Mad visions

Тэхён приходит в гости с прозрачным пакетом, внутри которого килограмм крупной, сочной, спелой вишни. Чимин пробует одну, пока моет, кривясь. Ему больше нравятся абрикосы, что лежат в глубокой тарелке на столе, но их терпеть не может Тэ, и кофе тот тоже не пьёт, поэтому Чимин даже не предлагает, заваривая только себе. На полке есть специально купленный лимонный чай и ворох какао-стиков. Сегодня Тэхён выбирает чай. Запахи смешиваются, сочетаясь между собой на кухне. За годы тесного общения оба изучили и выучили привычки друг друга, научившись, учитывая различия, мирно взаимодействовать. Хосок, заметив однажды, как они едят мороженное одной ложкой на двоих, был в лёгком ужасе от уровня близости, допускающий не романтичный обмен слюной. И Тэхён не спрашивает: «Как дела?» или «Что нового?», ожидая, пока Чимин соберётся с мыслями и начнёт рассказывать сам. Телефон, оставленный на столе, вибрирует от череды уведомлений. — Кто такой МЮ? Внимательно разглядывая ногти, Чимин прикусывает нижнюю губу. Аватарка на дисплее — тёмный кружок, в сообщениях — протяжное «мяу». — Был, кстати, персонаж с таким именем в сказках, крошка Мю. Очень маленькая и очень вредная девочка. Своеобразная. Отдыхая от проделок, она спала в карманах людей, прячась там. «МЯУ» «МЯУУУУУУУУУ» — Ты ответишь? — Нет. У меня недельный игнор. — Почему? — Это… Мин Юнги. — Погоди… Ты, вроде, не говорил мне о нём? — Угу. Мы были сильно влюблены, но ничего не получалось. — Что-то изменилось? — Юнги закрывает гештальт. — ...Давай с самого начала? Чимин запихивает в рот сразу горсть ягод. Тэхён откидывается на спинку стула. — Я здесь поселюсь. — Давным-давно, когда морщины не испещряли моё лицо… Друзья познакомили меня с местной звездой, что как раз находился в поиске новых отношений. Им казалось, что мы станем идеальной парой. Юнги нужен кто-то вроде меня, заботливый, терпеливый. Я был наслышан о нём, перед встречей посмотрел клипы, где он с гитарой и с длинными волосами. В жизни Юнги ещё красивее. Чертовски обаятельный. Завораживающий. Интересный. — И как так получилось, что вы раньше не пересекались? — Я только начал вливаться в компанию, и первые месяцы Юнги отсутствовал из-за гастролей. Да и сцена, репетиции, для него всегда были важнее. К сожалению. Потому что… На реп-точке в подвальном помещении связь не ловит, хер дозвонишься. Репетиции длятся до поздней ночи. Там вечно куча народа, а мне было лучше туда не соваться, чтобы не отвлекать и: «Чимин-а, тебе будет скучно». Но когда удавалось, мы встречались только вдвоём, и часами болтали, гуляя. Книгами менялись. Смотрели фильмы. Это был период интенсивного духовного роста. Хён умный, разносторонний, такой… От его внимания я чувствовал себя особенным. Полным энергии, лёгким. Он заражал чем-то, что… Как бы это сказать… Мир воспринимался иначе. Всё бренное и земное становилось не важным. Пробки, осевшая пена в стакане, комариные укусы. Отменённые встречи перекрывались приглашениями на концерты. О, акустический вечер при свечах в тесном клубе, где собрались только свои, и десятки глаз, устремлённых на него в восхищении вызвали горечь, как будто я просто фанат. И чтобы доказать серьёзность намерений, мне нужно было переплавлять обиду от пренебрежения в понимание о том, что у него катастрофический дефицит времени и сил. Юнги интроверт, но в музыкальной сфере необходимо поддерживать и создавать новые связи, и впахивать как проклятый, сочиняя песни. Тэхён выразительно зевает. — Я не знал, сколько у него подобных Чиминов и старался об этом не думать. И спустя год гуляний за ручку с переплетением пальцев у нас был один поцелуй в пьяном угаре после празднования дня рождения общей подруги. Больше ничего. Лежать в постели и до рассвета разговаривать, вот как это было. И я… начал встречаться с его другом. Очень классно, когда не ты ждёшь, а тебя ждут после работы. С розой в зубах. И трахают. И кофе в кровать приносят. И печенье. — А Юнги? — Узнав, стал ещё белее обычного. Мы ничего не обещали друг другу и никак не обозначали. Я даже не был в курсе, отношения ли это, какого рода? И считалось ли предательством или изменой? Юнги называл меня близким. Я пытался пересечь границу, он тоже, признаваясь, что испытывает остаточные чувства к бывшей. Страдал, вероятно. Дозревал до чего-то нового со мной, но его друг не выдержал и опередил. Гигантский парень, во всех смыслах. Неловкий и милый. С ним было весело, пока однажды это не прекратилось. Напившись в баре, мы втроём решили не заморачиваться с такси и переночевать вместе. Лежать между ними было сюрреалистично. Юнги гладил моё лицо в темноте, и это было интимнее всего. — Этот твой Юнги — скотина. — О, Тэхён-и. Расставшись с тем парнем, я постепенно слился и из компании. Аргументировал своё отсутствие нагрузкой на работе, потом переехал в квартиру в другом районе. Это было очень давно. — Так и что вас тогда связывает сейчас? — Ты не поверишь… У Юнги жена и ребёнок. Он сменил деятельность на продюсерскую. Остепенился. Волосы покороче стали, очки для зрения чаще носит. В машине детское кресло. Мы повзрослели. Немножко. Юнги посреди ночи вдруг задумался, и додумался до того, что всегда мечтал меня трахнуть. И написал мне с вопросом: «Я заеду в гости?». Столько лет прошло, мне было любопытно просто увидеть, услышать. Мы переспали. Он, кстати, любит быть и снизу. Я не знаю, это похоже на чудовищную ошибку. Проблема его измены — не моя проблема. Во мне почти не осталось эмоций, прежней влюблённости, и секс, о котором я тоже мечтал, в итоге становится грубым. На нём нельзя оставлять меток и следов, а на мне можно. Я не отвечаю ему сразу, язвлю, провоцирую, мотаю ему нервы. Не из мстительности, а чтобы он прекратил, разочаровался, отстал, не захотел приезжать. Но он приезжает. На час, на два. Впивается ногтями в бёдра, кусает за плечи. Облизывает с ног до головы. Так несвоевременно. Так глупо. Жестоко.