Mad visions

— Йе-йе life goes on… После весенних событий Чимин говорил о Юнги как о человеке, которого знал — в горьком прошедшем времени, со сладостью воспоминаний. Говорил для того, чтобы хотя бы вслух обозначить — он был; они были. После летних эпизодов казалось, что лучшая идея на свете — закрыть рот навсегда. Запоздалая идея, как и большинство прочих гениальных и не пригодившихся. Опыт. Уроки жизни. Не лишний повод чтобы взглянуть на себя, проанилизировать, сделать выводы, заметки на будущее. Повариться в котле из вины и сожалений. Вспыхивать гневом, погружаться в апатию, заглушать боль, отвлекаться, переключаться — пытаться жить дальше. Насущеные дела, которыми никто не займтся кроме тебя, не ждут. Важные. Клёвые и не очень. Разные. Не те. Бывают дни, когда тоска парализует. Бывают дни, когда от усталости еле держишься на ногах и глупо улыбаешься — нет сил ни на что? Ха, в том числе и на страдания, ура. Сны и прокляты, и святы. Во снах предпринимаются попытки поговорить или взять за руку. Во снах то, чего не может быть. Спустя год "о нём" удаётся упоминать почти спокойно, без паузы — до — и резкого вдоха. Буднично, приводя в пример, с уважением и, как комментируют со стороны: «С язвительными глазами». Возникает вера, что проблема не в ком-то другом, не в том, что произошло и чего не произошло, а в собственной голове, где разросся целый делулу-ленд. Поначалу было страшно выходить на улицу чтобы встретить или не встретить — встретить и быть отвергнутым, не встретить — никогда. Прогулки привели вот к чему — автоматическому поиску сходств во внешности. Похож ли случайный прохожий на нужного человека? Любопытно. Увидеть знакомые черты в чужих лицах. Приправленное и умноженное на стыд о том, что превращаешься в одержимого безумца и долбоёба в целом. Поезд ушёл, а всё сидишь на платформе. Конечная, выбери другой маршрут?.. Магическое мышление возникает, когда нет средств для управления ситуацией, и есть только утешительный самообман. Обращать внимание, глядя на часы в 11:11, 12:12, 13:13, 14:14 — и так весь день. День за днём. Приступы тахикардии ни с чего — о, это какой-то знак? Был эксперимент, в котором голубя поместили в тесное пространство, и покормили после того, как он похлопал крыльями или вроде того. Запомнив, голубь пытался предсказать и приблизить необходимое, хлопая крыльями вновь и вновь, хотя еду потом давали в абсолютно случайном порядке. Надежда умирает последней, да? И это странно и оно же — закономерно, что окружающие люди теряют физическую привлекательность в глазах смотрящего. Красивым — не назвать никого. И куча всего поведенческого — раздражает и не является тем, с чем бы примирился и был бы готов… быть. Просто — нет. Нет. Нет того, кому бы сказал — да. Уже и не против залить золотом трещины и наполниться новыми впечатлениями, но… Боишься, что слишком печальный со стороны и боишься, что слишком радостный. Всегда хочется сказать — погоди, стой. Тебя не умножить на ноль. Не стереть из памяти. Это будет звучать и звучит излишне весомо, но как есть — всё оставило не стираемый след. Было потрясающе. Хочу ещё. На газоне, в зелёной траве, ромашки растут. Срывая одну: — Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт. Так вот. Так вот. Ромашка сказала: «К сердцу прижмёт». )