Mad visions

Шутки о том, что надо бы поставить баночку для штрафов, куда скидывать по монетке за мат — остопиздили. Юнги пытается вообразить себе хотя бы день, когда с губ не срывалось бы: «бля» и прочее, прочее, прочее не цензурное — и нереально. Всегда происходит какая-нибудь херня, большая и маленькая, терпимая и не очень, и когда он перестанет реагировать матерно — это будет означать, что морально он умер. Скорее так, нежели всё станет исключительно хорошо. Остальные сдержаннее. Приличнее. Выпускают пар иными способами — спорт-зал, нечленораздельные вопли и бесилово в перерывах. Борются, тискаются, подолгу жалуются, обсуждая всё, что произошло. Юнги остро ощущает себя рядом с ними слепленым из другого теста. Наблюдая, он только и может что периодически выдавать: «пиздец». Как лягушка, сидящая на кувшинке в болоте — ква. Проблемы на работе. Проблемы в творчестве. Проблемы со здоровьем. Ногти ломкие, сожжёные краской волосы на голове хочется сбрить под ноль. Аппетит и присутствует, и отсутствует, смесь булгура и киноа напоминает комбикорм для скота. Кофе не такой уж и вкусный, каким казался лет пять назад, вся эстетика красивой и здоровой жизни — требует дохуя бабла. Намджун опять притаскивает гору шмотья, оставляя на кровати то, что ему самому не подошло по размеру, и Юнги смиряется — не совсем в его стиле, но пусть будет так, плевать. В довесок к противной погоде, садистскому графику, вечной гонке за оправдание чьих-то надежд, добавляется Пак Чимин. Милый Пак Чимин. На первый взгляд. Когда тот мелькает перед носом в сотый раз, Юнги почти тошнит. — Я не успеваю по тебе соскучиться. Я не успеваю захотеть тебя увидеть и поговорить. Прекра… Чимин замирает, пронзённый словами насквозь. А ведь даже без мата… — Прости. Я устал. Мне нужно побыть наедине. Великие и важные дела Юнги — иногда — это сидение в тишине. Темноте. Без движений. Ещё бы мысли все нахер смело начисто волшебной метлой, но там вина и Чимин. Он не плохой. Из всего окружения тот, с кем Юнги бы всерьёз что-нибудь замутил, творческое, плотское — любой вероятный коллаб. Вот только при попытках сближения Мин ломается о сильную разницу в уровнях испытываемого стресса и вместимости эмоций и чувств. Чимини уверен, что взаимно заинтересованным людям всегда есть, о чём поговорить. Что любое дело — проще, если взяться за него вдвоём. Обнимашечки, поглажки — однозначно приятны и хороши. Юнги дёргается и выпутывается из рук. Сравнивает их нормы, находя в себе очередной проёб. Существуя на минималках, он не стремится перекроить свою суть, и в очередных расхождениях выдаёт — снова нужно отдохнуть. — Займись чем-нибудь, что не я. Быть центром чьей-то вселенной? — Пиздец. Объяснять, почему ты вот такой, а не такой — заебало. — Считай, что я эгоист. Интроверт, социально неприспособленный, мразь — назови как удобнее, выбери ярлычок. Сдуться под давлением всех обязанностей и внимания общественности — не мудрено. Самые слабые в шоубизе отсеиваются — в больничку, едят много колёс. Юнги не ожидал весь масштаб и мощь, с какой его нагнёт индустрия, и в паре минутах перед сном воображает иной расклад — невероятную встречу пацана из Тэгу и пацана из Пусана. Не айдолы, никакого контракта, никакой общаги, просто рандомно пересеклись в баре и зацепились языками. И Чимин такой — йоу, хён. А Юнги такой — хех… — Насколько это дико — я иногда мечтаю о тебе, но другом. Типа… Не заци… — Дико. Не продолжай. Метафорически это как поставить на паузу, что превращается в «стоп». Юнги постигает истину — он не должен, он не обязан, он не в блядском ресурсе, сосредоточенный лишь на том, чтобы жить, и не в состоянии дарить любовь. Пустота, ноль, с горечью сожалений и в воображаемо-болезненном как всё могло бы быть. Юнги сжимает и разжимает пальцы с тихим: «Извини». Чимин прикусывает губу, и всё же говорит: — Я рад, что мы не дошли до откровенностей другого рода, хён. Не потому что я не хочу, а потому что всё бы только усложнилось. У нас. У всех нас. Ногтям совсем пизда — сгрызены, обкусаны, еле растут. На висках пробивается седина. Из плюсов — группа становится известнее, вдалеке, на горизонте — маячит успех. Тусуясь безвылазно в студии по ночам, Юнги с удовольствием слушает, как матерятся Хосок и Намджун — присоединяясь к нему. Кофе, энергетики, алкоголь. Прилипчивые младшие, доёбчивые менеджеры, тупые репортёры, и отдельной строкой — не поддерживающие родители, желающие младшему из сыновей совсем не то, что у него уже есть. — Заебись. Юнги срезает огрубевшую кожу и мозоли — канцелярским ножом. Чимин чистит яблоко, роняя в мусорное ведро завитушечную кожуру. — Вообще-то она полезна. — Вообще-то в ней максимум пестицидов и прочего дерьма, впитанного из окружающей среды. Это не плод с ветки дерева в Эдемском саду. — А если бы… — Хуесли бы. Чимину легонько прилетает по пухлым губам. Тот хватает за запястье, задерживая руку у рта и мягко кусает, двигаясь к центру ладони и мажет влажным языком. — Меня разрешено касаться только вот так, Юнги-хён. Любой физический контакт — с лаской, будь добр. Либо никак. Поначалу, расслабившийся было из-за того, что Чимин отступил и перестал доставать — Юнги испытывал нехватку, потом — прекратил раздражаться по пустякам. Со стороны он наблюдал за показательным: «И без тебя нормально живу», с редкими всплесками ревнивых посягательств, то оттаскивая Куки, то вот — облизывая среди бела дня, затем преспокойно хрустя яблоком и сваливая по делам. Провокационные танцы, демонстрация мышц, подтёкшая подводка, кепка козырьком назад — трансформируются в заносчивое: «Есть много областей, в которых я лучше тебя», и… Пак Чимин становится лучшей жилеткой для мемберов, выслушивая жалобы и обнимающий с накопленным теплом. Читает вновь что-то помимо комиксов, берётся за списки отложенного на потом — фильмы, подкасты, курсы. Вытаскивает из студии Хосока, «Мы идём в салон», и пока Юнги напоминает полутруп, лучший друг и лучший возможно бывший или вероятно будущий — приводят в порядок измученные тренировками тела. — Ты мой подходящий человек. Но сейчас не подходящее время. — Я знаю это, хён. Если бы они жили и работали врозь, то в последствии у них бы случился дорамный момент, где Юнги, менее тревожный, и более уверенный в себе, встречает на вечеринке похорошевшего, лучащегося Чимина в красивом костюме, вышагивающего навстречу модельной походкой в слоу-мо. — Ты волосы как-то иначе уложил? Отбелил зубы? Кожу лица? Похудел? Октябрь, у Чимина день рождения, и он кокетничает, поведя плечом, звонко смеётся, отламывая палочками кусок торта. — Я скучаю по тебе, — шепчет он, поднимаясь из-за стола. — Подожди меня ещё немного! — кричит Юнги вслед. Проходит месяц. Два. Три. Подготовка к камбэку в один из вечеров приводит к невинному валянию в кровати. Юнги бездумно пропускает пряди волос через пальцы — Чимин устроил голову у него на груди. — Что для тебя отношения? — Развитие. Развитие эмоционального интеллекта, умения работать в паре, нести ответственность, принимать решения. Развитие и в том, насколько становятся разнообразнее дни. Ходить куда-то, смотреть что-то, познавая заодно и чужой внутренний мир. — Звучит заморочено. Как ноша. — Тебе сейчас тяжело? — От чего? — Что я частично лежу на тебе? — Нет. — Вот и всё. Твоя кожа переживает опыт от контакта со мной. Нервные окончания стимулируются. Приятненько? — А тебе? Достаточно? — Нет… Я довольствуюсь тем, что имею возможность узнавать тебя и с нынешней дистанции, как одногруппник. Твои пищевые привычки, распорядок дня. Я могу слушать музыку, которую ты любишь… — И мы смотрим на одно и то же солнце и на луну, ага. Этого так мало. — Боже, хён, ты созрел на большее? — Может быть… Может быть, мне нужен толчок. Знак от тебя, что ты не против и примешь без осуждения, мстительности, какой-нибудь фигни. — Тэхён говорил, что мои приставания к тебе были похожи на попытки проникновения без растяжки и смазки. Насилием над дедом, испугавшегося слова: «Секс». — Ты не предлагал. — Ты не просил. — А я должен был? — А я?.. — Чимин приподнимается, заглядывая в лицо. — С тобой комфортнее молчать. Поговрим серьёзно ещё лет через пять. Когда захочешь… Развития отношений и развития в отношениях. — А пока что? Чимин садится на колени, пожимая плечами. — На великах до реки Хан с текилой санрайз в рюкзаках. Провожать закат. Фоточки красивые сделаем, помолчим. Поехали? Солнце опускается в воду, в небе разлиты оранжевые, персиковые и алые тона. — Бля...