Mad visions

Общий вид не оставляет никаких сомнений в том, что произошло — смятая постель, в которой лежит нагой Мин Юнги, отодвинувшись от подсыхающих пятен на простыне. На полу валяется раскиданная одежда и стоит полупустая бутылка вина, аккурат рядом с вскрытой пачкой презервативов. Опуская руку вниз, Мин подцепляет бутылку за горлышко и с огорчением понимает, что пить полулёжа, придерживая за тяжёлое дно, будет неудобно — смаковать послевкусие секса хочется медленно и безмятежно, ленно, отдыхая. — Чими-и-на-а-а! — А-а-а? — Принеси бокал! — Сейчас, хён! Насколько это малодушно, впрягать того, кто физически вымотан — сильнее, едва не рухнув, когда встал на ноги и с хихиканьем поплёлся в душ? Наверное, если у него нашлись силы на это, и на то, чтобы потом задорно хрустеть болгарским перцем на кухне, стуча пальцем по экрану смартфона, бокал он принесёт и без «спасибо», и без вопроса: «А почему не два?». Хороший такой щеночек, преданный и ласковый. — Эстетика, — улыбаясь, вернувшийся Чимин вручает бокал с поклоном. — Тебя бы сейчас на обложку Плэйбоя, хён. — Разве там печатали мужчин? — Не знаю, но было бы… Красиво, — пожав плечами, он склоняет голову на бок и изображает, будто бы фотографирует. Юнги машинально сдвигает ноги и тянется за одеялом. — Не опошляй. — Я вот знаешь о чём подумал? — М? — Звук. Звук на телефоне, щелчок, он такой же, как на зеркальной камере, только в одном случае щёлкает затвор, а во втором это лишь аудиодорожка, имитация, чтобы пользователям было привычнее и интуитивно понятнее. И виртуальная клавиатура… У Чимина такое лицо, будто бы он только что вдруг постиг тайну вселенной, разобрался в кварках, шкварках, перенёсся в прошлое и построил с древними египтянами пирамиды, вытащил крючковатой палочкой мозг через ноздрю у мумии, и из атомов соткался обратно в современном воздухе. Юнги смотрит на него, прижавшего ладони к щекам, и наливает вино. — Это было очевидно. Логично. Так и задуманно. Даже не пасхалка, а факт. — Пожалуй, я не слишком сообразительный, — рассмеявшись — легко, звонко, коротко, Чимин снова пожимает плечами. Иногда, Юнги подозревает, что младший лишь строит из себя дурачка. Напевая себе под нос детскую песенку, он собирает с пола одежду и направляется было к корзине с грязным бельём… — Чимин? Почему ты со мной? Вопрос ударяет в спину, заставляя остановиться. — Ты о чём, хён? — Тебя совсем не напрягает… Наша разница? — В один сантиметр роста? — Я серьёзно. Тебе бы подошёл кто-то эмоциональнее и отзывчивее. — Не начинай, пожалуйста, решать за меня, иначе и я как порешаю, — шутливый тон, подаренная через плечо улыбка. — Что ты порешаешь? — Пей вино, хён, не отвлекайся. — Чимини… — Меня ничего не напрягает! — слышится из недр квартиры. — Иди сюда! — Да ты в какой-то душной фазе философствования. — Не прячься. — Окей, — почти комичное шлёпанье босых ступней, Чимин возвращается — опять, открывая холодную, запотевшую пластиковую бутылку воды резким движением. — Ты думаешь, что согласно какой-то там теории об отношениях, ты должен бы отдавать мне равноценно внимания, заботы и прочего, а раз этого всего не можешь, то я страдаю? — Страдаешь? — Нихера. Хочешь, расскажу историю? — садясь в изножье кровати, скрестив ноги, Чимин несколько секунд медитирует в потолок. — Когда-то, у меня была девушка. История не особо интересная, я коротко, а то о бывших с нынешними дурной тон, но… В общем, она фанатела по группе музыкантов. По нескольким группам сразу, выделяя среди них любимчиков. Покупала диски, плакаты, мерч, показывала мне клипы и тащила за собой на концерты. В другие города, хён, это билеты, автобусы, гостиницы, чтобы лицезреть, как она красится, наряжается, и подпевает у сцены с сердечками в глазах. Довольно… Распространённое явление, увлечение артистами и искусством. Чимин прикусывает нижнюю губу, с секунду терзая. — А дальше, хён, как в самых смелых мечтах. Ей достаются проходки, она организовывает с единомышленницами встречу после концерта и берёт интервью для фан-клуба. Не то чтобы та группа дохуя популярная и к ним не пробиться, но для молоденьких девчушек это был успешный успех. Меня тогда не было рядом, то ли экзамены до сдавал, то ли к родственникам ездил, не суть. Мы встретились в баре всей нашей компанией. Она… Вела себя странно, избегала физического контакта и отводила взгляд. Когда отошла в туалет, её изрядно набравшаяся подруга с жаром выпалила мне на ухо и про интервью, и про афтерпати, и про номер на двоих, что стал на четверых, и про то, кто и кого там выебал. — Оу. — Было нелепо, раздевать её, не поверив в чужие слова, и спрашивать про синяки на бёдрах. И с вызовом и с усмешкой в ответ: «Представляешь, как мне повезло». — Пиздец. — Да не то чтобы. Она не посчитала это за измену, спросив, а как бы я поступил на её месте? Разве бы не уцепился за возможность? В её представлении я и он, это не человек и человек, а человек и звезда. Отношения со мной это одно, повседневное, рутинное, а переспать с музыкантом чуть ли не акт священнодействия. И… Сейчас почти у каждой — карточки под чехлом телефона. Убеждая в чистоте помыслов, воспевая кумиров исключительно как творческих единиц, где-то за этими белыми стенами благопристойности старая шарманка мюзикла Нотр-Дам-де-Пари, «я душу дьяволу продам за ночь с тобой». Ткни в любую, встречайся с ней, люби, и всё равно останешься номером два. Платоническое, не обременённое реальностью и бытом, идеальное, воображаемое и обожаемое, это не про меня, а про кого-то другого. Так что… Чимин с хрустом разминает шею, делает глоток воды. — Мы поссорились, и снова сошлись. Не знаю, кто из нас был глупее. Наверное… У всех есть свой идеал партнёра. Айдол, книжный персонаж, герой фильма. Кто-то допридуманный. Я… Я не хотел бы быть чьим-то идеалом, не оправдывать возложенных надежд и разочаровывать. Мне проще быть собой и выступать в роли перевалочного пункта, что ли, быть эдакой тренировкой, чтобы если вдруг перепадёт шанс, не оплошать потом с кумиром в постели. — Чимин… — Всё нормально. Нормально. Верить в себя и в то, что однажды кому-то отдашь всю нежность и вы вместе уедете в закат, в счастливое долго и счастливо и умерли они в один день. Что сможешь быть откровенным, честным, искренним, уязвимым. Принимать, отдавать. Быть друг другу подходящими по всем фронтам. Тренируйся, хён. Эмоционируй. Мало ли, твой лучший гетеро-друг в один прекрасный день… — Не вмешай в это Хоби. — Окей, забыли, — белозубо улыбаясь, Чимин встаёт, и уносит бутылки. Прилипчивый мотив напеваемой им песенки крутится в опустевшей голове.