Захватить весь мир для тебя

      Неизвестно, сколько времени прошло, пока они не дошли до тернового леса, но уже начинает темнеть. Парни медленным шагом пробираются в труднопроходимые заросли, окутанные мраком от наступающих сумерек и густых терновых веток, пропускающих минимальное количество света даже днём. Заросли настораживают и пугают, но в них есть своя уникальная эстетика. Уханье гигантских огненно-рыжих сов, шелест веток, по которым скачут хищные белки, мелодичное стрекотание сверчков, туман под ногами почти полностью скрывает следы от тяжёлых копыт, терновые шипы приятно покалывают кожу, цепляя, будто желая утащить, задержать в этом прекрасно-ужасном лесу навсегда.        Как далеко нам ещё идти? — интересуется смуглолицый; в непроглядных сумерках его профиль кажется ещё более мрачным, чем когда его отчитывает король за плохие манеры. — В самую глубь, — кратко поясняет парень, смотря вдаль — в непроглядную чащу.       Альфа лишь пожал своими широкими плечами, следуя дальше, пока не дошли до лесной поляны, в центре которой лежит одинокий поваленный дуб, неизвестно откуда взявшийся тут. Перед бревном располагается огнище, а вокруг него — прошлогодняя пожухлая трава. «Сейчас бы пожарить на огне зефир или сочного мяса…» — по-мечтательски подумал Фуэ́го. — Мы пришли! — оглашает принц низкого роста, широко улыбаясь. — Наконец-то…! — устало обрадовался рыжеволосый и плюхается на поваленное дерево. — Как думаешь, такого, как я, кто-нибудь мог бы полюбить? — голос погрустнел, теперь более тихий и мрачный, а глаза опускаются в землю, будто испытывая за что-то вину. — Да. А почему нет? — Его взгляд скользит с ног до головы, как бы анализируя, в чём вообще проблема. — Я достаточно противен. — Точно не для меня. Рассказывай, — голос принца крайне уверенный в своих словах.       Месуля́ф помялся, с недоверием посмотрев на Лёветáна. «Сомнения велики, но в то же время асексуала не должны заботить сексуальные предпочтения, верно?» — думает альфа, уставившись на огнище. — Ну, я извращенец, — с тяжестью произносит Его Высочество, но с души будто исчез намного более тяжёлый груз. — Да, принцу в сексе это не помешает, особенно такому красивому… — он усмехнулся себе же. — …Но сам понимаешь, контакт и отношения — вещи разные. — Что же там такого страшного? — с интересом спрашивает омега. — Может, когда-нибудь расскажу… — Разведёшь огонь? — решает перевести тему Ветáн и не прогадал: у принца Великой Кéльсии загорелись глаза, будто это то, чего он так давно желал показать.       Взяв большое бревно, парень ставит его в центр пепельного круга и достаёт посох, читая заклинание и прося отойти. Блондин послушно отходит, а на месте бревна вспыхивает пламя высотой в пару метров, настолько горячее, что за считанные секунды от древесины остаётся лишь распавшийся горкой уголь, а жар затихает посредством управления им и превращается в обычного размера костёр. — Красиво… — тихо восхищается юноша со стороны.       Вспомнив про сигареты и что принц давно не курил, он поджёг табак, подкуривая и глубоко вдыхая едкий дым, отставив палец. На его удивление Шёнхэ́т смотрит с изумлением и наслаждением на курящего кéсенхима, не желая отрывать взгляда. А, услышав запах, он совсем чуть-чуть приоткрыл ротик от удовольствия. — Куришь? — Смотрящий покачал головой в стороны. — А смотришь так, будто сто лет не курил… Или только бросил… — Просто ты очень красиво куришь. Да и запах приятный… — А твои сёстры с этим крайне не согласны.       Фуэ́ хыкнул и посмотрел на объект воздыхания, ожидая от него действий, взглядом как бы спрашивая про цель разведённого огня. Омега чуть отошёл и присел, что-то собирая. Огненный герой подходит к нему и обнаруживает, что это кустарник кутнани́ки — прорастающей только в терновом лесу очень редкой синей ягоды, похожей видом на хлопок, а вкусом на сахарную вату с привкусом черники. — Сто лет не ел её! — восхищённым голосом произносит, как осчастлививший ребёнок, принц, сняв плащ и помогая собирать ягоды на его изнанку. — Пожарим на костре?! — ещё более радостно.       «Легко же людей заставить чувствовать счастье…» — думает Лёветáн, не сдержав улыбку, когда посмотрел на счастливого альфу. По просьбе младшего плащ положен на землю, куда они скидывали ягоды, пока не оборвали пару обильно плодовитых в этом году кустарников.       На плаще возвышается небольшая кучка пушистых ягод, так и манящих засунуть парочку в рот, что, не удержавшись, рыжеволосый и сделал, уже после потащил вместе с другим юношей за края к костру. Взяв по терновой ветке, каждый наколол по большому плоду на острый конец, поднеся к жару огня. Не хватает только музыки у костра и ещё пару друзей, коих ни у одного, ни у другого кéсена не было. Но тихое «Одиночество на двоих» даже прекраснее весёлой компании.       Кутнани́ка достаточно быстро жарится: сначала испепеляются все пушистые ворсинки, потом мякоть покрывается лёгкой грубой рыжеватой корочкой, а изнутри ягоды становятся ещё мягче. Минута, и пища Богов готова!       Подув на приготовленную ягоду, оба парня принялись за приём пищи. Фуэ́ сразу засунул всю ягоду в рот, а Ветáн аккуратно кусает по чуть-чуть, как настоящий аристократ, отставив мизинец в сторону. Пикантный терпко-сладкий вкус хрустящих снаружи и тягучих внутри ягод распространяется во рту по мере того, как нежная «начинка» в нём тает, принося сильное наслаждение рецепторам, от чего хочется ещё и ещё. Съев по одной, рыжеволосый насаживает на палку сразу пять, миниатюрный парень же лишь одну, одновременно поднеся их к костру.       Так они съели почти все ягоды, но Шёнхэ́т всего несколько, сетуя на то, что успел плотно накушаться, чем сильно удивил голодного юношу напротив, наспех наполняющего желудок. — Уверен, что больше не хочешь? — кéсенхим вскинул бровь, уточняя, заботясь о маленьком худеньком мальчике. — Да, я не привык много есть. В основном пью, — объясняет блондин, зевая от усталости. — Темно уже. Ты во сколько ложишься? — Когда как… Обычно поздней ночью или под утро. Не пытаюсь смириться рано засыпать и просыпаться. А что? — Да я уже должен ложиться по моему режиму… — Вернёмся?       Парень кивнул, после чего они попрощались, обменявшись пожеланиями на ночь, и каждый достал свой посох, произнёс заклинание, оказался в своих покоях.       Месуля́ф проснулся только к полудню, морщась от солнечных лучей, бьющих в глаза со стороны очень большого окна. Завтрак пропущен, но это не проблема, так как ещё вчера в его планах вырисовалось сводить принца в ресторан, почему-то желая немного откормить, как бы рыжеволосый не обожал худеньких парней. «Неужели я способен на волнение о ком-то и желание заботиться?» — поймал себя на мысли Фуэ́го, даже не желая верить в этот бред.       Но его действия ответили за него: после приведения себя в опрятный вид он направился к покоям возлюбленного, стучась, пока не разрешили войти. Распахнув дверь, счастливый парень вломился внутрь, распираемый счастьем: — Одевайся! — Я одет… — снова стандартный взгляд, наполненный непониманием. — Да нет же: на улицу! Вчера напоил — сегодня в извинение накормлю. — У меня похмелье… — жалобно промолвил ни разу не пивший до вчерашнего дня принц.       Он и правда выглядит неважно: синяки под глазами намного сильнее выделяются на ещё более бледном личике, глаза уставшие и полуоткрытые, волосы взъерошены, а уголки губ опущены вниз.       Поняв всё без слов, «парень на опыте» просит подождать и выходит из комнаты, стараясь найти кухню, следуя наугад своему чутью. На это потребовалось около пятнадцати минут. Большая кухня с огромным количеством различных продуктов: от круп, трав, фруктов и овощей до яиц, молочных, мясных и рыбных продуктов. — На кухню нельзя, — крайне толстый человек с разделочным топориком для мяса и костей встал перед гостем, перекрыв вход в его обитель и грозно оскалившись, будто волк, защищающий потомство. — Я важный гость — принц из Великой Кéльсии. — Рыжеволосый юноша недовольно складывает руки перед собой, показывая своё возмущение. — Что-то не нравится? — На кухню нельзя посторонним, Ваше Высочество, — голос повара сразу стал тише и осторожнее. — Особенно в Вашей грязной одежде… — Тогда принеси кое-что в покои Его Высочества Лёветáна: томатный сок, травяной чай и лимонный сок с мёдом и имбирём. Быстро! Принесёшь лично в течение десяти минут! — приказным, властным голосом отчеканивает принц, как у себя дома.       Мужчина лишь глубоко кивает, потряхивая большими щеками, и принимается за заказ, а Фуэ́ самодовольно хыкнул, развернулся в пол-оборота и пошёл обратно к юноше, страдающего от зелёного змия-искусителя.       Парень лежал, как мертвец, сложив руки на груди, на кровати, отчаянно смотря в потолок, будто желал найти там ответ, который облегчит его состояние. — Так, это всего лишь похмелье: не накручивай так себя, — успокаивающе произнёс Фуэ́го, сев рядом и желая обнять, но потом вспомнил, что нельзя. — Сейчас повар принесёт кое-что; ты всё выпьешь, и станет легче.       Юноша кивнул, продолжая смотреть в потолок, пока в дверь не постучали. Рыжеволосый дал разрешение, и грузный мужчина открывает дверь, заносит поднос с напитками и ставит на столик, молча уходя. — Пей, — наставнически произносит рыжеволосый. — Можно у тебя в комнате покурить? — Да, конечно, буду счастлив, — разрешает владелец покоев и садится, взяв в свою маленькую ручку стакан с томатным соком и быстро его опустошая. — Счастлив…? — Подкуривает магическим пламенем сигарету, достав её из пачки ещё до разрешения, будто зная, что ответ будет положительным. — Да, не люблю, когда кто-то курит, но ты делаешь это бесподобно. — Юноша допил первый стакан, взяв чашку с чаем. — А сам-то чего не куришь, раз так нравится запах и эстетика? — выдыхая густые клубы тёмно-серого дыма, спрашивает курящий. — Принципы. Обещал себе не начинать. Думаешь: стоит? — Не-а… Принципы важнее всякой ерунды. Никогда от них не отступай. Особенно, если тебе это навредит. Зависимость ещё никого лучше не сделала. Разве что творцов и не чающих в ком-то души. — А вторые чем так отличились? — стандартный непонимающий взгляд сюрпающего блондина устремляется в глаза собеседника, который решил присесть рядышком. — Ну… — Принц задумался, пытаясь подобрать слова и даже перестав затягиваться. — Когда человек безумно влюблён, он готов продать душу за Родного. Он готов захватить весь мир для него, имея лишь пару монет в кармане. Свернуть горы, осушить моря, убить каждого его обидчика, вырастить его любимое растение до небес, накормить любимой едой, осыпать заботой, подарками, бескорыстно отдать своё тело и разум — даже на растерзание — и, главное, жить для него. — Ты же знаешь, что как бы красиво это не звучало, многое сделать просто нереально?       Лёветáн допил чай, тяжело вздыхая и смотря на Фуэ́го немного жалостливо, взглядом спрашивая, стоит ли пить ещё, на что получил однозначный кивок и последующий ответ на интересующий вопрос: — Нет ничего нереального для любимой персоны, Одуванчик, — по-мечтательски смотря будто сквозь стену, пытается убедить кéсен, стряхивая готовившийся упасть пепел в руку и плюхнувшись на кровать. — Иногда мир можно разрушить, чтобы построить лучший, в котором вам двоим будет безопасно, приятно, комфортно и спокойно, даже если это разрушит данные чувства у миллионов жизней. — Жестоко… Одуванчик.? — принц заинтересованно спрашивает и пьёт следующий напиток и жаждет услышать объяснения. — Ну… Ты так же прекрасен, цветёшь и пахнешь… Жёлтый и… Тёплый, как солнечные лучи в суровую зиму. — Приятно… — юноша сильно покраснел, опустив взгляд в пол. — Но, думаю, ты мне льстишь.       Рыжеволосый широко улыбается, тушит сигарету о ладонь, не показывая ни капли боли, и энергично встаёт с кровати, чтобы выкинуть мусор в окно. А за ним льёт ливень, только сейчас почувствовался приятный запах сырости и слегка загрязнённой реки. — Не люблю льстить. Тем более, многие этого просто недостойны… Но, если говорить именно о тебе, — принц вдохнул аромат своей любимой погоды, смешанный с запахом омеги. — То тебе даже льстить незачем. Да и оскорбительно это — такое неуважение к идеалу. Хотя: возможно ли вообще льстить идеальному парню…? — А ты философ… — удивлённым голосом оставил комплимент. — Не выдумывай. В неидеальном мире нет чего-то идеального. Тем более, если это идеальное — я. — Кто тебе сказал, что мир неидеален? Если он не подстраивается под каждого второго, то виноват не он, а желающие им воспользоваться. Природа устроена как нельзя скрупулёзно, следуя определённым законам. Тебе ли не знать, гений? — уточняет Фуэ́ без толики зла. — Думаю, ты прав. — Кéсенхим допил последний напиток и откинулся животом на кровать. — Как думаешь, это прекратится? — Прекратится… Не сможешь же ты оставшуюся вечность находиться в похмелье. Тебе удобно после всего выпитого на животе валяться? — Вполне, Фуэ́го.       Так они провалялись до позднего вечера, выборочно разделяя трапезу младшего принца. В основном, как выяснил старший, он питается сладким и жидкостями, немного удивив своим рационом персону со строгой диетой и тренировками.       Поначалу молчание было немного некомфортным, а заполняли его банальные вопросы и курение. Но потом даже оно стало каким-то тёплым и приятным, будто принцы были знакомы целую вечность или же вовсе когда-то уже виделись, были лучшими друзьями. Иногда, конечно, затрагивались серьёзные темы, но не те, которые могли бы смутить Лёветáна.       С каждым часом, узнавая что-то новое друг о друге, они не просто становились ближе, а видели себя в другом. Также оба давали частые намёки о влечении ко второму, но каждый воспринимал их как симпатию или просто слова для расположения к себе. — Не боишься королём стать? — прозвучал неожиданный вопрос от блондина. — А должен? Я всю жизнь к этому готовлюсь, ибо иных приемников на трон не имеется. А почему спрашиваешь? Боишься? — Да, — честно признаётся юноша. — Боюсь погубить своими решениями великую страну. Да и в целом опасно быть главой королевства. Но больше всего потому, что я омега мужского пола… — Не дрейфь! Страну загубить легко, но ты весьма умён для того, чтобы возвысить её над другими. Также с тобой будет личная охрана, да и ты имеешь целых четыре специализации, чему позавидовали бы величайшие маги мира сего. Ну а самое волнующее тебя… — Он долго думает: затрагивать ли эту тему, но всё же решается. — Ты можешь найти себе мужа. Всё на поверхности, Одуванчик. — Легко сказать… Кто выйдет за омегу, если от него постоянно пахнет, а трахнуть он не позволяет? — Думаешь, нет девушек-асексуалов? — Думаю, что они будут на порядок красивее и лучше меня. — Опять начинается… Ты крайне красив, не спорь. Но раз уж ты заговорил об этом… — Рыжеволосый снова усомнился в необходимости получения информации. — Почему от тебя пахнет всегда? — Это нормально. Ещё одна особенность мужского омеги. И это ещё одна проблема. Чем более выражены метки, тем сильнее от меня исходит запах с обилием феромонов. Чем я больше любим и люблю, тем больше и тоще становится красные линии, а чем ближе к смерти, тем, соответственно, увеличиваются вторые — чёрные. — То есть ты можешь предсказать приближающуюся смерть и избежать её? — Не совсем так… Я могу узнать, но не буду знать что да как. И такая неизвестность лишь нагоняет паники. — И то верно…       Уже около полночи в дверь настойчиво застучали и, получив разрешение, вошли. — Принц! Я обыскался те… Вас! Нам срочно нужно отправляться в своё королевство! Король может не дожить… — лицо иеромонаха выглядит так, будто его родную семью полностью расчленили у него же на глазах. — Что с ним? — холодно спрашивает Его Высочество, не желая покидать возлюбленного. — Смертельно ранили; мятеж; подробностей мало; информация дошла не полностью.       Фуэ́го устало вздохнул, встав с кровати, пожал Лёветáну руку, прощаясь, и последовал за Могéном.

***

— Знаешь же, что делать, чтобы не закончить, как бывший исполняющий твоей должности? — хриплый и грубый голос Айзи́ра раздаётся в тёмном коридоре, запугивая новенького. — Знаю, господин, — голос халáкфама покорен и́ немного дрожит. — Я не буду с Вами спорить и буду голосовать за Ваши решения. — Хороший мальчик, — с широкой улыбкой произносит старейшина, похлопывая слегка раздражённого мужчину по голове.       Очередное заседание, но с частично новым составом начинается поздним вечером по определённым причинам: Верховный долго не мог решить, кем заменить Пинý Мекамá. — Добрый вечер, дамы и господа, — встав с места для поклона, поприветствовал мужчина с рыжем ирокезом и бородой до колен, после быстро вернулся на место. — Думаю, все меня тут знают, но я напомню своё имя: Бугéд Пахдáн, ранее подмастерье величайшего воина-мага металла, Пины́. Я заслуженно занял его место, следуя с ним бок о бок и помогая ему в длинном пути становления легендой. Думаю, не следует перечислять свои деяния, дабы не разводить хвастовства, но главное — я достойный преемник, и вам необходимо считаться со мной на равных. — Его малахитового цвета глаза осматривают лица сидящих, но не с тем животным страхом, как при разговоре со старейшим, а уверенным и властным взглядом, требующим уважения и значимости от других. — Моя специализация — огненная и земляная стихия, коими я… — Что же… — Кхахи́м перебил расхрабрившегося дворфоящера. — Раз один из представителей Коллегии погиб в НЕРАВНОМ бою, нам следуют переголосовать по делу о торговых отношениях Великой Кéльсии и Эрдáн-Игáни. — Зеленокожий грузный мужчина лет сорока приподнял руку, прося разрешение вставить своё слово.       Пéуут Дам — высший маг Вашнáрских Долин. Яготсóлт — бывший правая рука царя, его преданный вождь и регулятор деловых и торговых отношений. Хотя и в настоящих боях практически не участвовал, но был прославлен защитой столицы от сотен василисков без единой потери в его личной армии. Являясь магом крови, — самая редкая специализация — природы и льда, он также обладает редкой способностью — комбинированием двух специализаций, а не использование их по очереди, владея огромным потенциалом в могущественности его заклинаний. — И какие же у нас теперь варианты? — главный «торговец» за столом решает уточнить, что же задумал кéсенхим, почёсывая лицо, покрытое тёмно-жёлтыми перьями. — Такие же, а собственно: наложение штрафов одной из сторон конфликта, временное ограничение возможности торговли обеим странам или же данный вопрос может остаться лишь недоразумением в истории. — Думаю, все уже достаточно настрадались из-за мелочной ошибки, — холодным голосом произносит Пéуут, смотря на Айзи́ра и Элья́го с нескрываемым презрением и подозрением. — Думаю, следует наложить штрафы, — предлагает Бугéд, и все понимающе кивнули. —На Эрдáн-Игáнь, — дополнив своё решение, он сразу же ставит под сомнение свою адекватность как нового члена Коллегии. — Наказание пострадавшему государству необоснованно, — начинает защищать чужую страну ягóтс, находясь в полном недоумении. — И это Вы говорите, что я необоснованно принимаю решение, когда Ваша страна начала весь данный конфликт? — Бугéд возмущённо повышает голос, смотря прожигающим взглядом на Дáма. — Мой предшественник допустил важную ошибку… — голос мужчины становится спокойнее. — Он не учёл того, что наш правитель уничтожил экономику с Вашей страной, впоследствии путём хаотически происходящих событий случилась ошибка в производстве по неизвестной причине, от чего пострадали сразу три страны ценой жизни одного графа. — Ну, теперь Ваши слова имеют опору и обоснование. Я готов изменить своё мнение.       В конечно итоге совет сошёлся на том, что Эрдáн-Игáни выставят ряд торговых ограничений, за что проголосовали шесть членов круглого стола. Начав расходиться по своим делам, старейший ткнул тёмного эльфа в плечо и подмигнул второму подельнику, Бугéду, дав знак, что нужно встретиться в их собственном тайном месте, о координатах которого мужчина сообщил перед заседанием. Трое одновременно перенеслись с помощью телепортации из зала.       Теперь они находятся в хорошо освещённой столовой с огромным каменным камином напротив стола. По интерьеру, оригинальным произведениям искусства и роскошной люстре из хрусталя «гостям» стало понятно, что находятся они в поместье как минимум герцога. — Итак, первым делом хочу поблагодарить тебя, наш новый соратник, — старик указал на рыжебородого, самодовольно улыбаясь и восхищаясь своими навыками вербовки. — Второе: это ваш новый дом и наш общий штаб, — кéсен раскинул руками, как бы показывая, что всё находящееся тут — их. — И последнее: Элья́го, я готов расплатиться с долгами. Посох из добытого тобой материала просто потрясающий. — Похоже на драконью чешую, — озадаченно пытается догадаться Богéд, подойдя ближе и рассматривая парные посохи. — Откуда?! — его глаза загорелись удивлением, не желая верить в увиденное. — Это же чешуя самого редкого, адамантитового, дракона! Ещё и спрессованная. Это где столько осталось? И сколько стоит? — Тихо-тихо. Секретик. Но стоит один такой посох целое состояние… — вспоминая о деньгах, лицо помрачнело. — Думаю, никому не секрет, что в ваших землях водилось раньше большинство всех драконов, поэтому легко догадаться, откуда чешуя, — раскрывает тайну эльф. — Вы проникли без разрешения на нашу территорию и расхищали захоронения…? Они же священны! — Пахдáн кипит от ярости, возникшей на почве покушения на земли и сокровища его предков. — Больно Вы принципиальный и нравственный для нашего сообщества… — подмечает Пáмпель. — Хватит! Богéд — отдохни, Элья́го — за мной. И чтобы без ссор больше! — вспыхивает старейший.       В личном кабинете босса стоит длинный стол и два стула из какого-то красного дерева. Стены увешаны стендами, на каждом из которых располагается один-единственный посох, но все они разные, хотя большинство предназначены именно под специализацию их владельца. — Сколько тут…? — растеряно спрашивает тёмный эльф, склонив в стороны длинные уши. — Двадцать четыре. Но все они — ерунда по сравнению с двумя новыми. Да и по стоимости один посох из чешуи примерно равен двенадцати моим старым. Так как же мне расплатиться…? — Всё просто: тебе было лень самому копаться в могилах, верно? — наконец-то отбрасывает формальности, а кошкоэльф кивает. — Ну вот и мне сейчас лень кое-что сделать. Но это поможет нам обоим, Айзи́р. Нужно устранить кое-кого… — Кого? — Чёрный Тарантул. — Шахóу Акави́ш? С дуба рухнул? Царь Вашнáрских Долин? Да, его необходимо свергнуть, но не сейчас, — пытается объяснить отказ удивлённый старик. — Так не выйдет. Или у него максимум неделя пожить, или я доложу о тебе совету за круглым столом. — Хитровыебанная скотина… — под нос пробурчал Айзи́р и пожимает руку в знак согласия, в голове уже придумывая план цареубийства. — На нас сейчас итак слишком сильные подозрения валятся, но, думаю, ты прав. Медлить уже нельзя, а данное убийство сработает как катализатор, как подливание масла в огонь. Я согласен. Но неизвестно, кто будет его заменой… — Не проблема — запугаем.