Пробудившийся дракон

Рейнис напряженно стояла в своих покоях тщательно осматривая Лейну и Лейнора, и инструктировала детей о том, как вести себя с королем: — Не робейте перед государем, не бойтесь и не показывайте своего страха. Это очень важный вечер для нас, так что ведите себя достойно, — говорила она. Лейна хотела спросить ее, что будет с ней, если она не сможет держать свои эмоции под контролем. Но мать не дала ей открыть рта и продолжила: — Не забывайте, что вы Веларионы в чьих жилах течет королевская кровь. — погладила она девочку по щеке и нежно поцеловала в лоб, — В первую очередь это касается тебя, Лейна. Ты не должна бояться показать королю, кто ты есть на самом деле. Не бойся демонстрировать свой ум и зрелость, но при этом веди себя достойно и сдержанно, — ободряюще улыбнулась принцесса, видя неуверенность любимой дочери. Приглашение на ужин свалился как снег на голову и заставил ее волноваться. Про новые повадки короля не слышал только глухой да и тому наверняка все растолковали жестами и пинками под зад. Визерис вдруг стал суровым королем, говорят что чуть не умертвил давнешнего любимчика в собственных покоях и простили только ради дочери десницы, которая самоотверженно заботилась о Визерисе сильно рискуя заразиться от неведомой болезни. Возможно он даже привязался к этой девице, что конечно же шло вразрез с амбициозными планами ее мужа. Корлис пожелал, чтобы Лейна выглядела как можно лучше на сегодняшнем ужине, и Рейнис далеко не дура, чтобы не понять его замысел. Ее определенно не радовало тот факт, что дочку ведут на смотрины, будто она породистая кобылка. Но она понимала этот мир, и знала на какие жертвы приходится идти ради семьи. Потому, к собственному неудовольствию, неохотно признавала правоту мужа. И все равно остывшая кровь рода драконьих владык давала о себе знать, время от времени пробуждая в ней искры ярости, из-за участи своей ласковой малютки. — Вы готовы? — донесся до нее голос мужа, который радовался приглашению как маленький ребенок, предвкушая перспективы подобного жеста от Визериса. — Да, — кивнула Рейнис, позволив взволнованным детям предстать перед отцом. — Отлично, — улыбнулся Корлис погладив Лейнора и поцеловал жену в щеку, — идемте, нельзя заставлять короля ждать. И гордо двинулся вперед, подхватив жену за локоть, а дети поспешили за родителями. — Мы не знаем причину приглашения? — поинтересовалась «Почти королева», шагая по ровному камню дворца, который по праву должен был принадлежать ей. — Кузен никогда не требовал нашего присутствия за своим столом. Что изменилось? — Мои люди докладывают о его странном поведении, — прошептал Корлис жене, — я видел его только единожды, и то на следующий день после выздоровления. Он хотел чтобы мы убедились в его здравии, но гвардия больше к нему никого не допускает. Рейниру наделили полномочиями и теперь в палате Малого совета царствует она. — Наследница? — сбилась с шага Рейнис, вызвав недоумевающие переглядывания детей, но муж быстро потянул ее вперед, — я думала, что этот титул обычная ширма, пока не родиться мальчик. — Все так думали, но судя по тому, как Отто боится ей возражать и всячески поддерживает на совете… я уже не уверен. — задумался Корлис, пытаясь собрать мозаику из неподтвержденных слухов, — но это не все странности. — Что может быть страннее женщины, наделенной практически абсолютной властью? — закатила она глаза, еще не свыкшись с мыслью, что страной по сути правит девушка, с оглядкой на короля конечно же, но все же! Даже Добрая королева — самая мудрая и умная женщина, которую она знала не могла властвовать, только гордо стоять подле брата, поддерживая мудрым советом. — Когда я его видел, он был сильно ослаблен пережитой болезнью, но сегодня утром мне доложили, что король обустроил комнату для тренировок и спарингуется с гвардией от зари и до самого заката. — Бред, — недоверчиво фыркнула принцесса игнорируя прохожих слуг, что немедля склонили голову. — Скоро узнаем, любовь моя, — хмыкнул Морской змей, и выпрямил спину, заприметив впереди представителей белых плащей. — Милорд, принцесса, — поприветствовал их Гарольд, что неустанно возглавлял своих братьев на почетной страже, и поклонился Рейнис. — Король и принцесса ожидают вас, — и отступил в сторону, позволив Веларионам пройти в покои короля. Рейнис неосознанно сжала локоть мужа от предстояще встречи, не зная, что скажет король и как ей отвечать после стольких лет взаимного равнодушия, а ведь в детстве они были близки, но сейчас… Рейнис давно уже смирилась с решением Великого совета, но отношения с Визерисом так и не наладились, а теперь он так внезапно приглашает на ужин. Хоть причин для беспокойства не было (По крайне мере она про них не знала), принцесса все равно чувствовала небольшой мандраж. Они прошли внутрь, и сразу же заметили большой дубовый стол, на котором расположились всевозможные яства, от простых супов до изысканных десертов заморских кондитеров, особенно радовались дети, которых не кормили с самого обеда, чтобы не обижать королевский стол своим равнодушием. Перед Веларионами, в центре стола сидел король, за чьей спиной открывался чудесный вид на набережную столицы, освещенной яркими звездами. Но супруги Веларионы запнулись вовсе не из-за роскошного вида набережной, все их внимание захватил король, которого они еле узнали; статный, коротко стриженный и гладко выбритый мужчина сидел перед ними расслабленно откинувшись на спинку кресла, сцепив руки в замок и вальяжно закинув ногу на ногу. — Кузен? — пораженно прошептала Рейнис, отмечая удивительное сходство с собственным отцом. Раньше она такого не замечала из-за уставшего вида, щетины и лишнего веса, но похорошевший Визерис был поразительно похож на ее отца Эймона. Только если отец любил длинные волосы как и большинство мужчин Таргариенов, то Визерис видимо предпочитал короткую стрижку. — Ваша милость, — Корлис был куда сдержаннее жены, хоть и сам был глубоко шокирован видом короля. За ним последовали дети, которых больше привлекала еда на столе, чем изменения в государе. Они и раньше с ним мало виделись, так что он их мало заботил, хоть и прекрасно осознавали его власть, благодаря строгому воспитанию. Принцесса Рейнира расположилась по правую руку отца, и понимающе ухмылялась, время от времени подрагия от еле сдерживаемого смеха. Ее позабавили выпученные лица вечно серьезного лорда и холодной тетки. — Семейство, как же я рад вас всех видеть, — широко улыбнулся король и медленно приподнялся, внимательно изучая лица гостей. — Приветствую, — Рейнира тоже проявила радушие, повторив жест отца. — Мы вас заждались, — король двинулся к чете Веларионов, что выстроились в ряд и стояли с опущенными головами, ожидая дозволения короля приподняться, — поднимите головы, давайте опустим некоторые аспекты придворного этикета когда мы наедине. — Мы не хотели оскорбить вас опозданием государь, — спохватилась Рейнис, цепко изучая подтянутую фигуру кузена. — Пустяки, — отмахнулся Визерис, крепко приобняв Рейнис, игнорируя ее зажатую позу, и выпученные глаза, — выглядишь просто прекрасно, кузина. С годами становишься только краше. — С-спасибо, — выпала принцесса в осадок от таких семейных… хмм, жестов. — А вы верно Лейнор и Лейна, — с улыбкой посмотрел он на детей, — боги, как же быстро они растут! — и аккуратно потрепал Лейнора по волосам, не забыв подмигнуть растерянной девочке. Портить ее прическу королю не хотелось. Не ровен час, обидится на такое святотатство, ведь над ее волосами явно постарались на славу. — Ваша милость, — смущенные дети, покраснели от такого внимания и попытались снова поклониться но король их остановил незатейливым жестом. — Не стоит так нервничать, — добро усмехнулся король и склонился перед детьми, заговорчески прошептал, — можете звать меня просто дядюшкой когда мы наедине, вы ведь дети моей дорогой кузины. — Как прикажете, ваш… — дети не сразу сориентировались, но настойчивый взгляд короля их поправил, — д-дядя Визерис. — Молодцы, — довольно кивнул Визерис и наконец обратил внимания на главу семейства, — Корлис, рад тебя видеть. — Благодарю за оказанную честь, государь. Мы очень рады видеть вас в здравии. — Не сомневаюсь, — загадочно улыбнулся король, двинувшись к своему месту, — давайте закончим с приветствие и приступим к ужину. Повара сегодня постарались на славу, так что не будем оскорблять их тяжкий труд. Гости, не стали возражать и приняли приглашение короля умостившись за широким столом. Справа уселись дети, подле принцессы, а супруги Веларионы сели напротив. Начало трапезы явно было неловким и зажатым. Корлис и Рейнис, все еще смирялись с изменениями короля, невольно погружаясь в мысли. Но король своим радушием и участливыми вопросами вскоре, заставил их расслабиться. Дети были особенно рады такому вниманию и охотно отвечали королю, не забывая кушать сладости время от времени, которые щедра подкладывала им принцесса, что сидела по соседству. Конечно же Рейнира и дети, стойко игнорировали недовольные взгляды Рейнис, которые она бросала то на детей, то на сладости. Через некоторое время, все насытились и Рейнис решила задать вопрос, на который ее муж все никак не решался. — Благодарю за чудный ужин, государь, — начала Рейнис, обратив на себя всеобщее внимание, — не сочтите за дерзость, но чем мы заслужили подобную честь? — Я просто хотел провести время с семьей, — Визерис быстро нашелся с ответом и грузно упал на спинку стула, прикрыв на мгновение глаза. — И все? — не унималась Рейнис, чувствуя подвох, — можно спросить прямо, кузен? — Буду только рад, — махнул он рукой, дозволяя такую вольность. — Для чего ты нас позвал? — нахмурилась Рейнис игнорируя недовольный «фырк» мужа, — наши семьи не столь близки, несмотря на общую кровь. — Вот именно, Рейнис, — грустно улыбнулся король, обводя взглядом детей, что заинтересованно уставились на него, — помнишь как дядя Эймон говорил, что трудности закаляют мужчину, а боль имеет чудесное свойство делать мудрее даже дураков? — Да, — озадаченно моргнула принцесса вспомнив наставления своего отца. Принц Эймон любил философию и часто наставлял маленьких Таргариенов не разделяя на своих и чужих. Рейнис частенько вспоминая его слова, которые тот растолковывал детям с одухотворенным видом умудренного жизнью мудреца. — Скажем так, после болезни я стал настоящим мудрецом, — хмыкнул король, потупив глаза и еле заметно поежился от одних только воспоминаний о той кошмарной болезни. Никогда еще ему не было так больно и неприятно. Его собственная сила, чуть не убила его, в отчаянной попытке спасти и он никак не мог остановить эту муку: — Адская боль научила меня сражаться и преодолевать трудности, в то время как полная, унизительная беспомощность позволила осознать, насколько же я на самом деле одинок и уязвим. — король погладил подрагивающую ладошку дочери, видя как она расстроилась от плохих воспоминаний, — Лишь моя дочь и Алисента поддерживали меня в сей темный час, и как видите, их молитвы не были напрасны. Они поддерживали меня, в то время как мой брат, воспользовался моим состоянием и захватил Драконий камень… — при одном только упоминании о брате, в его сердце разгоралась ярость, но он не позволил ей выйти наружи, не сейчас. —… А моя дорогая кузина, даже не удосужилась спросить у моей заботливой наседки, о моем здравии за эти три недели невыносимого Пекла, — Рейнис вздрогнула от его взгляда. Он не был злым, нет, и в нем не было упрека, но его затуманенные глаза и грустный тон заставили сжаться ее сердце, — ни разу! Я знал что ты затаила сильную обиду после Великого совета, но признаюсь, такое равнодушие меня поразило, — потупил он взгляд, — и сильно задело. — Я… — спохватилось было Рейнис, но ее остановил жест короля. — Не стоит оправдываться, и… извиняюсь за свою резкость, — снова улыбнулся Визерис, правда радости в этой улыбке не было, лишь тоска и затаенная боль, — Я собрал вас здесь вовсе не затем, чтобы упрекать или жаловаться, а для того, чтобы исправить ситуацию. Сделать первый шаг, чтобы мы стали наконец теми, кем всегда должны были быть… семьей. — Это…— признаться, Рейнис была весьма тронута его речью, и даже мельком сожалела, что не нашла в себе решимости навестить кузена, так как Меллос предупреждал, что болезнь может быть заразна, даже если Алисента до сих пор не подхватила эту хворь. Женщина просто боялась за себя и детей. До нее конечно доходили слухи о состоянии короля, но те лишь сильнее уверяли ее в правильности собственного решения. — Не стоит слов, Рейнис. Просто обдумайте мои слова. — Мы весьма тронуты вашими словами, государь, — вмешался Корлис, которого тоже задел упрек короля, хоть он и понимал, что эти слова адресованы вовсе не ему. Вряд ли Визерис когда-либо рассчитывал на какую-то заботу и внимание от мастера над кораблями, а будь иначе… это было бы странно. Но Корлис не мог просто сидеть и ждать пока жена справиться с чувствами и решил немного помочь: — Но вы несправедливы к моей супруге. — Что? — нахмурился Визерис, прищурив глаза, что выглядело весьма угрожающе. Но Корлиса одним взглядом не испугать, так что он продолжил: — Моя жена с детьми, каждую ночь молилась о вашем благополучии, — уверенно пояснил Корлис, — так что на самом деле она была не так равнодушна, как вам кажется. — Вот как? — заметно взбодрился король от его слов, и улыбнулся, — я искренне рад этому. В таком случае я приношу тебе свои извинения, Рейнис, я был слишком резок и поспешил с выводами. — от его мгновенного раскаяния, Веларионы снова опешили, растерянно переглянувшись. Такая мягкость была в духе «старого» Визериса, но «этот» был совершенно непредсказуемым. Вертит атмосферой вокруг себя, как ему заблагорассудится, и не позволяет собеседникам подстраиваться. Умудренный Корлис не раз видел подобные словесные уловки в своих странствиях, но от короля он подобного точно не ожидал: — Так что больше не будем мусолить эту тему и приступим к куда более приятным вопросам. Например… — хитро прищурился Визерис, — будущее ваших детей. — О чем вы? — подобрались Веларионы, даже дети удивленно переглянулись, когда король затронул их будущее. — Во-первых я хочу чтобы Лейна стала королевским виночерпием, — пояснил король, осмотрев сначала девочку, а затем и удивленную Рейниру, — наследнице трона не пристало подливать лордам вино и стоять в сторонке от средоточия власти. С этого момента она будет сидеть подле меня и полноценно заседать в палатах Малого совета, свободно высказывая свое мнение. — Прервался король сделав небольшой глоток вина, тем самым позволив собеседникам переварить информацию, что свалилась как снег на голову: — Во-вторых, я предлагаю вам отдать Лейнора в королевские оруженосцы. — добил их король очередной милостью, — Я лично буду обучать вашего мальчика тонкостям правления и предоставлю ему лучших воинов державы в качестве учителей. — Э-это… — мальчик подобрался на своем месте от такой перспективы. Учиться у прославленных Королевских гвардейцев было пределом мечтаний для многих юношей. В их число входил и Лейнор, о чем свидетельствовали его сверкающие глаза и возбужденная улыбка. — Вы оказали нам великую честь, государь, — благодарно склонился Морской змей, не позволив жене задать еще парочку уточняющих вопросов. Женщины, что с них взять, любопытство неотъемлемая часть их натуры, в другое время он бы назвал ее заботу очаровательной, но конкретно сейчас он не хотел рисковать. Корлис еще не совсем понял как стоит вести себя с Визерисом, и понятия не имел чего ожидать от его нового характера. Кто знает, может и обидеться на их подозрительность. Да и сам Корлис сейчас наверно радовался больше чем дети. Такое предложение весьма тешило его непомерно раздутое эго… не то чтобы такое высокомерие не было ничем подкреплено. Богатейших человек после короля, прекрасная жена королевских кровей, красавица дочь будет постоянно подле самого вдовствующего государя, а наследник будет у него учиться. Не это ли предел мечтаний? Сам Корлис считал что — нет, ему определенно есть куда стремиться, но… Воистину это был наверно самый лучший ужин в его жизни.

***

— Думаю, вечер можно назвать плодотворным, — спокойно выдохнул с довольной улыбкой, и вальяжно развалился на удобном, широком кресле, отбросив в сторону полезную маску. — немного наивно и приторно как по мне, но в целом… — перевожу взгляд на дочку, что задумчиво смотрела на мое лицо, нахмурив свои брови. Видна работа мысли, пытается понять мои действия. Умная девочка, не зря капаю ей на мозги с тех пор как проснулся. Было конечно жгучее желание изменить решение «предыдущего» Визериса, но как ни странно, я почему-то не стал. Любовь к Рейнире одно из немногих чувств, которая передалась в полной мере, так что мне не хватило духу лишить ее трона о котором она столько мечтала. Да еще и чувство вины за смерть Эйммы сильно давит на мозги. Я понимаю его боль и отвращение к самому себе, за то, что он сделал с любимой женой, ради того, чтобы обрести сына о котором всегда мечтал. Осознания того, что я приказал вскрыть живот и вытащить ребенка игнорируя отвращение к самому себе, адскую боль и проклятья Эйммы, бросаемые в мою сторону. Это… тяжелое воспоминание даже для меня. Но я не он! Это воспоминания слабака, который хотел угодить всем на свете, невольно жертвуя любимыми! Я никогда бы не поступил так со своей семьей! Никогда Можно конечно их игнорировать, пойти наперекор эмоциям и сделать что должно, не в первый раз. Эмоциональная нестабильность, всего лишь доставучее влияние слепков личности, которые остались от старого владельца этого тело. Скоро пройдет… Но все равно это напрягает мой разум. Чувства вины пятнает и разъедает душу, как железо разъедает ржавчина, пока в конце концов не выест саму структуру металла, делая его слабым и хрупким. Сложно осознавать себя ничтожеством, которое всю свою жизнь позволяла сомнения довлеть над собственной жизнью. Ему дали трон, которого он не желал. Власть, которая и не снилась абсолютному большинству людей! Драконы, гарантировали ему незыблемость короны и стабильность в державе! Но разве была в этом его заслуга? Нет, конечно не была, и Визерис прекрасно знал об этом. Он считал себя жалким неудачником, чьи могучие предки предоставили ему все блага мира на блюдечке, считал себя недостойным короны. И считал правильно, вот только он никогда и не пытался стать достойным такого величия! Жалкий трус, чьи ничтожные помыслы и ужасные ошибки угнетают мою душу, да я… — Отец? — из под толщи тяжелых мыслей меня вывело осторожное прикосновение к ладони, которая сжалась с такой силой, что ногти прокололи кожу и пошла кровь. Похоже неосознанно использовал свою силу, ведомый злостью. Не первый и не второй раз, с тех пор как я пробудился в этом теле. — Ху-ух, — Надо бы успокоиться, пока что, я решил оставить ситуацию с Рейнирой как есть. Других кандидатов все равно нету, и кто знает, может эта девочка действительно окажется достойной наследовать мое царство. Время у меня есть, так что постою в сторонке и понаблюдаю за ней, тем более у меня есть дела поважнее. Ну там, надрать задницу обнаглевшего брата, уничтожить Драхара, а за ним и Триархию опустить на самое дно, соблазнить наконец Алисенту и распробовать ее «прелести» в конце концов. В общем, дел много… — Все нормально, — мягко улыбнулся я, разжимая руку и показывая обеспокоенной дочери, как раны на ладони быстро заживают. — Они тебя разозлили? — не унималась дочка, внимательно осматривая целую ладонь, попутно вытирая кровь, с помощью салфетки, — или… — Или… — хмыкнул я, аккуратно вцепившись в ее маленькую ладошку, и тем самым вызвал искреннюю улыбку у девочки, которой досталось очень мало родительской любви. Детям ее положения и так достаётся куда меньше внимания родителей чем должно, из-за чего возникают всякие комплексы и обиды, которые следуют по пятам до конца жизни. Рейниру любили больше многих, но прежде, «Я» не позволял себе демонстрировать чувства так открыто, а она ведь девочка. Даже если на первый взгляд все хорошо, она может начать переживать, накручивать себя до эмоционального срыва, после чего начнет делать глупости. С ней все сложно, но ничего непоправимого. Чтобы этого не происходило, необходимо научиться владеть эмоциями, как это делали Клеопатра и Октавия. Рейнира не может прямо сказать мне о своих чувствах, а это очень сильно сказывается на ее психоэмоциональном состоянии. И как ни странно, я весьма неплохо разбираюсь в их тараканах. Мои женщины меня многому научили. — Вспомнил что-то плохое? — спросила Рейнира, даже не думая вырвать ладошку, совсем наоборот. Еще немного и она кажется начнет мурлыкать как довольный котёночек объевшийся сметаны. — Смотря с какой стороны посмотреть, — грустная улыбка сама вырвалась, пока я смотрел в ее фиалковые глаза, и знакомые черты лица, которые болезненно царапали душу от одних только воспоминаний о ее матери. Чертов Визерис со своим чувством вины: — Как же ты похожа на мать, — произнес, видя как ее улыбка застыла, а глаза помутнели от упоминания любимой матери, — мы ведь не говорили о ней с тех пор как… «я убил ее», — я не смог вымолвить из себя эти слова, которые сами по себе лезли в истощенный разум, который переживает стресс после перерождения. Такое бывает, но нужно время, чтобы расставить границы между собой и почившим Визерисом, чьи воспоминания и чувства я унаследовал. — Я думала, ты не хочешь говорить об этом, — грустно прошептала девочка, опустив голову, пытаясь скрыть свою печаль, но все равно ладонь мою не отпустила. — мама исполняла свой долг… и-и…. — Ненавидишь меня? — она вздрогнула от моего вопроса, и через пару мгновений, из под опущенной головы начала капать влага. — ты имеешь право ненавидеть меня, дитя мое. То что случилось с твоей матерью, это… я погубил ее. — Нет! Это не ты… у тебя не было выбора, это все… твой долг и… — Рейнира начала тараторить несвязные слова в попытках оправдать мой образ в собственных мыслях. И ее истерика от моего вопроса говорила все что она на самом деле думает, лучше всяких слов. До нее наверняка дошли слухи, как я приказал вскрыть живот ее любимой матери и спасти мальчика, только чтобы тем же вечером, сжечь его безжизненное тельце возле умерщвленной матери. То есть буквально приказал убить ее таким мучительным способом… во благо державы, конечно же… — Я не стану просить прощения, Рейнира, — нежно приобнимаю дочь, чувствуя как в ней закипает ярость от начала моего монолога, — не потому, что не жалею о том решении. И не потому, что моя гордость не позволит мне принять ужасную ошибку, из-за которой я фактически убил женщину, что любил больше всего на свете, — я погладил ее по расспущенным волосам цвета чистейшего серебра, ощущая как она тщательно вслушивается в мои слова, — Я не стану просить прощения, потому… что сам не смогу себя простить. Я не стану просить у тебя прощения, потому что не заслуживаю его. — Э-это не так, — всхлипнула девушка и прижалась ко мне как можно сильнее, от нахлынувших чувств. Мне не нравилось смотреть как она плачет, но я должен вскрыть этот нарыв и очистить рану как можно раньше, чтобы она не мучила нас обоих до конца жизни, — я знаю, ты любил ее… — Но этого оказалось недостаточно, — прерываю дочку, — я любил твою мать, но позволил умереть ей в муках. Потому что был слаб. Потому что позволил обстоятельствам и страхам взять над собой контроль. Моя слабость, вот что погубило мою дорогую Эймму. Я не заслужил твоего прощения, — Приподнимаю ее заплаканное личико и нежно смотрю в эти прекрасные фиалковые глаза, в которых плескалась необычайная смесь из боли, страха, облегчения и любви, — клянусь тебе, Рейнира. С этого дня и во все грядущие, я больше никогда не стану прогибаться перед жестоким роком судьбы. Не стану жертвовать семьей в угоду долгу. Никогда и никому не позволю угрожать нашей семье, будь то люди, демоны или даже боги… я не склонюсь! — Да… отец! — слезно пролепетала девочка, видя в моих глазах непоколебимую уверенность в собственные слова.