Мошпит на трассе

Денег как-то не хватает вообще. Ремонт его малышки выходит в очень уж некрасивую копеечку, Никита отвез ее в лучшее место, про которое на работе слышал сто раз, но сам там еще не бывал. Можно было б отвезти в гараж к Вотякову: там как раз с такими машинами в основном работают, но гордость не позволила. Назар застебал бы его до потери пульса, и, по правде сказать, было бы за что. В местечке, которое он выбрал, его ожидал сюрприз, блять, и не самый приятный: тот самый чел из туалета, которому так понравился Никитин херрр. Павлюченко про себя перекрестился, отдал машину и съебал поскорее, лишь бы не вспоминать раньше времени о том, что имело место быть, но благополучно выпало из головы. Всю неделю он был занят, как сволота, в этот раз на самом деле: конец месяца, напряженка, отчеты, вся хуйня. На выходных Серега его оповестил, что машина готова и можно забирать, но вот с финансами проблемки. Разговор по телефону, машина остается на стоянке. — Слушай, ман, у меня щас небольшой напряг, деньги будут только на следующей неделе... ты ж подождешь? — с намеком на "ну мы ж кореша, вроде как?". Сам Никита в этом не уверен, но вот Сега, очевидно, считает, что они чуть ли не лучшие подружки. — Да без пррроблем, брратик! — Добро. Как будут бабосы, я маякну. В четверг за 10 минут до назначенного времени Никита топчется в сквере, нарезая круги вокруг фонтана. Сначала он хотел предложить встречу на пляже: чтобы Вотяков в свои драгоценные педали песка набрал, пока идет, но потом решил, что и сам он тоже песка загребет, так что в пизду. Назар ровно в 7 на месте, как швейцарские часы: спокойно идет по асфальтовой дорожке от дороги. У него непозволительно хороший и свежий вид даже в семь часов блядского утра, а вот у Павлюченко мешки под глазами от недосыпа и выражение лица, будто только что лимон целиком в рот засунул. — Салют, — Обла не поднимает ладонь, не протягивает руку, а просто встает в паре шагов. Даже улыбнуться не пытается. Вблизи у него немного опухшая рожа и не совсем идеально уложенные волосы, сбоку торчит непослушная прядка. Никита щурит глаза и про себя ликует: никто не идеален, даже мистер "посмотрите на меня, я идеальный"! — Утро. Че, не выспался? Ну простите, — и нескрываемой издевкой и "sorry not sorry". — Извиняться будешь перед моим водителем. Если бы он вышел из машины, ты бы ушел отсюда без пары зубов, я думаю. — Ой-ёй-ёй, ну не охуеть бы теперь, — Никита вскидывает руки к щекам в приступе фальшивого ужаса. — Это че, угроза представителю правопорядка? — Хоть один раз, — Назар вздыхает, смотрит на него устало и достает из оранжевой сумки Гоярд конверт с деньгами. — Хоть один ебаный раз ты можешь разговаривать нормально? — он протягивает конверт Никите, смеряет его полупрезрительным взглядом. — Или у тебя такой опции не имеется? — Я бы те сказал, че у меня имеется, бой, но не думаю, что ты будешь рад узнать. — Да уж, знать об интимных подробностях твоей занимательной жизни у меня нет никакого желания, — Назар хмыкает, сразу же меняет тему. — Я вот слышал, что у тебя имеются проблемки с твоей м8? — Да ну? И откуда ты такое слышал? — Че ко мне-то не пригнал? Я бы тебе замутил скидон, ну так, чисто в знак наших теплых отношений и тесного сотрудничества. — Мне и там скидон замутили, и место получше твоей дыры. И ваще никаких проблем уже не имеется. Назар молча и без интереса смотрит куда-то мимо, над правым ухом на фонтан у Павлюченко за спиной. Никита хочет продолжить словесную перепалку, хочет кинуть парочку каких-нибудь колкостей, но у Облы другие планы. Он просто пожимает плечами, мол, ну нет, так нет, поднимает ладонь на прощание и молча уходит. Никита бесится, пихая конверт в нагрудную сумку, которая, увы, стоит раз в 100 дешевле, чем та, что на Вотякове; бесится, что он бесится, что все никак успокоиться не может, никак не привыкнет, что от Назара все отлетает, как вода с гортэкса. Его, кажется, вообще ничем задеть нереально, ну что за человек! В пятницу вечером после завершения рабочего дня и недели, Никита едет домой, чтобы переодеться, звонит Сеге предупредить, что приедет за машиной через 20, и пакуется в такси. Этого человека он не видел пару недель и не уверен, что хорошо помнит даже его лицо. Все, что отложилось в голове: фраза про хер, и то потому, что ррр на конце конца была нереально каррртавая. Время — семь вечера, еще светло, но уже смеркается. Никита вылезает из такси и достает из кармана треников электронную сижку, идет искать админа, или сразу Серегу, поправляя кепос на лысой башке. Серёга не знает, остался ли он тут за старшего по должности, но вот по возрасту старше (почти) всех гомогеев, с кем работает, поэтому имеет право раздавать команды рявкающим без буквы р голосом. Имеет право вальяжно просиживать свои штаны в каморке шинки, мойщиков и на качельках, имеет право орать над неуклюжими ремонтниками, что изолировались в клиентской и дышат там краской, ведь осознание, кто его новый друг, с которым они отжигали особенным, оч специфическим образом, прибавляют очков к важности. Не до такой степени, чтоб всем угрожать тем, что у него друг мент или пытаться извлечь из этого выгоду какую — вовсе нет! — он своим хоть мятые бампера на новые бесплатно поменять может. Феде правда за детейлинг тока заплатить надо, и за детали. У Никиты щас денег нет, и Рэм принимает это спокойно; сейчас мысли больше заняты тупизной Паньшина, который видимо решил, что если не рискуешь — не пьёшь шампанское, и собирается участвовать в ближайшей гонке, не имея нихуя. Ни в карманах, ни за душой, и мозг, видимо, тоже куда-то проебал. Он-то по-дружески волнуется за своего дружбана, а тот ведётся на смазливую мордень своего кредитора. Любовь зла. Сколько смотрит на людей, столько пиздеца и видит из-за каких-то там чувств, эмоций и прочей хуерги. Поэтому хорошо, что у него теперь есть Никитос — ещё один друг, которого можно любить за то, что в его имени нет согласной, звонкой, непарной. Который ебан и токсик на всю голову, который не такой клоун, зато отбит порядочно. И пусть на пиздит, что всё по пьяни было! Алкоголь — отягчающее, а не смягчающее. Сега встречает отбитую ячейку общества на заднем дворе шинки, обсуждая с Федей шансы Миши в завтрашнем звезде. То, что они поедут болеть за своего — факт, хотя отнеслись к этому все по-разному. Ганвест был недоволен, потому что обижен, а может где-то в душе парился из-за вероятности ещё одной аварии; Андрей пожал плечами и сидел щёлкал клювом — ему вроде как похуй, он не шарит и не очень хочет; Логвинов рассудительно сказал «надеюсь ты знаешь, че делаешь», а Сега разразился монологом под названием «охуеть ебать ты даун что ли». Без вопроса в конце. Как факт. — Даррова, — пожатая лапа товарищу капитану, Рэм кивает, мол, шлёпай за мной, ведёт на стоянку возле шинки. М8 на месте, как новенькая. Даже лучше. — Какие планы на завтра? — крутит-вертит ключи от чужой тачки в руках. Наверное это заранее звучит как предложение, на которое если Павлюченко не согласится, ключики от своей ласточки не получит. — У меня дружбалик участвует в автогонках завтра, прикинь? Я там на заезде посижу, но потом свободен, как ветер в поле, так что можем повторить! — Повторить...что? — Никитос чуть было паррром электронки не давится. Сега над ним смеётся. — Ща! У меня есть кинодокумент! — достаёт мобилку из кармана на пузе, снимает блок, заходит в галерею: там в основном фотки машин и деталей, виды Сочей; он добирается до видосика номер один. Снято на охуенную фронталочку: охуенные синие рожи, Павлюченко за рулем, орет, какие все вокруг пидорасы, хотя на дороге полторы тачки. «Музло говно, переключи!», потом «это тоже говно, давай следующую!». После «блляяяя, дерьмо пиздец!». Даже бухой недовольный и вредный как что китайцев. Второй видос: прогулка средь гаражей, «НИКИТОССС А ЗНАЕШЬ ПОЧЕМУ ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ДРРРУГГ?»: — Потому что в твоём имени нет р, — гыгыкает Сега. Никитос на том видео ёбается на ровном месте, встаёт (хотя, скорее, восстаёт) и...падает снова. Красиво, ничего не скажешь. Третье видео — прон. Узконаправленная категория, такого на порнхабе не встретишь. Четвёртый: «Да ты блядь знаешь кто я??? Никита Юрич Павлюченко!! Пшла ннннахуй отсюда!!». Шедевры кинематографа. Никита даже секунду параноит по поводу того, что щас начнётся классический шантаж. Но смотрит в крашенную каким-то убого-белобрысым макушку, тыкает Сегу в плечо: — А мне скинуть можешь? — Говно вопрос! *** Пообещал Назиме Эво — значит нужно было достать Эво, думает Крид, пока торчит на веранде и пытается раскуриться планом через пипетку. В рот постоянно засыпается мелкая сушеная травка — он сплёвывает её в сторону, а стекло нагревается и жжёт пальцы. У него слишком дохера этой поеботы, с которой он совершенно не умеет обращаться; хочется чего-нибудь порошкообразного, и более интенсивно торкающего. Наркотики, впрочем, дело десятое, сначала более важные дела. Он сказал Джанибековой, что сам подгонит машину к месту гонки, что будет там всё время, а потом они вместе уедут. Надеяться, что ему перепадёт, не приходится: ни намёка не было за всё их сугубо профессиональное общение последних нескольких дней. В основном только просьбы проверить тачку получше, но Егор сомневается, что Буда успел её сильно всрать. Прошло-то всего пару недель. Натсу весь этот движ предгоночный не нравится. Он мешает растворимый кофе с молоком и смотрит в окно, как его старший родственничек давится какой-то дрянью, драматично смотрит вдаль и чешет подбородок. Че-то думает. Задумывает вернее. Потом тянется к мобиле, звонит, но, видимо, не дозванивается. Начинает строчить смс-ки. На гонку попасть хочется, всё-таки такое важное событие. Встречаться там с Гришей хочется уже меньше, но, что-то подсказывает, что они увидятся до. «Подгони мефедрон» «Только чтоб прям хороший был, мне с девочкой поюзать» «Ещё она мне чёт говорила про бутират, такой товар найдётся?» Булаткин даже не чувствует себя мразью и подонком. В конце концов, когда Назима приедет первой, Грише даже можно будет маленько забашлять, ну так, чтоб не вякал особо. *** С приездом Федучка становится получше: Гриша теперь не один, он почти целиком перебрался к братику, и хуярит он не круглосуточно, а только вечером/ночью. Удивительно, что может сделать один правильный человек. Федя занятой, он работает, вообще-то, но и Гриша просто так не сидит дома днём. Он либо с Федей гоняет по его делам, либо развозит наркоту своим богатым элитным клиентосам. У Назара гонка, и это первый раз с их знакомства, когда Гриша в организации не участвует. Он не хочет думать об этом, и смотреть он не поедет. Про долг Паньшина Будек благополучно забывает: Мишу щас все равно хуй выловишь, он в гараже у Назара днями и, наверное, ночами. Показываться там у Гриши нет ни малейшего желания, к тому же, есть маза случайно столкнуться с Вотяковым — спасибо, не надо. В субботу Булаткин разрывает телефон, пишет сообщения, что ему нужен... стоп, что? Хотя, если ему надо для мадам, то да, Будек понимает, о чем идёт речь, но бутик-то нахуя? Чтобы она отрубилась и уснула? Ладно, хозяин-барин. Федя из солидарности к Назару на гонку ехать не собирается, но у Гриши дела вечером, и, несмотря на очень дальнее родство, за стаффом к Пашку вместе с Федей, который ему через 33 пизды брательник, Буда ехать не хочет. — Ну ты поезжай, если хочешь? Я не обижусь, у меня все равно дела. — Да мне даже ехать не на чем, — Федя разводит руками. — Бля я б тебе свою дал, но мне колёса нужны. Сори, братик! — Да все нормально, Гриш. Я дома посижу, — Инсаров уже устраивается на диване и готовится зарубиться в плойку. — Ты во скок домой? — Да я туда-обратно, буду через пару часов, — Гриша влезает в свои Пумы, чуть не перепутав их в с чужими, поправляет челку и улетает по делам. На часах девять вечера, погодка сегодня просто топ: уже не жарко, но приятно тепло, сухо, все вокруг цветёт, и ваще красотища. Будек забирает меф и бутик, торчит у Пашка минут 30, влипая в очень интересную историю про юность в Москве, которую тот рассказывает в своём незабываемом стиле. Техник, пожалуй, один из тех людей, кто способен Гришу перебазарить, потому что бля. Истории у него и правда одна лучше другой. В приподнятом настроении он едет к Булаткину, а там его ожидает сюрприз. Егор не только себе девочку взял, но и для Гриши тоже притащил, причём как знал, какую надо, чтобы заинтересовать. Буда отдаёт стафф и честно хочет поехать обратно домой к братику, к плойке и к спокойному вечеру, но в охуенной спальне на втором этаже на стеклянном кайфожорском столике грязная мама уже чертит дороги, очень откровенно нагибается, демонстрируя белое прозрачное белье под клетчатой розовой юбкой, у неё ещё и чулочки, все красиво и очень аппетитно. А ещё она сметает дорогу, как профи, и виснет у Гриши на шее. Он видит момент, когда порошок вкатывает, как расширяются зрачки, и чувствует, как малышка обмякает в его руках, становясь мягкой и пушистой. Мурмурмур на ушко, ногтями по шее сзади, за ухом и в волосы. От неё пахнет клубничной жвачкой; Будек кусает губу, кладет руки на талию и отодвигает ее от себя аккуратно. Ну одну дорожку, хуле нет-то? — думает Гриша, и чертит себе взлётную полосу. Булаткин стоит где-то у двери на балкон, у него в одной руке стакан вискаря, другой он прижимает к себе вторую девочку. Он ничего не говорит, и Гриша забирает свернутую в трубочку купюру со стола, прочищает ноздрю и сметает дорогу. Тут же под нос ему суют бутират. Ну хули нет, когда да? — Твоё здоровье, малыш, — Будек улыбается. Через несколько минут он мажется на очень мягкой постели, с двух сторон от него телки, и одна, вроде как, должна быть с Егором, но сейчас это совершенно не волнует. Она снимает очки и примеряет на себя, смеётся, убирает их куда-то. В процессе как-то незаметно предлагают ещё бутика, почти вливают. Гриша только улыбается, но во рту горчит. А вот мефчик был что надо: мягкий и пушистый, такой же, как сам Гриша сейчас. Девули лезут с двух сторон, но Буду срубает. Сколько времени, хуй знает. Че происходит — тоже не важно. Гриша закрывает глаза на секунду и отрубается. *** Барханов пинает стойку бара, сидя там уже двадцать минут, сминая нос кроссовка и залипая на то, как он распрямляется. Состояние подвешенное и непонятное: свалил он немножечко выпить, и выпил правда немножечко, но прошло так немного времени, чтоб возвращаться домой. Нет, Егор своего младшего тёзку не выгонял — не-не-не! Тот сам захотел свалить, пока Гриша не приедет и не уедет. Никаких тебе спецагентских прослушиваний разговоров и тайной установки предложения "супер-ухо", тем более последнее всё равно голимо работает, — трудно не осознать то, что замышляется какая-то хуерга, в которой он просто не хочет принимать участия, вот и ушёл. Вздыхает и попивает свой сладкий пивчик дальше, переписывается с Юлькой, уложив мобилу на стойку и набирая сообщения одним указательным правой, периодически проёбываясь мимо нужных букв, полагаясь на автозамену. Он не взбалтывает и не смешивает, не отвлекается на потрясающее окружение, которое вечером субботы просто атас: красиво как пиздец! Бар, открытый по франшизе, не выглядит местом сбора малолеток или элитки, тут уютно и романтично приглушён свет; висят гирлянды, красиво и нерезко переливаясь из одного цвета в другой. Пивчик тоже вроде ничего, хотя Егору особо сравнивать не с чем, потому что до этого, у него на родине, он пил исключительно то, что было на молодёжных тусах; а была там в основном разливуха. Слева от бара висит объявление, что требуется официантка: он фоткает объяву и кидает Юле: "Приезжай, найдём тебе чувака, которому будет на тебя похуй, и будем страдать вместе". Оставляет недопитый пивчик на баре и решает выйти проветриться. У входа какая-то девочка стреляет сигу. Она пиздец какая фигуристая, но с лицом пятнадцатилетней. Он равнодушно протягивает ей одну, сам шлёпая вдоль береговой линии. Ему бесконечно наёбывает Юлька — наверное возмущается сказанным, либо называет нытиком. Резонно вообще-то, но че ж поделать! Настроение такое. Смотрит на людей, которые бесцельно шляются по пляжу, кто-то активно подбухивает, кто-то гуляет с детьми; потом на время: прошёл час. Разворачивается. Теперь точно домой. Великолепный смех своего брательника и свечение белоснежных зубов Барханов замечает за несколько метров; как маяк, бля. Булаткин вываливается из калитки, тыкает на сигналку белой Митсубиси, следом выкатываются две немолодные дамочки в мини, с которыми он прям на улице расплачивается. Садится в тачку и красиво сдаёт задом, крайне неаккуратно поворачивая в сторону дороги. Девки копаются в телефоне. Так много вопросов и так мало ответов. Егор заходит домой, бросает ключи на барную стойку на кухне, наливает себе воды из небольшого крана, из которого идёт родниковая, долго влипает в сторону входной двери, пока не подмечает знакомые кроссы, которые аккуратненько стоят рядом. Прям со стаканом воды он идёт путешествовать на второй этаж. Свою находку замечает в постели, пускающего слюни меж двух подушек. — Гриш? — Натс касается плеча, пытается разбудить. Ни в какую. Даже веки не дёрнулись, хотя тряс он прилично. — Бля, Гриш? — хлопает ладонью по спине, переворачивает, вытирает слюни прям рукой, а руку о покрывало. Слабый хлопок по щеке, попытка усадить, как-то растолкать. Минуты через две тот вроде открывает глаза, но совершенно ни на что не реагирует. Закрывает и снова вырубается. Гугл — "что делать при передозировке..?" — а кстати чем? Егор смотрит на столик, там лежит зип, на стеклянной поверхности следы порошка. И че это? Кокс? Меф? Скорость? А рядом тюбик, написано, что...перекись водорода! — Егор проёбывается, и, не видя, открывает ссылку о передозировке спайсом. Быстро читает, и несётся вниз, чтоб поискать в этом доме лимон, но находит только апельсин. Думает, что, наверное, тоже должно помочь. Режет пополам и сразу бежит обратно выжимать Грише в рот сок. Тот только причмокивает и улыбается. А ещё у Буды звонит мобильник. Липкими из-за сока руками Барханов берёт трубку. Сенсор реагирует не сразу. — Бля, тут короче Грише плохо! Я не знаю, че случилось, наверное передозировка!