Реагент

Антон вздохнул и отложил в сторону ручку, устремив взгляд на нарисованного зайчика на полях тетради по литературе. Он получился на удивление живым, словно вот-вот соскочит с листа, поспешит в лес и замелькает средь деревьев. Антону тоже хотелось просто вот так взять и убежать куда-нибудь далеко. Перемена только началась, а он уже хотел домой. Как-то неправильно. — Он не появится. Он резко поднял голову и по инерции закрыл тетрадь. Прямо на него сверху вниз смотрела красивая девушка с чёрными волосами и такими же глазами. Конечно, они скорее всего тёмно-карие, но в его сером мире большой разницы нет. — Кто? — он замялся даже не совсем поняв, что происходит и о чём вообще речь. Потом, наконец вспомнив, что надо бы познакомиться, парень вылез из-за парты, но заговорить ему было не суждено. — Рома. Тот, которого Лилия Павловна назначила тебе в проводники до библиотеки, — она покачала головой, выглядя слегка огорчённой. Это только добавило ей привлекательности, и он сжал пальцами ткань школьных брюк. — Ну, я не удивлён, — Антон слабо улыбнулся. Ему хотелось коснуться девушки, попробовать. Даже если она не его реагент, совсем не беда. — Я, кстати, Антон, — он как можно незаметнее вытер немного вспотевшую от нервов ладонь о штаны, смущаясь. Ну вот он и опозорится. — Знаю, знаю, — она тихо рассмеялась, прищурив чёрные глаза, обрамлённые длинными ресницами. — Я Полина, — она пожала его руку с грациозной лёгкостью, а потом посмотрела на закрытую тетрадь и улыбнулась. Антон сдержал разочарованный вздох, когда всё вокруг осталось всё таким же серым. Хотя, чего он ожидал. Не может же всё быть так просто. — Любишь рисовать? Он, сначала озадаченный, моргнул пару раз, но потом внезапно приобретя больше смелости, кивнул и показал ей получившегося зайца. Девушка улыбнулась ещё шире, и он уже было загляделся на эту улыбку, думая, что ей просто понравилось, но затем она вдруг слегка помрачнела, хотя и попыталась сделать вид, что всё в порядке. — Ты, конечно, смелый, красным рисовать. Парень удивлённо нахмурился, его взгляд заскользил по странице, а затем наконец упал на ручку. На её боку, на бумажке, серым по белому было написано: «красный». Он вздохнул и стыдливо засунул её в пенал, тут же закрыв тетрадку. Вот же растяпа. Даже не посмотрел, когда хватал. — Ты дальтоник? — Полина склонила голову набок и убрала несколько попавших на лицо чёрных прядей, выглядя любопытной. Антон какое-то время просто смотрел ей в глаза. Она не его реагент, но очень приятна в общении. Хотелось бы подружиться, но мало ли. Вдруг она такая же как та Екатерина? Лично они, конечно, не знакомы, но он уверен, что она не очень хорошая личность. Наверное, всё же можно сделать на этот раз первый шаг. — Нет, — он покачал головой и оглядел полупустой класс. От друзей, как говорится, секретов быть не может. — Я Монохроматик. Слышала когда-нибудь? Полины глаза комично расширились. Она сцепила руки в замок и посмотрела на него вдруг с сочувствием и даже отчасти печалью. — О… Да, читала. Это, конечно, никак не поможет, но сочувствую. Я бы, наверное, не выдержала всю жизнь видеть всё только в одном цвете. — На самом деле это не так уж и страшно, — Антон улыбнулся. Теперь шире и искреннее. Почти что впервые кто-то проявил сочувствие по отношению к нему, а потому в груди расцвела радость. — Когда это с самого рождения и нет никаких альтернатив, то это просто обыденность. Привыкаешь, — он пожал плечами. — Звучит логично, — девушка кивнула, затем посмотрела на настенные часы. — Сейчас младшие классы завтракают, так что это более менее долгая перемена. Если хочешь, могу проводить до библиотеки. Тебе ведь учебники там нужно взять? Антон кивнул. Из-за того, что они переехали как-то поздновато, учебников, конечно, у него действительно ещё не было. — Буду только рад. А то не хотелось бы, чтобы… Лилия Павловна смотрела на меня своим фирменным строгим взглядом, присущим, наверное, каждому учителю. — Это точно. Она такое любит, — Полина улыбнулась и, схватив его почти пустой портфель, пошла на выход. Антон бросился следом за ней. Хорошо, что ни Семёна ни того Ромы в классе не оказалось. А то сейчас бы он уж влетел в кого-нибудь или что-нибудь.

~-***-~

Антон поставил тяжёлый, как никогда, портфель на пол рядом с партой и разочарованно вздохнул, бросив взгляд на тетрадь. Прямо по зайчику в углу листа, задевая ещё и парту, растекался плевок. Тут даже думать не надо, кто это сделал. Он вспомнил, как заметил, когда входил в кабинет, довольного Семёна в коридоре. — Поиздевается и отстанет, — попробовала успокоить его Полина. — Подожди, у меня есть салфетки, сейчас принесу. Девушка пошла к своей парте, а Антон, провожающий её взглядом, вдруг застыл, напрягшись. По коже пробежали мурашки, а ладони непроизвольно сжались в кулаки, и он огляделся. Прямо на него смотрел тот самый Рома. Исподлобья, с таящейся в серых глазах холодной расчётливой яростью, словно уже прокручивал в голове все знакомые способы убийства. Под партой его рука в изящных, смертоносных движениях, крутила нож-бабочку. Белая сталь блестела в блеклом свете солнца. Антон сглотнул, даже не обратив внимания на подошедшую Полину. — Ты чего? — она озадаченно посмотрела на него, держа пару бумажных салфеток. Она огляделась. Рома как ни в чём не бывало беззаботно переговаривался о чём-то со своим соседом по парте, и Антон покачал головой. Наверное ему показалось, и он придумал всё это. Да, это просто его воображение решило сыграть очень злую шутку. — Ничего. Спасибо, — он взял из рук девушки салфетку и принялся вытирать сначала стол, а потом тетрадный лист. Впрочем, тщетно. Он перевернул несколько страниц. Около пяти из них оказались мокрыми в районе полей. — Что ж, теперь она испорчена. — Они всегда так. Если появляется потенциальная жертва, так всё. Не дают жить человеку, — Полина нахмурилась и покачала головой, явно недовольная. — Кто они? — Семён, Рома и Бяша. Типичные хулиганы. Курят, издеваются. Хорошо хотя бы, что девочек не трогают, — плечи девушки опустились, и она вдруг стала выглядеть слегка уставшей. Она указала на место рядом Ромой, который играл в «Дурака» с соседом по парте. У последнего не хватало нескольких зубов, а на голове было нечто вроде чубчика; волосы тёмные, возможно, чёрные, глаза тоже. В общем, ничего такого. — Это Бяша. Не удивлюсь, если и он потом к издевательствам присоединится, — голос Полины приобрёл нотки злости. — Да ладно, — он пожал плечами. Даже если мысль о новых побоях и вызывала дрожь, в этом действительно не было чего-то необычного. — Надо мной и в прошлой школе уже издевались, ничего непривычного. Девушка нахмурилась, но ничего не ответила. Антон знал, что эти слова уж точно никак не могут успокоить или вроде того, но, как ни крути, это правда. Ничего не случится, если и здесь продолжатся издевательства. Только вот на этот раз он всё-таки постоит за себя. По крайней мере, есть полная уверенность в этом. Прозвенел звонок, и Полина, нежно коснувшись его руки в попытке, наверное, поддержать ушла за свою парту.

~-***-~

В общем и целом, первый день прошёл как обычно. Пару раз пихали, толкали, даже один парень попытался было подойти познакомиться, но его быстро отпугнул Семён. Больше странного было во взглядах, которые Рома бросал в сторону Антона каждый раз, когда рядом была Полина, но он снова и снова старался не обращать на это внимания. По пути из школы домой все мысли парня были заняты тем, что у него наконец появился друг. Самый настоящий и даже вписывающийся в его серый мир, как он выяснил. Волосы и глаза Полины оказались именно такими, какими он их и видел. И это замечательно. Радости не было бы совсем предела, окажись она реагентом, но ведь и так не плохо. Совсем не плохо. — Куда так скачешь, зайчик? Мысли Антона грубо разорвал чей-то насмешливый, неимоверно злой и дерзкий голос. Он пару раз моргнул, сначала недоумевая, а затем из его груди непроизвольно вырвался вздох. А вот это уже плохо. Дорогу парню преградила как раз та компашка, о которой говорила Полина в начале дня. Семён, Бяша, Рома. Последний оскалился и достал из кармана нож-бабочку, покрутив пальцами. Вот это однозначно не воображение. — Что вам от меня нужно? — Антон нахмурился, сжав ладони, спрятанные в карманы, в кулаки. Он отнюдь не собирался просто становиться чьей-то игрушкой для битья и издёвок. — Просто хочу прояснить пару вещей, — Рома ответил уклончиво, с прищуром, но всё с тем же оскалом. Он вдруг начал приближаться. Делать лёгкие, беззвучные шаги. Как бы Антону не хотелось отойти как можно дальше, он остался стоять на месте. Проявление страха — худшее, что он может сейчас сделать. Рома коснулся его лица лезвием, провёл по щеке, оставив тонкую неглубокую царапину, которую тут же обожгло морозом. Взгляд его серых глаз стал хищным, оценивающим. Будто он пытался добраться до самой души, расценить её по достоинству. Найти угрозу или её отсутствие. — Ты мне вот что объясни, зайчик, какого хуя ты около моей Полины ошиваешься, а? — его голос был тихим, но от того не менее пугающим. Антон нахмурился. Так вся эта клоунада из-за Полины? Он вдруг вспомнил все взгляды, брошенные в его сторону, нож бабочку и почувствовал себя неимоверно глупым. Это же было так просто. Перед глазами возник образ Полины. С её тёмным взглядом, густыми локонами распущенных чёрных волос и нежными подбадривающими прикосновениями. Затем он сделал очередную ошибку. — Почему твоей? Она сама в праве решать, с кем ей быть. — Неправильный ответ. Рома резко и, честно говоря, внезапно наотмашь со всей силы ударил Антона по лицу, отчего тот пошатнулся и, не удержав равновесие, рухнул на снег. И замер. Глаза расширились от шока. Очки, съехали на переносицу, которая, кажется, теперь сломана, судя по струйке тёплой крови, начавшей течь к подбородку, а затем и вовсе капать на куртку. Шапка слезла на самый лоб. Но ничего из этого совсем не волновало Антона. Единственное, что он осознал, так это то, что мир вокруг стал стремительно сначала светлеть, а затем окрашиваться в различные цвета. Деревья и вправду зелёные, снег по-прежнему белый, солнце с жёлтым оттенком, а глаза Ромы серые, как грозовое небо, яростные.