Захватить весь мир для тебя

      Действующие лица: Фуэ́го Месуля́ф — принц Великой Кéльсии. Ша́рафон Месуля́ф — король Великой Кéльсии.       Новые действующие лица: Ве́дварн Шёнхэ́т. Могéн Вэйшину́т. Джиáтан Фёртс.       До наступления весны остались считанные дни. Все газеты и глашатаи трещат об этом на каждом углу. А театры, бордели, магазины, заводы, библиотеки, образовательные и военные учреждения, различные службы, жилые помещения и, в первую очередь, главная площадь столицы во всю декорируются изнутри и снаружи искусственными цветами, нарисованными, вырезанными, вышитыми и вылитыми сердцами, птицами и бабочками. Отличные дни для творческих личностей, хотя и для остальных тоже: оттепель; снег потихоньку исчезает из виду; повсюду текут многочисленные большие и маленькие ручейки; на водоёмах тает лёд; с крыш капает талая вода. Наступает пробуждение растений и зимующих животных. Всё оживает, и жизнь идёт снова своим чередом.       Но также эти дни — отличный способ расположить к себе подданных. Для этого нужно подготовиться к празднику, что без припасов, уничтоженных недругом, никак не получится. Поэтому король решил снарядить экспедицию в соседнюю страну, заранее обговорив условия обмена с местным правителем. Долго думая, кого послать из доверенных людей для контроля процесса и переговоров, Ша́рафон остановил свой выбор на сыне, которого пригласил в аудиенц-зал рано утром.       Тем временем беспризорник Фуэ́го опаздывал на назначенную аудиенцию, где-то шатаясь и испытывая терпение отца.

***

      Юный ке́сен ходит с самого рассвета по городу, крайне увлечённо наблюдая за весенними приготовлениями. Забыв о встрече с отцом, он медленными шажками прогуливается по площади, думая совершенно об ином, а точнее, о своём скором совершеннолетии. Третьим днём второго месяца весны ему исполнится двадцать лет. А это значит, что на него скоро ляжет обязанность управлять целым королевством.       «Да я же даже за сохранностью своего попугая не смог уследить», — думает он с укором, обличая себя в безответственности. И решает зайти в любимую таверну напротив самого центра площади. — Доброе утро, — ржавым дребезжащим голосом, но очень чётко и внятно произнося каждую буковку, как можно более низким тоном, стараясь показывать свою мужественность и то, что он уже достаточно давно окрепший малый, приветствует парень.       Хотя мáлым принца назвать сложно: ещё с тринадцати лет его рост начал достигать двести сантиметров, а сейчас он дорос уже до двухсот пятнадцати, что позволяет стройному и чуть подкачанному телу возвышаться над стойкой с величавым видом. — Здравствуй, принц! — радостным мягким тоном поприветствовал таверньер, что-то разливая по кружкам посетителям, стоя за барной стойкой из желтоватой древесины клёна. — Как всегда? Или нахер эль — пиво возьмёшь?       Джиáтан — частично поседевший стошестилетний нечистокровный кéсенхим, давний друг принца ещё со времён первой пьянки, проходившей тут в его пятнадцатилетие. Отец бы убил Фуэ́го за то, что тот позволяет так обращаться к себе какому-то крестьянину, ещё и нечистокровному кéсенхиму, владеющему низкосортной таверной. Но королю знать не обязательно, с кем и как общается юный принц. — Не, мужик, у меня сегодня дела… — произносит парень, после чего его поразило осознание. — Дела! Такату́н мне, поскорее, пожалуйста.       Великовозрастный шатен начал варить сильнейший энергетический напиток из чёрных редкий цветов таку́т с добавлением зёрен кофе, молока и куркумы, из-за чего такату́н является крайне дорогостоящим, но распространённым среди знати. На вкус он нежен, но слегка островат и горек. Сами цветы невыносимые на вкус, но при термической обработке и добавлении молока — это амброзия среди напитков. Хотя некоторые предпочитают не гасить вкус цветов молоком, от чего напиток приобретает трупный запах и гнилостно-плесневелый привкус.       Пять минут и напиток Богов переливают в прозрачную пол-литровую бутылку из стекла с вытянутым горлышком. Взяв её и расплатившись горстью золотых монет с чаевыми, парень поблагодарил, попрощался и вышел из чуть душноватого заведения, двигаясь в сторону королевского замка и попивая горьковатый травяной чай.       От главной площади до замка всего пара миль. Поэтому, достав сигарету, несовершеннолетний щёлкает пальцами и, только подумав, подкуривает от исходящего из ладони огня, вызванного очень слабым заклинанием. А сигареты Фуэ́го курит не из дешёвых (статус позволяет), отдавая за пачку не менее пяти золотых монет. Правда, сигаретами это назвать сложно: они намного больше стандартных папирос, но и до сигар не дотягивают.       Медленно потягивает терпкий, обжигающий рот, горло и лёгкие дым со сладковатым привкусом кленового сиропа, который относит молодого ке́сена в детство: при жизни его мама постоянно готовила сама. Происходя из небогатого баронского рода, путём кровосмешения. Она добавляла большое количество экзотических специй в свои блюда, а в десерты — кленовый сироп. Вот только принц уже вовсе не ребёнок, да и мать мертва уже как двенадцать лет, от чего его одолевает тоска по прошлому.       Но показывать такое отцу нельзя. Поэтому, сделав последнюю, самую долгую затяжку, курящий глубоко выдыхает, отряхивает голову, чтобы избавиться от лишних мыслей, допивает напиток и открывает дверь в имение. Поправив осанку, лёгкими шагами он направляется до аудиенц-зала. Самое сложное — открыть дверь, где напротив давно сидит напыщенный король, жаждущий в очередной раз использовать своего сына, как он думает, в своих корыстных целях. Открыть пришлось, хотя и руки немного дрожат.       Парень смотрит прямо в глаза сидящего на троне — иначе король не считает собеседника кем-то выше грязной свиньи — и, чуть не споткнувшись, наконец-то доходит до линии, очерченной для запрета прохода дальше. Стоя в нескольких метрах от трона, принц злобно завидует, презирая самодовольную улыбающуюся рожу отца.       Кожа его лица чуть красная, хотя это и не относится к направленности в магии. Зеленоватые седые глаза-бусинки смотрят будто сквозь своё чадо и, возможно, сквозь реальность. Большой нос картошкой чуть сморщен от раздражения, а тонкие потрескавшиеся губы выражают хитрую и очень злобную улыбку, по которой читается желание наказать непокорного. В руках мужчины находится посох, что является для него в нынешнем состоянии здоровья скорее тростью, а по обе стороны от него стоят два верных бугая-охранника в панцирных латунных доспехах с клевцами наперевес и «рядовыми» жезлами из клёна на поясах. — Фуэ́го Месуля́ф… — по слогам произносит сквозь зубы седовласый мужчина, перебирая локоны очень длинных волос. В его глазах зажёгся интерес, и они перестали быть «не из мира сего», приобретая чёткий взор в глаза опоздавшего, от чего по всему телу юноши пробегают мурашки, а голова чуть вжимается в плечи. — Тридцать. Долбанных. Минут. Ты совершенно не ценишь моё время?! Время короля! И твоего отца! Сволочь ты неблагодарная! — мужчина резко переходит на крик, громко стукнув дном своего облегчённого обсидианового посоха с ровным многогранным основанием, на изголовье которого блестит тааффеит огранкой искусного качества «Триллион». — Извините, отец, — сдавленно промямлил принц, опустив голову в пол. — Голову подними и слушай, — ещё более раздражённый ответ, после чего последовал громкий тяжёлый вздох, сулящий лёгкое успокоение. — Значит так: ты уже взрослый. Совсем скоро твоё совершеннолетие, но перед этим мне нужно дать тебе поручение особой важности. Всё легко: тебе лишь нужно провести переговоры с правительством Верляни́и. Хотя они уже согласны утвердить и обговорить детали сделки. Вероятно, даже получится достигнуть большей выгоды. Справишься? Или снова облажаешься? — А почему я? Я же не силён в торговле… — Хороший правитель должен быть силён во всём, а тебе скоро занимать мой престол. Если же всё идеально выполнишь, я передам тебе его сразу на совершеннолетие, — голос отца уже не был таким, будто сейчас прогремит гром, а лишь выражал совладание над собой и жуткий холод, — вылетаете на мантикорах сегодня с заходом солнца. Повозка для груза.       «Мог бы и транспорт выделить…» — ворчит про себя молодой мужчина, поклонившись в знак согласия и благодарности за такую возможность и молча уходя. Было время, когда Ша́рафон не был так раздражителен, но после смерти Э́стресс, его жены и матери Фуэ́го, что-то в нём изменилось: за считанные месяцы волосы и глаза поседели, лишись блеска, силы покинули его, из-за чего он практически не передвигался, но и помощи не просил — не гоже показывать королю слабость. Также мощнейший и крайне опасный королевский посох из радиоактивного иридия и аметиста круглой огранки, впоследствии загрязнённый радиацией, при каждом использовании которого тело медленно разрушалось посредством облучения, пришлось оставить на сохранение. Теперь король пользуется вместо двух лишь одним, ранее запасным: более слабым и облегчённым. Его легче удержать в руках и использовать без вреда и так измученному телу.       Покинув большой зал, юный кéсен отправился в свои покои, чтобы привести себя в порядок и собрать необходимые для путешествия вещи.       Просидев час в джакузи, которое, как говорил отец, надоест через пару дней, парень полностью расслабился и даже чуть не уснул. Выйдя из него, вытирается бамбуковым полотенцем, наносит на очень длинные и местами сожжённые рыжие волосы сначала масло для защиты от химических повреждений головы и волос, потом огнезащитный гель на основе слизи наги для постоянного смачивания и частичной защиты от магии огня. После чего подходит к зеркалу, с наслаждением смотря на своё чуть загорелого цвета тело и лицо с давно зажившими ожогами, нанесёнными самому себе в результате магических ошибок.       Идеал, усеянный ожогами, нет, гордостью. Парень проводит рукой с расставленными пальцами по широким, но не массивным от мышц плечам, потом обхватывает узкую для мужчины талию, восхищаясь и подмечая для себя, что кубики пресса уже весьма заметны. Спускает ладони по телу, теперь поглаживая накачанные бёдра, из-за которых торчит почти метровый пышный рыжий хвост с бледно-жёлтым окончанием. Аккуратно проводит пальцами от начала лобка до центра груди по располагающейся дорожке рыжих волос, с каждым сантиметром становящихся всё более незаметными. Руки сами стремятся к гладко выбритому лобку, уже упираясь в среднего размера эрегированный член и большие яички.       В волю возбудившись, теперь он лишь нежно ласкает причинное место и поднимает взор в своё великолепное личико. Лицо же на редкость для кéсенхимов (их вид не признаёт растительность на лице, кроме вибриссов) имеет густую рыжую бороду длиной с полпальца, что заставляет владельца считать себя более мужественным. Свободную руку юноша отравляет к тонким губами, потрескавшимся от мороза пальцем. Проводит по каждой ранке, а потом проникает между ними, продолжая сверлить себя взглядом похоти и задевая другими пальцами настороженные вибриссы, которые удивительно совпадают длине детородного органа — гордых восемнадцать, что намного длиннее среднестатистических вибриссов кéсенов, чем восхищается не только Фуэ́го и не только наедине с собой. Чуть сгорбленный длинный нос смотрит вниз, видимо, надзирая за движением пальца, чтобы тот не откланялся от курса. Выразительные скулы въедаются ещё сильнее в щёки, будто сейчас кости прорвут тонкую кожу. Зрачки широкого разреза глаз, смотря на себя, занимают почти всё пространство, еле позволяя увидеть ярко-рыжую радужку. В них огонь изумления, страсти и похоти, который ещё чуть-чуть и сожжёт менее грациозные вибриссы над глазами. Экстаз близок, но…       Из самоудовлетворения выводит громкий стук, как молотом, во входную дверь покоев. Торчащие из-за волос длинные уши с чёрными кисточками недовольно всколыхнулись и тут же расстроенно опустились. Кинув лишь раздражённое «Минуту!», принц выходит из ванной нагим и возбуждённым в свою комнату и подходит к шкафу. Небрежно напяливает на себя белые брэ, первые попавшиеся носки, чёрные шёлковые штаны, красный дублет, любимое чёрного цвета королевское сюрко до колен с красными узорами на рукавах. Затягивает всё крепко-накрепко ремнём и набрасывает на плечи меховой плащ из шерсти редкого красного волколака.       В дверь снова постучали. — Что?! — распахнув дверь, крикнул парень, смотря на незнакомца, явно не ожидавшего такого гостеприимства, от чего округлил чёрные глаза и чуть приоткрыл рот. — Кхм, — прочищает он горло, после чего кланяется. — Здравствуйте, Ваше Высочество. Ваш отец приставил меня к Вам. — Приняв серьёзный вид, мужчина смотрит снизу вверх, ибо на голову ниже Фуэ́го, хотя взгляд послан явно свысока.       Оглядывая своего охранника оценивающим взглядом, принц всё для себя решил — около 185 сантиметров ростом, симпатичный, но такого бы в постель не затащил: уж больно воинственно выглядит. Да и на вид лет ему около сорока, хотя для кéсенхима это всего лишь четверть жизни. — Принц, Вы слушаете меня? — растерянно спрашивает мужчина, раздражённо теребя кончики чёрных коротких волос. — Первый раз работаешь на королевскую семью? — самодовольно отвечает вопросом на вопрос юноша, уперев руки в бока. — Имя для начала назови… — Могéн Вэйшину́т, капитан Гвардии Чёрного Града в отставке, — отчеканивает мужчина, приставив руку к виску. — Почему в отставке? — не сильно заинтересованно задаёт вопрос рыжеволосый, наклонив голову вбок. — Ну как, — Капитан снова смутился, — Вам король ничего не сказал…? Его Величество перевёл меня с этой должности на Ваше сопровождение и защиту. — Причины? — Для меня честь служить королю, защищая Ваше Высочество! — Можно теперь меньше пафоса? — Юноша цыкает языком, сдвинув брови и наклонив уши в стороны. — И на «ты» обращайся. Без «Ваше Высочество»! — Но, — только хотел что-то сказать Могéн, подняв указательный палец, как перед его лицом разожглось пламя из руки мага. — Не перечить! — вспылил в прямом и переносном смысле Фуэ́, сразу же погасив пламя, чтобы, не дай Бог, не сжечь свою уютнейшую комнату и очередного странного охранника.       После этого мужчина стушевался и стал более покорным, находясь в шоке от угрозы неопытного мальчишки. Но, почувствовав нотку опасности, он подчинился, перешёл на «ты» и начал называть принца по имени, обсуждая детали грядущего путешествия.       «Если Его Величество узнает, не сносить мне головы…» — думает капитан, всё ещё опасаясь общаться с членом королевской семьи, как с другом.       Уже через полчаса военный начал травить свои байки, став более раскованным и расслабленным. Например, встреча с банши после сильного отравления половины отряда ужином, стоящей за их спиной.       «Половина солдат обделались, представляешь?!» — заканчивает он историю, разливисто смеясь. Или о том, как у них проводился турнир по количеству выпитого эля, где одного из солдат стошнило, и несколько шестёрок на этом поскользнулись, падая, пока кто-то ни удосужился убрать. Иногда вместо смешных историй из его уст выходят более серьёзные и увлекательные, сильно заинтересовав юношу.       «Ну, они не только пьют и едят. Это радует», — с лёгкой усмешкой делает выводы Фуэ́го, конечно же, не озвучив это. Принц временами улыбался и посмеивался, а также сам рассказывал что-то, что не являлось королевскими тайнами. Но его жизнь кажется ему намного скучнее, поэтому в тайне и мечтает об этом путешествии.       Время до вечера пролетело крайне быстро, и капитан, выглянув в окно, оглашает, что пора выходить. Юноша быстро собирает пижаму в чёрный мешок из прочной ткани, кое-как всовывает все средства для ухода и прочие мелочи. Повесив мешок на спину, он надевает зимнюю шапку из такого же меха, что и плащ, и берёт свой любимый посох, закрепив его на специальном креплении ремня, придававшему изящность его сюрко.       Так как личный состав достаточно велик — около тридцати разумных существ, а прирученных мантикор и грифонов на всех не хватит, экспедиция отправится по суше, ибо это безопаснее, чем встретить в окраинных морях змея. Ведь внутренних морей на западном континенте просто нет: одни болота и реки. Взобравшись на сфагновых лосей, что имеют преимущество в передвижении по болотам и бо́льшую скорость, принц оглядывается вокруг: помимо кéсенов, в личном составе находятся пара эльфов-торговцев, вампирский барон, три перевозящих повозки раба-человека и даже яготсо́лт — бывший граф Пиритóса, столицы Вашнáрских Долин, бросивший пост ради путешествий и торговли в чужой стране. Работу охраны доверяют лишь кéсенхимам, как и титулы выше барона.       Зад во время поездки бьётся о седло от слишком мощных прыжков лося, да и бежит данное животное чуть подбрасывая наездника, будто преодолевая постоянные кочки. Принца же успело укачать: затошнило, голова начала сильно кружиться и болеть, появилась сильная усталость и желание лечь и просто обнять лося за покрытую мхом шею, заснув. — Принц! — окликает капитан, смотря, как тот клонится вперёд. — Одумайся! Нет! — пытается предупредить его, но сильный ветер перехватывает дыхание для свободного диалога.       Принц ослушивается и всё-таки ложится, из-за чего его укачивает ещё сильнее. Стало рвать на лося, и тот скидывает громко матерящегося кéсена. Но, упав, он лишь начал материться ещё громче, ибо приземлился в торфяную грязь, измазав парадную одежду и себя самого. Даже драгоценные волосы пострадали, окрасившись серым и слипшись в комок. Кое-как встав из грязи, погружаясь в неё сапогами, парень отряхивается, полив отборным матом лося и свою непереносимость любых поездок. — Ну как ты? — не сдержав смешок, подскакал сопровождающий, а остальные просто остановились неподалёку. — Сука! Сколько народа это видело?! — чуть ли не дыша огнём от злости, уточняет Фуэ́го. — Эм… Все. — Мужчина широко улыбается, а принц хватает грязными руками лицо, пытаясь скрыть свой позор, но этим только вымазывает лицо в серый и снова во весь голос матерится. — Не сквернословь… Ты всегда можешь приказать не распространяться… Или убить… — перечисляет варианты черноволосый с нерушимой улыбкой. — А тебе, вижу, весело! Я приеду таким в столицу? У меня нет одежды с собой для встреч! Мне помыться нужно! И постираться! — Нет времени… В замке, в ванне для гостей всё сделаешь. У нас осталось двадцать минут до того, как нам нужно явиться. Мы и так отстаём в пути уже, по моим расчётам, на десять минут… Упаси нас Господь, — добавляет мужчина шёпотом. — Даже если так, я не в состоянии сейчас ехать! — Что ж… У тебя есть пять минут, чтобы до конца прочисть желудок и не повторить казуса… Я повезу тебя, — с торжественным видом, наигранно-героически смотря вдаль и выпрямляя спину, произносит Могéн и даёт большую бутыль с водой, отвернувшись.       Принц продолжает материться, но уже мысленно сгорая со стыда и проклиная всё на свете, пока прочищает желудок.       «Ещё и приказывает, сука!» — возмутился было бы он, но понял, что капитан прав и лучше сейчас не тратить время на перепалки. Но отомстить нужно будет…       Остальной путь прошёл спокойно, не учитывая, что принц вряд ли сможет в ближайшие дни сидеть, испытывая ужасную боль в ягодицах и проклиная управляющего животным за неимение второго седла. Лось юноши же успешно скрылся где-то в болотах вместе с прибором.              Прибыв к замку, принц заново воспротивился: — Не-не-не, оставь меня здесь! — кричит Фуэ́, упираясь ногами в мощённую дорожку, пока его беспощадно тащат за руку. — Да как ты…! С принцем…! Я сожгу тебя, падла! — Тихо, тихо, — пытается успокоить мужчина, не сдаваясь в своих намерениях. — Нам необходимо было явиться ещё двадцать минут назад! Но Его Высочество… — произносит он крайне издевательски, — …часто останавливался, подвергая нашу сделку провалу!       Принц никогда бы не подумал, что такой робкий при знакомстве капитан станет таким… Ответственным, бесстрашным и наглым при выполнении поставленной задачи. Всё же Его Высочество сдался и нехотя зашагал на встречу своему позору, закурив по дороге чуть измазанную сигарету.       Пред дверью стоят два крепких кéсена в тяжёлой броне с полутораручными мечами с символами на навершиях. Разглядев, можно заметить, что это один из двух знаков Божества кéсенхимов — Итпалкýта, Бога болот, гнили и разложения. Сам же символ представляет собой три изогнутых линии в виде волны, идущие вертикально, а по бокам по одной горизонтальной линии посередине и две по бокам этой, направленные по диагонали. Охрана принца не признаёт, намереваясь вывести его за шкирку, пока тот не показал кулон королевской семьи из жёлтого золота в виде семиглавой короны, где на каждом зубце возвышается небольшой ювелирный алмаз синеватого оттенка. Охранники кланяются, извиняясь, и отворяют огромные старинные врата в замок, открывая взор на тёмный лабиринт коридоров. — Я провожу! — вызывается охранник повыше тонким голосом, видя неуверенные выражения лиц гостей и начав двигаться по еле освещённым факелами коридорам. — Поверьте: это мера предосторожности, не более, — свернув в очередном направлении, объясняет мужчина, пытаясь успокоить.       В конце пути их поджидает трёхметровая широкая дверь, на которой находятся какие-то печати. «Видимо, ещё одна система безопасности… Их король параноик, что ли? Или это мы такие бесстрашные…?» — задумывается представитель рода Месуля́ф, потирая подбородок и наблюдая за действиями охранника. «Ходячая броня» сначала рисует на двери какие-то знаки в быстром темпе, не дав запомнить, а потом шёпотом произносит кодовые слова, а может заклинание, и дверь распахнулась, впуская в душный коридор свет и более-менее свежий воздух. — Вашему Высочеству требуется… Посетить для начала комнату для высокопоставленных гостей, верно? — Да, — чуть ли не рыча, отвечает принц, сжав кулаки.       Мужчина лишь молча дважды кивает, начав отводить гостей по комнатам. Разве что трёх человеческих рабов определил в другие и, покорно попрощавшись, вернулся на пост.       Фуэ́го, войдя в свою комнату, сразу же скидывает с себя все шмотки и отправляется в ванну. Очень быстро моет тело, но волосы… Вымывать из них обилие засохшей грязи, а потом ещё и распутывать их — колоссальное испытание.       Юноша потерялся во времени, пока реабилитировал свои волосы в нормальное состояние. А ещё требуется отстирать одежду, так как с собой у него лишь пижама! Высушив волосы магией, бережно распределяя силы, чтобы не полыхнуть из рук огнём, молодой кéсенхим обрабатывает их всем необходимым и принимается за одежду, отстирывая её в той же воде, в которой недавно мылся. В дверь уже начал стучать капитан, подгоняя и выслушивая недовольства и мат уже рыжеволосого. — Ты там стираешься? — уточняет мужчина, в очередной раз стуча. — Нет! В очко долблюсь!       Дверь открывается, а в проходе стоит Могéн, мгновенно краснея. Оба смотрят друг на друга в лёгком шоке с минуту, после чего капитан спешно прикрывает глаза руками и отворачивается от принца, как маленький ребёнок. — Прости, но ты не в моём вкусе… — лишь вымолвил Фуэ́ спокойным голосом, совершенно не стесняясь ситуации, даже слегка улыбнувшись реакции заставшего. — Я…! Принц, ты не то подумал! Я думал, что ты хотя бы в нижнем белье, — начал оправдываться ещё больше раскрасневшийся защитник. — Вроде взрослый мужик, капитан, а ведёшь себя как ребёнок. Шучу я. Успокойся. Понаблюдаешь ещё или выйдешь? — но сам наследник успокаиваться не планировал, даже не удостоив мужчину ещё одним взглядом. — Кстати, вот скажи мне: ты вроде капитан Чёрных кого-то там, но где твой посох? В магию никак…? — Капитан Гвардии Чёрного Града, — раздражённо исправляет. — И я не использую ни посохи, ни жезлы, ни палочки. У меня чётки и ритуальные принадлежности. Как понимаешь, молюсь я Итпалкýту, конечно же. — Бывший монах, значит? — Иеромонах, ушедший в жизнь мирскую и принявший воинский чин.       Принц разразился смехом, поняв некоторое поведение капитана, но тот лишь смиренно стоит и ждёт, пока к нему снова обратятся. — Так, ладно, я закончил. Фух. Осталось посушить, — переводя дыхание от смеха, довольно оглашает Чистюля и снова занимается сушкой. — А почему ты пошёл в армию, а не в инквизицию, например? — Они, прости Господи, сумасшедшие. Я не настолько радикален. Нельзя уничтожать всех, кто богохульствует, — терпеливо объясняет свою позицию иеромонах. — Очищать же мир от опасности и выполнять поручения Благословлённого — весьма благодатное занятие. — Ты про батю, что ли? Он? Благословлённый? — Принц снова прыскает от смеха. — Ладно, зови его, кем хочешь. Лучше расскажи, что ты умеешь, иеромонах, — Юноша окончил сушить одежду и поспешил одеться. — Будет время для разговоров. Идём, нас заждались.       Могéн пошёл уверенными шагами в сторону аудиенц-зала, слыша сзади недовольные юношеские крики прыгающего на одной ноге за мужчиной кошкоэльфа, пытающегося натянуть сапог.       За массивной стальной дверью слышатся голоса, уже что-то активно обсуждающие. Сердце принца уходит в пятки, застучав со звуком копыт испуганного лося, бегущего прочь от опасности. Вот только Фуэ́го бежать некуда: хотя и с большим опозданием, но он должен присутствовать на переговорах.       Вместо него двери открывает капитан. Видя, как юноша разволновался и застыл на месте, он похлопывает по спине и что-то шепчет на ухо. Наследник делает первый неуверенный шаг вперёд, двигаясь к центру зала, оглядывая несогласованную в чём-то толпу, только потом обращая внимание на королевскую семью.       На троне справа, обвенчанным золотистым покрытием, сидит упитанный мужчина лет шестидесяти-семидесяти, ещё не седой, но с редкими морщинами на округлом лице, глядящим на всех внимательным взором выразительных сиреневых глаз. Смотря на облачённого в массивную красную меховую мантию до пола с белым воротником, простая одежда всех остальных, в том числе и принца, стоящего напротив, кажется слишком бедной и неуместной. На макушке, усеянной густыми светлыми волосами до подбородка, грациозно уселась золотая корона с красными бриллиантами и красной бархатной инкрустацией. Обычных же украшений с драгоценными металлами и камнями на нём не счесть.       Слева сидит его жена — шатенка, одетая в белоснежное длинное платье и вечерние перчатки. На её же голове находится более облегчённая, «бедная» корона. Лицо не выражает никакой заинтересованности в происходящем.       «Типичная недалёкая цаца», — думает Фуэ́го, глядя с отвращением на такого безучастного члена королевской семьи. Хотя с такой красотой попробуй цацей не стать: утончённая фигура, при этом с пышной грудью. По лицу можно увидеть, что явно на десять-двадцать, а то и тридцать лет моложе короля. Ни одной морщинки и изъяна, а в тёмно-синих глазах читается тяга к жизни, хотя сейчас они и выражают скуку.       За королевой стоят две девушки-принцессы в голубых платьях, копии матери: одной лет двадцать, вторая постарше лет на десять-пятнадцать. Даже глаза матери переняли.       Но всё внимание сосредоточилось на принце, стоящим за королём. Он ниже не то, что своих сестёр, но и в целом взрослого кéсенхима. Сначала Фуэ́ подумал, что он ещё ребёнок, который вырастет, но, обратив внимание на белоснежное лицо с какими-то чёрными и красными линиями, похожими на проклятые метки, мнение изменилось. Парень смотрит в пол поникшим взглядом серо-голубых глаз, под которыми расплываются огромные тёмные синяки. Впалые щёки и острые скулы подчёркивают его стройность и даже худобу, за которую самовлюблённый рыжеволосый готов порвать. Чуть поджатые тонкие губы говорят о беспокойстве, особенно когда он их покусывает. Ровный нос чуть выделяется размером из-за худого лица. На лбу находится маленький, почти незаметный шрамик. Борода то ли гладко выбрита, то ли вовсе не растёт, а вибриссы выше губ и глаз не слишком длинные, в отличие от более длинных кисточек на ушах. Личико достаточно женственное, аккуратное, но такое манящее. Длинные ярко-золотого цвета волосы напоминают колоски спелой пшеницы или жёлтые, полные солнечного света одуванчики.       «Неужели, это правда принц, а не принцесса…? Ну, тогда бы он мне не понравился, верно?» — парень в смятении и раздумьях, приковав взгляд к нечто прекрасному, ужасно красивому и до безумия приятному глазу.       Опускает взгляд ниже, увидев тонкую шейку, не прикрытую тканью, что тоже в метках. Также оголяется часть выпирающих ключиц, одну из которых обвивает чёрная линия. Парень «налегке» одетый лишь в скромную однотонную, болотного цвета опоясанную (пояс крайне сильно выделяет узкую талию юноши, сводящую с ума) тунику до лодыжек с рукавами до локтей, сшитая, вероятно, из шёлка. Оголённая часть рук спиралями в разные стороны окружена метками. На ногах находятся ботинки из кожи вендиго с многочисленными ремешками, скрывающиеся под туникой, наверняка доходящие до середины голеней.       Принц Верляни́и переминается с ноги на ногу и потирает свою раскрашенную метками руку, изредка поднимая глаза и сразу же пряча их. Невооружённым глазом видно, как он боится находиться в обществе, даже несмотря на то, что он королевских кровей, наследник престола.       Из состояния откровенного вытаращивания глаз на нечто идеальное, прекрасное и неописуемо красивое выводит хлопок иеромонаха по спине, заставляя выполнить реверанс, вытянув руку в сторону и кивнув в знак уважения королевской семье. Подняв голову, Фуэ́го обнаруживает, что кивнул в ответ лишь король, хотя очень хотелось бы, чтобы единственным кивнувшим был принц. — Рад всех вас сегодня видеть в нашем имении. Начнём разговор с того, что вы опоздали почти на час? — Король смотрит на принца Кéльсии и его телохранителя. — Прошу нас извинить, Ваше Величество, — раскрыл рот Могéн, всё ещё смотря в пол в полупоклоне. — Сложились непредвиденные обстоятельства, которые могли навредить Его Высочеству принцу Фуэ́го. — Да, охрана мне доложила… — Мужчина вздыхает, переведя взгляд на сына, видимо, ставя его на место неудачника. — Причина задержки оправдана, но я человек занятой, потому время аудиенции остаётся прежним, а не переносится. У вас осталось… — Теперь взгляд падает на напольные пыльные часы, наверняка стоящие целое состояние. — Тридцать минут. Вам достаточно? — Да, конечно. Благодарим Вас за Вашу щедрость, Ваше Величество, — продолжает отвечать за своего «клиента» капитан, наконец-то подняв голову. — Тогда приступим, — берёт в свои руки разговор рыжеволосый, продолжая смотреть огненными глазами на парня напротив. — Всё как в договоре: пять тонн провизии за слиток золота. Ни больше, ни меньше. Верно? — Король кивнул. — Но у меня есть условие.       Мужчина напротив взглянул с недоверием, изменившись в лице: насупил брови, поджал губы и чуть сморщил свой огромный нелепый нос. Иеромонах же посмотрел со страхом и непониманием, потеряв дар речи. Король славится непреклонностью и принимать даже выгодные для себя изменения не намерен, так как постоянно слепо следует изначальному договору, о чём принц, конечно же, не знает. — Так как я единственный наследник престола Великой Кéльсии, я предлагаю объединить наши семьи в виде заключения брака между мной и кем-то из ваших наследников. — Кем-то?! — вспылил король. — Я сейчас всё объясню: мне не важна внешность, а важен характер и душа моего спутника. Я не собираюсь вступать в брак с незнакомцем. Поэтому мне необходимо немного узнать их, прежде чем стать мужем для кого-то определённого. Извините, что неправильно подобрал изначальные слова, — неискренне извиняется юноша, но король стал более спокоен. — Я не выдам свою дочь за плохого человека, даже за принца. — Он посмотрел на своих дочерей. — Вы правы. Брак скрепит наш союз, а время сможет дать понять, насколько вы будете готовы жить до самой смерти вместе.       «Дак они пустоголовые суки, как и их мать! Не-ет, две незаинтересованные дурочки меня точно ничем не цепляют. А вот это чудо, стоящее за королём…» — размышляет Фуэ́го, уже мечтая о будущем с ним и восхищаясь умопомрачительным незнакомцем, одновременно с этим презирая двух принцесс, подобных их матери. — Думаю, мы поняли друг друга? — Верно, Фуэ́го Месуля́ф. Мне нравится Ваша прямолинейность и быстрое решение вопросов. Остановимся на полугоде?       Принц кивает и кланяется в благодарность.       «Я заполучу этого блондинчика любой ценой», — решил, нет, даже пообещал себе юноша, обдумывая план «захвата» и зловеще улыбаясь.