Mad visions

Дни пролетают с такой скоростью, что Чимин не успевает в полной мере осознать, отрефлексировать, проанализировать, сделать выводы и мысленные и письменные пометки, постфактум отмечая — уже. Уже прошло столько-то дней, уже заканчивается один месяц и начинается новый. Он идёт рядом с Тэхёном, что уткнулся в телефон. На запястье младшего болтается зонт Чимина, на плече — шоппер с пледом, они проходят через арку со двора — на улицу, где больше света от горящих фонарей вдоль дороги. Уже вечер, уже поздно, уже пора по домам. — Послезавтра фотосессия, — Тэ вздыхает, убирая телефон в карман. — Надо придумать, что надеть. Сейчас на Тэхёне свободные чёрные джинсы и футболка, на шее украшение из бисера — он одет просто, повседневно. Чимину нравится, и нравится и его манера носить разные носки, особенно те, что с инопланетянами. Для фотосессии, впрочем, лучше бы нечто более яркое и запоминающееся, и он бы даже одолжил что-то из своего гардероба, если бы не их с Тэхёном довольно ощутимая разница в размерах. Чуть сщурившись, Чимин разглядывает профиль друга — приподняв подбородок. Взгляд соскальзывает на губы, и в который уже раз Чимин удивляется — какой большой рот, как интересно. Как гармонично смотрится со всеми остальными чертами лица, и как смешно Тэ скривился, сидя несколькими часами раннее на пляже в солнечных очках, хмурясь, держа скомканную салфетку в кулаке. Чимин сфотографировал его в этот момент, забавляясь, и такой кадр не имеет высокой художественной ценности, не профессионален, линия горизонта не выровнена, баланс белого — к чертям, однако… Подобное, случайное, оно для личного архива и, как вариант, заготовка для относительно позорного слайд-шоу на день рождения. — Однажды, девушка, с которой мы познакомились в реале, а потом задружились в соцсетях, заявила, что на фотках я абсолютно другой человек и она меня совершенно на них не узнаёт. Тэхён кивает с пониманием. — На курсах, практикуясь снимать, все студенты занимались этим в первую очередь между собой и мне пришлось смириться с тем, как я выгляжу со стороны и что сделать, чтобы быть в кадре… — Привлекательнее? — Привычнее для самого же себя, — Тэ смеётся. — Как на селфи. Быть именно тем, кого я вижу в зеркале. Чимин вздрагивает, вспоминая, какую фотографию мама поставила на аватарку семейного чата, искренне считая их всех там красавцами. Они обнимались и улыбались, выстроившись по росту, и у Чимина были взлохмачены волосы — никто не сказал, что необходимо поправить, а от ширины улыбки щёки приподнялись, делая похожим на толстого и слепого младенца. — На самом деле, когда мы встречаем кого-то, наше первое впечатление о нём, о его внешнем образе потом меняется, и порой весьма кардинально. Например, ты… Чимин закатывает глаза. — Подумал, что я улыбчивый гном? — Не совсем, — тон Тэхёна смягчается, — Сложно объяснить, просто воспринимаешься теперь иначе. Всё ещё маленький и милый, но с кучей деталей, нюансов, и я рад, что могу лицезреть смену твоих эмоций в режиме реального времени. Всю палитру. — Да. Ты тоже изначально показался мне… Чуть другим. Холодным и угловатым. И длинным. Тогда, почти пол года назад, Чимин и не подозревал, что однажды они будут идти вдвоём под дождём, под одним зонтом, что будет нести, приподнимая над головами — Тэхён, к боку которого удобно прижиматься, цепляясь за локоть и потираясь виском о плечо. — Есть забавная история, как я сначала увиделся с человеком, и спустя года пересёкся с ним же в сети, и нам почему-то казалось странным встретиться после километра переписок при условии, что и фотографии мы присылали. Такое… — Ты уже рассказывал об этом. — Иронично, что сейчас я последний, кого тот человек вообще хотел бы видеть. Они останавливаются у пешеходного перехода в ожидании зелёного сигнала, Тэхён чуть поворачивается, удивлённо выгибая брови. — Почему? Чимин пожимает плечами с потускневшим взглядом и прикусывает нижнюю губу. Он сам не замечает, как со звёздочками в глазах повторяется, начиная вдохновлённо «Однажды…», описывая невероятную случайность, но никогда не заходя дальше, а сейчас, ненароком, выдаёт концовку. Он смотрит на мигающий красный, на фары тормозящих машин, выныривая из мыслей — обратно в тёплую летнюю ночь, влажную после дождя, с зелёной травой на земле и густой листвой на деревьях. С Тэхёном, ставшим ему другом, рядом. Дистанция между ними сокращалась постепенно, неспешно. Тэхён пришёл стажироваться, засучив рукава, и пока Намджун нудно и монотонно нагружал новичка информацией, Чимин подмигивая предлагал чай, кофе, какао, отдохнуть и переварить весь поток новых знаний, на что огорошенный Тэхён хрипло выдавил «Нет», а потом уже сам удивил Чимина, бросаясь через неделю помогать с фразой: «Всё, что потребуется для твоего физического и психологического комфорта». Ещё через месяц Чимин забавы ради составил список, у кого из окружающих какие слова-паразиты, смеясь над постоянным «Считай» у одного и «Экшон» и другого, и не находя ничего специфичного у Тэхёна, разве что частое «Окей», и в компании, обсуждая эту тему, заметили, что и Чимин, и Тэхён разговаривают примерно одинаково, со схожим словарным запасом и на одной волне. Это облегчало понимание и способствовало тому, чтобы разговаривать чаще и дольше. Совпадение и в музыкальных вкусах, тот факт, что они живут рядом, взаимовыручка, поддержка, пакетик с липкими йогуртовыми червячками, разделённый на двоих в автобусе, и вошедшие в традицию обнимашки, при встрече, прощании, в утешение, и без повода. Тэхён отдаёт зонт и наклоняется, обнимая за плечи и поглаживая. Тэхён… Тот, с кем не стрёмно видеться сразу после сна или перед сном, без подготовок, прихорашиваний, или уставшим и заёбанным в ноль. Именно о Тэхёне подумал Чимин, застыв у витрины кондитерской, с восхищением любуясь на пирожное в форме крупной вишни, покупая и торжественно вручая. И Тэхён — подумал о нём в ответ, когда в кофейне появились ириски с гималайской солью, которые Чимин хотел, а их не было, и он потом не пошёл со всеми за кофе, а Тэ, весь из себя загадочный и с лисьим лукавством в улыбке попросил закрыть глаза и протянуть любую руку, вкладывая прямоугольную тяжесть в тонкой обёртке. «Что-то важное происходит», — удивлённо моргает Чимин, отстраняясь и прощаясь. Важное — в жизни, когда он посещает любимые места, но больше не один, когда им всем не хватает свободного пространства за одним столом и они рассаживаются по соседству, и картошку можно макать во все соусы — в разные, пробуя. Сегодня Чимин мял пальцы ног Чонгука, устроившегося справа от него на пляже, и зацепился указательными пальцами с Намджуном, пожимая руки и расходясь, из-за чего Сокджин помрачнел, а Хосок завопил: «И что это было?». Сегодня к ним на плед, в центр круга, едва не задев коробку с пиццей — влетела французская бульдожка, рыча и фырча, испугав и побудив всех отодвинуться, а Чимин как-то автоматически сгрёб собаку к себе, успокаивающе воркуя и гладя, не боясь быть покусанным, и собака, затихнув, ушла. Было странно. Было неловко, что Чимин снял упаковку с шоколадного кекса и протянул его Тэхёну, предлагая попробовать только ему и никому больше, потому что они уже ели из тарелок друг друга и откусывали с одного и того же места, и пили из одной трубочки, и когда Тэ безбожно проспал, а Чимину пришлось бежать на работу вместо него, он ответил на звонок — зловещим «Выебу», о чём Тэ потом с хохотом рассказывал остальным. Тот день был хорошим, они вместе справились. И сегодняшний день был хорошим. И, вероятно, будет ещё много хороших дней. Всё, как будто бы, и в общем и в целом хорошо, но… Поднимаясь по ступенькам, Чимин напевает «I know an old lady who swallowed a fly», застрявшее в голове с уроков по английскому языку, с комичным «perhaps she'll die!» в конце каждого абзаца. Телефон вибрирует входящим голосовым от Хосока, разгоняющего теорию о том, что Сокджин влюблён в Намджуна, и заметил ли Чимин нечто подозрительное сегодня, не пытался ли специально вывести на ревность и не испытывает ли сам романтические чувства к кое-кому. — Я не могу, — вымученно улыбается Пак в кружочек видео-записи. — Сердце разбито, туда никого не поселишь. И мне бы не хотелось опять путать дружбу с… Господи, Хо, чем заканчивается то безумие со старушкой, что проглатывает всех подряд? Она умерла в итоге? — Чимииииин, — вздыхает Хосок, не поспевающий за сменой настроения. — Она жива, конечно же. Ну, наверное, да. И влюбляясь в людей, в одного за другим, от этого же не умирают, как-то склеивая и разбивая себя вновь и вновь. Ложась спать, Чимин пролистывает сделанные фотографии, некоторые выкладывая в сеть, крайне польщённый тем, что и его самого, оказывается, сфотографировали с откровенным: «Мне понравились твои руки». В голове гудит от сказанного, услышанного, не хватает времени всё прокрутить как киноленту, как плёнку в фотоаппарате, пересмотреть заново, под разными углами — нет сил. Зевая, он засыпает, чтобы утром, дезориентированный из-за снов, отметить в чате, где ведётся односторонний диалог — день номер двадцать… Один.