Завтра приеду

Мягкость постели, свежий воздух в комнате, задёрнутые тёмно-зелёные шторы, через которые не проникал яркий свет, прекрасно способствовали долгому и крепкому сну. Разлеплять сонные глаза было на удивление легко. Спать уже не хотелось, как и лениво лежать. Казалось, Ген уже отлежал себе все бока пока спал и… он не назовёт это действие его настоящим именем, «занимался любовью».   Настроение, если так можно выразиться, лучше некуда. Действительно! Без сарказма или иронии! Асагири давно так себя не чувствовал. Он давно не просыпался без веских причин счастливый. Не тогда, когда ему с вечера написали, что утренняя съёмка отменяется. И не тогда, когда он знал, что сегодня назначено что-то грандиозное и приятное. И не тогда, когда его будили лёгким поцелуем в лоб. Сегодня он просто с самого пробуждения улыбался и ощущал что-то непривычное в теле, как будто хотелось сжимать, обнимать и держать у груди всё, что попадало в поле зрения.   В животе порхали бабочки, хотя скорее всего это был лёгкий голод. Им действительно надо поставить часы в комнате, а то психолог даже не знал сколько проспал после бурной и эмоциональной ночи. Он потянулся, выпрямляя спину и протягивая руки вверх. Ген, продолжая разминать одеревеневшее тело, перевернулся на бок, чтобы увидеть на второй половинке кровати возлюбленного. Он, наверное, смешно спит с открытым ртом. Или давно сидит в телефоне и ждёт пробуждения своего парня. В любом случае, их ожидает сегодня долгое и нежное утро. Возможно, Ген даже отсрочит утренний душ на часик, чтобы полежать в обнимку с Сенку. Так сейчас хочется прижаться к нему и сказать, насколько вчера всё было волшебно. Насколько он его любит и дорожит им. Насколько он рад этому совместному утру и родному человеку рядом.   Но вместо Ишигами Ген увидел лишь пустую подушку и скомканное одеяло. На его лице застыло безэмоциональное и пустое выражение лица. Что-то подобное было, когда вчера он только вернулся домой и не обнаружил учёного дома.   «Ушёл», – медленно и тихо проносится в мыслях менталиста, омрачая всё сегодняшнее утро и обрекая его на ещё один день в одиночестве. Ну, этого можно было ожидать от Сенку. Непонятно только куда он мог уйти утром и зачем? Зачем ему оставлять Гена в этот день? Ничего не понятно…   Менталист сел на кровати, устало промычав от боли в спине. Кажется, в горизонтальном положении ему было легче. Сейчас всё тело начинало болеть: медленно и неотвратимо загудела голова, потянуло в пояснице, даже мышцы ягодиц и пресса дали о себе знать. Внутри как будто бы тоже что-то не так, и вот это уже было пострашнее. Ген знал о возможных последствиях анального секса, догадывался, в большинстве своём, и он совершенно не хотел столкнуться даже с малой их частью. Надо было сходить в душ. Срочно.   Он вчера выкинул одежду куда-то за кровать. Как неаккуратно. Асагири переполз к изножью кровати и поднял с пола футболку и штаны. Пусть он и один дома, но не станет разгуливать нагишом. Хотя и надевать много вещей тоже не хочется… Психолог вздохнул и отложил штаны, зажимая глаза от новой волны давящей боли у лба. Ему надо не только сходить в душ, но и позаботиться о здоровье.   «Почему тут нет Сенку?! Принёс бы мне таблеточку или намазал бы спинку мазью», – про себя взвыл фокусник, визуально изображая вид самого несчастного человека, – «от его рук мне однозначно стало бы легче и спокойнее не душе».   Ген осмотрелся ещё раз, в попытке всё же понять, ушёл Сенку в принципе из дома или просто покинул спальню. Может, он тоже решил первым делом с утра принять душ, и у них ещё есть шанс на обнимашки и совместный завтрак?   Однако вокруг нет ни одежды, ни других вещей Сенку. В квартире тишина. Дверь в их спальню закрыта. На изголовье кровати – стакан воды и таблетка знакомого обезболивающего средства. Ого! Неужели Ишигами всё же позаботился о нём и оставил лекарства, которые психолог часто принимает от головных болей? Только вот… Похоже, студент и правда уже не дома. Хотелось бы верить, что он ушёл за очередным подарком для любимого. Но вряд ли. Да и своим отсутствием снова лишь огорчил близкого человека.   Сразу же, как он надел футболку, ноющее чувство в груди заставило схватиться за голову и спрятаться под руками и одеялом, края которого он сжимал в кулачках. Сердце тревожно бьётся, голова гудит, спину ломит. Тело в неприятном поту, будто после ночной температуры. Волосы грязные, спутанные, взъерошенные. Они лезут прямо в глаза и рот, пахнут шампунем и, почему-то, резиной, как и руки Сенку.   «Сенку… Сенку… Не хочу вставать без него, не встану. Пусть приходит ко мне и сам поднимает меня с кровати для завтрака или ещё чего-то. Всё! Это мой ультиматум! Жду десять минут и потом… потом…», – Ген так и не придумал серьёзную угрозу и просто грустно плюхнулся на кровать. Правда, через мгновение он снова поднялся, чтобы выпить таблетку. И всё-таки теперь он лёг удобно и так, чтобы действительно не вставать до прихода Сенку. Вдобавок, накрылся одеялом с головой и фыркнул.   В какой-то степени хотелось быть капризным ребёнком. Хотя бы разик. Он хотел называть свою утреннюю лень и плохое настроение веской причиной для такого безосновательного нытья по любимому. Он будто не видел правдивого и «серьёзного» повода для обиды на Ишигами, но обижаться и грустить из-за его отсутствия сейчас хотелось.   Хотя психологу не о чём плакать или жалеть, он должен был знать, что за один раз человек не меняется. Его парень не стал бы внезапно заботливым и нежным после одной ночи разговоров и близости. Ишигами явно не тот, кто ждал бы его пробуждения, чтобы вместе поваляться в постели последние пять минут и тут же убежать по делам. Тем более, он бы не разбудил его своим нетерпеливым дыханием в шею и не предложил бы устроить второй раунд с утра пораньше. Стакан воды и таблетка – вся его романтика.   Осознавать это сейчас было невыносимо. Ген был готов мир ему отдать, а любимый, наверное, уже забыв обо всём на свете, сидит в своей комнате и записывает гипотезу для будущего эксперимента. Если, конечно, не ушёл в библиотеку или корпус университета до конца вечера. Невольно пробирались мысли о том, что менталистом просто попользовались. Так же как его добротой, всепрощающим сердцем и высокой эмпатией.   Но нет. Он не хотел верить в это. Не хотел признавать тот факт, что несмотря на все разговоры и обещания, они снова там же, где и были вчера. Малая надежда на большие изменения сидела в нём и заставляла доверять Сенку до последнего, даже если это будет абсолютный бред. Ему ведь сказали, что любят. А если любят, то не уйдут и не бросят. Всё ведь будет хорошо. Всё в порядке.   Голова совсем не гудела, когда фокусник только проснулся, но сейчас готова была разорваться на куски. Спина заболела так, будто позвоночник рывком вытащили, развернули все позвонки в хаотичном направлении, а после затолкали все через прямую кишку, пропихнув одну из тридцати трёх косточек прямо в мозг. Да, физически это невозможно, но ощущалось примерно так. Вместо ног – сплошная вата, мышцы забились, словно Асагири вчера пробежал два токийских марафона. В желудке родилась чёрная дыра, урчащая время от времени при смене позы.   Одеяло, натянутое на голову, разлохматило волосы ещё сильнее. Психолог вынырнул из-под него и, страдальчески мыча, с усилием над собой, сел на край кровати. От постельного белья пахло потом, смазкой и спермой, если акцентировать на этом внимание. А делать это по-любому приходилось, потому что даже отвлечься было не на что, а свои мысли сводились только к Сенку. Менталист поменяет бельё после того, как приведёт себя в порядок и съест хоть что-нибудь.   Иллюзионист остался доволен наличием на себе достаточно длинной футболки, ведь хотел избавить себя от лишней одежды и чувства обнажённости кожи. Выпив таблетку и полностью осушив стакан с водой, он постепенно поднялся с кровати, чувствуя сильную боль, обхватывающую череп. Ноги не слушались и всё тело казалось тяжёлым. На бёдрах и ягодицах были неприятные засохшие следы смазки, на животе – разводы спермы. Хотелось как можно скорее смыть это всё с себя. Чувствовать себя грязным было противно, особенно грязным и одиноким.   Ген уже не знал, успеет ли его состояние улучшиться до назначенного времени, когда ему нужно прийти на свой же праздник в кафе, где его ждали друзья и ещё двое именинников. Может, стоит полежать дома и отойти от ночи? Так странно было осознавать, что его плохое состояние вызвано сексом. Ну ладно, сексом и большим количеством эмоциональных переживаний. Очень большим количеством эмоциональных переживаний.   Нет, если так подумать, он не ощущал плохого самочувствия как только проснулся. Эта боль и усталость появились только после того, как он понял, что Ишигами опять оставил его. Неужели из-за ухудшения настроения его тело стало активнее замечать боль? Решило на ней сосредоточиться, добивая своего хозяина окончательно? Но что тут говорить о Гене, когда даже сама причина, по которой студента сейчас нет дома, была если не подозрительная, то хотя бы странная. Куда ему сбегать в такую рань?   Босые ноги неторопливо ступали по прохладному полу кривой, пошатывающейся походкой. Из своей комнаты он этого не замечал из-за плотно закрытой двери, но выйдя в коридор внезапно округлил глаза, ведь кое-что скрасило его утро. Во-первых, приятный запах чего-то жаренного. Фокусник почувствовал его, ступив лишь шаг за порог спальни. Первой мыслью был заранее приготовленный для него завтрак, который ждал его на кухне. Менталист улыбнулся, радуясь, что забота его партнёра не заканчивается на таблетке обезбола и воде.   Сделав ещё несколько шагов и чуть прислушавшись, улыбка скрылась с его лица. Асагири остановился и придержался за стену, сильнее вслушиваясь. С кухни доносилось еле уловимое шкварчание масла на сковороде. Серия несвязных фактов в его голове слилась в одну цельную картину, проливая свет на происходящее. Быстрыми шагами менталист мгновенно вбежал на кухню. Прежняя слабость оставила его, а надежда разгорелась в груди, ускоряя неровное сердцебиение. Если он здесь, то психолог бросится ему на руки и расцелует! Парень еле удержался на ногах, влетая в комнату и хватаясь за косяк двери.   Сенку, стоявший у плиты прямо возле входа на кухню, немного испугался внезапного появления парня и тут же пробежался по нему глазами. Учёный сделал над собой усилие, чтобы поднять взгляд от обнажённых бёдер, выпирающих косточек таза и, открывшегося из-под футболки, члена. Открылся он на секунду, а то и меньше, но это не отменяло того факта, что Ишигами его увидел. И он теперь знал, что на Гене только футболка. Большая и быстро снимающаяся футболка… которую, кстати, будет легко задрать наверх и получить доступ к груди… Стоп, это не те мысли, которые должны быть в его голове сейчас! Менталист, кажется, был несколько обеспокоен, прибежав сюда. Стоит спросить именно об этом, а не отвлекаться на пошлые фантазии.   – Доброе утречко, Ген, – улыбнулся учёный, хотя всё остальное в его теле находилось в напряжении, – Выспался, надеюсь? Если ещё устал, то возвращайся в кровать, я позже принесу нам завтрак. И к чему была такая спешка, когда ты вбежал сюда? – сказав это, Ишигами вернулся к готовке, чуть двигая лопаткой странный омлет на сковородке.   Ген, только увидев возлюбленного, умиротворённо выдохнул. Он почувствовал такую лёгкость в теле, такое блаженство, такую усталость, что был готов просто обнять Сенку, повиснуть на нём и потащить обратно в кровать, досыпать ещё несколько часов до обеда. Нет, он уже не прыгнет на него с поцелуями. Он ляжет на его плечо, сентиментально вздыхая. Голова всё ещё болела, как и спина, и, в принципе, почти всё тело. Но это уже так неважно. Уже так не хочется ни пить лекарства, ни идти в душ, ни менять грязное постельное бельё. Сенку рядом с ним и этого достаточно.   Он здесь, он не ушёл, они вместе этим утром. А ещё он, похоже, готовит им завтрак. Как же менталисту хотелось пищать от радости и умиления! Сначала стакан воды и болеутоляющее, если его любимому будет совсем плохо, а потом вкусный завтрак, чтобы тот смог отдохнуть и набраться сил. Сенку такой внимательный, такой романтичный, такой… Он такой…! У Гена спросонья уже заканчивались красивые прилагательные. Словами он сейчас мог наговорить полной чуши, но вот тело его бы не подвело.   Почти на носочках подойдя к нему сзади, Асагири обхватил парня вокруг пояса, крепко, но аккуратно обнимая. Он прижался к нему и положил голову на плечо, прикрывая глаза и чувствуя внутреннее спокойствие рядом с Сенку. Он тёплый и удобный для объятий, словно подушка дакимакура. Только в отличие от неё, Ишигами большой и плотный. Живого человека не заменит и сотня подушек. А любимого человека тем более.   – Ой, чего это ты? Соскучился за пару часов? Или опять хочешь моего внимания? – усмехнулся студент, погладив пальчиками чужие руки, опоясывающее его.   Стук, шкряб, бульк, и снова шкварчание. Фокусник приподнял голову и увидел на сковородке жёлтый поджаристый рулетик. А ещё совсем свежую яичную смесь по одну из сторон от него, которая интересным образом почему-то не заполняла пустое место в круглой сковородке по другую сторону от рулета. Неужели готовая часть так плотно баррикадировал путь для жидкости?   – Что ты готовишь? Омлет? Хотя это больше похоже на блинчик… – тихонько заключил психолог.   Сенку ответил не сразу. Ему понадобилась ещё пара секунд, чтобы отойти от смущения. Чуть охрипший после пробуждения и, очевидно, вчерашних стонов, голос над ухом и обнимающие за талию руки, казалось, нагревали воздух вокруг и, с двойной силой, щёки.   – Это тамагояки, пожалуй, единственное, что я могу хорошо готовить. Бьякуя научил меня этому рецепту, когда я ещё учился в средней школе, а ему нужно было надолго уезжать по работе, – сказал студент, возвращаясь к поглаживанию аккуратных кистей и предплечий, всецело отдаваясь этому делу, дабы успокоить себя.   Асагири положил островатый подбородок на плечо парня, наблюдая, как румянится и пузырится яичная смесь, но не замечая красноты чужих щёк. – Я так мало знаю о твоём отце… – задумчиво произнёс он.   Возможно, Ген так пытался намекнуть, и намёк, впоследствии, был понят. Однако даже сам психолог не хотел обременять свой мозг сегодня дурацкими раздумьями «почему? Для чего? С какой целью?». Не хотел ни секунды думать о работе и думать, как на работе. Рядом с Ишигами он чувствует себя просто человеком, без роли и положения, без запретов и правил, просто собой. И ему на самом деле дорого это ощущение.   – Он сейчас либо в Америке, либо опять на орбите Земли. Я давно с ним не созванивался, наверное, около двух месяцев.   – Ты так спокойно к этому относишься?   – У старика уже своя жизнь давным-давно. Он вроде даже хотел пожениться с той певицей. Познакомились на МКС, а потом у них всё так быстро закрутилось, – Ишигами засмеялся, а его плечи чуть приподнялись.   – Я до сих пор в шоке, что отец моего парня встречается со знаменитостью мирового масштаба… – пробубнил фокусник так, будто завидовал.   – Ген, ты тоже своего рода знаменитость, – Сенку коснулся кончика носа любимого и снова взял лопатку, принимаясь сворачивать омлет и снова наливать смесь, – хочу познакомить тебя со стариком и Лиллиан. Но я не знаю, как они относятся к таким парам, как мы.   – Подумаем об этом позже, – уткнулся Ген в плечо учёного.   Какое-то время на кухне была тишина, прерываемая только шкварчанием жарящегося омлета. После Сенку тихонько хмыкнул, на секунду переставая поглаживать руки менталиста.   – Ген, на тебе есть что-то снизу? – заведомо зная ответ, спросил он.   – Нет, – качнул головой Асагири и смущённо отстранился бёдрами от парня, – я планировал сразу уйти мыться и поэтому не стал ничего надевать.   Ишигами усмехнулся и снова стал сворачивать омлет на сковородке. – Тогда иди, а потом я принесу завтрак в спальню.   Психолог, довольный этим решением, пощекотал студента за рёбра, от чего тот резко согнулся, взвизгнул и чуть не порвал тамагояки лопаткой. – Мы будем есть там? – радость в словах менталиста, будто у ребёнка, которому разрешили принести печенье в кровать, не слишком хорошо пряталась за наигранным вопросительным тоном.   – Ага, я же говорил, что принесу нам завтрак, – неловко улыбнулся Ишигами, плавно выпрямляясь и потирая свои рёбра, – Давай сделаем всё так, будто я и правда пришёл разбудить тебя завтраком?   Ген еле заметно приподнял уголки рта и тут же мягко поцеловал учёного в ухо. – Я люблю тебя, Сенку, – вместо согласия сказал он и потёрся косточкой носа об жёсткий хрящик ушка любимого, – думаю, управлюсь за пятнадцать минут.   Ишигами кивнул, нежно улыбаясь от ласк и лёгкой щекотки. Ген хитро прищурил глаза, кое-что задумав. И прямо сейчас он не откажется от выполнения своей маленькой шалости. Приоткрыв рот, он быстрым, точным мазком провёл языком от мочки до самого верхнего края уха, оставляя после себя мокрый след.   – Буду ждать тебя в кровати, дорогой, – страстно шепнул менталист, тут же сбегая с места преступления в ванную.   Сенку не станет отрицать, что очень хотел нагнать Гена и впиться в его губы, уводя в кровать прямо сейчас. Как и не станет отрицать, что не мог сдвинуться с места и что-либо сказать из-за сильного смущения.   ***   Выйдя из душа, Асагири вздохнул полной грудью, наслаждаясь своей чистотой и запахами омлета, сливочного масла и свежезаваренного чая, которыми пропахла вся квартира. Сенку до сих пор возился на кухне, так что он ещё не опоздал. Если честно, прошло только десять минут из обещанных пятнадцати. Но ему ещё надо было приготовить спальню к завтраку.   Первым делом менталист более тщательно прибрался на кровати: то есть убрал подальше смазку, коробочку презервативов и салфетки. В общем, всё, что могло напомнить им о вчерашнем. Возможно, даже дать настрой на второй заход.   «Ха-ха, нет, я бы не отказался, но нет. Нужно знать меру, да и мы можем опоздать», – смущаясь, про себя посмеялся Ген, прикрывая губы. Познав запретный плод, они оба хотели снова его вкусить. Если можно, то вовсе съесть и косточек не оставить!   Затем парень поменял постельное бельё и бросил в стирку грязное. Осматривая комнату и думая, что ещё мог бы сделать, его прервал голос Сенку.   – Ген? Ты готов? – донеслось с кухни.   – Да! Да, да, вполне, – скомкано ответил менталист и метнулся в кровать.   Ген на ходу скинул футболку и остался в нижнем белье. Одежду он положил туда, откуда изначально взял, то есть бросил на пол. Психолог забрался в кровать, стараясь лечь так, будто он всё ещё спит. Сейчас что-то будет! Что-то будет! Асагири улыбался, то ли умиляясь с этой ситуации, то ли стыдясь за то, что вообще согласился принять в этом участие. Так сильно хотелось сейчас разыграть спектакль. Действовать и говорить так, будто они влюблённые голубки, выбравшиеся из малобюджетной мелодрамы.   Шаги всё ближе. Ген закрывает глаза и поворачивается на бок, всецело входя в образ себя с утра, как будто он не просыпался в одиночестве сегодня и не говорил с Сенку на кухне, не принимал душ, а просто только что начал просыпаться, только почему-то в идеальной чистоте. Дверь приоткрылась, в комнату заглянули и на цыпочках прошли внутрь. Вилочки стучали по тарелочкам, ложечки скребли своими ручками по краям кружек. Во рту уже начала обильно выделяться слюна от манящего запаха еды.   – Генушка, – нежно протянул учёный, – открывай глазки, будем кушать.   Фокусник сморщил нос и глупо заулыбался от приторной сладости этих слов и обращений, которая, несмотря ни на что, ему нравилась. Наигранность Сенку, конечно, была видна за километр... Кажется, обернись Ген сейчас, застал бы физиономию учёного перекошенной от неестественно доброй улыбки. Но он старался! Правда старался… это было самое важное.   Асагири лениво перевернулся на другой бок и сонно потёр глазки. Глядя на него можно было засомневаться, что он не спал всё это время. Как впрочем и в том, что парень работает психологом, а не актёром. Даже волосы вытер максимально небрежно, дабы придать своему виду больше утренней атмосферы. Тут же и чуть смятая простынь, и скомканное у ног одеяло. Асагири отнёсся к их запланировано-незапланированному завтраку слишком серьёзно.   – Сенку, – промычал менталист, щурясь и быстро моргая от яркого света, – давай полежим вместе ещё немного, м? Он вытянул раскрытые ладони к парню и несколько раз сжал пальцы в кулачки, зовя его к себе. Ох, точно так же, как вчера во время… Сколько раз за сегодня они вспомнят об этой ночи?   Ишигами смягчил взгляд и поставил большой поднос посередине кровати. Ген послушно отодвинулся и придержал его, пока возлюбленный тоже забирался под тёплое одеяло и ложился рядом. Какая же красота: нарезанные и красиво разложенные кусочки тамагояки, тортик на отдельной маленькой тарелочке, поджаренные кусочки хлебушка со специями и ароматный чёрный чай. Не так много, но зато приятно. Менталист забылся, рассматривая сегодняшний завтрак и позволил себе выйти из роли сонного и удивлённого партнёра.   – А это… это всё нам? Ты приготовил это для нас, дорогой? – наивно строя глазки и выгибая домиком маленькие бровки, указал Ген на омлет.   – Конечно нам, любовь моя, – улыбнулся учёный, накалывая тамагояки на вилку и поднося к губам Асагири, – открой ротик, а~   Психолог послушно открыл рот, но не был уверен, что тут же не подавится от смущения и, вследствие, смеха. Щеки уже пылали от этих «дорогой» и «любовь моя». Подавляя желание засмеяться или хотя бы пропищать от умиления, он стал жевать омлет.   На вкус слегка… пересолено! Сильно пересолено! Сенку ведь обидится если узнает, что его романтический завтрак провалился и главное блюдо не вышло. Может, стоит проглотить это и не подать виду? Сенку сам заметит, что омлет пересолен. Или лучше мягко ему обо всём сообщить? Помочь справиться с проблемой весело смеясь и шутя? Пока психолог был занят раздумьями, мелкий кристаллик скрипнул на зубах, и Ген, не выдержав, закашлялся. Громкий и прерывистый кашель заставил Сенку сильно забеспокоиться. Но он даже не знал, откуда подступиться: может по спине похлопать или дать запить, а может применить приём Геймлиха? Между тем, Асагири уже не кашлял, а смеялся. Он понял, что безвозвратно испортил их маленькую театральную сцену и не видать им больше этой нежной романтики. Ген садится и наклоняется, прикрывая рот рукой. Его спина и плечи вздрагивают при каждом резком выдохе, а по комнате разлетаются хриплые сдавленные вдохи и рваный смех. Сделав глубокий вдох, он наконец успокоился. Кусочек проглотил, но атмосфера уже была потеряна.   – Слишком солёное… – объяснился фокусник, – Неужели так задумался обо мне, что тебе омлет показался слишком сладким? – с улыбкой спросил он, в конце ещё раз прокашливаясь и прочищая горло.   – Таким же, как и жизнь с тобой. Как и ты, – недолго думая промямлил Сенку. Он опустил взгляд, ведь понимал, что действительно испортил завтрак, а его дурацкие комплименты и подкаты тут не помогут.   Ген выпил немного чая и с умным видом поставил кружку на поднос.   – Сейчас вернусь, – быстро и с довольно доброй интонацией сказал менталист и, выбравшись из-под одеяла вышел из комнаты. В одном белье. Сначала голые ноги и пах, а теперь ноги и грудь? Ген действительно думает, что если они переспали вчера, это моментально сбрасывает их счётчик сексуального напряжения до нуля? Они наконец перестали скрывать то желание и влечение, которое у них всегда было и дали себе волю. Они наконец честны в своих мыслях и реакциях. Но от этого их либидо как будто возросло. Они теперь понимали, что оба хотят близости и секса, но так ли это именно сейчас, когда Ген по обоснованным причинам ходит полуголый? Может ли это быть его новый способ поддразнивания и заигрывания? Сенку оставалось только гадать… Сказал бы он вчера! Но не сегодня, когда учёный уже не боится задавать партнёру вопросы и слышать на них неоднозначные ответы!   Ген вернулся, держа в руках какую-то пластиковую бутылку с чёрным содержимым. Он с улыбкой на лице устроился на кровати и открыл крышечку.   – Это соус Унаги. Он имеет кисло-сладкий вкус, так что должен хоть немного перебить соль, – парень красиво выдавил густой тёмный соус наверх тамагояки, распределяя по всей длине волнами. После кусочек наколол на вилку и, держа снизу ладонь, протянул Сенку.   – Попробуй, – с расслабленной улыбкой попросил менталист. Ишигами не смог ему отказать и съел омлет. Сам тамагояки действительно был пересолен, но жидкий соус, которого положили щедрое количество, обволакивал его и стирал плохое послевкусие, оставляя лёгкую кислинку.   – Вкусно, – прожевав до конца, кивнул студент и улыбнулся, – Ген, – привлёк он внимание менталиста, который уже полил соусом все кусочки.   Стоило Асагири поставить бутылку и поднять голову, к его губам аккуратно прикоснулись, целуя и оставляя кисло-сладкий привкус. Менталист прикрыл глаза и положили руку на щёку Ишигами. Мягкая ладонь прижималась к коже, пока пальцы другой руки зарылись в прядях у затылка. Сенку положил руки на талию парня, пытаясь максимально притянуть его к себе и впустить свой язык глубже. Целовались они до сих пор, как лижущиеся щенки. Их это смешило и умиляло.   Губки раскраснелись от поцелуев и солёности еды. Пусть тамагояки вышли не очень, но вот тосты с прованскими травами, кажется, были лучше, чем в самом дорогом ресторане. Ген даже умудрился использовать тонкую корку хлеба, как палочку покки, и снова нарвался на пятиминутные поцелуи, в ходе которых зачинщика повалили на кровать, чуть не уронив за ним и поднос с едой. Всё же, они так и не наигрались за одну ночь…   ***   Ишигами положил кусочек тамагояки в рот и, покачивая вилкой в воздухе, пытался то ли вспомнить то, что хотел сказать, то ли просто скоротать время, пока не прожуёт омлет. – И всё-таки, Ген, у меня в голове не укладывается, – начал учёный, отложив столовый прибор, – Вчера, на кухне, ты, вроде как, ясно дал мне понять, что не хочешь близости и интима. Но ночью я понял, что ты подготовился в душе. Когда ты принял решение всё же переспать со мной?   Такого вопроса Асагири точно не ожидал и смущённо потёр шею, думая, как ответить. Он положил ложку на тарелочку с тортом и постарался сесть поудобнее, взбивая подушку под спиной.   – Максимально надеялся, что ты этого не спросишь, – вздохнул психолог, – когда я ушёл в ванную, я действительно хотел только принять душ и смыть с себя всё. Но потом я решил перестраховаться на тот случай, если у нас действительно что-то получится.   – «Перестраховаться»? Подожди, что? – Сенку в растерянности нахмурился и всплеснул руками, – Ты, которого я вчера еле уговорил и убедил, что секс это не так страшно, заверяешь меня, что ещё за час до того как мы легли спать, решил «перестраховаться» на случай если у нас что-то получится.   – Ну, извини меня, лучше побеспокоиться обо всех возможных сценариях! – закатил глаза Ген. – И лучше сделать так, чем понять посреди процесса, что я вообще-то лежу перед тобой с грязной…   – Избавь меня от подробностей! – вовремя перебил его студент, тут же начиная тихо смеяться.   – Это серьёзно, Сенку! А вдруг бы ты захотел сделать мне римминг? – сохраняя спокойствие и уверенный тон, менталист стоял на своём.   – Во-первых, я даже не знаю что это. А во-вторых, давай закроем эту тему… хотя бы пока не доедим.   Ген саркастично ахнул и сложил руки на груди. – Это ты её начал. И я не брезгую, когда ты мне за столом рассказываешь, как от какой-то кислоты поэтапно плавятся трупы! – Ген сам не заметил, как повысил тон.   – А ты делал печеньки и читал мне лекцию о пытках и их влиянии на психику и мозг, чёртов маньяк! – вслед за парнем вскипел Сенку, тряся руками.   – Это было пять месяцев назад, успокойся и забудь уже! – рявкнул психолог, после чего оба замолчали.   – Не могу. Это было слишком мило. Сенку заметно смягчился во взгляде и нежно улыбнулся.   – Не льсти, твоя бесконечная болтовня о химии и астрономии от этого не станет привлекательнее для меня, – Асагири отвернулся, но в мыслях был готов пищать от умиления и смущения.   – Как жаль, – наигранно вздохнул Сенку, – вернёмся к моему вопросу. Разве ты не был зол и обижен на меня? Ты тогда так быстро убежал в ванную, я подумал, что всё испортил,  – поспешил продолжить расспрос Сенку, на что услышал неловкое задумчивое мычание.   – Был. Отчасти. Но я подумал, что ты сможешь заставить меня захотеть этого. Так же, как ты заставил меня вчера всё-таки не выгонять тебя из дома, – Асагири самодовольно улыбнулся.   – Хотя в основном решение всё равно принял я. Я не хотел, чтобы ты уходил. Я понимал это, ещё когда ты мне рассказывал про свои двухнедельные похождения, но упорно игнорировал. А после того, как я закрыл перед тобой дверь, у меня случилось что-то вроде панической атаки или нервного срыва. Скорее всего, первое, хотя я не могу оценивать своё состояние объективно, и со мной такое случилось впервые.   – Ох, Ген… – Ишигами бы заново стал извиняться, если бы не рука любимого, аккуратно опустившаяся на его кисть.   – Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Мне помогла успокоиться наша переписка. Всегда, когда я вспоминаю тебя, мне становится легче и спокойнее на душе. И тогда я понял, что действительно нуждаюсь в тебе и хочу быть вместе.   Сенку легко улыбнулся и наклонился, невесомо целуя партнёра в лоб.   – Только в лобик? – фокусник состроил глазки и выпросил несколько поцелуев в губы. Он был бы рад сейчас просто продолжить их ласки, но в голове вертелся один вопрос, ответ на который тоже будет сопровождаться своего рода удовольствием.   Ишигами напоследок звучно чмокнул любимого в кончик носа и отстранился, счастливо улыбаясь.   – А ты, Сенку-чан, когда хотел рассказать мне о том, что у тебя аквафилия? Или может быть это ближе к wetlook-фетишу? – с хитрым взглядом спросил менталист, предвкушая смущённый вид своего парня.   Сенку замер, улыбка пропала с его лица, а после он отвернулся так, что полностью закрылся для обзора. Так Гену играть было не интересно. Он отложил поднос на край кровати, после недовольно цыкнул и убрал его на пол, чтобы они точно случайно его не задели. Когда преграда была устранена, он быстро забрался сверху на Ишигами, специально садясь ниже живота.   – Когда ты об этом узнал? – наконец подал голос студент, прикрывая ладонью покрасневшее лицо.   – Наверное, ещё с первого месяца нашего совместного проживания. Твои пристальные взгляды на мне после душа не заметил бы разве что слепой, – накаляя обстановку, Асагири поёрзал бёдрами. Под ним раздался прерывистый вздох.   – Так что ты скажешь на своё влечение к каплям воды? Могу попросить Рюсуя, чтобы он помог нам и забронировал горячие источники на одну ночь. Слышал, что у многих парней встаёт от фантазий об обнажённом мокром теле в банных помещениях. Да и я не буду против секса в воде, если…   – Ген! – Сенку резко хлопнул рукой по бедру парня, заставляя замолчать. Его красные щёки и уши смотрелись удивительно мило, вместе с хмурым взглядом и оскалившимися зубами, – что на тебя нашло? Это Нанами тебе рассказал о том, что произошло летом на испытании двигателя? Это была чистая случайность, и вообще, мы тогда только начали становиться ближе, я сильно сдерживал своё желание, пусть не до конца это осознавал. Ты сейчас говоришь все эти вещи, но понимаешь же, что тебе не хватит смелости сделать это в общественном месте, даже если мы будем одни. Так что давай я сейчас просто соглашусь, что мне нравится вид мокрого тела и стекающих по коже капель, и ты слезешь с меня. Ты давишь мне не в самом удобном месте, это странно.   Ген приоткрыл рот, молчал, но не собирался слезать. – А что произошло при испытании двигателя? Было очень жарко, я облил себя водой, но встретились мы только через минут десять, но я тогда был уже на половину сухой, а ты сказал, что тебе стало плохо на солнце или что-то типа того.   Сенку понял, что сказал лишнего и сам себя загнал в столь неловкое положение. Он закрыл лицо и негромко прокричался в свои руки, откидываясь назад на подушки. К нему тут же пристали с вопросами. Гену показалась эта реакция отличным показателем того, что за этим событием сокрыто что-то крайне интересное для него.   – Когда я пошёл с Рюсуем к машине, то увидел тебя, обливающего себя водой. Ты был в мокрой одежде, и она так сексуально прилипала и обнажала твою грудь… я возбудился, и Рюсуй увёл меня подальше, чтобы я уладил эту проблему, – кое-как выдавил из себя учёный, придерживая за плечи любопытного партнёра, чуть ли не навалившегося на него.   – А поподробнее? – грустно протянул менталист.   – Ты все подробности прекрасно лицезрел во всех деталях этой ночью. Ещё раз показывать их я не буду. Пока что, – студент хмыкнул и отвернулся, сажая Гена ровно.   – Если так понравилось, как я выгляжу в мокрой одежде, то я не против. Ген сказал это очень тихо, от чего фраза приобрела ещё больше смущающего оттенка. Они довольно долго и мучительно удерживали зрительный контакт, но менталист сдался первым.   – Я догадывался о твоих фетишах, и как-то сам не заметил, но меня стало привлекать слизывание чего-то текучего и съедобного с тела. Я просто пытался понять, что чувствуешь ты и подготовится. Сейчас понимаю, что это было глупо, – Асагири пропустил несколько неловких смешков и продолжил чуть громче, – Чтоб ты знал, я даже не подумаю тебя остановить, если ты решишь поиграть с едой или напитками и обольёшь меня чем-нибудь. Йогурт, молоко, вино, кола, да даже если это будет просто вода. Мне понравится, если ты будешь слизывать это с меня!   Протараторив всё это, психолог упал вперёд и лёг на чужую грудь лицом вниз. Сенку был озадачен и шокирован пристрастиями своего партнёра, однако кроме этого несказанно рад и немного заведён. Дрожащая рука легла на обнажённую спину и погладила вдоль выпирающих позвонков. – Я тоже думал о чём-то подобном. И твои слова сейчас наводят меня на мысли разлить по твоей груди соус Унаги…    – Не надо, у тебя живот заболит, если съешь так много, – пробубнил Асагири, утыкаясь в ключицу.   – А так у меня болит кое-что ниже живота. Один подлец очень хорошо посидел у меня прямо на паху, настолько, что у меня почти…   – Мы не будем делать этого сейчас! – прервал его Ген и чуть приподнялся, чтобы увидеть лицо любимого, – нам скоро собираться на праздник, да и не думаю, что я выдержу ещё раз сделать это после вчерашнего. Я просто понимал, что в другой момент не смог бы признаться тебе в этом. Он отвёл взгляд. Ему действительно было важно сказать о своих фантазиях, особенно если этим получилось бы поддержать партнёра.   – Разговоры об интимных пристрастиях очень смущают. Они, конечно же, важны, просто я переживаю о том, что у меня скоро кровь в венах вскипит от стыда.   Ген вздохнул, наконец, слез с парня и устроился под боком, головой на чужом плече. – У нас долгое время копилось напряжение друг к другу, но теперь всё должно быть хорошо. Время покажет, насколько мы можем работать над нашими отношениями, особенно в таких щепетильных темах, где мы оба не особо разбираемся.   – Вместе справляться со всем этим будет проще, – Сенку поцеловал его в макушку, бережно беря за руку, – никогда больше тебя не оставлю.   – Я верю тебе, – Ген прикрыл глаза, сжимая тёплую ладонь в своей, – люблю тебя.   – И я тебя люблю.