Мошпит на трассе

— Поехали, — Паньшин с абсолютно тупым выражением лица смотрит на Марка, который смотрит в ответ. На секунду ему кажется, что тот щас подключится к его мозгам и сворует очень важную инфу о том, на кого именно он надеялся косым взглядом пялиться всю объездную окольными дорогу, но не без облегчения признаёт, что Маркер — не сверхчеловек. Приходится начать непринуждённую беседу из серии "вернёмся к нашим баранам" и расспрашивать про пистолет, про тех, кто хотел их очень красиво наебать ещё тогда, месяц назад, а заодно подметить, что главный участник всего события, запавший в душу Скайлайн, уже продан, да и всё равно он молчалив — ни своих, ни чужих не сдал. На небольшой стоянке народу дохера, и все участники гонки вместе с поддержкой уже здесь. Миша немного жалеет, что не успел вовремя вписаться и поставить на Федю, хотя хотел. Он видит роскошный Эклипс и единственную даму всего этого маскулинного сборища понторезов на тачках — Назима машет ему рукой, и есть резон подойти, раз двусмысленно переговариваться с Назаром при Марке всё равно не получится. Паньшин бросает классическое русское "ща приду" на вопрос "а ты куда?", вылетает с водительского, подходит к Эклипсу, слабенько ударяя в стенку пассажирки. — Эээй, осторожней! — Назима выглядывает в открытое окно, волосы собраны в хвост, но всё равно лезут в лицо. Она убирает их, смотрит на Паньшина снизу вверх, улыбается. — Не учили чтоль по зеркалам смотреть? Джанибекова закатывает глаза, выходит из тачки. Короткое платье с пайетками и туфли на шпильке — теперь она смотрит сверху вниз. Обходит Мишу, открывает дверь задней, садится, вытягивает ноги, морщится. Не терпится ей, видимо, пожаловаться на неудобные туфли или че-то ещё. Открывает бумажный пакет, достаёт оттуда кеды, кидает на асфальт. Наклоняется, чтоб переобуться, смотрит в сторону белоснежной Митсу, кивает одобрительно — её глаз-алмаз подмечает, что это точно не та, на которой она ехала в прошлый раз, просто похожая. А ещё, кажется, она палит Назара, что вышел, видимо, устав восседать на заднем, и логичный вопрос на повестке дня тут же озвучивается: — А начальство не наругает за то, что общаешься с представителем вражеского клана? — туфли небрежно скидывает в сторону, встаёт, пару раз подпрыгивает, особо не заботясь о том, что платье чуть задирается и видно нижнее бельё. — Я не участвую седня. — Да ладно? — За тебя поболеть пришёл. Хотя есть вероятность, что Федя тебя сделает. — Че за Федя? Инсаров? — Назима призадумывается. Кидает туфли на коврик сзади, закрывает дверь. — Наконец-то достойные конкуренты, не то, что!.. — пихает Паньшина кулачком в плечо, улыбается, садится за водительское. Они вместе смотрят маршрут, после чего он идёт пожелать удачи тому, за кого он действительно пришёл поболеть и на тачку которого работал почти всю неделю просто потому, что Федя — человек хороший в том понятии, что включает в себя это слово: доброту, отзывчивость, примерно ноль токсичности, ну и много че ещё. А ещё он просто свой, и тут без комментариев. Они стоят, обмениваясь мнениями об участниках гонки, делают свои ставки, предсказывают ставки других, наблюдают за такси, на которых вновь и вновь прибывает куча народу: наверное, у нового орга полно знакомых на местности, не из Краснодара ж он их всех сюда привёз? Очень вальяжно, под конец плавно замедляя ход, на стоянку прибывает Гришина Эво, паркуясь так, как Гриша не паркуется. Тонировка не даёт разглядеть ровным счётом нихуя. Водительская дверь чуть было приоткрывается, но сидящего так будто б одёрнули, попросили не высовывать нос. Паньшин пихает Федю: — Это ж Гришина тачка, может подойдёшь? — всё равно он собирался перепарковать Митсу, чтобы угол обзора с заднего на старт/финиш был получше. *** Дмитриев не знает, куда деть свои длиннющие культяпки, поэтому выходит из тачки сразу после прибытия на место. Мерс — заебись, но ему больше бэшки нравятся, и они с Давидом касательно этого уже не спорят. У Джангиряна сегодня тут разведывательная миссия, и Дима уговорил взять его с собой, потому что, ну, он мент вообще-то, и ушки на макушке держать умеет, да и внимательный оч. Тот снисходительно кивнул, но должность просил не упоминать, а тут хуякс, и знакомая рожа, которая очень даже за его должность знает — остальные чуваки, с которыми Давид обменивается многозначительными взглядами, тоже в курсе по ходу. Подстава подстав, но он не обижается. Видимо, так надо было. Видимо, всё ещё глубок оскорблён за прошлый раз, когда Давиду почему-то причудилось, что его со шлюхой сравнили. Ну, вернее...не так было дело! Тот удивлённо-укоризненно пробубнил после их совместного посещения блядушни, мол, "ты со шлюхой целовался", на что Дмитриев ответил че-то типа "и че теперь? с тобой я целовался тоже". А ведь он не имел ввиду ниче такого, просто тонко подмечал, что целоваться в принципе норм, и похер с кем, главное, чтоб недолго и чтоб слюней не слишком много было, а то совсем как-то фу. Но щас вроде всё в порядке, хотя в копилке плюс один инцидент, который во имя их дружбы придётся забыть, ну а будут ли они ещё таскаться вместе по шлюхам — вопрос, который разрешится со временем. Пока Дима рассматривает людей вокруг, но без особого интереса. Ждёт, когда всё закончится, чтобы поговорить с Давидом касательно их дела, а то он всю неделю думал-думал и кое-че накидал. Не с пометкой "срочно", но обсудить надо. Краем глаза палит, как за пределами стоянки паркуется чёрная Камри, но из неё никто не выходит. Красивая тачка всё-таки, хотя главный депс всея округи Никита Павлюченко говорил, что не без своих косяков. Ну конечно, после м8-то! Барханов вздыхает, гася мотор, но не вытаскивая ключ. С кислой миной мирится с тем, что они так и проторчат в закрытой тачке ближайшие полчаса, или сколько там? Он немного не так представлял кайфы и чувство азарта от гонки, но что только не сделаешь ради внутреннего спокойствия ближнего и самого любимого...торча. Откидывает сидение, пальцами проводит по буквам на коробке, чуть притопывает по резине коврика под какую-то лайтовенькую попсу, следит за переключением циферок времени, что выстроено неправильно, на приборке. То откинет козырёк, глянет в зеркало, то задвинет обратно. Скучно. Внезапно вспоминает, что должен был отписать Егору, что они прибыли. Чиркает сообщение в телеге, которое Булаткин читает сразу же: вот когда ему надо, так всегда, бля. Мудак лицемерный. Хочется курить, и Натс всё-таки вылазит из тачки, тут же сталкиваясь с Федей, которому на шею прыгнуть охота. Рад, видеть, как пиздец. На логичный вопрос о том, где Гриша, кивает в сторону переднего пассажирского. У тех вроде как разлад какой-то произошёл: до начала гонки три минуты, вряд ли помириться успеют, но перекинуться парой слов — че бы нет? Он тактично отползает в сторону, чтоб не было соблазна греть уши.У Булаткина сдают нервы — всего шаг отделяет его до отчаянного шага запрыгнуть в свой родненький amg g-класса и поехать смотреть на гонку самому. Назиме он уже пожелал удачи, та ответила стикером — она девочка отходчивая и азартная, правда всё равно не настолько, насколько отходчивой и азартной была раньше, но за неё он волнуется в последнюю очередь. Главный элемент, на который он возложил сегодня слишком дохера ответственности — Гриша, которому, быть может, и не стоило столько всего вверять, да ещё и в пару приставлять вроде б адекватного, но наверняка не особо мозговито мыслящего Натса. Впрочем, задача последнего проста как пять копеек и заключается в том, чтобы доставить туда и привезти обратно. И всё равно внутри че-то противное скребётся и не по себе как-то. Егор явно не уследит за всем тем, что происходит на гонке, наверняка упустит в своём устном отчёте какую-нибудь важную деталь. У Крида начинается конкретная паранойя касательно этих двоих, и единственный, в ком он уверен целиком и полностью — Бизи, с которым они последние сутки даже не держат связь. Конспирация. "Всё хорошо?" — Булаткин начинает нервничать без ежеминутных сообщений от Барханова, пытается отвлечься на телик, но нервишки слишком пошаливают, а от алкашки только хуже стало: выпил треть бутылки коньяка на голодный желудок, не закусывая и не запивая, и нихуя не дало. "Да всё ок. Не отвлекай" — Егор вздыхает и закатывает глаза, немного отходит от тачки, закуривает. Смотрит на обстановку, но больше на Гришу. Не из-за того, что недоглядеть боится, а просто потому что красивый. "Понял" Крид заваливается с ногами на диван, не выдерживает и набирает Ватлину. Тот сбрасывает, приходится писать в телегу: "Всё по плану?" "Да" — ответить Антону больше нехуй. То, что одну из тачек слегка подпортить не вышло, он не говорит. Думает, что прокатит и так. RS4 была не арендованной, всё время на прокачке в гараже, забрали её только за пару часов до гонки, а выстраивать супер-мега-сложные схемы он не стал, хотя мог. Всё-таки Булаткин не так уж и дохуя заплатил, чтоб ради него жертвовать вероятностью засветиться во всём этом действе. Да и, на самом-то деле, тот должен радоваться, что его вообще не кинули. *** Назар осматривает сборище с заднего, видит, как подъезжает Давид на своем Бэнзе, скидывает ему мессагу, чтобы в первую очередь смотрел на то, кто принимает ставки. — Кристина и Роберт тут, — тихо замечает Марк. — На три часа. Назар смотрит направо, видит их и кивает сам себе. Ничего удивительного, ставить они наверняка не будут. Мише внутри сидеть надоедает, и он выходит размяться. Вотяков следит за ним, видит Федука, потом замечает желтый Эклипс и Назиму. Фыркает себе под нос: ну конечно, как Булаткин мог НЕ? Только вот самого Крида не видать: неужто решил, что ему тут смотреть не на что? Не похоже на него. — Яни тут. — Заебись, выходим. Бадуров приезжает на том Порше — еще не наигрался, видимо. Назар вылезает из Митсу и идет к нему, здороваясь со знакомыми чуваками. С Яни виделись и вчера, и позвачера, но че бы не обсудить нового орга? Пока они прикидывают, во что все это выльется, и кто имеет наибольшие шансы сегодня приехать первым: Инсаров и его новенькая Ауди или Джанибекова и не ее даже Эклипс; сколько новый чел заплатил Пиздюченко, и где, собственно, этот таинственный организатор, и почему его до сих пор нет, но кто-то — явно не он сам — собирает деньги, Давид вальяжно расхаживает между машин, пожимая своей волосатой лапой руки всем знакомым, хмурит брови и внимательно палит за тем, что делает сборщик. Челик вписывает не в блокнот, а на айфон в заметки, кидает бабки в нагрудную сумку и светит золотыми грилзами на нижней челюсти, хотя вряд ли они золотые. Диман шатается где-то неподалеку; Борис сидит в машине и палит на всё и всех вокруг. Яникс, говоривший что-то, замолкает на пару секунд, смотрит куда-то; Обла поворачивает голову и видит, как на стоянку въезжает Гришина машина, потом оттуда высовывается объебаный Буда и начинает голосить и тараторить. Ну, наверное, думает Назар, Ляхов тут по поручению своего нового босса, раз сам Булаткин пожаловать так и не соизволил. Люди вокруг замечают две почти идентичные тачки, начинают обсуждать. Назар морщит нос и идет к своей машине, по пути кивая Маркеру и надеясь, что Паньшин тоже сейчас подойдет. Давид на другом конце стоянки видит, что делает Вотяков, и тоже идет к тачке. Смотрит на часы: старт через пару минут. — Да, Гришина, — Федя смотрит на белую Эво, потом на другую, из который Паньшин вылез. Чешет затылок и идет в сторону только что приехавшей. До старта всего-ничего, надо бы уже ноги в руки, но подойти и узнать, что за шиза на Буду напала, определенно не помешает. Он хочет пройти мимо левой пассажирской двери, но стекло там опускается и из машины высовывается растрепанная и порядком охуевшая Гришина голова. — БЛЯБЛЯБЛЯБЛЯБЛЯ ФЕДЯ!!!!! — Буда не вылезает целиком, только башкой вертит во все стороны. У него зрачки на всю радужку, он шмыгает носом и трет его пальцем, он потный и бледный. Сзади за рулем виднеется прихуевший и немного грустненький Натс, он встречается с Федей взглядами и пожимает плечами, типа, он сам ваще не в курсе, что тут происходит. Гриша, тем временем, собирает немного мозгов в кучу, видя, что его братик в порядке, жив-здоров и цел. — Федучок, братик-братик-братик, ты тачку проверял?? Где она была все это время??? Кто в ней копался?????? — Да, у Назара, Паньшин, — медленно и с расстановкой отвечает Федя. — Ты в порядке? — он нагибается, заглядывает в глаза и хлопает по щеке ладонью. — Ты под коксом или под чем? — А-а-а-а-а-ааааамфетаминкииии, — Гриша, услышавший, где была машина, и кто в ней ковырялся, расслабляется практически сразу. — Удачи, братик!! Порви их! Ты должен первым приехать! Ладно мне надо делом заниматься! Люблю тя, Федучок. Он посылает воздушные поцелуйчики, запихивает свою лохматую башку обратно в машину и закрывает окно. Федя в очередной раз чешет репу, кидает в поднимающееся тонированное стекло "Спасибо, брат!" и скорее идет к своей машине. Времени думать о том, что все это значит, сейчас совсем нет — все разборки на потом. Гриша перестает шизить и ловит приятную волну, на которой хочется общаться и улыбаться, он не понимает вообще, зачем ему сидеть в машине, хотя Егор говорит, что надо сидеть. — Да лаааадна тебе, мальчик, че со мной случится? Я ж никуда далеко не уйду? Буду тут, вон там мои хоумис, я сто лет их не видел, — Будек улыбается и хлопает ресницами, одной ногой он уже на улице, и Натс не может сделать ровным счетом нихуя, чтобы удержать его в машине. Ну, разве что насильно. Кристи и Роберт рады его видеть, сразу начинаются дружеские обнимашки и миллион историй о том, кто где был в последнее время, кто каких грязных мам натягивал, кто давал на клыка, кто че долбил и так далее, и тому подобное. Гриша почти светится, машет рукой Феде, который его, конечно же, не видит, кидает парочку взглядов на Вотякова и Бадурова, стоящих у черного Порша-кабрика и обсуждающих что-то с таким видом, будто это пиздец бизнес там щас ведется, а потом Назар уходит к своей машине, но Гриша никуда не уходит. Он продолжает щебетать что-то, светить зубами и кайфовать.