Мошпит на трассе

Назар пристегивает ремень безопасности и почти сразу влипает в телефон. Сначала убедиться, что Борис там при смерти не валяется, потом Марку отписать, что водилу на сегодня он нашёл. Потом отписать покупателям, что все в силе. Миша сидит за рулем молча, не задаёт миллион вопросов, да и вообще никаких вопросов не задаёт. Обла заканчивает все свои дела в телефоне, блочит его и поворачивается направо: там все виды, город сменяется пустым побережьем. Море-небо, красиво, хотя в темноте особо ничего и не разглядишь. Профиль Паньшина интересно подсвечивается голубым от приборной панели; есть возможность первый раз за все время рассмотреть его вблизи и детально. Назар подмечает, что Миша не просто «ну ничего так», а прям, бля. В профиль ваще красивый. За рулем он выглядит, как у себя дома на диване: полностью расслаблен, руки держит внизу и то больше для вида, едва касается пальцами. — Сегодня пиздец, а не день, — Назар вздыхает, качает головой и переводит взгляд на дорогу перед собой. — Мой водитель траванулся просроченными осьминогами, его на скорой аж увезли; все остальные накурились или проебались... если бы тебя не было в гараже, я не ебу, кто бы меня повёз. Миша усмехается себе под нос, задаёт логичный вопрос: — А ты че, не водишь? — Неа, — Назар усмехается в ответ. — У меня даже прав нет. Я могу тока на автомате проехать по прямой, — теперь Назар уже не усмехается, а тихо смеётся. Предупреждая вопросы, он мотает головой. — Не спрашивай. — Координаты эти, — Назар смотрит в телефон, сверяет с картой. Место выглядит крайне убого. — Ща наберу им. Пока он звонит, подъезжают две тачки: херово тюнингованый красный Гольф и какая-то обычная бэха, из них выходит по два и три челика, фары они не выключают. — Сиди за рулем, не глуши мотор и включи фары, — Обла отстёгивает ремень, вылезает из машины и подходит к капоту, останавливаясь у левого габарита. — Салют. — Здарова! Назар, да? — спрашивает один из чуваков, на вид самый мажористый и деловой. Назар кивает, сразу же замечая, что бомбер Гуччи на этом красавчике — паль. Когда чел подходит совсем близко, выясняется, что и педали тоже левые, и блять. Это зашквар. Мало того, что левые, так это ещё и Баленсиага трипл си. Он представляется Ильей, тянет руку и светит зубами. — Ну че, показывай! Вотяков открывает капот — внутри синяя неоновая подсветка; Илья смотрит все с таким видом, что че-то понимает, пока Обла рассказывает про движок, трансмиссию и прочую техническую ебалу, обходит с ним машину со всех сторон, открывает пассажирскую дверь и показывает салон. Илья впечатлён; все его дружки стоят чуть в стороне и не попадают в конус света фар. — Бля, охуенная! Ща за рулем посижу, и я готов брать! — Илья уже все, что можно потрогал. Он смотрит на Паньшина за рулем и явно ждет, что тот вылезет, но у Назара другие планы. — Сначала деньги, потом все посиделки за рулем хоть с ключами в зажигании. — Бля, ты че, думаешь, я тебя кинуть собираюсь что ли?? — искренне возмущается чел, одетый в паленые бренды. Вотяков сдержанно улыбается и пожимает плечами. — Такие правила. — Ну пойдём, они у меня в машине. — Неси сюда, — он не вчера родился. У Назара уже давно чувство, что тут какая-то ебучая лажа. Сука, паленый Гуччи!!! Китайские, блять, Баленсиаги! Алло, мы в каком году вообще?? Чел, который таскает паленый Гуччи и педали с алиэкспресса, не может себе позволить такую тачку, разве что они там всей компашкой своей скинутся, да и то, вряд ли хватит. — Окей, ща принесём. Илья и двое других уходят к своим машинам, двое остаются там, где были. Назар стоит рядом с открытой водительской дверью, облокотившись о крышу, смотрит на фигуры в свете фар, копошащиеся у тачек. — Это полная хуйня, — он не наклоняется, вполголоса сообщает Мише, который так же внимательно смотрит на мутных чуваков впереди. — Они дохуя долго там копаются. Ремень звучно проезжает по куртану, у правого уха еле слышно брякнуло; своё место Миша покидать не собирается ровно до того момента, пока ему не скажут. Глаза уже привыкли к темноте и синему свету приборки, и для них свет фар, да ещё и невыключенный, сука, ДАЛЬНИЙ, как личный ад. «Пидорасы» проносится в голове перед тем, как на улице начинается разговор. Всё происходящее, от и до, ему не нравится, вызывает чувство дежа-вю. Ключ в зажигании, чуть приоткрытое окно: можно было б покурить напоследок, но он не будет. Ему очень, просто охуеть как не нравится чел, что крутится с его стороны, топая к бочине, бросая взгляд через зеркало и возвращаясь че-то шепнуть дружку. Людей как-то слишком много, Миша хоть и не психолог, но он понимает, что Вотякову эти чуваки тоже не внушают доверие. Взгляд привыкает к свечению как днём; вздыхает, делает вид, что на секунду отвлёкся на мобилу. А взгляд неминуемо ползёт к челу справа. Обзор на него загораживает Назар, мобилу приходится убрать. Пальчиком поманить его к себе, аккуратно совсем, без лишних действий, хотя нутро орёт: «А помнишь? Помнишь, блядь? Мы в такой ситуации уже были!»: — Обойди тачку, постой у пассажирки, — вполголоса, за пением цикад не слышно даже, и уж тем более не должно быть слышно любому из тех, кто тут пасётся. Плавное движение резины по отшибу этой стоянки, под колёсами пыль, песок и щебень. Хочется пробить фейспалмом голову: че, в детстве не учили, что машину сзади надо обходить?!? Назара оч красиво слёту впечатывают в капот, Паньшин чувствует, как справа началась движуха, он вытаскивает ключ из зажигания, сам съезжает вниз по сиденью и выбивает из руки, которая хотела ёбнуть его прикладом, травмат. Перехватить его нормально не получается, только неловко держать и хуйнуть пяткой челу прям в колено. Тот на земле и обезоружен, дезориентирован, но он же тут не один! Сука! — Ну че, как вопрос решать будем? — вброс в темноту, голос даже не дрогнул. Он опускает ногу и второй раз со всей дури впечатывается пяткой челу в щиколотку, тот скулит. — Обмен заложниками, белый флаг и разъехались? Несмотря на то, что движение на периферии он замечает, сделать все равно не успевает примерно нихуя. Его дорогая жопа протирает не менее дорогой синий капот. На него уже снова налетает чел, опрокинувший его только что, Назар про себя думает, что в рот он ебал такие сделки, и знакомит чела с подошвой всего Эйрфорса, по счастливому стечению обстоятельств попадая прям по ебалу. Чел хватается за свой сломанный нос и отваливается, но это один, а таких ещё четыре. Ну, или уже три, судя по тому, что Паньшин что-то кричит. Илья, который так и не подошёл до сих пор, и два его кореша уже очень быстро подгребают от своих тачек; у одного из них оружие: отсюда не понять, огнестрел или травмат, но стрелять он не торопится; тачку портить никто не хочет. Чувак со сломанным носом приходит в себя и достаёт из кармана ебучий травмат, жмёт на курок, но промахивается, причём прилично: куда он целился, наверно, и сам не понял. Все это принимает уже совсем уебищный характер, Назар резко сползает по капоту влево, почти падает жопой на землю и через пару секунд оказывается на пассажирском. Хлопает дверью слишком сильно. — Погнали-погнали! — сердечко ебашит, как пиздец. Он мог и не говорить, вообще-то, потому что Паньшин готов был стартовать с момента, когда дорогая, нет, блять, просто бесценная жопа Вотякова оказалась в салоне. Назар пристегивает ремень трясущимися пальцами, попадая далеко не с первого раза, смотрит через лобовуху на паленый Гуччи, пока Миша резко сдаёт назад. Тихо-мирно порешать вопрос не выйдет, но уже не больно-то и хочется. Парочка чуваков уже в ауте, происходит какой-то движ, Миша ориентируется только по звуку возни по капоту, по шуршанию одежды, но держит ключ в руке ровно, чтоб, как выдастся возможность, сразу съебать. Возможность появляется скоро, хотя внутренние часы дают сбой, и время тормозит. Назар слева на пассажирском, зажигание, приборка — Паньшин сдаёт назад и чувствует, что в стане врага минус один. Упс, бывает! Тянется, чтоб закрыть дверь со своей стороны. На трассе через минуту, сразу сотня как максимально комфортная скорость. У него на коленях травмат, а Назара хочется поздравить — его заказали. Хотя, наверное, ему не впервой. — Цел? — руки с руля, гидра охуенно держит баранку, не даёт уйти ни в одну их сторон, прокатывая тачку ровно по полосе. Пистолет в чужую руку. Миша бы выкинул, он ваще за мир во всем мире (по большей степени), но, кто знает, может пригодится ещё. Может Марк, будучи гением-хакером и тэ дэ и тэ пэ идентифицирует того, кто стрелял (ну или хотя бы собирался) из него. Окно на пару сантиметров вниз. — Я покурю? Охуенно резкий поворот, колёса скрипят по щебню, и он разлетается во все стороны. Назар рукой цепляется за ручку двери и боже, как он рад, что пристегнулся. За ревом машины не слышно нихуя, Миша выжимает раз и переключает передачи со скоростью света. В боковое зеркало ниче не видно, зеркало заднего вида повергнуто так, чтобы водителю было удобнее. Вотяков перегибается на сидении и смотрит назад: за ними никто не едет, вроде бы, да и в любом случае, это было б бесполезно: не на тех ведрах, на которых несостоявшиеся бандосы пригнали. Он поворачивается обратно и вжимается спиной в сидение, смотрит перед собой на смазывающиеся фонари трассы. Назар кивает на один вопрос, потом угукает на второй, трёт вспотевшие ладони о штаны. Пиздец. У него в руке травмат, конфискованный Паньшиным у одного из чуваков. Назар вертит его несколько секунд, убирает в бардачок и снимает с башки кепос, проводит по волосам пятерней, надевает кепку обратно так же козырьком назад. — Это было максимально тупо с их стороны, — размышляет вслух, пока Миша дымит сигаретой. В салоне шум с улицы и запах моря, которое теперь с его стороны. — Ну, типа. Чего они ваще пытались добиться? Отжать тачку? Серьезно? Мы, блять, в каком году живем? Определенно есть, над чем подумать. Обычно, все люди, с которыми он имеет дело, проверенные. В этот раз вышло все скомканно как-то, неправильно. Из-за непредвиденных трат надо было продать побыстрее, и бэкграунд на все сто не чекнули, как это обычно бывает. Да и сама разводка у челиков была максимально тупая. Вотяков продолжает думать вслух больше сам с собой: — Типа. Они думали, что я пойду за баблом к их машинам один с ними втроем, пока около моей собственной торчат ещё два, причём в тени, и ведут себя ну, мягко говоря подозрительно? И дальше че они хотели? Ебнуть прикладом по башке и свалить? Взгляд направо, там Паньшин сидит, высунув правый локоть в окно. Назар вскидывает брови и качает головой. Одновременно с Мишей произносит «дауны», от неожиданности резко замолкает и смотрит на него несколько секунд. — Респект, ваще. Ты там разрулил ситуацию, ха. В буквальном, блять, смысле. У Миши осталась одна сижка, и её он пускает в расход: тянет глубоко, выдыхает почти рывками в сторону приоткрытого окна. В своих размышлениях он недолго, потому что Назар делится с ним охуенезисом от ситуации, а Паньшин понимает, что за весь этот замес разочек его всё же переебало. — Пиздец. Ниче не меняется! Года два назад такая же хуйня была, я тогда тип экспертом по оценке поехал, в Рнд, мы заехали в какой-то мелкий посёлок, и там вот такие же вот «бандосы» хотели привернуть аналогичную схему. Такие, знаешь, в абибасах с рынка и костюмчиках сборной Рашки как на олимпиаде, — минус бычок в окно, секунд пять на то, чтоб более-менее проветрилось, но Миша все равно не закрывает окно до конца. Трасса становится более освещённой, он переключает свет, отвлекается на мобилу, где строчит Ганвесту извинения за то, что не вышло сегодня, не удерживается от тихого «Бля...», когда тот присылает гс почти на две минуты. Взгляд влево, на Назара. «Не могу щас послушать» и мобила в блок. — Ну, спасибо. Мне за тебя аж страшно на секунду стало, но ты справился без вопросов. Красава, че, — звук непрекращающейся вибрации, приходится ставить ночной режим. — Куда тебя? Назар игнорирует чужой беспрестанно вибрирующий телефон, отворачивается и смотрит вперед. Прикидывает, куда ему надо. "Ща", и в мобилку. Время-то всего ничего, еще даже полуночи нет. Месседж Маркеру, тот еще в офисе. "Бля, он че, живет там, что ли?" — бормочет Назар себе под нос, пишет, чтобы не уходил пока и поворачивается к Паньшину. — БЦ Европейский на набережной, шаришь? Миша кивает, и теперь мобила вибрирует уже у Вотякова. В отличие от Миши, Назар сообщения не игнорит и залипает с Марком ненадолго. Парковка возле офиса, Миша не глушит мотор. Обла достает травмат из бардачка, убирает в карман олимпийки и поворачивается, отстегивая ремень. — Можешь на ней ехать домой, пригонишь, когда поедешь в гараж, — он окидывает Паньшина взглядом с линии роста волос и до руки, небрежно лежащей на рычаге переключения передач. — Спасибо за седня. Нихуя не выгорело, конечно, но и не проебались — уже плюс. Бабло я запишу на твой эээ счет. Назар кивает больше сам себе: сказал, что заплатит за поездку отдельно, значит заплатит; то, что это была подстава, никоим образом от Паньшина не зависело. Коротко улыбается и выходит из машины, на прощание поднимает ладонь. В офисе горит свет, Назар поправляет шмотки и идет к заднему входу. Вопросов много, и чем раньше он начнет их решать, тем лучше. Денежный вопрос хоть и не в последнюю очередь, но во вторую — точно. Во-первых, важно, что их мини-команда на сегодня жива-здорова, что даже получилось прихватить с собой потенциальную улику: наверняка левую, купленную через даркнет и всё такое, но надежда на то, что пистик поможет в вычислении исполнителей, а дальше по списку, всё же была. Паньшин кивает, и уносит тачку вместе со своей уставшей тушей домой. На стоянке возле дома светит фонариком и проверяет, не покоцана ли тачка. Перед в порядке, а вот сзади её приполосили, и теперь там неглубокая, но всё же весьма длинная и очень заметная царапина. Блядство. Его косяк. На мобиле ноль пропущенных, в основном сообщения. Он набирает единственному человеку, который может помочь: — Федь, ты на месте? — Да. Случилось че? — Можно и так сказать. У тя щас работа есть? — Ну так, по мелочи. Если тебе чёт надо, давай сразу, пока я бокс не закрыл. — Тогда щас приеду. Через 10 минут Логвинов осматривает царапину, подбрасывая огромную связку ключей в воздух. Его заключение: "С утра работы на полчаса"; его тоже можно понять — суббота, вечер, хочется отдохнуть, тем более тот теперь при колёсах, и колёсах охуенных, с литыми дисками. — А все съебали что ли? — Серый тут, в шинке спит наверн. Рэм не спит, а смотрит футбольчик, повтор какого-то матча ЛЧ 2017-го, курит по-свински гашло через бутылку. Полтора блядских литра! — Ой ебать, герой-любовник припёрся! Ну как же ты так проёбся-то, а? — Серёга говорит так, будто в курсе о произошедшем на стоянке менее часа назад, но он о другом. Миша даже не знает, с чего начать. Бутылка под нос, и сегодня вроде как можно.