Пробудившийся дракон

Прошло уже три недели как отец слег от неведомого недуга и видят боги, Рейнира была в ужасе от перспективы потерять последнего члена семьи, который искренне любит ее, свою маленькую принцессу. Она днями и ночами молилась всем богам облегчить его боль, молилась чтобы они смилостивились над ее добрым батюшкой, и позволили обрести покой. До нее доносились пугающие слухи из королевского крыла, куда допускались лишь Алисента и Великий мейстер Меллос. Говорят, что отец потерял весь лишный вес и стал походить на жуткого, живого мертвеца, из которого демоны вывороли все мясо оставив только кожу да кости. Этот болезненный образ, который описывали слухи ужасали Рейниру, заставляя сердце сжиматься от тоски и боли. Еще сильнее ее ужасала сама мысль о том, что после смерти матери, она осмелилась молить богов о справедливости за несчастную королеву. Тогда, она была ужасно зла на него, отец столько лет пытался зачать наследника игнорируя ее существование. Это отец измучил ее матушку до такого состояния, заставляя снова и снова переживать детородие, а затем безутешно рыдать подле пустой колыбели. Рейнира проклинала лордов, которые требовали мальчика, проклинала весь этот жестокий мир, забравший у нее мать, и… проклинала отца. Рейнира знала что поступает ужасно, понимала, что мама выполняла свой долг, а королю попросту не оставляли выбора эти пиявки, что зовут себя благородными лордами, которые за спиной шепчутся и поносят короля за слабость и отсутствие наследника. Они никогда не осмелились бы сказать нечто подобное во весь голос, но иногда даже шепоток достаточно, чтобы спровоцировать смуту в королевстве. У короля была лишь одна единственная дочь и ни одного сына, мятежный сумасбродный брат, которого многие ненавидят. Завистливая кузина, чей муж жаждет трон для своей жены. Позиции короля с каждым днем все слабели, а голоса его противников звучали все громче. Королевство балансировала на грани войны, несмотря на видимое благоденствие. Мужчины жаждут войны, жаждут сражений и славы, и не могут дождаться момента, чтобы пустить кровь вчерашним соседям. Теперь эта жажда войны ощущалась как никогда прежде. Отец слег от ужасной болезни и несмотря на все попытки Малого совета скрыть это происшествие, народ все равно узнал. В столице неспокойно, народ обеспокоен болезнью государя, но еще больше их пугает перспектива скорейшей войны, которая маячит на горизонте. И Рейниру тоже… Она не знала что делать, ее не готовили к власти как подобает. Никто и никогда не рассматривал ее в качестве претендентки на трон, но судьба сама избрала ее носить эту тяжкую ношу, однако цена была ужасающей. Боги забрали ее дорогую матушку и новорожденного брата. Казалось бы вот он, предел ее мечтаний — Железный трон возведенный ее предком-завоевателем и его королевами. Отец наконец-то обратил на нее внимание, созвал лордов со всех концов шести королевств, и признал своей наследницей, заставил всех этих высокомерных мужчин поклясться ей в верности. Но куда делась эта верность теперь? После недуга отца, Рейниру немедленно отстранили от власти его же советники, ссылаясь на ее неопытность и юность. Ее служанок сменили на незнакомых ей девушек, которым нет доверия. За ней ведётся постоянный надзор, а дочь Отто Хайтауера безвылазно сидит в королевских покоях, наблюдая за состоянием короля. Рейнира не верила, что Алисента затеяла нечто плохое, и знала что ее лучшая подруга хорошо заботится об отце, денно и нощно молясь о его выздоровлении. Но тем не менее, сама ситуация ее неимоверно раздражала. Эти люди клялись ей в верности, но при первом же удобном случае, отстранили от власти... Эти твари даже запретили ей навещать отца!! Как они посмели!? Сегодня принцесса понимала насколько была наивна, поняла насколько уязвима без отцовской поддержки. Она была в ярости, злоба застилала разум, но ей хватило благоразумия и терпения, чтобы сдержать бушующее пламя, пока ее Сирракс не поднимет ее в небеса, где Рейнира могла кричать и беситься сколько душе угодно. В небесах никто не осудит, никто не посмеет осадить и указывать. Ее девочка лишь поддержит свою наездницу яростным ревом, и пойдет на очередной сложный вираж, чтобы порадовать Рейниру. Но к несчастью ей пора вернуться с небес на землю, солнце уже заходило и совсем скоро, ночь вступиться за свои права. Была конечно соблазнительная мысль пойти наперекор Малому совету и задержаться еще на пару часов. Но этим поступком она лишь покажет, что наследница все еще ребенок не способный следовать протоколу собственной безопасности. Да и отец не обрадуется, когда проснётся, а он точно проснётся, она верила в это всеми фибрами своей души, ведь надежда — это все что у нее осталось. И Рейнира будет держаться за нее до самого конца. А когда отец очнётся… и что тогда? Kepa, вступиться за ее права и накажет всех этих наглецов за дерзость по отношению к наследнице? Накажет эту изворотливую змею из высокой башни? — Хех, — грустно улыбнулась принцесса, прекрасно зная ответ. — конечно… он ничего не сделает, — и смахнула пару слезинок, которые прорезали из-за сильного ветра. Порой она жалела что ее отец такой… добрый(слабый). Аккуратно приземлившись у подножья Драконьего логова, принцесса ловко спрыгнула из седла, напоследок похлопав верную драконицу по чешуе и двинулась к карете, что ожидала ее под присмотром королевского гвардейца сира Джеральда, и десятка стражников. Через пару шагов она обратила внимание на лошадей, что стояли рядом с королевской каретой, — Сир Джеральд, с нами еще кто-то едет? — поинтересовалась принцесса, находя этих лошадей знакомыми. Они не раз сопровождали принцессу в городе. — братья Кворгилы? — Да, принцесса, — кивнул рыцарь, — но сомневаюсь что нам нужно их ждать. — И почему же? — спросила Рейнира погладив белоснежную кобылу по морде, краем глаза замечая как рыцарь досадно цокнул, и пробурчал что-то насчет глупых близнецов. — Не знаю, — честно признался рыцарь, — на них не было доспехов. Думаю они просто решили… прогуляться, — Прогуляться значит… — хмыкнула Рейнира, отмечая в памяти, что этот бородатый рыцарь совсем не умеет врать. Но ей стало интересно, какого это пекла королевский гвардеец смеет увиливать от ответа? — Да — Ночью? У подножья того самого места, куда никто не хочет соваться без веской причины. Или пока я летала, в Логове открыли новую таверну? — хохотнула принцесса, видя как глаза рыцаря смущенно бегут во все стороны, лишь бы не смотреть на нее. — И сегодня же их смена, а без прямого приказа кор… — Рейнира вдруг осеклась, удержав эту мысль, — без приказа отца никто не смеет нарушать порядок дежурств! Скажите сир, мой отец, он… — Хуух, — нервно выдохнул гвардеец, видя как принцесса радостно спохватилась. Глаза чуть засветились от счастья, а ее белоснежная улыбка чуть не очаровала старого рыцаря, — я вам ничего не говорил. — тихо прошептал Джеральд, — Значит отец запретил говорить! — утвердительно кивнула Рейнира, еле сдерживая желания подпрыгнуть от радости, и расцеловать старого рыцаря за обе щеки за такую радостную новость, хоть тот и не говорил прямо, наверно потому, что сам толком не знает, поскольку целый день сопровождал принцессу. Но факты говорят сами за себя. Джеральду и не нужно отвечать: — Мы немедленно возвращаемся, — приказала принцесса и проскочила в карету, где могла спокойно все обдумать, предвкушая скорую встречу с отцом. Папа точно обрадуется ее приходу, и она даже «совершенно невзначай» намекнет о высокомерии некоторых наглецов. Но это потом, самое главное Рейнира наконец сможет обнять отца, прижаться к его широкой груди и выплакать ему все, что наболело за этот месяц. Она сглупила, поведя себя как маленькая девочка при их последней встрече, Рейнира признавала правоту Алисенты. Мужчины безнадежно тупы и беспомощны, когда дело касается чувств, и ее отец к сожалению не исключение. При первой же возможности Рейнира обнимет его, крепко-крепко, чтобы даже не думал отстраняться, сделает первый шаг и примириться с ним. С такими мыслями, Рейнира даже не заметила как преодолела весь этот путь до Красного замка, размышляя над будущим разговором, и немного нервничая от предвкушения. Принцесса хотела немедленно предстать перед королем и сказать как рада она, что отец наконец вернулся к ней. Как только они прибыли во двор Красного замка, Рейнира немедля выскочила из кареты, игнорируя придворные условности и правила поведения. С каждым шагом, она все сильнее воодушевлялась, сердце начало стучать все громче, грозясь выпрыгнуть из груди. Рейнира почувствовала как теплая, непрошенная влага растекается по ее лицу, а в горле встал ком, который мешает ей дышать. Через пару минут она поднялась по винтовой лестнице, проскочила через пару коридоров, игнорируя склоненных стражников и слуг. Кажется, даже Отто мелькал на задворках зрения, но Рейнира его благополучно проигнорировала, и наконец прямо по курсу оказались покои ее отца, но... — Принцесса, — путь ей преградили трое гвардейцев во главе с мрачным Гарольдом. — С дороги, — прошипела Рейнира, чувствуя как ее радость вдруг улетучивается. Они ей мешают! Почему они ее остановили? Она сразу же заподозрила неладное… По протоколу, лорд-командующий должен быть рядом с королем, на случай если его состояние ухудшится. Сир Гарольд сам это говорил, значит отец… — Я хочу видеть отца! — потребовала она громко и попыталась оттолкнуть рыцаря, но тот даже не шелохнулся, — Что с папой?! Отвечай мне!! — Не волнуйтесь, принцесса, — тяжело вздохнул Гарольд, видя заплаканное лицо девочки, о которой он столько лет заботился, но приказ есть приказ и не ему спорить с королем. И если честно, рыцарь не хотел, чтобы Рейнира видела отца в таком состоянии. После ухода Алисенты, ему казалось, что король идет на поправку. Но с того самого момента, как Визерис приказал притащить ему драконьи яйца, Гарольд начал беспокоиться. Во-первых, король вообще не притронулся к еде, которую принесли слуги. Хотя немногим ранее сетовал на кошмарный голод. Во-вторых, лорд-командующий начал замечать, что Визерис с каждой секундой становиться все напряженнее и… страшней? Да, именно это слово! Гарольд был уверен, что с пробуждением королю стало только хуже. Он попытался вызвать мейстера, но ему приказали заткнуться и выметаться, и он исполнил сей приказ. Но рыцарь все равно был в ужасе от происходящего. Боги, да он ведь увядал прямо на глазах! Когда король его выгонял, Визерис был похож на жуткого скелета обтянутого кожей. В конце концов ему строго настрого запретили впускать кого бы то ни было, кроме близнецов с драконьими яйцами. Сейчас король пугал даже его, и Гарольд совершенно не хотел, чтобы принцесса видела отца таким: — Государь отдыхает, он еще слаб и… — Почему ты здесь?! — крикнула принцесса, безуспешно пытаясь оттолкнуть рыцаря, — Ты должен быть там! — указала она на покои отца, — внутри, наблюдать за его состоянием. Но ты здесь! Что с моим отцом? — Принцесса Рейнира, — произнес рыцарь строгим тоном, — пожалуйста вернитесь в свои покои. — Нет, я… — мгновенно ответила принцесса, пытаясь проглотить комок в горле и выровнять дыхание, и видят боги это далось с трудом. Первоначальная истерика начала проходить, и Рейнира начала думать. Гвардейцы ее точно не пропустят, значит надо схитрить. Но что… Точно, есть ведь тайные ходы! И она знает как попасть из своих покоев прямо к отцу: — Хорошо, я уйду, — холодно кивнула она и сердито потопала к своим покоям . — Спокойной ночи, принцесса, — бросил ей в спину Гарольд, чувствуя себя не очень после недавней сцены. — Не могу пожелать тебе того же, — процедила принцесса сквозь сжатые зубы и спешно покинула рыцарей. — Девочка ведь не послушается, верно? — хмыкнул сир Лайам, видя нешуточную решимость в позе принцессы. — Ха-ах, не нравиться мне все это, — простонал сир Дикон, снимая шлем, в котором стало не продохнуть, — может стоило остановить наследницу, лорд-командующий? Суда по твоему поведению, увиденное ей точно не понравиться… — Мы свое дело сделали, — невозмутимо ответил Гарольд, — нам приказали никого не пропускать через дверь, остальное не наша забота. — Как скажешь…

***

— Похоже, это конец, — хмыкнул король, укутавшись в одеяла, в жалкой попытке унять собственную силу. Состояние тела снова ухудшилось, раны на спине и на мизинце левой руки не заживали, а метка всеми силами его штопала, отказываясь подчиняться хозяину. Визерис потерял контроль над жизненной силой, метка будто взбесилась из-за неспособности восстановить тело носителя и решила пойти ва банк. То есть бросила все силы на регенерацию, но гребанное тело никак не хотела работать правильно. Он смутно видел, как рана на мизинце никак не закрывалась, хоть это и небольшая царапина, но если приглядеться можно заметить как на краю раны, происходит какое-то движение, будто тысячи насекомых копошатся вокруг раны. Эта область то стягивалась на мгновение, то возвращалась в первозданный вид, и все это время боль не прекращалась, даже страшно представить что происходит на спине. Это необычные раны! С такой силой, вполне естественно что у него завышенный болевой порог. Но даже так, сейчас приходится прикусывать одеяло в отчаенной попытке сдержать крики и пытаться замедлить восстановление, пока гвардейцы ему не притащат последний шанс на выживание. Ему пару раз даже хотелось прекратить эти мучение и пойти «дальше», авось повезет в следующей жизни, но… хах, кого он обманывает, такая смерть не в моем стиле. Драться до последнего момента, выжить несмотря ни на что! Он не отчаивается, когда жизнь поворачивается к нему спиной, куда милее ему нагнуть эту суку под названием жизнь, и хорошенько поиметь ее! Но как же ему было больно… Дерьмо! Такими темпами он и правда скоро сдохнет, но пара часов у него есть, и то если будет постоянно сдерживать метку. В какой-то момент он наконец-то услышал голос одного из близнецов и краем глаза заметил полную сумку на его шее.. Наконец-то! Еда! Его шанс! — Ваша милость, мы… — Хаах… Брось сумку… кха-кха… и уходи…, — нетерпеливо прошипел Визерис, еле сдерживая свой голод. В таком состоянии, он точно прикончит Кворгила, стоит ему только подойти. Если пару часов назад, Визерис не очень то хотел поглощать жизненную силу людей, то вот теперь… эта маленькая моральная преград не так крепка. Но он понимал, что убийство невинного гвардцейца, ему еще больно аукнется в будущем. Так что король боялся подпускать кого-то к себе, А еще это гребанная королевская гордость, доставшаяся по наследству от Визериса. — Ему ОЧЕНЬ не хотелось, чтобы кто-то видел его таким… жалким! Вбитое в подкорку сознания убеждение, что король не имеет право выглядеть слабым перед подданными, теперь сильно мешала. — Сраный дед, со своим «Догматом Исключительности»! — Как прикажете, государь, — Рыцарь немедленно выполнил его волю и положил сумку в центре комнаты, не совсем понимая приказ, но видя как его король укутался в одеяло как в кокон и сильно дрожит, Аррик попытался помочь: — Ваша милость, может… — ПРОЧЬ!!! Хриплый, яростный крик чуть не вытряс из рыцаря душу, и тот быстро собрал ноги в руки и немедленно покинул покои. Убедившись, что он остался совершенно один в больших мрачных покоях, Визерис медленно выскользнул из под одеяла и упал на пол, прямо перед ростовым зерколом, что освещалось лунным светом и его передернуло от такого зрелища... — С-сука, сам себя испугался! — тяжело простонал Визерис, наблюдая как из зеркала не него смотрит настоящая мумия, одни только кости обтянутые дряблой, свисшей кожей. Все гораздо хуже чем мне казалось изначально. Как блять ему доползти до драконьих яиц, он еле еле двигаться может. Идиот Кворгилл! Он же просил поближе к кровати… или нет? Да пофиг, черт! Черт!! Я что так глупо сдохну?! — самоуничтожительно ухмыльнулся Визерис, — Только потому что гребанная гордость не позволила позвать на помощь? Или эта человечность виновата? Нужно было выпить всю жизнь из этого идиота и спокойно заняться яйцами! Черт! Как же он хотел есть, буквально не мог думать не о чем другом, кроме этой сладкой силы что лежит в двух метрах от него. Это был его шанс на выживание, единственный шанс! Он не хочу сдаваться и подыхать в самом начале пути. Это ведь новый мир с новыми возможностями! Можно столько всего намутить; Новые земли, несметные богатства, завоевания… женщины в конце концов!! — Н-ну же… — хрипло простонал Визерис заставляя неподъемные кости ползти вперед, Он скрипел, стонал и стенал, пытаясь сдвинуть бесчувственное тело хотя бы на миллиметр, но ничего не вышло. Сначала, полностью исчезла чувствительность, за ней пропал слух, а за слухом он окончательно опустил голову, жадно уставившись на сумку, где лежит единственный шанс на выживание. Как иронично! Жизненной силы практически не осталось, а оставшиеся крупицы помогут поддержать сознание на пару десятков минут, не более. И на этом все! Спета его песенка. Обидно, черт возьми. — Он ведь даже с дочерью еще не познакомился… Визерис почти смирился со своим положение, когда мутное зрение внезапно размазалось. Он почувствовал как его приподняли с пола и попытался разглядеть своего спасителя. Визерис бы его поглотил, вот только руками шевелить не мог, а так он бы… Кто это? — Зрение было никчерту, но он точно видел белоснежную макушку, что прижалась к нему. Маленькая фигурка облокотила его скелет(А по другому и не скажешь) о спинку королевской кровати и далее начала копошиться в его поле зрения. И он наконец узнал своего спасителя. Рейнира? Его маленькая принцесса? Надо же, кто бы мог подумать, что он проведет последние минуты своей жизни в объятиях дочери. К своему стыду, поглощенный голодом Визерис, даже не вспоминал о ней. Что ж, — грустно улыбнулся про себя Визерис, — это определенно неплохая смерть, гораздо лучше чем подыхать в совершенном одиночестве — О… — Стоило ему только смириться со своей смертью, как впервые за весь этот гребанный день, он почувствовал как его наполняет сила. — От…. нись…, — Слабость понемногу отходит в сторону. Визерис вновь начал слышать, судя по судорожному дыханию и редким всхлипам, которые доносятся прямо у уха. Чувствительность тоже вернулась, и он наконец с восторгом почувствовал мягкое тельце что прижалось к нему изо всех сил. — *Всхлип*… не бросай меня… отец…, Что ж, похоже эта сука — Фортуна все же на моей стороне, но как я... Ох-х, ясно! — чувствительность в левой руке вернулась и он почувствовал как метка поглощает огромное количество жизненной силы из яйца, которое заложили ему в руки. — Умница моя! — Р-р… кхей…нира, — нежно прошептал король между тяжелыми вздохами и обнял дочку в ответ, — м-моя…х-ха… девочка. — принцесса не ответила, но отца точно услышали, судя по усилившейся хватке на шее.