Mad visions

Оказывается — большая, плоская тарелка радостного канареечного цвета была не создана для интенсивного воздействия тепла, треснув в микроволновке. — Да и чёрт с ней, куплю новую. Тэхён и Чонгук испуганно переглядываются, стоя на кухне. Чимин осторожно прикасается к крупным осколкам — не горячие ли, и выкидывает в мусорное ведро. — У меня есть из чугуна, вот она точно выдержит, её хоть в духовку пихай, с ней ничего не случится. Пачка попкорна отправляется доготавливаться, и вновь слышатся хлопки. В среднем требуется две с половиной минуты, а потом засекать — если пять секунд царит тишина, то пора доставать. Вечер домашнего просмотра фильма. В меню солёный попкорн, сладкий, ванильный. Чимин редко ест подобную еду, но если выбирать — то солёный. Он пробует и другие вкусы, и соглашается купить в следующий раз более экстравагантные вроде трюфельного масла, кокоса в белом шоколаде. Тэхён хочет мармелад. Чонгук хочет чипсы. Чимин задумчиво листает каталог, теряясь в обилии различных газировок. План на будущее, схема действий — довольно простая. Люди, которым ты доверяешь, делятся своими предпочтениями. Ты запоминаешь, и пытаешься понять, когда ешь вместе с ними. Не всё за один раз, а с каждой встречей. Кислые медвежата, апельсиновые червячки. Иногда — коллективно решаетесь на нечто совершенно новое. Спорите, кто будет готовить токпокки. Меняетесь тарелками без брезгливости — Тэхёну слишком остро, Чонгуку — нормально. На приготовление креветочных чипсов уходит бутылка масла. Пуноппаны подгорают в духовке. Баоцзы на пару — абсолютно великолепны. Грибы муэр раздувает страшно и до такой степени, что они вытесняют весь мисо суп. — Ты изменился. Тэхён произносит это вполголоса и с улыбкой, взъерошивая волосы на затылке Чимина, а у того вдруг резко начинает щипать в уголках глаз. Как если бы подул сильный ветер, и с лица стёрло слой косметики, под которым глубокие борозды вдоль щёк. Как если бы под новеньким небоскрёбом шевельнулся один камушек, и всё здание содрогнулось, затряслось и рухнуло. Чимин внутренне замирает, а внешне — дрожит, прерывисто дыша. — Каша больше не уёбская. Тихий шёпот, немигающий взгляд в никуда. — Что?.. — Овсянка на воде, иногда с орешками, иногда с яблоками. Я теперь делаю по-другому, ленивую в банке, с вечера на утро. Хлопья долгой варки, столовая ложка семян чиа, замороженные ягоды, кокосовое молоко, вода. Можно добавить ещё что-нибудь, если захочется. Она вкусная. Больше не скучная. — Окей… Чимин опускает взгляд. Даже от слова «окей» — флэшбеки. И от имени, на которое он натыкается в документах, прикусывая губу. Как много людей, так названных, а ведь все не… — Ты в порядке? Лёгкое прикосновение к спине. Вот так это и должно ощущаться — слова сопровождаются действиями. Чонгук закатывает глаза на спонтанный сеанс обнимашек друзей. Фильм начинается. Там что-то про любовь. И насколько же наплевать на любовь, когда нарисовались проблемы с сантехникой, на работе — бесконечная запара, в салоне красоты срезают седые волосы, и слайм с блёстками антистрессовый рвётся между пальцев, ляпая липкими блёстками. Картинка в интернете с Киллианом Мёрфи и подписью: «иногда я делаю вид, что не люблю ходить на работу, но на самом деле прикольно, когда мне платят за то, что я отвлекаюсь от своих тревожных мыслей на 12 часов». В интернете полно всего — и статей, и разборов, и советов, и мотиваций. Но сложно разобраться в том, что именно произошло, какая там была механика и характер проёбов, когда оно не перед носом, не в моменте, а в упущенном и оставленном. Удобнее — не думать об этом, парализовать часть мозга, заняться формированием новых связей, привыкнуть к боли. Не стоять на месте. Упахиваться. Вешать ловец света с разноцветными камушками, а не самому вешаться. Залипать на лава лампу с чёрным воском внутри — чем меньше яркость, тем крупнее пузыри. Строить план на день. На неделю. На месяц. Слетать случайно с базовых настроек в стагнацию, менять по ситуации стратегию, исходя из обстоятельств, и находить новые способы как облегчить себе жизнь. Потому что когда в груди метафорически проворачивается нож, ты блядски чувствителен вообще ко всему. И пока у самого звенит и трещит по швам — бережен и ласков с прочими. И по накатанной — утро, будильник, завтрак. Ежедневник. Музыка, или оглушающая тишина. Витамины. Корректор. Туго завязанные шнурки. Улыбка. Всё в порядке? Да. Всё в порядке? Нет. — Как можно годами кого-то ждать? Чонгук морщится и фырчит. Герой фильма сжимает в ладони кулон, Чимин — сжимает пальцы в кулак и пожимает плечами. Так бывает. Уже без выдумывания сотни сценариев «а если бы, а как бы оно тогда?». Без ожидания встретить в толпе, когда предпочитаешь «lost in the lights» и орать со всеми «щибаль», заедая горечь выпитого коктейля — полукругом мандаринки. Так, блядь, бывает, что не нужны оправдания, объяснения, логика, слова — ты знаешь, ты уверен, что был бы рад. Приготовить ещё пачку попкорна с каким угодно вкусом. Хруст.