Мошпит на трассе

Гриши нет дольше, чем туда-обратно, даже если брать в расчет, что туда — это на противоположный конец города. Сначала Федя не сильно шизит, пишет парочку сообщений с вопросами "Ну ты че там" и "Гриш ты когда будешь?". Не получает на них ответы, да они даже остаются непрочитанными; в свете недавних событий, он начинает волноваться. Звонит. Гриша не берет трубку. Инсаров звонит и звонит, сколько там уже пропущенных — хуй знает, честно говоря, но n-ное количество спустя трубку все же берут. — Бля Гриш, я тебе пизды вломл... — Бля, тут короче Грише плохо! Я не знаю, че случилось, наверное передозировка! — в трубке незнакомый голос. Чел на том конце паникует, судя по всему. — Адрес? — Федя не разменивается на вопросы "а кто это?" и "а че случилось?". И так понятно, что, а кто взял трубку — вопрос десятый. Адрес ему называют. Ебать, это ж элитный райончик у моря. Сначала есть мысль вызвать такси на адрес, но ее Федя быстро откидывает: если у Гриши реально передоз, его надо будет увозить срочно, и не будет же он пихать тушу в такси! Поэтому вместо Убера — приложуха с каршерингом, Федя ищет самую ближнюю к себе тачку, похеру, сколько там аренда. Находит машину в трехстах метрах от своего дома и оформляет уже на ходу. Через 15 минут он подъезжает к двухэтажному дому на первой береговой, звонит Грише. Там трубку берет тот же самый чел. Федя говорит, что он на месте, и быстрым шагом идет ко входной двери. У двери встречает мальчик на вид лет 15-16, у него очень озабоченно-взволнованное лицо, он представляется Егором и сразу же начинает рассказывать о том, что он уже сделал. Федя не снимает кроссы и идёт сразу туда, где валяется Будек. Егор в своих показаниях путается, он даже не уверен, чем именно передознулся Гриша, но «я ему апельсин в рот выжал — лимона не было, это ж ничего, да?». Федук на секунду поворачивается и вскидывает брови, потом хмурится, заходит в комнату, а там... На роскошной двуспальной кровати тихо-мирно посапывает Буда, у него на лице ангельское выражение с довольной полуулыбкой. Федя садится на край, берет Гришу за подбородок и поворачивает лицом к себе. Пены изо рта нет, только слюней на подушку напускал. Быстрая инспекция глаз показывает, что зрачки у него широченные. Инсаров хлопает о щеке ладонью пару раз — ноль реакции. Егор мнётся рядом, показывает на стол. Федя встает, смотрит на остатки порошка, нагибается понюхать. — Это ж мефедрон. — Тут ещё перекись водорода зачем-то! Вскинутые брови. К своему неудовольствию, Федя видел не один раз всю эту картину маслом. Он открывает «перекись», ожидаемо, ничем не пахнет. — Это бутират, — баночку обратно на стол. Егор хлопает глазами, не понимает, наверное, примерно ничего. — Он не передознулся, он просто спит. Ниче страшного с ним не будет. Федя садится на постель рядом с Будеком, неодобрительно смотрит на остатки вечеринки. — А где его машина? Я не видел во дворе. — Нуу, там это. На ней Егор уехал. — В смысле, Гриша ему ключи отдал? Егор не знает, но думает, что Гриша никому ничего не давал. Сложить два и два не составляет вообще никакого труда, но Федя, все же, решает убедиться. Время почти час ночи, звонок Маркеру — занято, конечно же, он стопро с Облой на телефоне. Федя пишет в телеге, спрашивает, есть ли среди участников белая Эво. Маркер отвечает через пару минут, что да. Гришина машина там, за рулем — Джанибекова, приехал на ней Крид. — Ну пиздец. Это называется как, одолжил по-дружески, или че? — Инсаров озвучивает мысли вслух, смотрит на мирно сопящего Гришу, вытирает ему слюни одеялом. Через некоторое время приходит ещё одно сообщение: первым приехал Паньшин. — Твой братан только что проиграл гонку, — Федя поворачивается к Егору, который копается в телефоне. — Бляяяя... — Егор округляет глаза, представляя, наверное, что Булаткин будет делать, когда приедет, и в каком настроении он будет. — Надо Гришу отсюда убрать. Это же его спальня. Вместе они дотаскивают Буду, который, по идее, весит понты, но все равно тяжёлый дохуя, до Фединой тачки из каршеринга, запихивают его на заднее. Федя ставит вниз Гришины педали, закрывает дверь и поворачивается к Егору: — Спасибо, братан! Ну, за твое беспокойство и ваще. Приятно было познакомится, жаль, что при таких обстоятельствах! — он протягивает ладонь, пожимает руку. — Пересечемся ещё обязательно, когда Гришаня в себя прийдет. Спасибо за помощь ещё раз. Улыбка от души с зубами, ладонью по плечу в классическом жесте «ну, бывай!» и за руль. Ляхов на заднем продолжает спать, как убитый. Федя выезжает с газона, на который заехал довольно бесцеремонно, кидает взгляд назад через плечо и вздыхает. В очередной раз вытаскивает гришину задницу из проблем, но ему не привыкать: Гришик для него бы все то же самое сделал, не задумываясь. Егорчик сошёл с ума, пока контакт «Федучок» с кучей сердечек ехал до нескромного обиталища его брата на первой береговой. Ещё пару раз попробовал привести Гришу в сознание, налить ему в рот водички и свежевыжатого прям рукой апельсинового сока, но тот причмокивал и всё нахуй выплевывал, улыбался. Даже в состоянии, когда может вот-вот сдохнуть, выглядел лапушкой. Барханов успел его погладить по волосам, но никаких пошлостей не совершал, да и вообще отругал себя за плохие мысли. Спустился вниз и открыл маленький холодильник под бухло, хватанул первое, что попалось под руку, открыл и глотнул немного прям с горла. Мобильник Буды при себе, вскоре звонок. Встречает, дверь-калитку открывает. Чел, что влетает по наводке сразу на второй этаж, похож на какого-нибудь старшего брательника или тип того, но очень уж заботливо сжимает щёчки, которых уже нет, приподнимает веки, пока Барханов ходит с бутылкой и прилизывается к ней, даже на зная, что бутылка эта 4к стоит, и за неё от Булаткина можно получить. Его больше волнует Гришино состояние, которое, как оказывается...норм. Никакого передоза, просто спит лапушка. Егор расплывается в улыбке, но ненадолго, потому что тут же обваливается вторая реальность этой ночи, и она дерьмо. Всё дерьмо. Он впадает в панику, говорит, что Ляхова надо отсюда уносить, и похуй, что сам Крид его, по сути, сюда и принёс; он даже помогает допереть его до арендованной тачки, всё также не расставаясь с бутылкой. — Ага, давай! — машет ладошкой ещё не тронувшейся тачке, а потом до него доходит: от него увозят Гришу это раз, во-вторых, сюда едет Егор, в-третьих, от него же Гришу увозят! Он снова забывает все обиды, срывается за только что тронувшейся тачкой, бьет ладонью по передней пассажирской двери. — Эй! — открывает, наглым образом садится. — Сорян канешна, но я с Егором один на один не останусь! — уже тянет на себя ремень. Хер выгонишь, настрой решительный, и Федя, кажется, сдаётся. А по дороге Барханов знакомиться с этим загадочным мужиком. Ну, имя узнает. И ненавязчиво интересуется его статусом отношений с Гришей. А по приезду домой предлагает разделить дорогой вискарь. *** Белая Митсу оказывается (не у себя) дома через десять минут после того, как закончилась гонка. Егору хотелось поскорее съебаться — он съёбся, и, как обычно, ни о ком, кроме себя, не подумал. Его ни в какую из частей тела не ебёт тот факт, что происходит вокруг сейчас, он снова зациклен на себе, принимает всё слишком близко к сердцу. От проёбанных денег он не обнищает, потому что, в любом случае, у него есть оплот в качестве семьи, которая поможет, поддержит, накинет на карман ровно столько, сколько он попросит и даже не одарит осуждающим взглядом, мол, "на что тебе столько?, потому что Булаткин — мальчик хороший и послушный, хотя и давно уже не мальчик, и на всякую хуйню не тратит. Азартный, разве что, чрезмерно, и это его страсть и боль, от которой конкретно сейчас страдает самолюбие. Он заезжает на газон, но, благо, обходится без царапин, вмятин и отбитого бампера, хотя о тачке мысли не то, чтоб в последнюю — ни в какую очередь. Сразу на второй этаж, мобильник в руки. Гришани нет — утопал на своих двоих? Вызвал таксу? Егор садится на край постели, смотрит на валяющийся на стеклянном столе зип, бокалы, в которые девки наливали бутират совсем по чуть-чуть, по паре миллилитров прям. Хочется выпить — в мини-холодильнике он не обнаруживает четырнадцатилетний Glenmorangie The Quinta Ruban, берёт то, что в ценовом диапазоне однохуйственно, шлёпает обратно. Наливает половину, тянется к зипу. Там, навскидку, граммоса полтора. Беленькие пушинки, даже на кристаллы не похожи, слишком воздушные. Он высыпает всё на столик, подмечая, что паста мокровата. Пытается сделать дорогу, но пушинки липнут к карте, забиваются в пространство, где выбиты циферки. Булаткин злится, неудачно дёргает рукой, задевая бутылёк с "перекисью", и примерно его треть проливается на столик, заливая меф. Он поддевает всё это дело картой, а карту опускает в вискарь, размешивая. Пьёт сразу половину налитого добра, даже не морщась, хотя язык и глотку жжёт. Никаких мыслей, сплошное отчаянье, дурацкие, почти безысходные мысли. Желание нахуй всё бросить, уехать в Мск и заняться организацией гонок там. На мысли уходит минут десять времени, потом он пишет Натсу "Ты где?", чувствует, как начали расплываться буквы перед глазами. Роняет мобильник, но даже не тянется поднять. Становится резко вообще на всё похуй. *** Планов не было никаких. Суббота — классический день проёба со времён обучения в академии, да и в школу в шестой из семи дней недели Диман редко ходил — чаще всего потому что пивчик по пятницам перетекал в водочку, какой-нибудь Страйк, виноградный день, по праздникам — в палёный Джек. Уфимская молодость другой не бывает. Он выползает с постели, где всё равно только дрочил и залипал, и сразу wake up — flawless, ибо на повестке (не дня, а) ночи принарядиться в че покрасивше, чтоб выглядеть стильно, модно, молодёжно, круто и тэ дэ, иными словами в спортивный костюм. Универсально на все случаи жизни. Себе Дмитриев не изменяет, а если и делает это, то с ебучим скрипом поломанных принципов. Плеснуть воды в лицо и глотку, расчёсывать на башке особо нехуй. На чёрной ткани тишки находит длинный белый бабский волос, который снимает и отправляет в слив раковины: и откуда здесь это дерьмо, если в последнее время его круг общения сузился до одного человека, у которого волос-то нет почти, а те, что есть, бережно прикрыты кепкой? Вздыхает, ладонями опирается о раковину, ждёт звонка с небрежным и будто бы незаинтересованным «выходи». Пальцы стучат по керамике сантехники новой съемной квартирки, теперь уже поближе к центру. Теперь может себе позволить. 20 минут почти ровно — Давид стал пунктуален в последнюю неделю. Дмитриев выходит с падика, звеня ключами, которые подбрасывает в воздух, застёгивает кофту, смахивает какую-то несуществующую пыль. Ради кого принаряжался, бля? Не факт, что они в стрипку поедут, а не просто бухать? Так что не факт, что для тёлок. Да и бухать будет только Димас. Он садится на переднее пассажирское чёрного Мерса, взгляд на заднее не без крайнего любопытства: — Нихуя! Заезд прошёл успешно? — вопрос риторический. Жмёт чуть потную от кожаного руля ладонь. Ему, наверное, не стоит говорить, что это не все деньги, в целом вырученные за заезд, там ещё процент победителя должен быть, и тех, кто на него ставил. Дима не пристёгивается, только чуть двигает сидение, потому что, по ходу, на переднем пассажирском Давид возит только карликов. Либо карлиц? Вкусы касательно тёлок у них похожи оч — обоим нравятся миниатюрные — выяснили недавно. У него чуть красненькие глазёнки, обычная, каменная морда лица. — Куда едем? — тачка только тронулась, даже со двора не выехала. — Я у тя хотел спросить. Начинается. Душновато че-то стало. — Бля, да я проснулся тока! С полчаса назад как раз, как ты набрал. Взгляд ага-да, Давид даже не удостаивает комментарием это пиздабольство. Хули нет, когда да? Давид ухмыляется себе в бороду, выезжает из дворов на дорогу и едет в сторону одного из своих любимых заведений. Стрипку Бадурова он любит по большей части за то, что Янис не жалеет времени и лично отбирает каждую девочку. Некоторые там просто танцуют — умеют многое, отлично крутятся на шесте, нерабочее время проводят в зальчиках и салонах красоты, чтобы выглядеть соответсвенно. Их можно увести в приват, но ничего, кроме танца от них не получишь: за этим очень строго следят. Ещё есть такие, кто танцует похуже, но одежды они носят значительно меньше и большую часть времени проводят в зале с гостями; такие дают за определённую сумму, ценовой диапазон варьируется. А ещё Яни не дискриминирует никого: у него есть девочки абсолютно на любой вкус, есть даже пара негритянок и настоящая китаянка, а не какая-нить бурятка или таджичка. Это Давиду тоже очень нравится. Некоторые танцовщицы работают там уже довольно давно, и Джангирян знает многих: подрабатывал у Яни, пока к Вотякову на совсем жесткую постоянку не перешёл. Поэтому ему там всегда рады. Собственно, и Диману тоже рады будут; главное, чтобы он не говорил никому о том, где работает. Пока это лучше оставить за кадром. В стрипке сегодня шумно и довольно оживлённо; внизу в казино наверняка народу ещё больше, хотя сам владелец этого прекрасного заведения ещё не приехал, но скоро подкатит на своей Ламбо. Деньги в машине оставлять стремно, но сумки он запихал под сидения, а сама тачка стоит на внутренней парковке для випов; за этой стоянкой всегда следят охранники, тут камеры понатыканы на каждом углу. — Короче, такая тема, — начинает Джангирян, когда они усаживаются на диванчик чуть поодаль от подиума и шестов, и когда официантка приносит Диману его бухлишко. Сам Джей пьет пепси со льдом через трубочку и достаёт из кармана спортивок помятую пачку Бэквудс. Внутри две штуки, но в них не табак. Не на сто процентов, в любом случае. — У меня к тебе, можно сказать, деловое предложение. — А, че? — Диман отвлекается от девочки на сцене — Ева, Джей ее очень хорошо знает. — Я думаю, нам надо открыть совместный бизнес, — Давид зажимает сплиф губами, из другого кармана достаёт жигу и взрывает, ваще не парясь. Тянется пару раз, удовлетворенно выдувает дым в потолок и поворачивается к своему будущему деловому партнеру. — У меня есть отличное предложение, и даже часть стартового капитала. Не хватает только партнера. — А че за «бизнес»? — Дмитриев делает пару глотков из своего стакана, чешет затылок. Джей расплывается в довольной улыбке, делает ещё тягу и дымит ему в лицо. — Это че, трава что ли? — Диман забавно ведёт носом и принюхивается, слегка округляет глаза, мол, ну вообще охуеть уже. Давид ржет ему в лицо, протягивает сплиф: — Хошь? — Не, у меня вот, — Дмитриев салютует стаканом. Джей пожимает плечами. — Я хочу открыть сауну. С массажем. Дмитриев в курсе за все эти "сауны" и якобы массажки. Он делает очередной глоток своего пивчика, улыбается: должно было получиться снисходительно, на деле получается слишком открыто — все передние зубы светанул. — Двести сороковая и двести сорок первая... — Че? Резонно. Дима бы ответил, мол, УК РФ: от 500к или до десяти лет в общей сложности — но это если найдут состав преступления, который в делах по этим статьям обычно не находят. Массажка и массажка, сауна как сауна, а если ебля, то только по внезапно вспыхнувшей симпатии, из-за пробежавшей искорки, а деньги в руки девочкам в качестве подарка, а не то, за что подумают толстые ментяры с маленькими хуями, у которых, очевидно, комплексы. У Дмитриева комплексов касательно этого примерно ноль, да и немного не его это сфера, чтоб расследовать. А вот, чтоб возглавить, да ещё и на пару с Давидом... хз-хз, он вроде заебись мужик. А ещё Диме кажется, что он видел намного больше, чем дозволено некоторым. Почти лысую черепушку, например. Сейчас вот одна девица активно Джангиряну подмигивает — хз, замечает тот, или нет; Диме охота, чтоб не замечал. Бутылочка пустеет, сразу открывается следующая, прям ладонью, где уже проявились мозоли от этого дела. Он в этой стрипухе — новое лицо, и лицо вполне себе симпатичное, так что от ласковых взглядов стриптизёрш никуда не деться. Кидать их в игнор не особо обидно, тут решаются вон какие важные дела. Такие могут обеспечить жизнь куда более лучшую, чем та, что есть сейчас, и почти без шансов за это оказаться в местах не столь отдалённых. Даже с нынешним раскладом тряски взяток с наркош шансов попасться больше, чем вот...с этим. — Ну я даже не знаю, я ваще например не представляю, че там и как устроено, — Диман только в программе "Человек и закон" видел, что доказательства этих дел, чтоб пустить под суд оргов, собираются месяцами и годами, и на видосы натыкался, как СОБР и Росгвардия задерживает бедных девок в бельишке, выводит под ручки — тоже, блядь, нашли опасных преступников; теперь город может спать спокойно! Пара мыслишек появляется: это определённо не может быть место среднячкового уровня; девки нужны разного типажа, но все — почти модели, со справками об отсутствии болячек. Наверное, нужен дом с сауной и басиком на первом этаже, а на втором, третьем — с полной инфраструктурой для...бля. Он даже не знает, как всё это дело назвать. — А ты типа шаришь за эту сферу или че? — и откуда, вернее сказать.— Типа шарю, — приходится перестать влипать по сторонам, сосредоточиться на роже с лыбой, что справа. Диман смотрит бля, ждёт пояснений. У Давида эмоция под названием снисходительность получается лучше, но у него состояние такое. Всё лень, даже говорить вломину. Сохнет глотка, и было бы неплохо тоже че-нибудь выпить, но без фанатизма. Синь с зеленью — бычий кайф. В стрипке Янчи не работает пожарная сигнализация, ведь если б работала, то всё давно задымилось из-за горячих девок, что тут работают, конкретно сейчас бросающих охуенно томные и жаждущие внимания к себе взгляды. Не обращать внимания особых усилий не стоит. — Всё, че надо, это снять коттедж, найти девок и купить телефоны, ну пирожки эти ебаные, чтоб звонки принимать и объявы поднимать на сайтах. И нахуй выезда, эт невыгодная хуйня, — "плавали, знаем". Джангирян не объясняет происхождение этих знаний, но объяснит попозже. В конце-то концов, сразу нахуй не послали, значит процесс обмозгования предложения пошёл. Дмитриев кивает, понимая-принимая информацию, и больше с расспросами не лезет. В основы просветили, а ему осталось додумать концепцию. Пивчик немного атрофирует мозги, но не критично. Связь с тёлками у него потеряна ввиду загруженности из-за посеянной в башку идеи, у Давида — ввиду состояния. Дима пихает ему в ладонь свою бутылку, чтоб хлебнул мальца, а то заебал сидеть, причмокивать, да губы облизывать.— А, бля... — Давид совершает какие-то очень вялые мувы своими бровями, инстинктивно хлопает ладонью Димана по плечу. Выходит слабенько, но неожиданно. — Ещё крыша. Намёк понят.