Звёзды и шрамы

Придя на следующее утром в офис, Хосок открывает ящик стола, чтобы достать компьютерную мышку и видит коробку. Обычная коробка из серого картона. Чон думает что это какая-то ошибка, но, с другой стороны, кто мог положить коробку прямо в ящик его стола по ошибке? Ему вообще сюда никто ничего не доставляет. Это ребята получают то макеты, то документы, а Хосок — рекламщик, он просто пишет тексты. Удивительно… И ведь ключ от офиса есть только у сотрудников их отдела и у того аджосси, который убирает здесь. Офис компании находится в бизнес центре на восьмом этаже, тут пропускная система. Так просто с улицы не зайдёшь. А, значит, это кто-то из своих. Вчера ещё банки здесь не было, Хосок это точно знает. Сегодня он пришёл последним, все парни уже на месте. Доставать коробку Хосок не решается, если заметят, то обязательно от вопросов не будет отбоя. Но украдкой, не доставая коробку из ящика, Хосок всё-таки смотрит. Он её приоткрывает и видит внутри . банку? Хмм… что бы это могло быть? Банка похожа на такие небольшие ёмкости для сыпучих продуктов. которые можно купить в любом супермаркете. Внутри что-то цветное, но, не вытащив полностью, не понять, что это. Хосок снова оглядывается. Всё вроде заняты своими делами. Хосок ещё раз смотрит и понимает, что внутри банки бумажные звёзды. Такие делают на уроках труда, он помнит, как делал что-то подобное в пятом классе. Правда, эти аккуратные и очень ровные, а его были кривоватые и нелепые. Банка со звёздами. Это мило. Кто-то сделал своими руками бумажные звёздочки и подарил их ему. Но ему ли?.. Может, это какая-то ошибка? С другой стороны, как можно ошибиться с подобным?.. Хосок внимательнее оглядывает сотрудников. Никто из них не выглядит подозрительным. Каждый сидит за своими столом и каждый занят своими будничными делами. Кто бы это мог быть? Ким Тэхён сразу отметается. Он утром улетел в Тэгу и даже в офис не заезжал. Кроме того, всем известно, кому отдано его сердце. Мин Юнги тоже можно сразу отмести. Он его, Хосока, недолюбливает. Да и подобные жесты слишком не в стиле Мина. Сокджин? Тоже вряд ли. Он взрослый, серьёзный и, если бы он за кем-то ухаживал, то делал бы это открыто и не дарил самодельные подарки. Намджун на такое, в принципе, способен, но Хосок знает, — Намджуну нравится Сокджин. Так что его тоже можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Остаются Чонгук и Чимин. Чимин — новый человек в офисе. Он работает здесь меньше месяца. Хосок с Чимином почти не общался, если не считать рабочих дел. Вряд ли парень мог воспылать к нему симпатией. Скорее всего, это Чонгук. Лучший друг и поддержка. Наверное, он решил сделать Хосоку приятное из добрых, хёнских чувств и подарил ему звёзды. Хотя если честно Хосоку сложно представить, как неугомонный, немного пафосный Чонгук будет сидеть и делать подарок своими руками, но больше просто некому. Хосок улыбается. Он поблагодарит Чонгука потом, наедине. Чимину на месте не сидится после того, как Хосок пришёл в офис. Вот сейчас он сядет за стол, по обыкновению полезет за мышкой, которую на ночь убирает в ящик стола, и увидит его подарок. Повернуться и посмотреть нельзя, но Чимин слышит характерный звук открывания выдвижного ящика и некоторое копошение, что свидетельствует о том, что ящик не закрыли, а его хозяин изучает содержимое. Только в этот момент Чимин понимает: он не написал, что звёзды нужно открывать! Сейчас для Хосока это просто банка с бумажными звёздами. Чёрт, как можно было так протупить?! Ведь самое главное в этом подарке это его содержимое, а не форма. Форма, конечно, тоже важна, но записки важнее! Но что поделаешь, Чимину остаётся лишь надеяться, что Хосок догадается открыть звёздочки и прочитает его послания.

***

Хосок возвращается домой вечером и видит на ступени около своей квартиры Джунсо. Только этого ему не хватало! — Что ты тут делаешь, хён? — Чон старается казаться спокойным, но его голос подводит его и срывается от волнения. — Ты везде меня заблочил! — Джунсо, кажется, пьян. — И тебе добрый вечер. — Давай поговорим, Хосока? — старший тут же смягчается и звучит почти умоляюще. — Я думаю, нам не о чем говорить, Джунсо хён. — Ты что, разлюбил меня? — в голосе старшего звучит обида и, как кажется, Хосоку слёзы, но он уже через это проходил и знает, — это манипуляция. — Тебе лучше поехать домой, к семье. — Давай поговорим? — снова предлагает Кан, — Не здесь, а то соседи уже уши навострили. — Хён, мне не о чем с тобой говорить, — Хосок старается звучать уверенно, но его голос предательски дрожит. Тем не менее, он направляется к своей двери и нащупывает ключ в кармане. Даёт понять, что разговор окончен. — Хосока! — Джунсо кидается к нему, виснёт на нём, пытается обнимать и лезет целоваться. Его губы мажут по шее, и Хосоку хочется его оттолкнуть, но Джунсо выше, крупнее, и он пьян, а то того ещё сильнее. — Давай обойдёмся без драмы, хён? — Я скучал, я так скучал, Хосоки, — начинает тараторить старший, — Я думал о тебе все дни. Я не мог смотреть на Джихё, она мне так неприятна. Я разведусь! Прими меня обратно, Хосока. Чон сглатывает. Сколько раз он уже слышал эти слова?.. — Мне жаль, — произносит Хосок, негромко, но весомо и твёрдо, — Мне жаль, что твой брак такая неудача. А ещё больше мне жаль нуну Джихё. Что она вышла за такого мудака! Последние слова Хосок говорит почти криком и отталкивает Джунсо от себя. После чего он открывает дверь и заходит в квартиру, оставив Кана стоять там в изумлении. Закрыв дверь на замок, Хосок тяжело приваливается к ней. Он начинает беззвучно плакать, но не потому что сожалеет о том, что сказал Джунсо, а потому что ему жаль, что он потратил на этого человека год с лишним. Через пару секунд Джунсо, видимо, оправившись от потрясения, начинает трезвонить в дверь и колотить в неё руками и ногами. — Пусти меня! — требует он, — Хосоки, давай поговорим! Я люблю тебя! Это продолжается какое-то время. Хосок просто стоит и ждёт, когда оно закончится. По его щекам текут слёзы, оставляя на них мокрые дорожки. Он не поддастся больше на это. Он не откроет. Он выкинул всё связанное с Джунсо, и он выкинет его самого из своего сердца. — Уходи, — шипит он, наконец, когда гнев в нём пересиливает всё остальное, — Сейчас же уходи! Для большей доходчивости Чон открывает дверь и кричит на Джунсо, забыв про соседей: — Уходи отсюда! И больше не появляйся! Если продолжишь звонить в дверь, я вызову полицию! После этого Хосок захлопывает дверь и снова закрывает её на замок. Но на этот раз он уже не остаётся в коридоре. Снимает обувь, кладёт рюкзак на тумбочку и проходит в ванную. Хосок моет руки с мылом, умывает лицо, выключает воду и прислушивается. Вроде шум прекратился. Он идёт к двери и снова прислушивается. В дверной глазок никого не видно. Очевидно, Джунсо, наконец, угомонился и ушёл. Хосок вздыхает с облегчением и идёт в ванную принять душ. Ему хочется смыть с себя и воспоминания об этом инциденте, но пока простой воде это не под силу. Чон отмечает про себя, что не чувствует желания резать руки или даже выпить. Вот сейчас он оботрётся полотенцем и сделает себе чашку чая. А потом посмотрит ещё раз на звёзды. Хосок одевается в домашнее, надев жёлтую толстовку на голое тело и идёт заваривать зелёный чай с травами. Тот незнакомец с пляжа в Пусане сделал ему самый лучший подарок. Он подарил ему немного чувства безопасности тепла и комфорта с помощью куска жёлтой материи. Хосок часто думал о том, что тот парень оставил ему свою вещь, укрыв его ею, и это был акт бескорыстной заботы о человеке, которого тот пусанец даже не знал. Более того, Хосок был пьян, загрузил его тупым нытьём про бывшего, вдобавок полез к нему целоваться, а этот парень всё равно отплатил ему добром и заботой. Забота. Вот чего Чону всегда не доставало. Родители о нём особо не заботились. В их понятие заботы о детях входило лишь «сыты, одеты, и ладно». Эмоциональному, чувствительному Хосоку этого было мало. Но что поделаешь?.. Все его бывшие заботились лишь о себе, считая, видимо, что секса и дежурной романтики вполне достаточно. Никто из них не видел в Хосоке живого человека со своими чувствами, эмоциями и своим внутренним миром. Ни Сын Ун, ни Джунсо, ни, тем более, случайные проходные парни. Хосок вздыхает. Только Чонгук о нём заботится, да тот парень с пляжа. Хён всегда к нему был добр и поддерживал, и от нападок Юнги защищал. Чонгук всегда к нему со всей душой и открытым сердцем, всегда готов приехать, если Хосоку плохо и выпить вместе по стаканчику, если невмоготу терпеть суровую реальность. И вот теперь он сделал для него звёзды. В этом есть своя поэзия. Хосок вспоминает, что давно не писал стихов, а сейчас внутри появляется это лёгкое гудение в голове, когда начинают рождаться строчки. Что-то там бродит в уголках сознания, но пока не формулируется в мозгу во что-то чёткое. You drew the stars above my scars. Внезапно. На английском Хосок стихов ещё не писал. Чон бежит к столу, берёт блокнот и карандаш и быстро записывает: I' ve lived alone before you came, All others were just stupid game. You drew the stars above my scar, And all my fears are now far.* Как всегда после написания стихов, Хосок чувствует умиротворение. Он садится в кресло с ногами, пьёт чай и смотрит в окно. Там уже темно, а на небе видны тусклые, но всё-таки звёзды. И у него есть свои персональные звёзды. Целая банка. И всё это, благодаря Чонгуку.