Завтра приеду

Яркий полуденный свет из окна и духота комнаты – первое, что Сенку видит и ощущает после пробуждения вот уже как несколько дней. После нового года они совсем разленились. Целыми днями лежали в кровати, смотрели фильмы и ели там же, засыпали в три ночи и просыпались в двенадцать дня. Если бы не приехавший из Америки Бьякуя, они бы даже из дома не вышли. Встречая отца своего возлюбленного, Ген нервничал просто ужасно. Последний раз он так переживал, когда они с Сенку чуть не расстались перед его двадцати двухлетием. Ох, сейчас даже вспоминать то время дико! После извинений, душевных разговоров и первого раза они ещё долго обсуждали эту ситуацию и все её последствия. Но нельзя было отрицать, что их отношения стали в разы лучше. Они теперь больше говорят о, каких-то пусть и на первый взгляд незначимых, проблемах типа усталости на работе или тактильного голода, со временем осознавая, насколько большое влияние они оказывают. Сенку открылся своим же чувствам, Ген перестал бояться и держать парня на расстоянии. Все секреты в его огромном шкафу прошлого вывалились на Ишигами одномоментно спустя месяц после того знаменательного дня, особо не давая ему разобраться, что теперь с ними делать. Менталист тоже не давал чётких указаний, ничего кроме тихого «будь рядом», что уже стало для них «фразой специального назначения», которую они говорят друг другу в моменты тревоги и печали. Частота их близости тоже увеличилась, пару раз Сенку даже умудрился опозориться (по его мнению) перед однокурсниками, засветив фиолетовые пятна на шее, оставленные после «ночных экспериментов». Любознательность Гена в подобных вещах играла с обоими парнями злую шутку, вспомнить хотя бы ужаснейше боли в спине у старшего, а ещё расходы воды и электричества на стирку постельного белья после каждого раза. Но это малая цена за столь сладкое удовольствие и громадную дозу чудесных гормонов. «Просто поразительно!» − написал как-то Сенку посреди ночи, пока Ген был на съёмках, − «После секса я такой бодрый, что даже на следующую ночь меня не клонит в сон! О да, расчёты и измерения, сегодня я как следует займусь вами~ Вы будете просить пощады…». Ген долго думал, как остроумно ему ответить, но написал лишь многозначительное «извращенец», тут же убирая телефон в карман. Он завибрировал от пришедшего уведомления почти сразу. «Не бойся, на тебя меня тоже хватит. Я у кое-кого взял на время джутовую верёвку, хочу сегодня опробовать свои знания в новой области, а то ты мне уже плешь проел своими завываниями о том, что тебе некуда руки девать во время наших утех. Теперь, значит, будут связанные за спиной:)». Ген раскраснелся так, что ему предложили припудриться, пока ещё есть время до начала съёмок, от чего он, кстати, не отказался. Этим «кое-кем» был Нанами Рюсуй, ликующий от того, что его лучшие друзья, наконец, перестали строить из себя святош и вовсю развлекаются. Он не упускал ни единой возможность напомнить им о своём несоизмеримом опыте и разузнать на какой стадии похабства сейчас их постельные приключения. Однако, от разговоров про себя, а особенно, про романтику и любовь он всячески увиливал. Психологу не составило труда по другим деталям поведения богача, догадаться, что тот по уши влюблён в кого-то. Это подтвердилось, когда Нанами внезапно, двадцать девятого декабря, выложил на своей странице свежие фотографии с отдыха, с геолокацией «Мальдивы». Шикарная вилла, Звёздное море, лобстеры на ужин, устрицы на завтрак, дайвинг и как же без рельефного троса Рюсуя с лёгкими солнечными бликами на чистой, как бриллиант, коже. Этим уже никого не удивить. Что более важно, перед праздниками он поехал туда не один, а с Укё. Ген готов был биться головой о стену, обвиняя себя, почему он сразу не догадался, что богатей неровно дышит именно к Сайонджи. Собственно, по этой причине в новогоднюю ночь их никто не доставал пьяными вопросами, какой фирмой презервативов они пользуются и почему это не Sagami? Празднование, к слову, прошло просто чудесно: они с Геном весь вечер готовили и накрывали на стол, в полночь выпили на брудершафт вина, чуть не облив друг друга прозрачным напитком, целовались, слыша взрывы салютов в небе, пока губы не онемели, ведь стреляли слишком долго и много. Потом в гости нагрянули Тайджу с Юдзурихой; от них прилично пахло алкоголем, что нельзя сказать о другой компании, от которой спиртным разило уже неприлично. Кохаку никогда не славилась своей переносимостью всего, где есть хоть капля этанола. Как впрочем, и её сестра, но старшая, по крайней мере, знала меру. Хром предупреждал, что они придут намного позже курантов – семья его любимой имела традицию слушать все сто восемь ударов прямо в буддийском храме, и только потом идти выпивать и отмечать. Но никто не ожидал, что в этот раз к попойке отца присоединиться и младшая дочь. Лежа на кровати Сенку, с тазиком на полу рядом, она невнятно объясняла причину своего «праздника» для печени: «Маи ученьки выииграли кубок Яп-понии в ДжиЭфСи… Всьех побилы! Ещо в ноабре! А я… таки и нэ отпрызнвла». Впрочем, на этом её приключения закончились, слава всем богам и наукам. А на утро, приняв соответствующие для её состояния, таблетки и выпив мисо суп авторства Огавы, она поплелась домой, кормить изголодавшуюся домашнюю любимицу – немецкую овчарку Нобу, о которой, к её удивлению, уже позаботилась Рури (неизвестно когда ушедшая из шумной квартиры, прихватив с собой Кокуё). Остальные в новогоднюю ночь спали почти друг на дружке на кровати Гена. Асагири в тот момент понял, что купил большую двуспальную не только для любовных ласк с Сенку, но и для всех его друзей, раз в год имеющих право наведаться такой толпой почему-то именно к ним. Просыпаться в обнимку было не впервой, настолько, что Асагири сначала не сообразил с кем он. Но когда его чуть не задушили громадные бицепсы Тайджу, от криков и ёрзаний встали все. Сенку ещё в первые часы сна спихнули на пол. Он, как настоящий стратег, оценил ситуацию и понял, что понесёт большие потери, если попытается вклиниться к спящим пятым человеком, поэтому лёг обратно на пол, закутавшись в плед, словно гусеница в кокон. Хром раскрылся звездой на всей постели, Тайджу лёг бревном на краю, что его ни сдвинуть, ни выпихнуть, Гена зажали где-то посередине. Юдзуриха поступила умнее всех и забралась на подушки, где её всю ночь никто не трогал, но по чьим-то рассказам она во сне обнимала ногами голову храпящего Оки. После вчерашнего веселья все поголовно налегли на мисо суп, особенно ранее упомянутая Кохаку. Как же они вчера шумели... Сначала всем предложили сыграть во что наподобие «я никогда не». Как итог − Сенку споили. Это было его наказанием за слишком насыщенную жизнь. На втором месте был его возлюбленный, многое перенявший за время отношений. Несмотря на это, Асагири выглядел трезвым, и когда хмурый шатающийся Кокуё решил проверить его бокал, то обнаружил там яблочный сок, а никакое не белое сухое вино. А ведь фокусник ни раз демонстрировал, как наливал себе прямо из бутылки. Из бутылки, открытой при них. Менталист быстро заткнул ему рот большим бутербродом и улыбнулся, прося не рассказывать его секрет. Тайджу с Хромом после игры стали зазывать всех в караоке. Не добившись своего, они устроили караоке прямо дома, подвывая популярные песни в столовую ложку или пустой стакан. Рури смотрела и хихикала, не отрывая глаз от своего парня. Ген лишь довольно хмыкал себе под нос, вспоминая, как когда-то успокаивал этих двоих перед днём рождения девушки. − Всё будет хорошо, Хромушка. Ты всё спланировал, всё купил, всё сделал. Если что мы тебе поможем либо отвлечь её, либо… сделать что-то ещё. Скоро она придёт, ты главное не робей! А Хром мямлил всякие несуразицы себе под нос, дрожал и бледнел с каждой минутой всё больше. Потом Асагири бежал в другую часть ресторана, незаметно проскальзывал в женский туалет в последнюю кабинку, где уже 10 минут тряслась от волнения именинница в своём самом красивом виде, который вообще можно представить. Ген, успокаивая, держал её за щёки, заставляя смотреть в свои глаза и полушёпотом, с серьёзным лицом, обсуждал с ней все самые наихудшие варианты этого вечера, давая ей понять, что из каждого они найдут выход. Не прошло и полугода, как вернулся Ген, тут же заваленный вопросами от Сенку насколько от одного до десяти миллиардов всё плохо. − Ноль, − с тяжёлым вздохом ответил он, − теперь ноль. За такой героизм и самоотдачу Ишигами похлопал его по спине и тихо поблагодарил. Когда в общий зал ресторана зашла Рури, челюсть упала на пол даже у Кохаку, помогавшей ей готовится. Ультрамариновое длинное, переливающееся полосами блёсток, платье, длинный разрез сбоку, открывающий вид на фарфоровую ножку, аккуратные белые туфли на высоком каблуке, обвивающие кожаными лямками хрупкие голени, прямые сияющие волосы и лёгкий, изысканный макияж, подчёркивающий каждую изумительную черту. Хром растерялся и забылся, когда она подошла к нему первому из гостей. Ген напрягся, не так они планировали, не так… − А… я… − трясся и краснел влюблённый мальчик. − Тебе нравится, как я выгляжу? – тихо спросил она, так мило складывая руки за спиной и смотря глубокими сине-зелёными глазами, добивая окончательно. Хром шумно набрал воздуха носом, вздымая грудную клетку и готовясь ответить со всей своей так долго копившейся смелостью. − Очень! Мне очень нравится! Ты бесподобна! Ты самое прекрасное, что я видел за свою жизнь! И я хотел бы любоваться тобой до конца своих дней! Теперь настала очередь девушки прятать смущённое личико и отводить взгляд. Хром, чрезмерно поверив в свои силы, взял её руку в свои и поцеловал тыльную сторону ладони. − Рури, мы с тобой очень давно знакомы, с самого детства были друзьями. Я понимаю, что возможно не достоин тебя, но прошу, хотя бы выслушай меня, − начал он, в то время, как его сердце стучало так громко, что его, наверное, слышали все собравшиеся, − последние несколько лет я ощущаю странные чувства, во многом противоречивые и непонятные. Возможно, они были во мне всегда, возможно я только недавно осознал их значимость. Но ты всегда была для меня особенной, ты была моим идеалом, моей поддержкой, моей Музой… В секунду тишины раздался тихий всхлип от Рури, а мозолистая рука Хрома сжалась в её собственной. − Я знаю, что могу быть в некоторых моментах несдержанным, что я могу не подходить тебе и твоей влиятельной семье, но я слишком долго вынашивал эти мысли, и не собираюсь умалчивать их из-за чего-то настолько незначительного. Я хочу… Я прошу тебя, если твои чувства ко мне схожи, если ты сама того желаешь… могу я предложить тебе стать моей возлюбленной? Я безмерно влюблён в тебя, я хочу быть с тобой. Рури молчала, прикрыв губы свободной рукой, но спустя пару секунд быстро закивала, поднимая слезящиеся глаза на Хрома. Утвердительный ответ оглушительно слетел с её уст, прежде чем она упала к парню на грудь с крепкими объятиями. − Да, конечно, да. Я любила тебя ещё с детства, мои чувства крепчали с каждым днём. Я хотела сказать тебе о том же самом сегодня. Отец давно хотел выдать меня замуж, но, похоже, догадывался обо всём. Я устала, я так устала молчать… он ещё в семнадцать сказал мне, что если я не соглашусь выйти замуж за того, кого он мне подыщет, то в двадцать один я смогу сама решить с кем проведу жизнь. Я так хочу быть с тобой, я думала об этом каждый день и боялась, что для тебя всего лишь друг. Это была, пожалуй, самая романтичная и нежная сцена признания, которую видел Сенку. Хром в тот день в подарок преподнёс золотую подвеску с ляпис-лазуритом и огромный букет из ромашек, безмолвно подтверждая свои слова – он испытывает к ней самые чистые, не винные и нежные чувства. Но это было уже больше полугода назад. Скорее всего, они сейчас сильно продвинулись вперёд от «пара, влюблённая друг в друга с детства», возможно настолько, что перегнали и Тайджу с Юдзурихой, и Сенку с Геном. Кстати, о первой паре. Они не показывали своего статуса, вот совершенно не показывали! Настолько, что Сенку не помнил, видел ли он их хотя бы держащимися за руки. Подгадав момент, он спросил об этом подругу, затыкая одно ухо от громких возгласов Дубины-Тайджу в уже погнутую ложку. − Мы просто… − задумчиво произнесла Огава, заглядывая в полную кружку ароматного чая, − не думаю, что нам это так нужно. К тому же, Тайджу ужасно смущается, стоит мне только обнять его. Я не хочу торопить события или ставить Оки в неловкое положение. Уверена, настанет день и всё будет. А до этого… Мне достаточно того факта, что мы вместе, что мы рядом. Счастье быть рядом с любимым человеком. Сенку раньше никак не мог понять это, а сейчас чувствовал такое тепло от подобных слов. То, что он испытывал, каждый день просыпаясь в одной кровати с Геном, обнимая его за плечи, целуя каждый сантиметр его кожи, это и есть его счастье быть рядом? Разделять вместе все события жизни, любоваться им каждый раз, как в первый, дарить подарки и помогать. Неужели это делает его таким счастливым? *** Лениво сев в кровати, Ишигами протёр глаза, пытаясь прийти в себя. Спина ужасно ноет и, если бы могла кричать – кричала бы. Разминая её и затёкшие плечи с шеей, последняя страшно хрустнула от наклона в бок. Сенку медленно вернулся в исходное положение; она никогда не хрустела подобным образом. Покрутив корпусом из стороны в сторону, он заметил, что Асагири до сих пор спал. Обычно парень просыпался раньше него, смиренно ожидая, пока вечно недосыпающий студент сам разлепит глазки. Видимо, вчера тот устал сильнее обычного… Ишигами лёг обратно, какое-то время рассматривая спящего, а после укладывая руку ему на щёку. Нежные поглаживания разбудили его, на лице тут же отразилась улыбка. − Доброе утро, Сенку. С днём рождения, − промурлыкал тот, щурясь от света. Кровь прилила к щекам и, похоже, к другим частям тела. Парень тут же наклонился, целуя сухие после сна губы и напирая слишком сильно для раннего утра. − Э-эй! Стой, да подожди ты, чего так − пытался внятно произнести Ген, периодически смазывая звуки и окончания из-за поцелуев, − Мы же грязные после ночи! – взвыл тот, отпихивая партнёра от себя. − Хочешь сделать это в ванной? В прошлый раз тебе понравилось, − младший не отступал и, пользуясь возможностью, сжал того в объятиях, подбирая руки за спину, чтобы лишний раз не сопротивлялся. − Ага, конечно! А ещё я чуть не свалился прямо там. Я мог и помереть вообще-то, там слишком скользко для подобных дел! – Асагири извивался, как змея, стараясь выползти из хватки любимого, − Мне реально в душ надо… Ген не успел договорить, одеяло прошуршало, слетая на пол, а стройные ноги закинули на плечи, уже пристраиваясь сзади и примеряясь. − Это потому, что внутри тебя всё осталось? Я думал, за ночь оно вытечет или высохнет, − игривый тон только подливал масла в огонь, возбуждая сразу и без отговорок. Ген закрыл лицо подушкой и несколько раз несильно ударил Ишигами ногой по шее. Подобные смущённые протесты вызвали лишь смех. − Молчание – знак согласия? – усмехнулся Сенку, проталкивая два пальца внутрь, − как мягко… и, кажется, я чувствую внутри тебя своё… − Боже, захлопнись! – руки сжались на подушке, сильнее вжимая её в лицо, − Рюсуй говорил, что стоит сразу после подобного всё промывать, это может плохо закончится. Нам не следовало пробовать без защиты. Сенку добавил ещё один палец и скинул подушку с чужого лица, наклоняясь меж разведённых ног и проводя языком по головке вставшего члена. − А ещё он говорил, что парням не обязательно лизать и всячески радовать их ртом. Ты веришь его словам? Ты веришь ему больше, чем мне? – серьёзность в тоне Ишигами пробежалась мурашками по животу вместе с его горячим дыханием. − Это другое, − томно выдохнул Ген, запрокидывая голову. Кончики пальцев прошлись вдоль передних стенок, надавливая на знакомый бугорок внутри. Парень дёрнулся в сторону, издав что-то среднее между стоном и всхлипом. − Ладно-ладно, уговорил, давай уже сделаем это, хватит меня дразнить, я уже итак готов, начинай, начинай уже! – затараторил он, цепляясь в светлые волосы, рассыпавшиеся у паха. *** − Ха, − простонал Асагири, устало переворачиваясь на живот после всех их игр, − И что на тебя нашло? Чем я так провинился с самого утра? Это не было подарком для тебя, но если я теперь не смогу встать, остального не жди, − тон звучал как что-то среднее между обиженным и капризным. − Ты показался мне таким сексуальным, когда поздравил меня, − честно ответил Ишигами, пока голым расхаживал по комнате и искал им два полотенца, однако прозвучали его слова скорее как дурацкая шутка. − Вроде взрослый мальчик, уже целых двадцать годиков, а заводишься с такой чепухи, − менталист бурчал себе под нос, неловко осматривая красноватые отметины на плечах Сенку. Уже было не разобрать, что оставлено сегодня, что вчера, а каким следам по несколько дней. − Именно потому, что я взрослый мальчик я и завожусь от всего подряд, − он кинул на кровать полотенце, сказав тихое «Ген, на», − И почему я должен стыдиться того, что хочу своего же парня? Менталист подумал пару секунд и равнодушно пожал плечами, не имея арг ументов, чтобы возразить. Вымывшись и закинув бельё в стирку, она сели завтракать. Сенку приготовил своё коронное блюдо – тамагояки. Благо, уже не пересоленное. Ген сел за стол укутанный в махровый плед. − Я бы не советовал, − шепнул Сенку. − Почему? – Асагири не трудился открывать глаза, пока не было команды «приятного аппетита». С закрытыми глазами он чистил последние мандарины, тут же складывая дольки к себе в рот. − Он лежал на полу. Я в нём спал. − И из-за чего конкретно я должен брезговать? – Ген открыл сначала один глаз, а потом второй, перед этим опять закрыв первый. Одна долька мандаринки упала из его рук на пол, раздался разочарованный вздох, но не более, чтобы её поднять, нужны были силы, а у парня внутренняя батарейка села в минус. − Пошли на каток, − среди тишины кухни произнёс Асагири, будто вот-вот уснёт. Сенку остановился, разливая чай в кружки. На каток? Сейчас? И это ему предлагает тот, кто еле добрался до кухни, разомлевший под горячим душем. Тот, кто сейчас больше походил на растение в спячке, чем на человека. На уговоры и конструктивную критику необдуманной идеи Асагири никак не реагировал. Смирившись, Сенку согласился и, как по волшебству, его любимый очнулся ото сна, смял за пять минут всю свою порцию и убежал собираться. Фокусник с самого наступления холодов хотел покататься на коньках, но никак не мог найти времени или сил. А в последний выходной было бы полнейшим расточительством лениться и дальше. Выйти из дома уже было половиной дела. Солнце светило так ярко-гадко, что хотелось забраться обратно в тёмную квартиру, включить фильм и уснуть на половине. Снег, которого итак было мало, стал таять. Слякоть, сырость, мерзость и радостный, довольный Ген, гордо вышагивающий по лужам, от того, что смог вытащить себя на лёд, особенно в такой день. − Ген, нам это точно надо? – уже уставшим голосом выл Ишигами, прикрываясь от солнечных лучей. − Точно, − громогласно отвечал тот, проходя мимо своей машины, − Давай прогуляемся! *** Сенку ни разу не вставал на коньки, это они выяснили ещё во время игры в праздничную ночь. Асагири же будто вырос в вечной мерзлоте, где лёд и снег покрывают землю круглый год. Он ездил спиной, держа парня за руки и посмеиваясь, когда ноги у того разъезжались в разные стороны при каждом шаге. Через пару минуты новичок держался уверенней, менталист уже ехал параллельно с ним, держа за одну руку, а не за две. Пробовать что-то новое всегда было волнующе, но получалось неплохо. − Быстро учишься, − гордился им его любимый, крепко держа за руку в тёплых перчатках. Подсветка по бортикам весело мерцала, спокойная музыка доносилась из динамиков, разговоры других посетителей слышались, как белый шум. Свернув к бортику и остановившись, Ишигами взял обе элегантные ладони в свои, наощупь находя кольцо на безымянном пальце. Коньки невольно проскользили вперёд, стукаясь носками об ограждение катка. Пара оказалась настолько близко друг к другу, что это уже начинало смущать. − Мы не дома, − полушёпотом напомнил Асагири, выдыхая на холоде белые пары. Сенку мог ощущать его дыхание на своих щеках. Спиной он прижался к углу борта, прогибаясь чуть назад и даже так не увеличивая дистанцию между ними. − Я знаю, − только и ответил он, потирая пальцами ровное кольцо, вспоминая, как полировал его, как нёс в коробочке до дома, как дарил, как любовался им день ото дня на пальцах своего любимого человека. − Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас, − через силу признался Ген. Поднимая глаза, он надеялся увидеть смущение, стыд или даже страх, но, вопреки предубеждениям, Ишигами улыбался. Так, самоуверенно и немного дерзко. Стянув чёрные перчатки, он прикоснулся губами к холодному кольцу, задерживаясь на несколько секунд. Он смотрел прямо в синие глаза, контролируя, чтобы партнёр всё хорошо рассмотрел и прочувствовал. − Этого достаточно? – спросил он, отстранившись. − Да… пока что да… *** − Выбирай всё, что хочешь. Я заплачу, − мимоходом известил менталист, открывая меню. После катка они проголодались и зашли в кафе, хотя правильнее будет назвать это место рестораном. Ишигами редко ходил по таким заведениям, но давно засматривался конкретно на это. Уж больно хорошие отзывы о нём писали. Сенку поднял на него взгляд, вздымая одну бровь с кислым выражением непонимания на лице. − А был вариант, что заплачу я? – студент порассматривал его пару секунд, но всё же вернулся к меню, было много странных блюд, некоторые из которых он раньше никогда не то, что не ел, даже не видел. − Был, но мы его не рассматриваем, − менталист ехидно ухмыльнулся, прикрывая низ лица краем рукава. − Сегодня твой день, Сенку. Не важно, кто обычно платит, сегодня это в любом случае был бы я. К тому же, ты не так давно получил свои денежки, − довольно протянул он, поджимая губы, похоже, определившись с заказом. − Ты о моей стипендии? Ха! Не думай, что я её получил потому, что начал зубрить философию и литературу. Просто ректор пошёл мне на встречу и заменил эти пары инженерией и проектированием, − складывая руки на груди, объяснил Сенку, прежде чем к ним подошёл официант, чтобы принять заказ. Еда готовилась не так долго, но за это время Ген почти успел доказать важность гуманитарных предметов даже для профессии ракетостроителя и астрофизика. Ключевое слово «почти». Асагири подали греческий салат, жареную форель с пастой в сливочном соусе и кофе глясе. Ишигами же заказал цезарь с креветками, говядину прожарки медиум велл и ягодный чай. − М-да, − фыркнул Ген, беря вилку. − Что тебя не устраивает?! – опешил парень напротив, − Ты сам сказал брать всё, что захочу! − Да я не об этом. Ты так официанта взглядом прожигаешь, мне было бы неприятно на его месте, − Ген говорил это, не поднимая глаз на вышеупомянутого работника, он взял немного салата на вилку и положил в рот, ощущая мягкость сыра фета и солёный привкус маслин. − М. Я и не заметил, − хмыкнул он, тоже принимаясь за еду, − просто внезапно вспомнил, что работал таким же официантом, вот и… − Ностальгируешь по тем временам? – саркастично пропустил смешок менталист, жуя. − Возможно. Но это не приятная ностальгия, это скорее, − Сенку замолчал, положив нежную креветку, проткнутую вилкой, на язык и подбирая в голове нужные слова. − Осадок, − закончил за него Асагири, − такой гадкий, словно напоминающий из раза в раз про собственные ошибки, которые навсегда останутся в твоей жизни, сколько бы ты их не пытался отпустить или исправить. Напряжение ощущалось почти физически: давящей тишиной и недовольным сосредоточенным пережёвыванием. На секунду где-то в животе разразилось глубокая пустота, в которую так и норовило упасть сердце. − Но ведь мы справились и решили все эти проблемы, − повёл плечом учёный, − Не надо так убиваться из-за того, что уже произошло. Да, у нас были недоговорки, конфликты, но мы не сможем сейчас забыть всё это, как страшный сон, это наш опыт. Драгоценный опыт, позволь отметить. Ген остановился, отведя взгляд в сторону, а после попросил Сенку пододвинуть к нему тарелку с мясным стейком. Зубчиком столового прибора он нарисовал на растёкшемся по тарелке брусничном соусе небольшое сердечко. − Напоминай мне об этом время от времени, хорошо? – нежно произнёс он, наклоняя голову в бок. Улыбка сама собой заиграла на лице. Ишигами кивнул пару раз, и они продолжили трапезу. По дороге домой пара почти ни о чём не говорили, наслаждаясь снегопадом, что сегодня был особенно красив. Хлопья снега падали на одежду и лицо, тут же тая, но охлаждая кожу. Снег в году шёл редко, вокруг было много людей снимающих всё это на камеру, дети радовались и прыгали, ловили снежинки ртом, кто-то наоборот раскрывал зонт или натягивал капюшон, укрываясь от погоды. − Даже природа радуется сегодня, − мечтательно проговорил Ген, поднимая голову навстречу снегу, − Я ведь так и не сказал тебе, что за подарок подготовил. Сенку, нахмурившись, обернулся на него, замедляя шаг. − Ты итак много сделал для меня сегодня. Это был просто замечательный день, пусть мы ничего по факту и не планировали. Неужели ты приготовил ещё что-то? − Да, есть одна вещь, точнее услуга, − он сверкнул глазами и взял Ишигами за руку, − ничего такого, просто встреча с твоим давним знакомым. Странные сомнения в голове учёного только размножились и обзавелись парочкой пугающих мутаций. Они пару минут играли в угадай-ку, пока Гену это не наскучило, и он не произнёс заветное «сдаёшься?». − Да, − тяжело выдохнул младший, − сдаюсь. − Твой учитель, − вопросов, судя по лицу, у Сенку не убавилось, − наставник, − продолжал подсказывать психолог и продолжал не понимать его собеседник, − Доктор Икс. Знакомое с детства имя резануло ухо. Сенку округлил глаз и запнулся на ходу, не веря своим ушам. − Что? Удивлён? Сюрприз! Хаха, мне в этом твой папа помог, без него, наверное, не получилось бы, − посмеялся Ген. Неверие и шок спустя время сменились на радость. Это может и достаточно импульсивный подарок, в чём-то безрассудный, но очень приятный. Сенку даже задумываться не хотел, через что пришлось пройти его любимому, чтобы договориться о подобном, сколько писем отправить, сколько льстивых слов сказать. Его учитель не сказать, что был приятной личностью, но однозначно – хорошим специалистом. Работа в НАСА была чем-то достаточно близким к «цели в жизни», а это был бы отличный шанс… *** Уставшие, но довольные они вернулись домой. Одетыми свалились на большую кровать и не расцепляли пальцев, чувствуя почти физическую потребность держаться за руки. Было хорошо. Наверное, лучше, чем когда-либо. Осознание всего произошедшего не до конца закрепилось в голове, но можно было сказать, что они были счастливы сегодня. Сенку счастлив быть рядом с Геном. Это факт, который опровергнуть невозможно. Но счастлив он не так как Хром с Рури, его чувства не такие светлые и невинные. И не так, как Юдзуриха с Тайджу, он не готов воспринимать Асагири как друга и ждать, когда тот будет готов для чего бы то ни было. Определённо его чувства не похожи на те, что расцветают сейчас между Рюсуем и Укё, у которых всё напоминает служебный роман. Он, с большим процентом вероятности, похож на Бьякую; видит в своём любимом, как вторую половинку, так и совершенно самостоятельного человека, пути с которым могут разойтись из-за карьеры обоих и таких важных факторов, как мнение общественности и личные интересы. Но всё это какое-то не то, не способное в полной мере описать все чувства, что испытывает Сенку. Ген… Любовь… Это так много и так непонятно. Это дом и уют, который всегда царит вокруг, независимо от места и времени; когда шумно, когда тяжело, когда спокойно, когда страстно. Это интерес и тяга к неизвестному, это новые стороны человека, с которым он знаком уже почти два года. Это безопасность и доверие, которое его всегда пугало, если он раньше видел подобное у других. С Асагири можно показать и страх, и горечь, и сомнения. Не потому, что он всегда поможет, а потому, что не отвернётся и не сделает больно. Это расслабленная улыбка, растекающаяся по лицу, при одной мысли о нём; тяга прикоснуться, посмотреть. Это тот шквал гормонов, ощущений и эмоций, настолько приятных и лёгких, что хочется всегда быть рядом, чтобы не терять это блаженство. Это счастье быть с ним. Вместе идти по жизни. И сейчас это счастье так близко. Держит его за руку и рассказывает про завтрашнюю встречу с учёным из НАСА. − Ген, − мягко произнёс Сенку, − спасибо тебе. − Ой, да ладно! – легко отмахнулся он, − Это самое меньшее, что я мог сделать для тебя. Но организовать всё и правда было сложновато. Я так нервничал, боялся, что мне откажут. У него такой красивый, но такой страшный секретарь! Или это был телохранитель? Скорее второе. Так удачно, что сейчас в Токио проводится конгресс по всяким космическим приспособлениям и их массовом внедрении куда-то, зачем-то… я ничего не запомнил. Сенку молчал, поглаживая мягкие ладони. − Ты какой-то тихий. Всё в порядке? Я нигде не ошибся? Ты точно счастлив получить такой подарок? – встревоженно спросил Асагири, загл ядывая в алые глаза. − Да, счастлив. Я определённо счастлив.