Пробудившийся дракон

Есть цитата, которую, наверно все слышали хотя бы раз в жизни. Она звучит так — У тебя есть лишь одна, ничтожно короткая жизнь, так что лучше прожить ее правильно и в свое удовольствие. И говоря о хорошей жизни, каждый сам определяет для себя жизненный ориентир и смысл существования. Некоторые ищут богатства, так как свято убеждены, что смогут обрести счастье, только если их карманы будут набиты золотом. Другие же гонятся за властью, не замечая как с каждым днем их душа погружается в бездонную черноту, не в силах отдать цену за эту самую власть. А когда наконец осознают во что они превратились, становится уже слишком поздно. Осознанно вставший на путь власти больше не сможет с него свернуть, как бы он не старался. Власть — это наркотик от которого практически невозможно отказаться. Визерис понял это еще в прошлой жизни. Он внимательно и с упоением следил за теми, кто творил историю, причем с первого ряда. Участливым наблюдателем, которому нравилось следить за их свершениями… и неминуемым падением. Будучи Марком Антонием, он вел взаимовыгодный бизнес с Крассом. Герой Рима, тот кто подавил самое большое восстание рабов в тысячелетней истории республики. Выдающийся человек, прекрасный оратор, недооцененный гений. Истинный римлянин, который потерял все из-за своего тщеславия. У Краса было все о чем можно только мечтать, уважение, почет, богатейший человек Республики, и наконец тот, к кому прислушивались даже Цезарь с Помпейем, а их непомерное эго давным давно пробило потолок и долетело аж до самых небес. Ему нравился Красс, он многому научился подле него, жаль только его гибель он предотвратить не смог. Антоний уже тогда прославился как непобедимый воин и толковый командир, а Красс очень не хотел делится своим «триумфом» с талантливым подростком, которого его войска обожали. Легионерам нравился талантливый, раскрепощенный парень, который плевать хотел на их происхождение. Антоний праздновал победы рядом с ними, с интересом слушал их байки и рассказывал свои, ел с одного котла и заботился о своих солдатах в отличие от остальных командиров. Марк прекрасно разбирается в людях, в их мотивах, в социальных правилах, нормах и т.д., и эти знания он регулярно использовал, чтобы укрепить свой образ молодого героя Рима в глазах других. Тонкое понимание психологии и грамотно выстроенное поведение позволяло ему куда реже прибегать к строгим дисциплинарным взысканиям, чем ему полагалось бы в качестве командира на протяжении всей своей военной карьеры. И он всегда активно пытался найти способы избежать казни солдат под его началом даже за самые тяжелые проступки, предпочитая смягчить наказание, давая шанс искупить вину, ведь с мертвеца взятки гладки, а живой может еще долго послужить. Подобные решения всегда позволяли ему поддержать реноме «заботливого военачальника», что в свою очередь побуждало в солдатах не ненависть или презрение, а жгучее желание сохранить жизнь справедливому командиру. Таким образом, его воины, всегда обладали высокой моралью и боевой эффективностью. Антоний был для них своим, они его знали и уважали, а Красс… ну скажем так, им не нравился высокомерный богатей, который был широко известен тем, что заставил целый легион пройти «Децемацию», когда те посмели отступить перед Спартаком. И плевать, что по римским законам Красс был в своем праве, плевать что в этой широкомасштабной «русской рулетке» участвовал даже его единственный сын, многие его все равно ненавидели и боялись. А к Антонию прислушивались и любили, к неудовольствию генерала. Вот почему Красс отослал парня в Галлию, к Цезарю, а сам отправился навстречу унизительной смерти. По слухам Ассирийцы долго мучили его, оскопили, выкололи глаза и выбили зубы, затем четвертовали, а останки выбросили в выгребную яму… в общем, жаль мужика. Историю Цезаря и Помпея наверно знают все. Одного погубила наивная вера в благородство сената и нежелание получить приписку «Тиран» к своему гордому имени. Цезарь пал жертвой своего же собственного успеха. Он осознавал, что даже жалкий зародыш его будущей империи - это нечто большее, чем просто набор легионов. То была тысячелетняя Республика с просвещенными гражданами, с развитой системой управления, со своим языком и собственной культурой, в конце концов. Цезарь не мог позволить себе потерять все это, как бы он ни стремился к власти. Разрушить основополагающие устои общества, без вреда для самого Рима было попросту невозможно. Вот почему, Цезарь был так мягок с Сенатом и осторожен со своей, практически безграничной властью. Он желал властвовать безраздельно, но при этом не хотел разрушать основу самой Республики. И как позже выяснилось, его мягкая внутренняя политика была ошибочной, что странно, учитывая его опыт и непревзойденный талант в политике. Впрочем, его не за что винить. Никто, Абсолютно никто, даже представить себе не мог, что в зале сената произойдет кровопролитие. В то время это было неслыханно святотатство и преступление, заслуживающее самого сурового наказания. Эти жалкие неудачники спровоцировали небольшой мятеж рабов в Капуи, и Цезарь послал своего лучшего командующего, чтобы его подавить. Они не хотели повторения истории со Спартаком, а этот клоповник мог стать символом для дальнейших волнений в регионе. Марк быстро навел порядок, вот только по возвращению, он узнал что его дорогого друга закололи полсотни раз, убили те, кто называл себя мирными философами и мудрыми политиками. И их вероломный поступок показывает насколько же сильно сенаторы его боялись. Помпей же погиб из-за того, что успел закостенеть после десятилиетий на посту консула. Старик слишком расслабился и совершил несколько чудовищных ошибок, вместо того, чтобы взяться за дело всерьез и раздавить старого друга, пока была хорошая возможность. А ведь у Помпея были реальные шансы их прикончить, но к несчастью для него, его союзниками против Цезаря были одни политики, да философы у которых красноречия и самомнения выше крыше, а вот военного опыта кот наплакал. Эти идиоты надавили на Помпея, и заставили выдвинуть войска вместо того, чтобы дождаться подкрепления из Итальянских и Испанских провинций. И конечно же он проиграл. Новообразованные легионы против закаленных ветеранов, которые годами противостояли полчищам безжалостных дикарей в Галлии. Даже при трехкратном численном превосходстве воинов, побеждает более подготовленный и опытный, качество было на их стороне. У Сената не было шансов против Цезаря и Антония. Одной когорты под командованием прославленного Антония, хватило чтобы удержать правый фланг под натиском кавалерии и отбросить трусов обратно к лоялистам. Идиоты врезались прямо в левый фланг Помпея и смяли его ряды. Дальше, Марк просто повел весь резерв в контратаку и битва было окончена уже к вечеру. Старик пережил ту битву, но это поражение его окончательно сломило. Помпей скитался по всей Республике, пытаясь отыскать союзников и собрать новые легионы, но его дни были сочтены. Его предали и прикончили несколько скользких ублюдков, а ирония в том, что его злейшие враги в Риме, знать не знали о его смерти. Цезарь вообще не хотел убивать старого друга, нет, для такого хода было слишком рано, а Марку просто было плевать. В то время его не интересовала политика, лишь слава, битвы и его женщины. Представьте себе их удивление когда немногим позже выблядок Птолемея преподнёс им голову Консула Рима на блюдечке. Они были в такой ярости, что Марк чуть не прикончил ублюдков на месте за такое преступление против Республики. Убить политического противника в честном бою — это одно, такая смерть почетна и народ не станет роптать, но такое… Только холодный приказ Цезаря, сохранил жизнь маленькому Фараону и его двору. Итак, подведем итоги: Один стал жертвой собственного тщеславия и сам себя убил. Другой - жертвой собственной наивности и доверчивости. Третий - жертвой своего же упрямства, неспособности отбросить гордыню и отступить до лучших времен. Великие люди, добившиеся многого за столь короткую жизнь, и тем не менее, они пали, оставив после себя Республику раздирающую распрями и недоверием к нынешней власти. Народ больше не доверял сенату и нужно было сменить власть. Новые люди при власти стали бы глотком свежего воздуха, вот только «благородные» Патриции не спешили отказываться от своих благ. Вот почему Антоний так легко от них избавился. Идиоты просто не умели приспосабливаться и отступать в нужный момент. Помимо этого знаменитого Триумвирата, был еще один человек за которым он с интересом наблюдал… но как позже выяснилось, Марк должен был удавить эту вероломную мразь еще в колыбели. Мальчик, которого он вырастил как собственного сына. Он учил его всему что знал сам, любил и оберегал его как и подобает отцу, которого у него никогда не было. Марк сделал его сначала самым молодым генералом, потом помог взобраться на место консула, а сам в это время отошел от власти, уединившись в Александрии вместе со своими женщинами, время от времени напоминая о своем существовании наглым политиканам в Сенате. Марк отдал ему почти все рычаги влияния и просто жил в свое удовольствие вместе с семьей… Но Октавиан все равно предал «отца» как только выдалась хорошая возможность прибрать к рукам всю Римскую республику. И Антоний просто не понимал почему?! Неужели его жажда власти была настолько сильной, что одна только теоретическая возможность того, что прославленный отец пойдет против него, заставила Октавиана вонзить ему нож в спину? Причем буквально! Где он ошибся в его воспитании? Марк не мучил его, не пренебрегал и не осуждал, совсем даже наоборот. С отцовской поддержкой Октавиан добился всего о чем можно было только мечтать, но… ему похоже этого было мало: — Почему? — перед его глазами встала картина, как он навис над окровавленным парнем, которого искренне любил когда-то. — что же с тобой стало, Октавиан? Он помнил тот кошмарный момент в мельчайших деталях, даже спустя столько лет. Помнил запах крови и гари, что струился по величайшему городу. Помнил крики агонии народа, которого клялся защищать когда-то. Чудовищный грохот доносился будто отовсюду, его верные легионы не щадили предателей, которые пошли против их любимого предводителя. Впервые за всю историю… Рим пал. Его сокрушили и унизили собственные легионы, ведомые их величайшим полководцем. Безумие захлестнуло всю республику, и самое ужасное Антоний не мог понять почему... Почему Октавин поступил так с ним? Неужели он всегда был такой неблагодарной тварью, а он этого не видел? — Власть не приемлет тени, отец, — скупо ответил Октавиан, которого казалось и не заботило свое поражение. Светловолосый, стройным парень, с поразительно яркими синими глазами смотрел на него с холодом и безразличием, будто происходящее его не касается. — Власть? — холодно спросил он тогда, чувствуя как кровь начинает закипать от ярости, но он отчаянно сдерживал себя пытаясь узнать причину предательства. — Я… Вдруг картина, которая мучила его многие годы, пошла трещинами, слова ненавистного сына заглушил чудовищный грохот молнии, и Марк открыл глаза…

***

Опять этот сон, — устало выдохнул Визерис, чувствуя как привычная апатия от кошмара потихоньку исчезает. А он ведь просто на мгновение покимарил, пока слушал скучный рассказ из уст куда более интересной девицы, — как же я его ненавижу… Солнышко светит, приятный теплый ветерок теребит его короткие волосы, пока он расслабленно лежал на кушетке, прямо напротив балкона, через который открывался прекрасный вид на море, которое бороздили десятки кораблей под самыми разными флагами, при этом наслаждаясь нежным голосом Алисенты. У нее и правда был приятный голосок, который просто приятно слушать, спокойная кроткая речь, ровный тембр и выразительность с которой она читала королю книжку из своей личной коллекции. Слишком слащавая писанина на его вкус, но само произведение мирийского поэта его мало волновало, скорее ему нравилось слушать как она с придыханием читает сей «шедевр», время от времени запинаясь на самых интимных моментах. Было нелегко уговорить ее читать вслух нечто подобное, но он был весьма настойчив и знал как давить на робкое сердечко Алисенты. Какой бы скромницей не была дочь Отто, но в глубине души она обожала его внимание. Мать умерла, брат живет в Староместе под присмотром дяди, единственная подруга занята тем, о чем всегда мечтала. У девочки был жесткий дефицит внимания и депрессия на почве одиночества. Неудивительно, что Алисента всю эту неделю следует за королем словно хвостик и выполняет все его безобидные капризы, с восторгом купаясь в его внимании, медленно укутываясь в невидимые сети, причем добровольно и с радостной улыбкой. Он не давил на нее, нет, это не его стиль. В отличие от оригинального Антония, он предпочитает эмоциональную привязанность банальному траху. Это попросту не так интересно, как очаровывать деву, влезть прямо в душу и навсегда забрать сердце. Визерис тащился от этого чувства, когда эти хрупкие на вид создания смотрели на него с обожанием и любовью, готовые на все. Нет никого опаснее и преданнее, чем влюбленная женщина, и Визерису страстно хотелось, чтобы Алисента стала именно такой. Он уже предпринял все шаги на пути к своей цели. Например, король терпеть не мог все эти сопливые истории про трагическую любовь, но все равно расслабленно лежал и слушал этот бред в полуха: — … Не сумев пережить боль утраты, Мирабель предпочла отправиться вслед за возлюбленным и… — смущенно запнулась девушка, что с придыханием читала сею ересь, которая балансировала на грани романтики и похабщины. Алисенте было очень стыдно читать некоторые строки, но король хотел услышать ее любимую историю, и девушка не нашла в себе ни сил, ни даже желание отказать, — …в-вкусить его теплые уста в ином мире, нежели бесцельно существовать в том аду, который отнял у нее любимого… конец, — с грустным вздохом, она закрыла книгу и внимательно уставилась на расслабленного Визериса, ожидая какого-то комментария. — И… как вам? — В целом неплохо, — хмыкнул король не открывая глаза, — хороший слог и детали, видно что автор заморочился. Но сама история мне показалось невозможной и притянутой за уши, а характер героев? Скажем так — высокомерная Мирийская аристократка, которая без ума от обычного раба, это… я скорее поверю, что Дэймон стал образцовым семьянином. — Я знаю что мужчинам не очень нравится книги подобного жанра, — снова вздохнула Алисента, отложив книгу на столик и пригубила вина, чтобы промочить уставшее горло, — но в этой книге заложен особый смысл. Эта история учит о том, что любовь не знает титулов. Она порой жестока и болезненна, при этом, лишившись этого чувства, люди становятся бессердечными, а их жизнь превращается в кошмар. — Это уж точно, — прокомментировал Визерис, почувствовав сильный укол в сердце от одних только воспоминаний о погибшей жене. Визерис и правда любил свою Эймму без памяти и ее потеря оставила незаживающий шрам на сердце. Не говоря уже о его женщинах из прошлой жизни. Даже приглушенная, эта боль доставляла сильный дискомфорт перерожденцу. — П-простите, я не хотела… — нервно пробормотала Алисента, сцепила руки в замок, и болезненно сжала пальцы, — я… — но ей не позволили причинить себе вред, так как Визерис неожиданно схватился за ее нежную ладошку. — Не делай так больше, — хмуро посмотрел он на ее покрасневшие пальцы, аккуратно притянув к себе и нежно поцеловал бархатную кожу, — мне не нравится когда ты причиняешь себе боль. — Я-я… я не, — Алисента покраснела до самых ушей от его жеста, мысли были в хаосе, сердце стучало так, что его стук отдавался по всему телу. Девушка была так удивлена, что кажется забыла как дышать: — В-ваша милость… — она чувствовала как от одних только касаний его губ, боль в пальцах сразу же отступила, будто испугавшись гнева короля, а в низу живота появилось странное тепло. — Ты ни в чем не виновата, — отстранился назад Визерис, и девушка почувствовала легкий привкус недовольства, практически незаметный на фоне восторженного трепета, — я не виню тебя, поэтому, не смей мучить себя. — сказал король, нежно перебирая ее хрупкие пальцы, которые вернули себе здоровый вид, но Алисента этого не видела, посвятив все свое внимание его прекрасным фиалковым глазам, в которых плескалась толика грусти и переживание. — Я… — девушка томно прошептала и опустила личико, стоило только вернуть себе самообладание, — больше не буду… — Обещаешь? — лукаво улыбнулся Визерис приподняв ее голову, побуждая эти слезливые, щенячьи глазки смотреть прямо на него. — Да!.. — чуть более уверенно ответила Алисента, чувствуя как его большой палец нежно касается ее губ. — Я больше не буду вас расстраивать. — Ну и хорошо, — облегченно выдохнул он. — … — девушка неловко поерзала, пытаясь скрыть румянец от отчетливых жестов короля, который был гораздо старше нее, и к собственному удивлению — испытывала восторг от одних только его касаний. Приятное тепло исходило из его рук, наполняя ее теплом, силой и… еще каким-то чувством, которого она еще не испытывала. — неужели я… — Ну так, у тебя есть еще книги? — спросил Визерис, видя как Алисента не спешит покидать собственные грезы. — А… Нет, эта была последней из моей небольшой коллекции, — опомнилась она, исподлобья всматриваясь в черты королевского профиля, будто чего-то искала. — В таком случае, ты можешь быть свободна, милая Алисента, — расслабленно сказал король, прикрыв глаза, — у тебя наверно есть дела поинтереснее, чем баловать меня экзотичным чтивом из-за Узкого моря. — Это… — Алисента погрустнела и отвела взгляд, чувствуя как сердце немного сжалось от попытки короля ее отвадить, — М-можно остаться? — последовал дерзкий вопрос, да такой, что она сама себе удивилась. — А? — моргнул недоуменно Визерис, впившись озадаченным взглядом в покрасневшее личико девушки. — Я хочу остаться, е-если позволите, — повторила она и, видя, что король молчит, добавила: — Я не буду вам обузой — И, видя его нерешительность, добила умоляюще: — Пожалуйста! — Почему? — закономерно спросил король, видя взгляд девушки. Алисента внимательно всматривалась в его лицо, о чем-то раздумывая, сдерживая порыв сцепить руки и вернуться к ужасной привычке. Девицу, вопрос короля застал в врасплох и она серьезно задумалась — почему она хочет остаться рядом с добрым королем? Даже осмелилась задать столь дерзкий вопрос, после того как он освободил ее. Так почему же она хочет остаться? Может потому, что ей нравиться проводить с ним время, купаясь в его внимании и заботе? Или потому, что рядом с Визерисом она чувствовала себя так непринуждённо… чувствовала себя особенной? Быть может в столь странном нежелании покидать его общество, виновато ее одиночество? Это холодное, пугающее чувство от которого болит сердце и душа, которые жаждали любви и заботы. Она столь отчаянно желала быть нужной кому-то, что когда появился такой человек… она попросту не желала лишится этого чувства… Не желала возвращаться в свои холодные и темные покои, где она будет совершенно одна. Обдумав собственные чувства, Алисента наконец нашла правильный ответ: — Потому что, за этими покоями меня никто не ждет, — грустно пролепетала Алисента, сжав свое платье, — отец вечно занят, а кроме него у меня в Королевской гавани никого нет. Рейнира теперь заседает на Малом совете… им нет до меня дела. — Вот значит как, — понимающе хмыкнул король, — и подруг кроме моей дочери у тебя конечно же нет? — ответом ему стал тихий, неспешный кивок: — Ты чувствуешь себя одинокой, верно? Из семьи только черствый отец, на котором лежит тяжелое бремя власти, брат находится в Староместе, а Рейнира твоя единственная подруга учится править, так что ты осталась одна, — перечислил король, наблюдая как с каждым его словом, Алисента все ниже опускает голову, пытаясь скрыть печаль. Она затихла на пару минут, обдумывая что-то, и Визерис не стал мешать, лишь с интересом наблюдал за ее мыслительным процессом. И вскоре, она собралась с духом и подняла взгляд на терпеливого короля: — Да! — Что — да? — приподнялся король с кушетки, чувствуя предвкушение и заинтересованность от неожиданной смелости Алисенты. Он не ожидал, что она попадётся в его сети так быстро. — За этими дверьми я чувствую себя одинокой и ненужной, — смело призналась Алисента, пытаясь держать голос ровным, а смущенный взгляд сфокусированным. — отца не заботит мое существование после смерти мамы, с братом мы не особо близки. У меня нет друзей кроме Рейниры, у меня нет того, кто бы утешил меня в печали, похвалил или поддержал. Никого… к-кроме вас… — Вот как, — ласково улыбнулся король погладив ее по щеке, чувствуя жар от ее нежной, румяной кожи, — тогда, можешь оставаться подле меня сколько пожелаешь, — решительно произнес он, заставив затуманенный взгляд Алисенты прояснится и томно прошептать: — Мой король… — Я стану тем кто утешит и поддержит тебя в час нужды, — продолжил он, медленно притягивая податливую, очарованную девушку к себе. — стану тем кто будет ценить и оберегать как самое дорогое сокровище. Ты больше никогда не будешь чувствовать себя одинокой, обещаю тебе. Ты мне веришь? — Д-да! — Она почувствовала тепло от его нежных касаний, видела заботу в его жестах и… желание в его глазах, а потому… Алисента даже не думала сопротивляться, когда король притянул ее в свои широкие объятия и жадно поцеловал… — М-м~ — Она неловко вцепилась за его плечи, после секундного замирания, и с готовностью отвечала на страсть, не в силах подавить бушующий пожар в своих чреслах. Впервые в жизни, переполненная столь будоражащими эмоциями, волнение охватывало каждый дюйм её невинности. Сейчас происходил самый долгий, приятный и томительный момент в ее жизни. Алисента сама не понимала что творит, но все ее существо требовало продолжать этот жадный, мокрый поцелуй. Ладони вспотели, лоб взмок от пота, трепет пронзил каждую клеточку в теле юной леди. Они страстно обнимались, вцепившись в губы друг друга как измученный в пустыне путник цепляется за флягу с водой. А потому, она с готовностью разомкнула губы и позволила его жадному языку проскользнуть в ее рот. Уже нет пути назад… Визерис прижал Алисенту к себе, и сидя на его коленях она почувствовала как нечто, упирается в ее лоно. Э-это ведь «Он», да? — судорожно вздохнула девушка, как только Король позволил ей на секунду отстранится, образуя между ними тонкий мостик слюны, чтобы Алисента успела сделать большой глоток воздуха, прежде чем охотно вернуться к его губам. — Это ведь неправильно, я ведь не его жена, он отец Рейниры, а я… Но почему это так приятно? Всё э-это невероятно вульгарно и при этом так возбуждающе! — М-м! — простонала девушка, почувствовав как его большая ладонь ухватилась за ее попку, сжимая упругую, нежную плоть. Пока вторая нежно поднималась по ее спине, прямо к шнуркам, что удерживали на ней это платье, но Алисента не возражала, и как только они приготовились сделать следующий шаг, вдруг… *Тук-Тук* Этот ужасный, ненавистный стук в дверь, помешал их идиллии! — Да?! — с яростью крикнул король, не отпуская расстроенную девушку из объятий, — Клянусь Юпитером, если это какой-то пустяк я с них шкуру спущу! — процедил король, вызвав нежный смех Алисенты. Он выглядит таким расстроенным. — заметила девушка, чувствуя себя комфортно в объятиях мужчины, который ей в отцы годится. — Как ребенок у которого отняли любимую сладость, в роли которого в-выступаю… Я, — смутилась девушка чувствуя во рту сладкий привкус Арборского золотого, букетом которого Визерис щедро поделился. — Принцесса Рейнира пришла, — спокойно ответил гвардеец заставив обоих вздрогнуть от упоминания дочери/подруги. — Р-рейнира, — нервно прошептала Алисента и выскользнула из рук короля, с его неохотного согласия. Алисента жутко боялась расстроить лучшую подругу, а король… хмм, скажем так, он куда охотнее сразится с Балерионом, чем будет обсуждать с Рейнирой тонкости отношений между ним и дочерью Отто. Так что Визерису не оставалось ничего другого, как отпустить свою сочную добычу из рук. — Впускай ее, — дозволил Визерис, после того как девушка поправила свое платье и уселась на свое место, не забыв ухватиться за книгу, делая совершенно невозмутимый вид. Она просто читала книжку королю, так как он не знает Мирийского диалекта! Да, именно так!! Визерис добро усмехнулся от ее поведения, но ничего не успел сказать, в королевские покои уверенной походкой проскользнула его любимая наследница. — Отец, как ты? — с заботой спросила девушка подходя к родителю и обняв его со спины. — Очень даже неплохо, моя принцесса— ответил он приобняв ее руку что сомкнулись на его груди, — как прошло заседание? — Мы еще даже не начали, но… — с усталым вздохом ответила Рейнира, обращая внимание на подругу, что сидела рядышком, уставившись на балкон, будто увидела там нечто очень интересное. Что за… — подозрительно прищурилась принцесса видя странное поведение Алисенты. Во-первых она не поприветствовала ее как подобает. Не то чтобы это ее трогало, она и сама просила подругу опустить формальности когда они наедине. Вот только, это не единственная странность… — Что-то серьезное? — А… похоже на то, — отвлеклась принцесса от подруги, — Прискакал гонец из Драконьего логова. Десница встретил драконоблюстителя у себя, и теперь умоляет тебя навестить палату Малого совета, чтобы выслушать его. — Драконоблюститель значит… — задумчиво почесал подбородок Визерис. — в любом другом случае я бы проигнорировал его, но если дело касается драконов. Что ж, — король со вздохом поднялся, — похоже мой небольшой отпуск закончился. Я добился своих целей, так что можно вернуться в свет, — улыбнулся Визерис, разминая затекшее тело и бросив лукавый взгляд на черноволосую девушку. — Что с тобой? — вдруг спросила принцесса, что все это время подозрительно сверлила глазами напряженную подругу, которая не могла найти себе места. — О-о чем ты? — нервно поежилась Алисента на сей раз делая вид, будто увлеченно читает, — просто от этой книги невозможно оторваться. — Конечно-конечно, только вот… — Рейнира озадаченно склонила голову набок, смотря то на книгу, то на подругу, а затем пояснила причину свое задумчивости, — ты читаешь ее вверх тормашками? —… — …

***

В палатах совета было не так весело, как в королевских покоях. Лорды ждали начало заседания, напряженно ожидая объяснений от десницы, но тот упорно отказывался говорить в чем дело, ссылаясь на пикантность предстоящего заседания. Мол обсуждать подобную тему можно только в присутствии короля, и судя по его едким комментариям и торжествующему взгляду, Корлис предположил, что дело касается Дэймона, который незаконно окопался в семейном гнезде. Раньше он ему нравился, мастеру над короблями казалось, что они слеплены из одного теста, но кое в чем они все же различались. Например, Корлис не был таким идиотом. У принца было все о чем можно только мечтать; свобода, положение, место при Малом совете, дракон в конце концов, и все эти невероятные блага свалились на него только по праву рождения, но как оказалось, ему и этого было мало. Раз за разом Дэймон совершает все более опасные проступки, и скоро сильно пожалеет о своей глупости. Наглый захват Драконьего камня, пока его старший брат в это время боролся с ужасной болезнью… король не простит ему такое вероломство и будет в своем праве. Люди не поймут если принц отделается простым выговором. До казни конечно не дойдет, но судя по недовольным намекам короля, Дэймона ждет как минимум хорошая, прилюдная порка, возможно его окончательно вычеркнут из наследственной линии Таргариенов. Идиот! Король изменился, он видел это так отчетливо в последнее время. Его неуверенность и заискивающая манера общения исчезла, уступив место рассудительному лицедею, чьи глаза иногда источали застенный холод от которого его брасало в дрожь. Корлису нравился нынешний Визерис, особенно его намерение воссоединить их великие дома и обработать раны нанесенные Великим советом. И чего уж таить, королевское внимание сильно тешило его самолюбие, у него больше не возникало чувства, будто им несправедливо пренебрегают. Мысль о том, что только ему и его семье позволено беспрепятственно навещать короля, его радовала. Король оказался на удивление интересным собеседником, и прекрасным лицедеем. Визерис умело окучивал детей своей заботой, попутно обсуждая проблемы королевства с Корлисом и Рейнис, при этом дозволяя наследнице участвовать в обсуждении военного вторжения на ступени. Визерис явно поддержал его стремление, но при этом приказал игнорировать ублюдков, пока он не закончит с братом. Корлис принял его доводы, даже на время прекратил свои торговые отношения с Волантисом, Летними островами и Лисом, которая неожиданно вошла в состав этой треклятой Триархии. — Вина, отец? — вывел его из мыслей робкий голосок Лейны, что с обеспокоенным видом застыла рядом с задумчивым отцом, — Предпочитаю обсуждать королевские дела на трезвую голову, милая, — слабо улыбнулся он, видя неловкие мельтешение дочери. Она еще не привыкла к своим новым обязанностям, но Лейна получила достойное образование и прекрасно осознает ценность оказанного доверия. — Мы ждём принцессу? — нарушил тишину Лионель Стронг, который все это время задумчиво смотрел на товарищей, которые пытались понять почему их так спешно собрали. — Не только, — покачал головой Отто, цепко изучая улыбчивого Корлиса и его дочь. Ему не нравилось, что баланс сил на этом совете был так бесцеремонно растоптан. Теперь Морской змей не уступал ему, лорды видели, что король приблизил его к себе несмотря на прошлые разногласия, так что его слова стали куда весомее чем прежде. — сегодня нас посетит король, — ошарашил он лордов неожиданным известием. Даже Корлис удивленно приоткрыл рот, так как такое известие и для него стало открытием. — Хвала богам, — одобрительно кивнул лорд Лиман, — все вернется на круги своя и государь наконец наведет порядок в державе. — Несмотря на наши опасения, принцесса очень даже неплохо справлялась со своими обязанностями, — поддержал его Лионель, — но без короля, очень сложно наводить порядок и успокаивать народ. Люди прекрасно замечают его отсутствие, и уже пошли шепотки, будто… — осекся лорд Стронг, потупив взгляд. — Будто?.. — аккуратно подтолкнул его Меллос, прекрасно зная о чем тот говорит. Просто никто не хочет говорить такое вслух. — Государь полностью выздоровел, — продолжил мастер над законом, сделав небольшой глоток вина, — но до сих пор предпочитает игнорировать мольбы совета и проводит целые дни в своих покоях, в компании принцессы и, — подозрительный взгляд на десницу, — леди Алисенты. — Говорите прямо, лорд Стронг, — потребовал Отто откинувшись на свое кресло. — Люди думают, что короля сломила потеря жены и ребенка, а еще эта тяжелая болезнь… — Бред, — хмыкнул Корлис, подбирая стакан воды из рук дочери, — конечно, государь сильно изменился после долгой болезни, но его разум стал только острее. — Конечно, я полностью согласен с вами, лорд Корлис, так как и сам был удостоен аудиенции у короля. — с готовностью согласился Стронг, — я лишь обеспокоен ситуацией при дворе. Мой долг донести эту информацию до совета. После его слов в палатах воцарилась напряженная тишина. Лорды волновались за свои места и не знали чего ожидать от короля, который сильно изменился за этот месяц. Особенно нервными были Меллос, Отто и Лимон, те, кто придерживались мнения, что девочке не место в Малом совете. Верховный мейстер больше не допускался до короля, так как тот свято уверен, что раз он не справился с этим недугом в самом начале, то и сейчас он все также бесполезен. Мейстера конечно немного коробило от такого отношения, но Меллос понимал недовольство короля и не смел возражать. Лиман же, был просто очередным консервативным стариком, который просто не хотел, чтобы капризная и непостоянная принцесса ввязывалась в грязную политику королевства. Им на многое пришлось пойти, чтобы ситуация не вышла из под контроля. Мало того, что Дэймон захватил семейное гнездо и укрепил его золотыми плащами, так еще со всех щелей поперли всякие смутьяны, что пытались раззодорить беспокойный народ. Проделки их врагов, не иначе. Может Дорн решил ослабить злейшего врага, возможно даже Триархия подсуетилась, опасаясь, что без мирного короля на троне, совет может начать полномасштабную кампанию на Ступениях. Вообщем, дел было невпроворот и старик не верил, что принцесса Рейнира способна как-то улучшить положение в державе. Отто ему не нравился, десница был дотошным и любил все контролировать включая Малый совет, но личная неприязнь не мешала ему уважать Хайтауера. Лиман знал про несуразные способности десницы. Отто сумел стабилизировать ситуацию до возвращения короля, но благодарностей за такой тяжелый труд он почему-то не получил. Оказывается принцессу назначили наследницей, не только для того, чтобы избавиться от Дэймона, пока не родиться настоящий наследник… К их общему недоумению Неужели Визерис и правда решил, передать трон дочери? — размышлял мастер над монетой, представляя ужасные последствия после нарушения естественного порядка вещей. — если так, нам впору начать волноваться. Вестеросс никогда не примет женщину… Но додумать свои мысли он не успел, так как широкие двери неожиданно распахнулись, и в палаты уверенным шагов вошли несколько людей. Принцесса в своем изысканном платье цвета карамели привлекала взгляд, подчеркивая все ее достоинства как молодой женщины. Ухоженное, миловидное личико, тонкая шея и ладная фигура заставляла многих сглатывать слюну от желания, и скрипеть зубами от того, что такой изысканный бриллиант им никогда не светит. Рейнира была прекрасна, с этим не поспоришь, только вот по мнению Лимана внешность доставшаяся от предков — это единственное ее преимущество. Как бы прекрасна она не была, этого определенно недостаточно чтобы стать правителем. Острый ум, подвешенный язык, чувства долга и самое главное — терпение. У Рейниры не было практически ничего из перечисленного, а Бисбери всегда наблюдал очень внимательно. Девочку не готовили к такому бремени, Рейнира была совершенно не готова к грядущей буре. Стоит только королю умереть и все ее притязания будут немедленно оспорены, а ее саму скорее всего отправят подальше от столицы и Железного трона. И Отто прекрасно продемонстрировал такой сценарий с помощью Малого совета и дал понять, насколько же она уязвима. Девчонка тоже это поняла, и к удивлению лордов начала проявлять качества, которых они доселе не видели… или может они просто не хотели видеть? Лиман не знал, ясно одно — слишком стар он для этого дерьма. Но изменения в Рейнире были ничем по сравнению с ее венценосным отцом… В-всемогущие боги! — воскликнул про себя Бийсбери внимательно осмотрев того, кому клялся в верности перед железным троном много лет назад. И он был не одинок в своем изумлении. Лорды Малого совета, кроме ухмыльнувшегося Мастера над кораблями застыли на своих местах подобно памятникам самим себе. И им есть, чему удивляться. — Милорды! — король громогласно поприветствовал присутствующих, расслабленно чеканя каждый свой шаг демонстрируя гордую осанку уверенного в себе человека. Уже эта самая осанка вызывала немало вопросов, но вот все остальное… совсем уже не шли ни в какие ворота. Короткие гладкие волосы цвета чистейшего серебра обрамляли лицо, что смутно напоминала их короля. Скорее он походил на принца Эймона или Бэйлона, но вот доброго короля Визериса узнали в этом человеке с трудом. Высокий широкоплечий мужчина с уверенным взглядом сильно контрастировал с Визерисом которого они знали. У того было доброе, заискивающее лицо и вечно радушная улыбка от которого создавалась доброжелательная атмосфера. Сейчас же, Лиман почувствовал как по спине бегут мурашки, от колючего взгляда фиалковых глаз, внутри которых плескалось недовольство и… злоба? — С каких это пор вы позволяете себе сидеть в моем присутствии, без дозволения? — пояснил он причину своего недовольства заставив большинство ошарашенных лордов проклясть свою впечатлительность, и подскочить с насиженных мест. — Пекло! — Молим о прощении… — П-прошу прощения, государь, — хорные возгласы лордов, что стыдливо опустили головы перед королем, разнеслись по палатам, — просто ваше преображение заставило большинство из нас… врасплох. — пояснил старый лорд, с облегчением выдохнув, после того как Визерис понимающе улыбнулся. — Ха-ха, на первый раз прощаю, но надеюсь таких эксцессов больше не случится? — Визерис внимательно осмотрел лордов Малого совета, чуть задержавшись на Лейне, что тихонько стояла в углу палаты и медленно склонилась в реверансе, при виде доброго дядюшки. Ее не пугала суровость короля, в конце концов его гнев не касался невинного ребенка, скорее девочку просто позабавила сцена как самые могущественные лорды континента застыли на месте с вытаращенными глазами и приоткрытыми ртами. — Конечно… — Всенепременно, — тут же ответили лорды, не совсем понимая что это за «эксцесс» такой, но суть они похоже уловили. — Что ж, — довольно кивнул король и двинулся на свое законное место во главе стола, и довольно отметил как чуть позади громоздкого величественного стула подготовили место для его наследницы. И все же, он умный мужик, такая мелочь а как приятно. Умеет подстраиваться, не удивительно, что он столько лет занимает свой пост, — бросил он взгляд на десницу, который наблюдал за реакцией короля на его инициативную выходку, — ну что ж, дадим ему наконец расслабиться, — и еле заметно улыбнулся, позволив выдохнуть Хайтауеру. — Итак, приступим к делам насущным, — Визерис уселся на свой «трон», откинувшись на твердое дерево из железноствола, чья крепость и долговечность была широко известна. Хмф, никогда не перестану веселиться от вида их изумленных лиц, — усмехнулась про себя принцесса усаживаясь рядом с отцом, отмечая как встревоженные лорды до сих пор не могут отойти от первого впечатления при лицезрении нового образа отца. — Сперва, — размеренно начал десница, подождав пока все рассадятся по своим местам, — позвольте выразить нашу общую радость от вашего выздоровления, мой король. — сказал, под одобрительные кивки лордов. — мы боялись худшего, но боги были благосклонны к нашей великой державе. Одним фактом своего пробуждения вы предотвратили ужасную смуту... — О~, я прекрасно «знаю» как «вы все» переживали за меня Отто, — равнодушно ответил Визерив, привычно сцепив руки в замок и чуть прищурил глаза. От слов короля некоторые присутствующие вздрогнули от отчетливого упрека, в числе которых был и сам десница: — Но опустив формальности и приступим к делу, я сейчас не в настроении слушать ваши витиеватые восхваления, смешанные с подобострастием, которые несомненно затянутся на приличное количество времени. А я напомню, что сей ценнейший ресурс невосполним, — махнул он рукой, давая понять, что еще вернётся к этой теме, — Ответь мне, что заставило тебя прервать мой чудный отдых и созвать совет в таком срочном порядке? — Это… — неуверенно кашлянул десница, непривычный к такому равнодушию, да и предвкушающая улыбка наследницы его не особо радовала. Он уже понял какую ошибку совершил, когда так поспешно отстранил Рейниру от места в совете. Под благовидными предлогами конечно, но все же… Отто отчетливо чувствовал как пол под ним шатается, и грозится сбросить его в самый низ иерархии королевства. В последнее время его радовало только то, что Алисента все же сумела привязать к себе короля, и весьма сильно, судя по тому, что она постоянно находится подле Визериса. — Ты не слышал меня? — вновь прозвучал голос короля, от которого Отто немедленно спохватился, и обратился стражнику, который тихонько стоял в сторонке; — Приведи его! — приказал он, и мужчина немедленно выскочил и вернулся через десяток секунд в сопровождении человека от которого отчетливо несло гарью и пеплом. Стражник сопроводил драконблюстителя до стола и после одобрительного кивка десницы, немедля покинул палату: — Ваша милость, — человек, известный как Маллон — магистр ордена драконоблюстителей, уважительно склонил колено перед Визерисом. — Расскажи королю все, что сказал мне, — потребовал десница, усевшись на свое место, — Это случилось вчерашней ночью, государь, — начал Маллон, видя как внимание присутствующих обращено на него, — в час летучей мыши, в Драконье логово проник вор и украл яйцо… — Вор? — озадаченно спросила Рейнира, — Да, принцесса — И как же обычный вор, сумел проскользнуть незамеченным к кладкам, и украсть яйцо из под присмотра более сотни драноблюстителей? — продолжила принцесса, видя как отец напряженно слушает визитера и не спешит ее прерывать. — Преступником был принц Дэймон, принцесса, — ответил старик, подмечая как принцесса вздрогнула и широко приоткрыла глаза от такого неприятного откровения, а после, уставилась на короля, который сжал подлокотник с такой силой, что даже он слышал смачный, пугающих хруст дерева. — он проник в логово, через тайные тропы, известные лишь избранным, и потом, тихо ушел под покров ночи. — Принц оставил послание, ваша милость, которое надеюсь прольет свет на причину такого… кхм, поступка. — быстро спохватился десница, кидая требовательный взгляд в сторону Великого мейстера, видя как король сделался мрачнее некуда, под неверующие взгляды лордов. — С-сейчас, — вздрогнувший Меллос, выдыхнул от напряжения. От королевского взора он чувствовал как внутренности похолодели, пока вспотевшая ладонь проникла в карман и вытащила небольшую записку: — С превеликой радостью, Я Дэймон Таргариен, принц Драконьего камня, — Рейнира недовольно нахмурилась от такого наглого начала, дядя осмелился присвоить себе ее титул, — и законный наследник Железного трона заявляю, что беру вторую жену в традициях Старой Валирии. — смешок от короля заставил мейстера приостановится, но видя, что король не хочет пока говорить, он продолжил, — Кхм… Она принимает титул «Леди Мисария с Драконьего камня». И… — Меллос запнулся на следующей строке, чувствуя как ком подступает к горлу от грядущей реакции короля на письмо младшего брата. — Продолжай! — нетерпеливо потребовала Рейнира подобравшись на стуле. —… И спешу обрадовать вас известием, что ее высочество ждет ребенка, и в его колыбели согласно традиции дома Таргариенов, будет храниться драконье яйцо... — закончил Меллос бросив письмо на стол, — Это все? — подал голос Визерис, что все это время молча слушал, и протянул пустой бокал в сторону Лейны, которая подскочила к королю на дрожащих ножках и аккуратно заполнила кубок, следом вернувшись на свое место. — Еще, принц приглашает Вас на свадьбу, государь. Она через четыре дня. — Спаси нас боги, — проворчал Бийсбери, поднимая дрожащую руку и делая глоток вина. И он был не одинок в своем недовольстве. Тайно проникнуть в Логово и украсть яйцо — это неслыханное преступление! Жениться без дозволения короля, это — наглый вызов, а уж взять вторую жену… как и сказал Лиман — спаси нас боги! Но после всех этих наглых проступков, Дэймон осмелился прислать приглашение на незаконную свадьбу — Это уже издевка над властью короля! — Кто такая, эта леди Мисария? — спросил Корлис, он не слышал о женщине на которой принц собрался «жениться». Вряд ли это вообще возможно, учитывая изменения Визериса. Его выходки вышли за грань дозволенного уже давно, но осмелиться так оскорбить старшего брата? Если раньше он считал, что вряд ли дело до крови, то теперь… он уже не так уверен. — Мы полагаем… — начал было Меллос, но его перебил насмешливый голос десницы: — Шлюха Дэймона из увеселительного дома на Шелковой улице! — Отто поморщился будто прожевал какую-то гадость, тем самым давая понять свое мнение насчет «Ее высочества». — Шлюха в качестве принцессы? — недоверчиво прошептал Стронг, — да он совсем обезумел! — Неслыханная дерзость… — опешил Корлис от пояснения десницы. — Оскорбление высшего порядка! — поддержали их недовольство Лиман. — Это бунт, и ничто иное, — жестко припечатал Хайтауер, видя поддержку всего совета. — Я полностью согласен, — уверенно кивнул Мастер над законом. — Дядя хочет тебя спровоцировать, отец! — уверенно вмешалась Рейнира, даже подскочила со стула и вышла чуть вперед, чтобы увидеть реакцию отца. — Я… — и застыла от выражения его лица. Король будто заледенел на месте, лицо его окаменело в равнодушной гримасе, но вот глаза… глаза метали молнии и казалось, будто они даже светятся от необузданной ярости, что нахлынуло на все его естество. — Королевство наблюдает государь, — нервно подобрался Веларион, чувствуя как его сердце усиленно бьется от предвкушения. Он всегда был крайне любопытным, иначе не решился бы бороздить моря в качестве простого юнги на корабле дядя, еще будучи мелким мальчишкой. И сейчас ему было крайне интересно, посмотреть что будет дальше. Ответит ли король на такое оскорбление? Или и дальше будет прощать неблагодарных идиотов вроде младшего брата? — Дэймон захватил Драконий камень, — поддержал его Отто, воинственно сжав кулаки, будто собрался немедленно накинуться на принца, — окружил себя армией Золотых Плащей, украл опасное оружие из Дроконьего логова и узурпировал владения наследницы, но и этого ему было мало… — А-а какое яйцо украл принц? — неожиданно вмешалась Лейна и девочка немедленно прокляла свой язык, когда все взгляды собрались на ней, начиная от недовольного отца, и яростного короля, который, вообщем-то даже чуть расслабился от непринужденного вопроса девочка. Через пару мгновений король моргнул и перевел вопросительный взгляд на драконоблюстителя, который пытался твердо устоять на ногах от напряжения царящего в палате. — Кхм… — Маллос вздрогнул от такого пристального внимания, и несколько секунд не решался ответить, понимая что его ответ лишь сильнее разозлит короля, но деваться было некуда, — Это было яйцо Пламенной мечты, то, которое принцесса Рейнира выбрала для колыбели принца Бэйло… — Не успел он договорить, как до ушей донесся неприятный, мерзкий скрежет и лязг. Все перевели взгляд на источник шума, и увидели перекошенное лицо Короля, на висках которого проступили вены от сдерживаемой ярости, а в руках у него было нечто, что когда-то верно служило в качестве кубка, дорогого между прочем. Но в данный момент это было неважно, всего лишь забавная деталь, которая позволила испуганному старику выйти из оцепенения, что не скажешь об остальных. Лорды пораженно переводили взгляд от кубка, и на самого короля. Они впервые видели подобную ярость на лице Визериса… такую, от олицетворения одного вида которой хочется сбежать подальше и молиться, чтобы она тебя не коснулась. Визерис на данный момент виделся им самим демоном из глубин бездонного Пекла. — Корлис! — рявкнул король, и названный лорд немедленно подскочил из-за внезапного приказного тона. Вбитые когда-то в подкорку сознания соответствующие рефлексы на определенный тон, дали о себе знать, — встряхни своих капитанов и подготовь флот. Приказываю немедленно оцепить Драконий камень! — Как прикажете, ваша милость… — Пошлите воронов Дэймону, — продолжил Визерис, вставая со своего стула и нависнув над столом, — Любую попытку покинуть остров, я буду считать изменой! Попытается навредить флоту или прорвать оцепление, я буду считать это изменой! Напишите ему, что его король ПРИКАЗЫВАЕТ оставаться на Драконьем камне и ждать дальнейших распоряжений. — Что ты собираешься сделать, отец? — взволнованно спросила Рейнира, видя с какой решимостью ее отец отдает тревожные приказы. — Всего лишь принимаю его приглашение на «свадьбу», моя дорогая, — ответил король пугающе ухмыльнувшись, — и я приведу с собой много «гостей» и подготовлю соответствующие «подарки»! — и двинулся на выход, бросив жест в сторону дочери, чтобы та пошла за ним. — Государь! — взволнованно подскочил Отто, и король остановился, но не повернулся к деснице, застыв у самого порога. — Простите, но я не могу этого допустить. Слишком опасно, Дэймон перешел все границы, и мы не можем предсказать как он поступит когда увидит вас. Я готов… — Твоя забота так трогательна, Отто, — усмехнулся король, не оборачиваясь, — не не помню, чтобы мне требовалось твое разрешение. — Но… — Довольно! — рявкнул король, заставив Отто захлопнуть пасть и опешить всех остальных, — твой король уже принял решение, и менять его не собирается. Я сам призову Дэймона к справедливому суду. Это мое право и моя обязанность как короля и старшего брата. Или ты не согласен? — Визерис медленно повернул голову, позволив присутствующим вновь лицезреть свое равнодушное лицо, чей взгляд пробирал до костей, — скажи мне, ты хочешь оспорить мое решение, лорд Десница? — Нет, ваше величество, — тяжело ответил Отто, и склонил голову, чувствуя розачарованный взгляд Морского змея, который давно метит на его места. — Хорошо, — отвернулся король и продолжил шаг, — Тогда немедленно приступайте к выполнению моих приказов. Мы выдвигаемся через два дня… как раз подоспеем к началу церемонии…