Захватить весь мир для тебя

      Действующие лица: Фуэ́го Месуля́ф — принц Великой Кéльсии. Могéн Вэйшину́т — капитан Гвардии Чёрного Града в отставке, иеромонах в миру. Лёвета́н Шёнхэ́т — принц Верляни́и. Фела́ния Шёнхэ́т — принцесса Верляни́и. Эли́ция Шёнхэ́т — принцесса Верляни́и.       Новые действующие лица: Айзи́р Кхахи́м. Пинá Мекамá. Элья́го Пáмпель. Верховный.       В кромешной тьме зажигаются магические фонарики, позволяя лишь увидеть лица сидящих за столом, облачённые капюшонами. У каждого члена Коллегии Магов Конклава имеется личный телепортатор, работающий от применения магии тени или же иллюзии, который переносит владельца в определённую точку за круглым столом, координаты которой никому не известны. Строение помещения видел лишь Верховный, в одиночку создавший и это место, и Коллегию, и даже Конклав.       Айзи́р Кхахи́м — величайший маг Великой Кéльсии, старейший из всех тут присутствующих. Двухсотлетний сморщенный дед в совершенстве обладает силами жизни, льда и тени, умудряясь из года в год не умереть от старости и опасности своих заклинаний. Остальные же подозревают, что он открыл секрет бессмертия благодаря совершенству магии жизни, но владелец не распространяется об этом.       Помимо старейшего, он знаменит в Кругу своей крайней жестокостью, бесконечной озлобленностью на весь мир и коварством. Все присутствующие здесь давно хотят убрать его, но из Круга можно выйти только двумя способами: поражение в смертельном поединке и исключение из круга в связи с подтверждённым нарушением устава — участия в сговоре, разглашения тайн и непосещения собрания трижды без уважительных и одновременно подтверждаемых причин. — Приступим? — нетерпеливо, хитро улыбаясь, спрашивает он, положив голову на руки, упёртые локтями в стол. — Сегодня подводим итог разглашения договора между Великой Кéльсией и Эрдáн-Игáнью? Сколько там изголодавших…? — ядовитая ухмылка тонких губ не обрадовала никого, а лишь сильнее разозлила всех присутствующих.       Пинá Мекамá — один из немногих магов хала́кфамов, занимающий почётное место в Круге. Знаменит искусным владением металлом, электричеством и ветром. Ни один обычный дворфоящер не имеет в специализации более одного вида магии, он же владеет тремя. Также всего в двадцать лет он стал сильнейшим воином Эрдáн-Игáни и защитил крепость Олвéйн, находящуюся немного южнее столицы.       Как выдающийся воин и маг, мужчина имеет уважение и хорошую репутацию, в отличие от сидящего справа Айзи́ра. Его значительное влияние в Кругу сильно раздражает старейшего. — Тысячи, бесцеремонный ты психопат! — кончики густых бровей разъярённого воина сошлись у широкой переносицы. — А тебе всё шутки. Это ошибка не государства, а наших поставщиков, — собрав волю в кулак, объясняет в очередной раз ситуацию, сильно повышая голос. — Кто тебе разрешал говорить со мной таким тоном? — обычно бледное лицо старика посинело, будто покрылось льдом. — Ещё одно слово и… — И что? — издевательски спрашивает Пинá. — Ты всем нам ежедневно выносишь мозги, но все боятся, хотя и терпеть не могут! Или ты сдержишь свою подлую натуру, или я вызываю тебя на поединок… — последние слова мужчина произносит намного тише, а голос начал дрожать. — Ты? Меня? — Гортанный безумный смех, как скрежет ржавых ворот, разразился по всему тёмному залу, а из тёмно-серых глаз потекли слёзы. — Только насмешил ты меня… Но отдаю должное: никто раньше не осмеливался. — Я не шучу, — краснея от злости, произносит мужчина, покрытый голубой чешуёй. — Ладно, ящерица, — крайне пренебрежительно соглашается ке́сенхим. — Пощады не проси. Через час на Арене Богов, — назначает время и место и исчезает.       По лицам сидящих за столом невозможно понять, как они к этому относятся, — высшие маги сохраняют холод, незаинтересованность и безразличность. Кроме одного: молодой тёмный эльф — Элья́го Пáмпель. Айзи́р Кхахи́м является его давним должником и сообщником. Несколько дней назад старик приобрёл у него чешую настоящего дракона, раскопанную в недрах земли южного материка. — Погодите-погодите… Вы это серьёзно? Ничего же не произошло! — Широко раскрыл тёмно-фиолетовые глаза эльф. — Для тебя может это ерунда — все вы такие, эльфы и их подобные, но я пекусь за своих людей, а этот… — Пинá раскидывает руки в стороны, возмущаясь так, что не может подобрать слова. — Этот… Глумится над ними. Даже если я погибну, то отстаивая свою честь, а он — за свою мерзость. — И хала́к также телепортировался.       Ровно через час на Арене Богов — огромный остров над землёй, на котором раньше проходили сражения более могущественных существ — появились два силуэта: высокий и сгорбленный с длинными волосами, заканчивающимися у пояса, и низкий массивный с длинной бородой и усами.       Несмотря на возраст, первый силуэт выглядит весьма бодрым и живым, пока разминает свои пальцы и руки. Старик облачён в чёрный плащ до щиколоток, ботинки с длинными носами и котелок, держа в каждой руке по одинаковому посоху: рукоять из спрессованной чешуи адамантитового дракона с набалдашником из сине-голубого халцедона.       Второй же силуэт взволнован: широкие короткие ножки чуть трясутся, как и руки; в правой он держит гномью секиру из орихалка, а в левой — длинный посох из этого же металла с острым наконечником в виде пики из кобальта. Экипированный в тяжёлую броню он выглядел бы грозно, если бы не трясся.       Единовременно они подняли своё оружие над головой, показывая готовность. Поединок, где в живых останется только один, начался. Пинá начинает сокращать дистанцию, быстро передвигаясь короткими ножками по плотному жёлтому песку, а Айзи́р встал на колени и поднял оба посоха. Губы старейшего шевелятся, читая одно из забытых заклинаний, а между посохов начинает набирать силу чёрный шар, будто чёрная дыра, расширяющаяся с каждой секундой.       Не прошло и минуты, как шар на огромной скорости полетел в громоящера, лишив пальца и откромсав часть секиры. Мужчина корчится, но не издаёт ни звука, быстро восстанавливает оружие и начинает выливать вместо своего пальца новый, железный. Сквозь огромную боль его обрубок перестаёт кровоточить, а на его месте появился более похожий на коготь, но в данной ситуации и это хорошо.       Крепко держа оружие модифицированной рукой, хала́кфам обнаруживает, что в него теперь направлены порядка десяти острых льдин, имеющих форму заточенных сосулек. Одна сосулька впивается в плечо, но другие отрикошетили или сломались о крепкие доспехи и хвост. Времени нет. Сокращать дистанцию больше нельзя. Пора действовать. Пинá концентрирует часть своих сил на посохе, аккуратно посмотрев наверх, произносит заклинание, и с небосвода начал сыпаться град клинков, устремившись перпендикулярно к земле, без труда пронзая плотно утоптанный Богами песок. Диаметр падения клинков равен тридцати метрам, а старик стоит в самом эпицентре — всё как нельзя кстати.       Ке́сенхим замечает взгляд оппонента и в тот же миг поднимает взгляд вверх, скрещивает посохи над головой и вызывает ледяной щит, немного опоздав. Клинки вонзаются в морозную оболочку, наполовину проникая, и один останавливается в сантиметре от макушки Айзи́ра. — Слаб… — не успевает сказать старик, как в плоть с громким звуком разрыва тканей проходит секира чуть ниже рёбер. — Су…ка…       Коротконогий усмехается и вытаскивает с хлюпом оружие, а из раны прыщет кровь. Но тут уже его оппонент оказался быстрее, использовав телепортацию, пока тот не нанёс ещё один удар. Переместился за спину и, уперев оба посоха халцедонами в спину неудачника, произносит заклинание ледяного выстрела, выбив органы и позвоночник через живот, а сам падает на колени в лужу крови, залечивая глубокую рану, пока халáк плашмя падает на содержимое своего живота, подняв песок в воздух. Несколько метров впереди длинноволосого усыпано кишками и кровью, но это его даже возбуждает, от чего приятно покалывает внизу живота удовлетворённого победой.

***

      Тем временем, пока где-то вдали содрогаются небеса от тысячи клинков, Фуэ́го находится в другом королевстве, обязанный встретиться с дочерьми короля, на которых ему откровенно плевать.       Первая встреча должна пройти со старшей — Эли́цией. Девушкой со светлыми волосами чуть короче длины принца, яркими глазами цвета изумруда, бледной кожей и весьма неплохими формами. Вот только всё это отвратительно юноше просто потому, что это не его «спецификация».       Местом встречи оказался королевский сад с красными розами. Фуэ́го не придумал ничего умнее, кроме как нарвать букет этих самых роз. Когда принцесса появилась в саду, рыжеволосый подарил букет, достав его из-за спины, а на её лице появились крайне поддельные удивление и благодарность.       Девушка постоянно разговаривает о себе, своём отце и каких-то побрякушках на её теле, их значениях, а Фуэ́ лишь терпеливо кивает, про себя матерясь. Так прошло несколько часов, за которые парню показалось, что у него опухли уши. Она создаёт впечатление крайне горделивой принцессы, будто общается с подданным, а не таким же ке́сеном королевского рода.       Когда парень начал курить, принцесса лишь недовольно фыркнула, отвернув нос. Привычные для юноши таверны и трактиры блондинка приняла как оскорбление, а прогулку в столице — утомляющим и скучным занятием. Было понятно, что с ней ничего не сложилось, ещё в начале свидания, но отступать некуда. До самого вечера рыжеволосый старается терпеть королевскую особу и не обматерить её. Проводив её до личных покоев, Фуэ́го облегчённо выдыхает и идёт в свои, заходит в умывальню, скидывает с себя всю одежду и принимает тёплую ванну. Хотя и ягодицы неприятно саднит от соприкосновения со сталью, парень чуть ли не заснул в ней. — Наконец-то этот ужас закончился… — ещё более облегчённо произносит принц, вылезает из ванны, наспех вытирается и нагишом отправляется в постель, мигом забыв обо всём и проваливаясь в долгожданный сон.       Навязчивый стук в дверь разбудил, заставив разлепить сонные глаза и встать с кровати. Выкрикнув короткое «Ща», юноша принялся искать одежду, лишь через пару минут вспомнив, что она на полу в ванной, и стукнул себя по голове. Наспех оделся, не забыв повесить посох на пояс, подошёл к двери. — Кто? — Твой ночной кошмар, — зловещим голосом, несвойственным капитану, произносит мужчина. — Прекрасно: мне же ночью их не хватает. — Фуэ́ открывает дверь, смотря на иеромонаха. — Зачем пришёл? — Поговорить с тобой. Зайду? — интересуется черноволосый и заходит в комнату, не ожидая ответа, закрывает за собой дверь. — Ты ведь в курсе, что теперь обязан жениться на одной из дочерей короля? — Знаю, знаю… — Ты слишком несерьёзен! — Я вчера терпел эту напыщенную суку весь день!       Могéн прикрыл рот принца пальцем, шикнув. После чего попрощался и ушёл. Юноша же пошёл в ванну — ухаживать за волосами. Потратив не более десяти минут, он выходит из комнаты и нехотя направляется к комнате второй принцессы. Громко постучав, ему тут же открыли.       — Здравствуй, Фелáния, — произносит рыжеволосый, совершив реверанс и поцеловав маленькую ручку, а она размахивает такими же блондинистыми, но менее длинными волосами, чем у сестры. — Здравствуй, Фу…эго́? — она тоже выполняет скромный реверанс и держит за руку принца, следуя за ним.       Фуэ́го же снова не сдерживает мат в своих мыслях, ведя девушку прочь из замка. Минуя королевский сад, парень закуривает сигарету, глубоко вдыхает дым. Утренний никотин вызывает лёгкое головокружение и слабость в теле, но и насыщение энергией, удовольствием. — Можно не курить? Дым противен, — вежливо просит принцесса, удивлённо хлопая глазками на такую наглость.       «Можешь не дышать? Ты противна…» — лишь думает юноша, не спеша выбрасывать курево.       Худенькое личико блондинки обиженно раздулось, пока Фуэ́ не докурил и не выбросил сигарету на дорогу, снова оскорбив «свинским поведением, неподобающим Его Высочеству по отношению к принцессе и своему статусу». Они дошли до той же таверны, и принц заказал две стакана такату́на. — Я такое не пью, — капризно произносит она, и терпение парня лопается. — Блять! — громко произносит рыжеволосый и молча уходит, покидая принцессу.       По пути в замок он успел обматерить всё на свете, а особенно принцесс и проходящего мимо мужика-человека, который сильно топнул по луже и облил сапоги принца. Разозлённый, он даже сжёг какой-то кустарник, после чего снова закурил. Клубы дыма медленно выходят из носа и рта, пока сигарета неумолимо кончается.       Выбросив окурок, парень миновал охрану ворот в замок и пошёл внутрь, выведав уже у бугаёв заклинание. Лабиринт пройден, дверь открыта. Юноша долго стоит в дверном пролёте, обдумывая, что делать дальше, ибо сейчас только полдень. Увидев проходящего мимо дворецкого, принц подходит к нему. — Где можно найти принца? — Он в своих покоях. Вам зачем? — поклонившись и продолжая куда-то идти, спрашивает пожилой мужчина-эльф. — Пообщаться, — кратко отвечает Фуэ́го. — Его Высочество не принимает гостей… Но, если так желаете, я провожу. Как раз отношу полдник.       Они медленными шажками поднимаются на третий этаж и подходят к нужной комнате. Дворецкий трижды стучит по двери, просит разрешение открыть. — Входите, — послышался тихий, бархатный, высокий голосок из-за двери, будто кто-то играет на искусно настроенной арфе.       Эльф открывает дверь и входит первым, ставит поднос на невысоком прикроватном столике и уходит, а Фуэ́го стоит и пялится не в состоянии отвести взгляд. В этот раз юноша одет в длинный белый халат, похожий на медицинский, и шорты, словно боявшиеся выглянуть из-под халата. — Принц Великой Кéльсии? Зачем…? — картавит непонимающим голосом женственно выглядящий блондин, уставившись на гостя. — Ну, с Вашими сёстрами я уже пообщался, хотел бы пообщаться с Вами, не против? — Зачем? — снова задаёт тот же вопрос юноша, сверкая теперь заинтересованным глазами.       «И правда: что мне сказать?» — задумался рыжеглазый, смотря в загадочные серо-голубые. — Я бы просто хотел пообщаться с Вами, эм… — и тут Фуэ́ понял, что даже не знает имени парня, который одним лишь видом заставил менять намеченные планы. — Лёвета́н Шёнхэ́т. — Неуверенно протянув руку для пожатия, тихо, мелодично засмеялся. — Фуэ́го Месуля́ф, — произносит принц другого королевства, подходит и встаёт на колено, взяв руку, повернув её и нежно поцеловав, смотря в глаза.       От Вета́на приятно пахнет чем-то сладким и немного терпким, даже возбуждающим, заставив рыжего почувствовать учащение сердцебиения и дыхания, а также лёгкое напряжение в штанах, хотя ранее обычный запах мужского тела, особенно руки, не заставлял так реагировать организм.       Опомнившись, блондин отдёрнул руку, сильно краснея. Он замирает на пару секунд, смотря со страхом на наглеца и будто желая убежать. Стоящий на коленях сразу же в панике поднялся, не ожидая такой реакции, хотел успокоить как-то, но снова коснулся — на этот раз плеча, — ещё сильнее испугав. — Не трогай меня, — стараясь сохранить самообладание, холодно произносит блондин, перейдя на «ты» и пытаясь отстраниться подальше по кровати. — Прости-прости-прости! — виновато извиняется Фуэ́го, маша руками в панике. — Я не люблю прикосновения… Чего ты сильнее меня перепугался? — снова непонимание, но теперь разделённое с удивлением в голосе. — Ну… Я просто не думал, что поцелуй в руку может так сильно взволновать кого-то. — Так ты заметил? — Кого? — теперь с непониманием смотрит Месуля́ф. — Линии на теле что ли? — Только слепой не заметит их… Ладно, не важно. Хочешь кушать? — ловко переводит тему Лёвета́н, показывая рукой на поднос, на котором находится тарелка с жареной яичницей зеленоватого цвета — вероятно, гиппогрифа, — стаканом гранатового сока и мороженым.       На вскинутую вверх бровь юноша поясняет: — Я просто пока не хочу есть, а мне в любом случае приносят. — Я откажусь. Меня учили не есть без необходимости при ком-то, — открыто признаётся гость.       Синеглазый пожимает плечами и решает всё-таки скушать мороженое, начав быстро есть его ложкой, набирая по чуть-чуть из специальной пиалы. Повисло молчание: Фуэ́го смотрит, как объект возбуждения набирает мороженое в ложку, подносит к ротику, открывая его, кладёт и, почти не жуя, проглатывает, не обращая внимания на смотрящего и наслаждаясь сладостью. — Сколько тебе лет? — заинтересованно спрашивает рыжеволосый, не отрывая взгляда от прекрасного зрелища. — Шестнадцать пока, — поглощая мороженое, отвечает Лёвета́н. — Через некоторое время будет семнадцать. — Парень доел мороженое, не спеша попивая сок. — Летом совершеннолетие. — Везёт… У нас совершеннолетие с двадцати одного. — Юноша не знал, о чём поговорить, не до конца разобравшись в кéсенхиме. — Ты очень милый, — неожиданно для Ветáна выпалил он.       Пьющий сок чуть не подавился, сильно раскрасневшись и перестав пить, хотя в стакане и осталось всего пара глотков. Он не понимающе смотрит на дважды ошарашившего его юношу, не зная, что ответить, и лишь смущённо произносит «Спасибо».       Диалог снова зашёл в тупик: оба принца молча сидели, каждый занимаясь своим. Старший всё ещё стоит перед объектом воздыхания, думая, о чём бы поговорить, а младший допил сок, стесняясь вовсе что-то сказать. И так пять мучительных минут, кажущихся вечностью и сопровождающимися тяжёлыми вздохами, взглядами друг на друга и нелепыми попытками открыть рот, чтобы нарушить тишину. — Чем тебе больше всего заниматься нравится? — рассматривая синюю однотонную стену, спрашивает огненный маг. — Ну, учиться люблю: медицина, алхимия, биология, зельеварение, астрономия, логика, теория магии, оккультизм… — перечисляет науки парень, явно не желая останавливаться. — Тихо-тихо-тихо! — останавливает Фуэ́. — Я уже понял, что ты гений. А кроме наук…? — Творчество. Его наблюдение и сотворение. — Прекрасно… Ну, а я практически ничем и не занимаюсь. Практикую сражения холодным оружием и совершенствуюсь в магии, — неожиданно для себя скромно отвечает старший. — О, а какая у тебя специализация? — в глазах юноши загорелись искорки. — Огонь и кристалл. А у тебя? — крайне заинтересовался рыжеволосый. — Свет, природа, яд и целительство… — тихо, даже немного стесняясь, отвечает Лёветáн, а глаза Месуля́фа округлились: впервые он слышит, чтобы хоть у кого-то было более трёх специализаций; он оглядывает парня с недоверием, оторвавшись от «интересной» стены. — Пиздишь! — краток принц. — Не вру, — постарался заверить наследник другого престола. — Эта проклятая метка… Сколько на моём теле разного цвета линий, столько у меня дополнительных специализаций. Не бывает проклятия без дара. Равноценный обмен, как говорят в алхимии. — О как! А за что тебя прокляли? — крайне любопытно спрашивает.       Шёнхэ́т засомневался: «Стоит ли доверять новому знакомому? Знакомому, который успел прикоснуться без разрешения? Который уже свободно говорит на «ты»? Который вскоре женится на одной из нелюбимых сестёр? Который станет королём раньше меня? Который… Красив?»       Юноша отряхнул голову от мыслей, заметно краснея. Сквозь внутренние распри в голове он решает признаться: — При рождении скорее... Я парень, рождённый омегой… — Что…? — опешил парень, уж точно ожидая не этого. — Странные у тебя шутки. Раскусил, что я по мужчинам, и решил поиздеваться? — недоверчиво спрашивает. — Ты по ком…? — отвечает вопросом на вопрос блондин, тоже опешив. — Я… Не собирался издеваться. Ты, вероятно, не знал... но это слишком редкое событие. Иногда рождаются те, кто полностью не принадлежит своему полу. Вот только все они прокляты... И запах… Сам знаешь: у этих он крайне привлекателен для альфы… — И снова в краску.       Фуэ́го лишь беспардонно открыл широко рот, не веря своим ушам, а под конец ещё и носу, слышащему смесь слащавого аромата омеги и при этом запаха мужского тела. «Не может же такого быть, правда? Или может…?» — пытается выловить, а точнее, решить для себя, является ли это правдой или выдумкой. — Так ты тоже свой пол предпочитаешь? — лишь спрашивает Фуэ́. — Не-а, — поспешил огорчить голубоглазый. — Никого не предпочитаю. А что…? — Только сейчас до него дошло. — Инстинкты? — Большее. Ты очень красив. Жаль, что никого, — немного расстроенным голосом произносит влюблённый до чёртиков собеседник. — Ну, тогда мне нет смысла скрывать. Ты безумно красив.       Лицо Лёветáна максимально приняло вид помидора, что на бледной коже смотрится крайне красиво, ещё сильнее делает внешность юноши прекраснее. Но на лице его не только стеснение, но и недоверие и… Страх? — Не ври о таком! — голос омеги возмужал и стал жёстким и серьёзным. — Я отвратен. — Кто такой бред сказал? — рыжеглазый чуть вспылил, а голос задрожал от того, что кто-то вообще мог оскорбить нечто настолько прекрасное и идеальное. — Я, — уверенно и так же жёстко. — Давай разложим по фактам? — голос стал спокойным, а мимика и жесты убедительными.       Королевские наследники, разговорившись и даже обменявшись комплиментами, решили подышать свежим воздухом, направившись в таверну, в которой Фуэ́го был утром. Старший был удивлён, что, в отличие от его сестёр, принц даже рад посещению места для челяди.       Теперь-то рыжеволосый рассмотрел помещение: пять ветхих круглых деревянных столиков, каждый окружён четырьмя стульями из такого же дешёвого дерева, напротив — лакированная барная стойка, за которой стоит пузатый дворф, а по залу ходят несколько официантов разных рас, разнося напитки и еду; на тёмно-коричневых стенах висят пейзажи, написанные маслом. — Такатýн, два. — Юноша кладёт золотые монеты, повернувшись к Лёветáну. — Пьёшь такое…? — только потом решает спросить он, забыв, что данный напиток любят далеко не все. — Не пробовал, — смотря вверх на лицо парня, признаётся принц. — Мне же нет семнадцати… — шепчет на ухо, встав на носочки.       Фуэ́ тихо усмехнулся, махнув рукой. Также на ухо объяснил, что всем всё равно, особенно, если ты из королевской семьи. Узнав от собеседника, что тот почти не выходит на улицу, кéсен удивился, но виду не показал. Пока не принесли напитки, Лёветáн объяснил, что он итак достаточно сильно занят разного рода изучением, а разумные расы ему противны.       Взяв стаканы, они чокнулись и поднесли ко ртам: новичок в питье напитка понюхал и скривился, а «ветеран» начал спокойно, немного смакуя, пить горькую жидкость. Осмелившись, блондин делает маленький глоток и чуть не плюёт обратно в стакан, но проглатывает, терпя непривычно-ужасный вкус. — Как?! — Что «как»…? — Как ты пьёшь эту гадость? — на лице изумление от стойкости собеседника перемешивается с отвращением от привкуса во рту.       Смуглый принц пожимает плечами, улыбается и допивает такатýн залпом. Младший же, мягко говоря, в шоке, снова пытаясь выпить напиток. — Терпи. Привыкнешь. Зато сил много будет. — Стóит ли.?       Месуля́ф кивнул, и парнишка начал с недовольным видом пить, давясь и морщась от горечи и посматривая на настойчивость рядом стоящего. С огромным трудом и тихими вздохами принц допил, громко поставив кружку на стол. — Отвратительно! — Послышался смех. — Что? Это самое мерзкое, что было в моём рту…       Фуэ́го криво улыбнулся, еле сдерживая смех, после чего заказывает две литровые кружки эля, и их тут же поставили полные до краёв пенной жидкостью на стойку, протягивая руку для монет. Клиент закатывает глаза и отсыпает десять серебряных монет, подняв кружку. Снова недоверчивый взгляд устремляется в рыжие глаза, но кружка поднялась без вопросов. Эль показался после энергетического чая на редкость вкусным ранее непьющему. — Вижу: это тебе по нраву, — произносит достаточно развязный принц, когда кружка была поставлена на стойку опустошённой.       Шёнхэ́т кивает, быстро пьянея, и самостоятельно просит налить ещё. Самодовольно хмыкнув, старший наблюдает за сильно выделяющимся кадыком юноши, который двигается при каждом глотке, но когда эль кончился, даже немного огорчился, желая снова заказать по литру. — Не. Мне хватит… Ты же не хочешь увидеть сильно пьяного омегу? — в шутку, но с ноткой кокетства в голосе, проговаривает «идеальный парень». — Хочу, — честно признаётся собеседник, но отходит от стойки. — Идём. Я знаю, что ты бы этого не хотел. — Куда мы? — Не знаю… — Молодой мужчина задумался, выходя из таверны. — Есть любимое место поблизости? — Есть! Но оно далеко. На телепортацию туда и обратно у меня сил не хватит. — Веди. Обратно сразу по комнатам телепортируемся.       И парни пошли прочь из города. Хотя рыжеволосый не знал, куда идёт, но следовал за объектом воздыхания беспрекословно. Так они прошли через десятки кварталов, и наконец-то количество зданий начало сокращаться, но вместо того, чтобы идти дальше, Ветáн резко свернул направо, объясняя это тем, что есть дорога, сразу выводящая к лесу.       «Первое «свидание» ведёт в лес? Интересно…» — думает высокий кéсенхим, но вскоре и ничем не примечательный лес они миновали, направляясь дальше, — через местами заболоченное рисовое поле. — Хватит интриговать, — немного раздражённо. — Куда мы? — Терновый лес. Но он ещё и за болотом. Идти далеко, но местечко очень укромное и красивое. Но немного зловещее… Зато никто о нём не знает! Там барьер. Сам учился ставить. — Настолько хорош в иллюзиях…? — удивляется Фуэ́.       Блондин кивает, улыбаясь.