Mad visions

Ходить на работу больше не надо. Оставаясь дома — подключаешься к системе, ложась в специальное кресло с множеством датчиков, кнопок, закрываешь глаза, натягивая широкие, непроницаемые очки, и — попадаешь в виртуальный мир, видя его внутренним взором. Подключение к компьютеру — напрямую. Синхронизация, стабилизация, пара секунд и вот ты уже в офисе, что выглядит согласно собственному вкусу. Для Чимина это сочетание ретро и хай-тека, и всё в желтоватом свете. Для коллеги из Индии — они все сидят на полу, на подушках, его система корректирует картинку, и переводит интернациональные реплики быстро и точно. Намджун прогружается последним, в синих шароварах и с голым торсом. — Итак, тема сегодняшнего собрания… Чимин усмехается, выразительно опуская взгляд к груди. Сам он в тяжёлых ботинках, драных джинсах и просторной футболке. И не важно, что физически, в реальности — его тело в простом, хлопковом и белом. — Оиньки. Взмахом ладони Намджун дорисовывает себе рубашку. Рубашку тут же сменяет корсет с рюшками. — ДЖИН, я уже в офисе!!! — кричит он в потолок. Коллеги смеются. Всем известно, что муж начальника обладает специфическим юмором, вмешиваясь от скуки и меняя образ. Иногда у Намджуна дреды. Платиновые волосы, зачёсанные наверх. Выбритые виски, полоска на брови, татуировки, пирсинг. Чимин видел его пару раз в жизни — Намджун огромный, мощный, с хитрой улыбкой и короткой стрижкой. Интереснее, конечно, увидеть бы загадочного Джина, но… — Я прошу прощения. Итак. Собрание. В виртуальном мире нельзя навредить, убить, сломать что-то. Некоторые локации скрыты от посторонних, некоторые — в открытом доступе. Для людей творческих профессий — идеально подходит. Скульпторы, художники, архитекторы, дизайнеры, они творят без препятствий. Моделируют и тестируют проекты, выстраивая здания и раскрашивая облака абсолютно фантастически. Какую-нибудь маленькую кофейню создают с нуля, учитывая все нюансы и обкатывая сценарии, проверяя на удобство. С некоторыми потом даже жаль расставаться, отдавая заказчикам, но у каждого в отделе есть личные проекты, где они отрываются, реализуя несбыточное, удовольствия ради. — И не задерживайтесь тут, сходите на прогулку размять мышцы, выпейте чаю. Намджун улыбается, ямочки на его щеках ужасно трогательные и милые. Чимин ради них и улыбки на многое готов, спрыгивая со стола и приступая к заданию. Раз в пару часов он делает перерывы, выходя из системы. Промаргивается, делает разминку, наливает стакан воды, рисуя эскизы шариковой ручкой на бумаге. Собирается с мыслями, и возвращается обратно. — Все полочки надо перенести на соседнюю стену, а сюда мы влепим баннер. Тэхён соглашается, посылая ему радужных птичек, что садятся на плечи. — Давай музыку включим? — Только без слов, а то потом опять как заест… Чимин не против задерживаться на работе и торчать в системе. Он делает это без вреда для здоровья, соблюдая график питания, сна, тренировок. Просто… Он мог бы быть на свидании, например, или встретиться с друзьями — но их раскидало по разным уголкам мира, поэтому времени совершенно не жалко, общаясь в сети. Чонгук заходит в гости, когда они допиливают витрину. — Тэ-я, уже восемь, я приготовил ужин. Чимин опускает голову, надеясь слиться с обстановкой. Приветствует — и тут же прощается с ушедшей парой. Горячий ужин звучит прекрасно. Чимин старается не вспоминать, когда подобное было с ним в последний раз — чтобы кто-то другой для него сделал, и идёт в свою локацию, что народ окрестил кладбищем. Это больше похоже на парк, над которым сияют луны в различных фазах, но надгробие там правда есть. Без надписей, только даты. Чимин садится около него, обрывая лепестки у цветов, растущих рядом. Цветут ромашки, розы, нарциссы. Куча лепестков летит, но их всё равно мало, чтобы накрыть собой целый камень. Чимин приходит туда и в выходные, меняя ограду, скамейки, статуи. Встраивает куски заведений, вытащенных из памяти, иногда в воздухе просто плавают чернильные фразы, стекая вниз. На земле яркие тени, как будто где-то висит, пропуская через себя лучи, зелёно-фиолетовый зонтик. Летят пушинки. Маленькие, красные кленовые листья. Жёлтые — гинко. В один из дней все дорожки засыпаны вишней. В другой день — всё раздавлено и напоминает кровавое месиво. В это время, в совершенно другом месте, в баре — Хосок, любящий путешествовать во всех измерениях, вдохновлённо рассказывает другу о странном творческом проекте. — Оно красиво. Не очень понятное концептуально, но почти осязаемо. Хаотично. И меланхолично. Там не идёт дождь, нет грозовых туч, но тишина гробовая и лишь изредка трещат цикады. Посмотри, тебе понравится. У Юнги дежа вю, когда он подходит. Вязь букв на воротах смутно знакома, пытаясь сложиться в имя. Солнечный день, владельца локации нет, но она открыта. У входа статуя кота, поднявшего лапку, на лапке — браслеты. Юнги идёт дальше, вдоль речки, мимо деревьев, на ветвях которых гроздьями висят длинные ленты с нечитаемыми словами. Голубые, розовые, белые, фиолетовые. У здания, похожего на музей, растут подсолнухи. В музее, на полках, собраны вещи. Бумажные оригами. Засушенные ветви эвкалипта. «Давай не будем игнорировать слона» — красуется на табличке в пустом кубе, и Юнги поджимает губы. В круглой сфере — крошечная фигурка человечка из дерева с почётным «Заноза в жо». Буддисткий храм выглядит как херня какая-то, заваленный носками. Там кричат чайки, идёт снег вперемешку с порционным мылом из тоненьких кружочков. Пахнет лавандой, мандаринами. На камне, под лепестками, глубоко вырезано «Добей эту херню». — Пак Чимин, блядь. Чимин тусуется в клубе. — Боже мой! Это ты тот автор того кладбища? — подкатывает к нему полузнакомый чувак, работающий в той же сфере. — Эм. Привет. Да, я. В бокале веселящее спиртное, но настроение портится с каждой минутой. — Я думаю, я понял, что это. Тебе необходимо отпустить, сжечь, излечиться. Сходи к врачу, реально. Забудь, перестройся. — Заебись. Грустно? Не грусти! Так это по-твоему должно сработать? — Посмотри на это с другой стороны, разве тебе не стыдно… — М, с чего вдруг стыдиться. Я могу делать всё, что я захочу, и мне за это ничего не будет. Мы живём лишь раз, и всё такое. Отвали, пожалуйста. — Ты отталкиваешь от себя людей. Есть хоро… — Никто и в половину не хорош также. Я не драматизирую, я серьёзно. И это вообще не моя проблема, что кому-то со мной сложно и не добиться всецело — внимания. — Тебе нужен специалист. Чимин закатывает глаза. — Мне нужно не мешать, ладно? Вечером Чимин размышляет над новыми проектами, расклеивая стикеры над столом. Дома чисто, он сам — тоже. Всё в порядке. Работы навалом, Тэхён активно намекает на полиаморию, переезжая с Чонгуком поближе. Всё в порядке. Ночью Чимин закрывает глаза. Берёт в руки цветочек, обрывая лепестки — всё ненастоящее, вне времени, не исчезая и не забываясь.