Mad visions

Юнги смотрит на подпалину на подоконнике — след, оставленный сигаретой, но не помнит, кто именно это сделал и когда. Может, Намджун открыл окно и оставил сигарету в раме, отвлёкшись на другие дела, её сдуло ветром и она осталась тлеть? Кто-то из младших мог баловаться тайком. Приступ пиромании у той версии Хосока, которая Джек? — Хён? Идём. Намджун тянет за верёвочку на толстовке за собой. Дверь закрывается за их спинами с привычным щелчком. Внизу, у машины, выстроены коробки с вещами. Тэхён болтает с водителем, Чонгук играет в тетрис в багажнике. — А где остальные? — В кафешке за углом, отмечают отъезд. — Мы, в свою очередь, — Тэхён встаёт в красивую позу, уперев руку в бок. — Будем отмечать приезд. В дороге Юнги размышляет, почему у них нет банки из-под печенья, в которой нитки и прочая дребедень? И почему впечатление, будто они, покинув одно общежитие, раскатились бусинами по углам, и всех не собрать сразу вместе в новом жилом пространстве? На девственной ещё кухне Чонгук варит рамён. Намджун слоняется по комнатам, бормоча что-то под нос. Тэхён сидит на полу в гостиной, закрыв глаза. Подоконники белые, чистые, ровные. — Всё-таки надо было сделать хотя бы одну тёплую стену в ванной. — Джун-а, нет ничего лучше чем электрические полотенцесушители. У нас некоторые люди моются по три раза в день. Представь, насколько это высокий уровень влажности даже при учёте вентиляции, и как быстро образуется плесень? Комнатам нужно просыхать. — А мне нет! — слышится звонкое с порога и смех. — Димини? — зовёт Тэхён. — Пока Чимини. Привеееет! Юнги запирается в постирочной вместе с Чонгуком, расставляя кондиционеры и порошки. Маннэ объясняет логику размещения бутылей, и он то ли Мари Кондо, то ли потомок Филча. — Ты молодец. Вот так, постепенно, мы наведём порядок везде. Что-то будет по-старому, а что-то будет по-новому, и мы со временем привыкнем ко всему. Хоби делает моментальные снимки, запечатлевая Тэхёна с бокалом в руке, Сокджина в пижонском халате, Намджуна, затирающего: «Полотенца вообще не нужны» и тяжело вздыхающего Юнги с чашкой остывшей еды. — А кто над нами? — спрашивает успевший протрезветь и снова захмелеть Чимин. — Люди? Это ведь жилой дом. — Мне интересно, насколько громкими мы можем быть. — Шумоизоляция… Закон о тишине… — Юнги задумчиво чешет висок. — Просто веди себя прилично, пожалуйста. — Что, если над нами живёт кто-то из стафа, снимая квартиру сразу кучей людей? Или там офис, компы, провода, мониторы. — Вдруг здесь везде камеры. — Тянет Тэхён. — А под нами живут наши клоны. Постаревшие уже. Дряхлый Сокджин-хён лежит в кровати под капельницей. — ЧОНГУК! — Чонгук всё ещё самый младший. — Давайте пойдём знакомиться с соседями? — У нас нет пирога. — Хочешь посмотреть на свою морщинистую версию? — Или там мы, но женщины. — Ага, и в конце концов мы поженимся и произведём на свет стремных уродцев. — Это если Тэхён мужчина и Тэхён женщина, надо выбрать кого-то другого. Ты бы с кем переспал? — Хммм… — Чиминам бы кого-то повыше, и через поколений сто подрастёте на два сантиметра. — Я выебу твою женскую версию в задницу. — Дотянись. — Дотянусь. — И род Паков на этом прервётся. — Хватит ругаться! — Не кричите. — Вопрос о том, кто с кем спит, кстати, весьма актуален. — Мне нужно попробовать поспать в разных комнатах, чтобы ощутить их ауру. — Мне всё равно. — Конечно, Храпунцель. — Мы с Юнги договорились попробовать пожить вдвоём, ориентируясь на схожий режим. — Ой, оправдывайся! — Не понимаю о чём ты, Тэтэ. — Кто-нибудь видел мою зажигалку? — Вещи разберём завтра. — Почему не сейчас? — Возьми мою пока. — Слышали про вредный эффект тех платформ с иглами? — Чего? — Йога и мазохизм. Шипованная поверхность, встаёшь на неё босой и орёшь. Выдерживаешь сколько можешь, изливаешь душу в крике. Потом дольше держишься, и ещё… — И в чём смысл? — Потом хоть по углям, хоть по битым стёклам не морщась пройдёшься, привыкнув. Но есть и обратная сторона — ты просто теряешь чувствительность. — Юнги-хён хочет сказать, что его настолько уже переебало, что он теперь спокоен. — Нет. Меня переёбывает прямо сейчас. — Нас всех, пожалуй. — Как насчёт караоке? Когда, казалось бы, все угомонились и разбрелись спать, Хосоку вдруг кажется, что вода в трубах течёт слишком интенсивно и где-то протекает. Юнги открывает сантехнический люк, проверяя, светит фонариком, щёлкает Хосока по лбу. Потом Чонгуку мерещится, что пахнет горелым. Сокджин автоматически желает Юнги спокойной ночи, лёжа рядом с Намджуном, и тот уходит курить, не обижаясь, а чтобы подумать о жизни в одиночестве. Тэхён, сидя на подоконнике, подмигивает. Юнги задёргивает шторы и падает спиной на кровать. — Серотонин преобразуется в мелатонин при полной темноте. Проблема в том, что у меня нет серотонина. — Хён… У меня тоже проблема. — Чимин-а, don't stress my stress. — Потрясающе. Я выдавил слишком много крема в ладони, дашь мне свои? — Зачем? — Поделюсь. — Отстань. — Хоби бы не протестовал. — Сокджин бы такое не предлагал. — Я хочу домой. — Куда именно? — Я не знаю. Утром Юнги видит Чимина, лежащего на боку и держащий сам себя за руки, переплетя пальцы — наверное, чтобы крем так высох быстрее? На кухонном подоконнике новая отметина — свежим ожогом.