Предубеждение и гордость

Тоня думает о том, что возвращаться в школу после вчерашнего — откровенно плохая идея. Перед глазами до сих пор стоит жестокое лицо Пятифанова и отблеск острого ножа, чей металл холодит кожу. Петрова ворочается в постели полночи, пытаясь совладать с взметнувшимися эмоциями, но добивается только того, что утром чувствует себя живым мертвецом, над которым ставили беспощадные эксперименты. За окном барабанит дождь, что превращает дороги в грязное скользкое месиво. Тяжёлые серые тучи цепляются за острые верхушки деревьев, нависая над головой. Тоня прячется под зонтом, вполуха слушая трескотню идущего рядом Олега, упрямо смотря себе под ноги, пытаясь не запачкать ботинки. Начало нового учебного дня хочется оттянуть как можно дальше, поэтому Тоня идёт неспешно, периодически останавливаясь в раздумьях, как лучше обогнуть ту или иную лужу. Из-за этого к школе они подходят чуть ли не под самый звонок. — Не нужно меня провожать, — отмахивается Олег, шустро переобуваясь, — иначе опоздаешь. — Да не опоздаю я. — Ля-ля-ля, я ничего не слышу-у! Тоня возмущённо фыркает, наблюдая за тем, как брат подхватывает курточку, бегом направляясь к гардеробной, на выходе из которой его уже перехватывают одноклассники. Напоследок Олег оборачивается к ней, помахав рукой, прежде чем скрыться в разношёрстой толпе. Оставшись наедине с собой, Тоне не остаётся ничего другого, кроме как принять неизбежное. В класс она заходит вместе со звонком, лелея надежду на то, что Пятифанов и в этот раз решил не изменять собственным принципам и прогулять, но, нет. Вся шайка в сборе. Бесшумно вздохнув и перехватив лямку портфеля, Тоня устремляется между партами к своему месту, окончательно приняв факт происходящего. Ну, не убьёт же он её? Нет? — Привет, — раздаётся сбоку, едва Тоня успевает сесть на стул и открыть портфель, чтобы достать учебник. — Привет. — Нормально вчера до дома дошла? Дрожь прокатывается вдоль позвоночника, растекаясь по всему телу. Тоня кладёт поверх учебника тетрадь, письменные принадлежности, закрывает портфель и вешает на крючок под столом. — Нормально. — Кхм, класс, — кивает Рома, потирая заднюю сторону шеи. — Это… я чё сказать-то хотел, ну, насчёт вчерашнего. — Что? Раздавшийся сзади кашель кажется настолько громким, что Тоня от неожиданности подпрыгивает на месте, обернувшись. Бяша неловко прикрывает рот рукой, отводя взгляд. — Простите, кхех, — тянет он, — подавился. Рома раздражённо фыркает, но моментально возвращает внимание к ней, будто пытается собраться с мыслями. Вся ситуации кажется до абсурдного странной, и Тоне хочется, чтобы она как можно быстрее закончилась. Желательно не её смертью. — Ты, чё, испугалась вчера? — наконец, тихо спрашивает Пятифанов. Что? В класс врывается учительница, заставляя всех с грохотом подняться с мест, чтобы поприветствовать. Это даёт Тоне небольшую передышку, позволяя собраться с мыслями, ну, или хотя бы попытаться это сделать. Когда они садятся обратно, она тут же поворачивается к парню, чтобы выдавить из себя хоть слова, но даже рта открыть не успевает. — Ну так чё? — Нет. Не испугалась. — Точно? — на лице Ромы высшая степень скептицизма. Тоня тянется поправить сползшие на кончик носа очки, пропуская мимо ушей всё то, что говорит учительница. Разговор с Пятифановым заходит в тупик. Петрова не понимает, что ей нужно говорить и как себя вести, чтобы избежать возможных конфликтов, при этом дать понять, чтоб её больше не трогали. Кажется, будто разговаривать с Ромой то же самое, что ходить по канату над огненной пропастью. А у Тони всегда были проблемы с равновесием! — Точно. Просто не ожидала. — М-м, ну ладно, а-то я думал, что ты испугалась, типа, извиниться хотел. Но раз всё норм, то забили. Больше не лезь туда, куда не просят, — и он отворачивается, будто ничего не было. В голове крутится с десяток вопросов, которые Тоня предпочитает игнорировать, уткнувшись носом в учебник. Она и так не выспалась, потому что пыталась найти великий смысл в чужих поступках, но теперь всё это кажется до ужаса глупой тратой времени. Катя сказала, что пересадка будет через месяц или около того. Значит, всё, что требуется от Тони, это делать вид, будто она сидит одна. Звучит не так уж невыполнимо. Однако перед глазами постоянно встаёт образ незнакомого светловолосого мальчика, которого она видела вчера, и на сердце моментально становится неспокойно. Пусть Рома попытался ей вчера объяснить, что это их дела, и мальчик сам виноват в своём шатком положении, Тоня не могла принять это до конца. Будто червячок сомнения настойчиво нашёптывает ей разобраться во всём, невзирая на все опасности и неприятности. Урок проходит мимо неё, едва задевая новой темой. На перемене задумчивую Тоню настигает Полина, набрасываясь сзади с шуточными объятиями. — Привет, — лучезарно улыбается Морозова, но моментально становится серьёзной, как только вглядывается в чужое лицо. — Ты заболела? Неважно выглядишь. — Привет, да, не выспалась просто. — Почему? Кошмары снились? — Ну, что-то типа того. — Ох, мне недавно тоже кошмар приснился. Я уже не помню, что там конкретно было, но я тогда как проснулась в четыре утра, так больше и не уснула. Тоня понимающе кивает. Когда они только переехали с родителями в посёлок, то она начала страдать приступами бессонницы, а когда уснуть всё же удавалось, то перед глазами вставали невнятные смазанные картины, наполненные чувством животного ужаса. Их содержимое всегда ускользало, стоило только проснуться, но чувство страха преследовало ещё долго. Хорошо, что последнюю неделю она чувствует себя нормально, пусть и не в своей тарелке. — Думаю, всему виной стресс от переезда и новая школа. Мне пока сложно привыкнуть ко всему. — Ну, разумеется, всего-то неделя пройти успела, это очень маленький срок, — поддерживает Полина, отдёргивая воротник рубашки, — но я знаю, как тебя развеселить. Тоня заинтересованно поднимает голову, смотря в сторону одноклассницы: — Как же? — В пятницу будет дискотека, ну, в местном клубе, многие наши ребята туда пойдут, я вот тоже хочу отпроситься. Пойдёшь? — Вряд ли. Я не очень люблю шумные собрания, да и родители не отпустят. Мне ж идти далеко. — А где ты живёшь? — В доме, который у леса. — Оу, — Полина задумчиво хмурится, — да, и правда далеко… а если я попрошу, чтобы нас проводили? Там ведь и наши одноклассники будут. — Всё равно я как-то не уверена. — Ладно тебе, пойдём. Немного развеемся, потанцуем, там ребята с других деревень приедут, а если совсем не понравится, то просто уйдём. Соглашайся. — Не знаю, Полин. Тоня думает, что лишний раз волнуется о том, чтобы дойти от дома до школы и обратно, а здесь ещё идти в клуб, в котором она никого не знает, кроме Полины. Чтобы… что? Танцевать она не слишком любит, как и заводить новые знакомства, но с другой стороны, всяко же лучше, чем сидеть дома. Впрочем, упрямая Морозова неожиданно решает сдать позиции, протянув: — Хорошо, я не хочу на тебя давить. До пятницы ещё есть время, так что ты подумай, потом скажешь. — Спасибо. Следующим уроком у них стоит алгебра, на которой Тоня с головой зарывается в заданные упражнения, кажется, игнорируя все посторонние шумы и голоса. На биологии она выходит к доске, чтобы рассказать заданный параграф. На химии проводит лабораторные расчёты, периодически кидая взгляды в сторону кислого лица Пятифанова, который читает одно и то же задание, кажется, по двадцатому кругу и ничего не понимает. На деле ей его не жалко. Уж точно не после вчерашнего, однако на время лабораторной они вроде как должны работать вместе, поэтому в конце Тоня молча двигает к нему тетрадь с решёнными заданиями. Не теряя времени зря, Рома корявым почерком списывает ответы с ходом решения. И при виде его довольного лица Тоне даже на секундочку становится спокойно. В целом день проходит не так плохо, как она себе напридумывала прошлой ночью. К тому же Петровой никак не удавалось отделаться от мыслей о предстоящей дискотеке. Когда она жила в городе, то не ходила на подобные мероприятия, только если те устраивались в школе, но даже там она не задерживалась надолго. Тоня не была писанной красавицей, за которой увивалась толпа мальчишек, да и сама она никогда не стремилась найти «того самого» и вступить в романтические отношения. Поэтому, когда на дискотеке начинались медляки, Тоня тоскливо стояла около стеночки с такими же непопулярными одноклассницами. Вряд ли эта дискотека будет выглядеть как-то иначе. Однако с другой стороны это будет отличный повод, чтобы сблизиться с Полиной, немного прогуляться по посёлку и сбежать из-под материнского гнёта. Если уж выбирать между домашними обязанностями и прогулкой, то Тоня однозначно голосует за второе. Последним уроком стоит физкультура. После утомительного наворачивания кругов и недолгой разминки, большинство голосует за волейбол, чем смещает учителя физкультуры с его желанием о сдаче нормативов по прыжкам и подтягиваниям. — Капитан первой команды Рома, — оглашает он, окончательно сдавшись под чужим напором, — а второй Ваня. Набирайте себе команды. Поднимается гудение. Тоня предпочитает отойти назад, надеясь, что ей удастся избежать позорного отбора и такой же позорной демонстрации собственной неспортивности. — Умеешь играть? — шепотом интересуется стоящая рядом Полина, наклонившись ближе. — Не особо. — Я тоже, так что не волнуйся. Ты только лицо под мяч не подставляй. — Постараюсь. Людей постепенно становится всё меньше и меньше. Полина уходит в команду к Ване, напоследок подмигнув ей. Остаётся Тоня и ещё несколько щупленьких девочек, на которых без слёз не взглянешь. Наступает очередь Ромы выбирать. Он вздыхает, окидывает взглядом остатки одноклассников, прежде чем остановиться на Петровой. Тоня старается смотреть в сторону и всем своим видом показывать, что даже если ей придётся играть, то она жаждет делать это не в команде Пятифанова. — Я выбираю Т… — А можно я пойду в твою команду? — неожиданно выпаливает девушка, имя которой Тоня не помнит, хотя знает, что та как-то ей представлялась. Рома хмурит густые брови, но в итоге медленно, явно с неохотой кивает. — Тогда я беру Петрову, — улыбается Ваня, махнув ей рукой. — Тоня, ай да к нам. Тоня топает в их сторону, подходя к улыбающейся Полине, что моментально сжимает её ладонь в своей. — Отлично. Зато мы вместе. — Ага. Оставшихся ребят разбирают за считанные секунды. Наконец, когда команды распределены, сетка натянута, а мяч разыгран на «камень-ножницы-бумага» можно начать игру. Несмотря на то, что с Ваней Тоня за эти дни так и не успела нормально пообщаться, на деле он оказывается хорошим парнем. Позитивным, спокойным и рассудительным. Он громко и чётко командует, не кричит, когда кто-то пропускает мяч, да и в целом создаёт вполне атмосферную игру, чего не скажешь о Роме. Тоня лишний раз радуется, что она не попала с ним в одну команду. Хватает лишь одного взгляда в сторону Пятифанова, чтобы стало понятно, что победа для него важнее всего и о дружеском проигрыше никакой речи идти не может. Он командует резко и отрывисто, меняет позиции игроков на ходу, благо хоть их любительский волейбол позволяет, да и в целом пытается больше вытащить игру лишь на себе, чем конкретно так мешает другим ребятам себя проявить. Впрочем, Тоне абсолютно плевать, кто в итоге одержит победу. Она стоит чуть ли не на самой дальней позиции ближе к краю, даже если в её сторону и летит мяч, то его всегда перехватывают высокие парни, стоящие спереди. Жаль только, что Полина стоит на противоположном углу и единственное, что они могут, это периодически переглядываться и обмениваться улыбками. Всё-таки рядом с Морозовой было бы намного спокойнее. — Так, меняемся-меняемся, — хлопает в ладони Ваня, отступая назад. — Петрова, давай шаг вперёд. Миха, в центр! Дятлова, возьми на себя правую сторону. Давайте, ребята, поднажмём. — Вперёд? — ошарашено переспрашивает Тоня, обернувшись. — Ты уверен? — Всё будет в порядке. Мы подстрахуем! Нервно сглотнув, Петрова послушно занимает освободившееся место, кидая взгляд на противоположную команду, чувствуя пробежавшие по коже мурашки, когда сталкивается с пронзительными зелёными глазами. Рома занимает самую переднюю позицию в центре около сетки. Он стоит на полусогнутых ногах, оперевшись ладонями о колени, выглядя при этом как хищник, готовящийся к стремительному прыжку. Жутко. Тоня мотает головой, пытаясь прогнать видение и сосредоточиться. Наконец, мяч в игре. Летит на сетку. Отбит! Возвращается обратно к ним. Тоня стискивает ладони, дёргаясь в сторону, но стоящий справа Шершнёв делает резкий выпад, кидая его вверх. — Супер, Мишка! — кричит Ваня откуда-то сзади. — Саня, давай, бей! Долговязый Саша внимательно следит за мячом, подпрыгивая над сеткой. Звучит хлёсткий звук удара. Мяч с бешеной силой устремляется вниз на сторону противников. Тоня замирает, следя за Пятифановым, что срывается с места, проезжая животом по полу, но у самой земли перехватывая мяч, отправляя вверх. — Бяша! — Тут, на! Чёрт! Ладони потеют. Сердце заходится в ускоренном ритме. Тоня судорожно следит за поднявшимся высоко в воздух мячом, что уверенно летит в её сторону! Кажется, будто время замирает. Она слышит какие-то выкрики и шум, краем глаза замечает бросившихся к ней ребят, но понимает, что они не успеют. Всё должно решиться сейчас. Команды движутся чуть ли не в ровень и каждое заработанное очко может стать последним. Тоня выдыхает и пригибается, пытаясь рассчитать траекторию. Опозориться на глазах у всех одноклассников не хочется. Она должна отбить этот чёртов мяч! Чего бы ей этого не стоило. Неуклюжий бросок вперёд с вытянутыми руками, что сцеплены меж собой. Шум крови в ушах, а после обжигающая боль вместе с хрустом очков. Зажмурившись, Тоня отступает назад, закрывая лицо рукой. Вот чёрт. Она не ожидала, что мяч будет лететь с такой бешеной скоростью и силой, и вместо того, чтобы отбить его руками, отбила лицом. На глазах невольно выступают слёзы, когда она слышит скрип кроссовок о пол, звонкий удар мяча и последующие за ними вопли, заглушающие свисток. — Ты как? — разносится позади, на плечо падает горячая рука. Тоня открывает глаза, обернувшись. Над ней нависает Ваня, заглядывая в лицо, пытаясь оценить масштаб травмы. — Жить буду. — Сильно болит? Дай посмотреть, — он осторожно отнимает её ладонь от лица, присвистнув. — Ох, чёрт, у тебя кровь. — Правда? Тоня непроизвольно облизывает губы под внимательным взглядом, ощущая на языке металлический привкус. — Тебе нужно в медпункт. — Петрова! — раздаётся оклик спешащего к ней учителя. — Ты как? Сильно приложило? — Мы упустили мяч? — спрашивает она напоследок, ища ответ в глазах Вани. — Прости, я не думала, что так… — Расслабься, мы забили! После того, как ты феерично приняла, Костя подобрал мяч, а Саня второй раз отбил. Короче, очко за нами. — Круто. — Так, Петрова, голова не кружится? Тошнит? — хмуро интересуется подошедший учитель физкультуры, не обращая внимание на шум. — Я тебе сейчас салфеток дам, но тебе всё равно нужно в медпункт пойти. — Тоня, ты как? — взволнованный голос Полины едва слышен в этом море шума и хаоса. — Тишина! Что вы разгалделись?! — недовольно прикрикивает физрук, прежде чем вновь обратиться к ней. — Давай, иди в медпункт, а проводит тебя… — Я могу провести. — Я пойду. Раздаётся одновременно с разных сторон. Тоня удивлённо вскидывает голову, смотря вначале в сторону Морозовой, но лишь для того, чтобы оттянуть момент. Однако от этого подошедший ближе Пятифанов никуда не девается, оставаясь всё таким же материальным. — О, отлично. Рома, проводишь ты, смотри, чтобы Петрова там нигде в обморок не завалилась. А остальные продолжаем-продолжаем! — следует пронзительный свист. — Так, Антонина, пойдём, дам тебе салфеток. И не дождавшись ответа, Андрей Игоревич широким пружинистым шагом отправляется прочь из зала. Ей ничего не остаётся, как побежать следом, оглянувшись на идущего по пятам Пятифанова. — Не нужно меня провожать, я сама дойду. — Я сказал, что провожу. — Всё у меня в порядке. И голова не кружится. Мне не нужно, чтобы за мной следили. — Слушай, давай не выёб… не выпендривайся тут. Сказали, что нужно проводить, значит провожу. К тому моменту, как они подходят к кабинету физрука, мужчина уже выглядывает обратно в зал, держа в руках несколько белых салфеток, которые он протягивает ей. — Только шустро. Одна нога здесь, другая там. — Ага. — И не зажимайтесь там по углам! Тоня бледнеет, а после стремительно краснеет, закрывая лицо салфетками, делая вид, будто слишком сосредоточена на том, чтобы остановить кровотечение. Рома же фыркает и закатывает глаза, засовывая руки в карманы. Постепенно гомон и звуки мяча, ударяющегося о паркет, затихают, пока не пропадают вовсе. Погружённая в оцепенение школа сквозит неуютной тишиной. Особенно ярко это ощущает Тоня, идущая рядом с Пятифановым, но по факту отстающая на пару шагов, будто готовая в любой момент сбежать. До кабинета медсестры они доходят в тишине. Рома стучит пару раз больше для видимости, нежели в действительности желая предупредить, а после дёргает дверь. Закрыто. — Ну кто б, блять, сомневался, — хмыкает он, закатывая глаза, — никогда на месте нет. — Да и ладно. Кровь всё равно уже остановилась. Я в порядке. — Как тебе в голову вообще пришла идея отбивать мяч лицом? Тоня возмущённо вытягивается, бросая взгляд на насмешливого парня, что оборачивается к ней с самым язвительным видом из всех возможных. — Это случайность! — Брешешь. Выглядела ты очень уверенно. — Я хотела его отбить, но не так, — качает головой Петрова, ненадолго отнимая пропитанные кровью салфетки от лица. — И зачем ты вообще пошёл меня провожать? Не боишься, что без тебя команда проиграет? — Пф-ф, проиграет? Кому? Попову? — Ваня хорошо играет. — Ага, как же. Выпендривается он много — это да, но вряд ли его игру можно назвать хорошей. — Конечно, куда ж ему до тебя, — буркает Тоня еле слышно, делая несколько шагов назад и оглядываясь в нерешительности. Поскольку медсестры на месте нет и неизвестно, когда она появится, то им стоит вернуться обратно до того, как их кто-нибудь заметит. Но для начала ей следует сходить в туалет и привести себя в порядок. Наверное, она сейчас представляет из себя жалкое зрелище, хорошо хоть, что очки уцелели. Её отступление Рома, похоже, трактует по-своему, делая несколько плавных шагов навстречу, стремительно сокращая дистанцию. Тоня вскидывает голову и замирает, натыкаясь на вмиг серьёзный взгляд. Несмотря на поведение Пятифанова, который никаким образом не выказывал и доли агрессии, она всё равно помнит его вчерашний поступок. Помнит и неосознанно сжимается, когда одноклассник оказывается слишком близко. — Сильно болит? — Нет. Нормально всё. — Тогда почему лицо такое делаешь, как будто заплачешь сейчас? — Не буду я плакать, — возмущённо вздыхает Тоня, нахмурившись. В ответ Рома лишь закатывает глаза и наигранно качает головой. — Пошли. Тебе хотя бы умыться нужно, раз уж врачки как всегда на месте нет, — он кладёт ладонь на её плечо, подталкивая в сторону туалетов. — Тебе не обязательно идти со мной. — Как же. Андрей Игоревич сказал, чтоб я проследил за тобой, а я предпочитаю доводить всё начатое до конца. Так что не ворчи и топай. Они проходят мимо приоткрытых дверей, из которых доносятся звонкие голоса учителей и шум от перешёптываний школьников. Во время уроков школьные коридоры, кажется, погружаются в вязкое марево томительного ожидания, которое моментально разрушится, когда по этажам прокатится громкая трель звонка. Через большие окна заглядывает полуденное солнце, пока ещё ласковое, оно позволяет наслаждаться последними тёплыми днями, едва прерываемые пронизывающими порывами северного ветра. Тоня бросает мимолётный взгляд на облезлые деревья, что тянутся к зданию крючковатыми лапами, прежде чем зайти в туалет. Она думает, что Рома не посмеет пойти следом, давая ей небольшую передышку, однако для Пятифанова едва ли были писаны нормы приличия. Он заходит внутрь вальяжно и бесшумно, оглядывая пошарпанное пространство и оценивающе цокая языком, будто член какой-нибудь очень важной проверки. — Это женский туалет! — возмущённо протестует Тоня, пытаясь преградить ему путь. — Да какая разница, здесь же всё равно никого нет. — Это неприлично. — Давай уже делай свои дела и пойдём отсюда, — отмахивается от неё Рома, как от надоедливо жужжащей мухи, облокачиваясь о кафельную стену недалеко от двери. Тоня проглатывает крутящуюся на языке речь полную возмущений, вместо этого резко отворачиваясь к раковинам и включая воду. Нет, она не опустится до того, чтобы отчитывать кого-то едва знакомого за подобное поведение. К тому же неизвестно, как долго Пятифанов будет прощать ей подобную дерзость. Она предпочитает сконцентрироваться на собственных проблемах, делая вид, будто рядом никого нет. Выкидывает использованные салфетки в мусорное ведро, снимает очки и кладёт на раковину, близоруко щурясь. Прохладная вода разгоняет по коже мурашки, когда Тоня подсовывает под струю руки, набирая немного жидкости в ладони. Она умывается несколько раз, пытаясь избавиться от налипшей корочки засохшей крови. На деле всё оказывается не так плохо, как выглядит со стороны. Да, удар был сильным и неожиданным, однако Петрова сама по себе была хрупкой и болезненной. Там, где другие дети могли отделаться лёгким ушибом или маленьким синячком, Тоня всегда получала огромные синячища и кровоточащие ссадины. За неимением полотенца она проводит по лицу несколько раз, пытаясь стряхнуть избытки воды, прежде чем закрыть кран и надеть очки. Первое, на что она обращает внимание, взглянув в зеркало, это на внимательный взгляд Ромы, что продолжает бесшумной тенью стоят за её спиной. Сердце пропускает удар. Тоня моментально отводит глаза, надеясь, что Пятифанов не успел заметить её осечки. Вместо этого она старается сконцентрироваться на собственном внешнем виде, резюмируя, что выглядит неплохо. Покрасневшее лицо, опухший нос и взъерошенная причёска, которая некогда была аккуратно заплетённой косой, да-а, успокаивает то, что могло быть и хуже. — Ну, чё ты там? Всё? — голос Ромы выводит из оцепенения, заставляя резко обернуться. — Да. — Зашибись, погнали обратно. К тому моменту, как они возвращаются в спортзал, звучит звонок. Тоня решает не переодеваться в школьную форму, убирая ту в пакет, и подходит к учителю, чтобы показать, что с ней всё в порядке. — Ты в следующий раз только руками отбивай мяч, ладно? — по-доброму журит её тот, улыбнувшись. — Ну, всё, давай, беги уже. — Спасибо. До свидания! На полпути к гардеробной её перехватывает Полина. Одноклассница выглядит взволнованной и почему-то постоянно оглядывается, словно пытается высмотреть кого-то в толпе. — Ты меня так испугала! — вздыхает она, хватаясь за локоть Тони. — Ты как? В порядке? — Да, ничего серьёзного. — Главное, чтобы синяков не было, — качает головой Морозова, перехватывая портфель поудобнее, прежде чем поинтересоваться гораздо тише. — Ты подружилась с Ромой? — Что? Нет! Почему ты так решила? — Ну, он же вызвался тебя в медпункт проводить… это немного странно, раньше он таким не занимался. — Я сама не знаю, что на него нашло, — пожимает плечами Тоня. — Может, захотел прогулять? — Физру? Ну, не знаю. Может ты и права. Но с тобой-то всё точно в порядке? У тебя так крови много было, мы подумали, что сильно прилетело. — У меня всегда так, чуть ударишь или не так схватишь, так всё, считай, калека, — тянет Петрова, ободряюще улыбаясь. — Кто выиграл-то? — Мы. — Серьёзно? — Ага, но там прямо напряжно под конец было. Разрыв в одно очко. Бяша нам вообще продыху не давал вместе с Катей. Наверное, если б не звонок, то мы могли бы и проиграть. — Значит, не зря я под мяч бросилась, — довольно улыбается Тоня. Осознание победы приятно греет душу. — Это точно. Кстати, Ваня за тебя так распереживался, — неожиданно шепотом добавляет Полина, забирая куртку и сменку. — Он к тебе не подходил? — Нет. Я его не видела. — Значит, завтра подойдёт. — Да зачем ему это… — Тош-ша! Тоня стремительно оборачивается, не желая попасть впросак и оказаться на полу, погребённой под крепкими братскими объятиями. Впрочем, это нисколько не мешает Олегу налететь на неё, размахивая руками и широко улыбаясь. Сегодня его занятия закончились раньше, чем у неё, из-за чего младшему Петрову было строго-настрого запрещено покидать пределы школы и дожидаться сестру. Отстранившись, Тоня строгим взглядом окидывает Олега, замечая ссадину на щеке и потёртую куртку с ошмётками подсохшей грязи. В голове складывается не самая приятная картина из возможных. — Что с тобой? — хмуро спрашивает она, прерывая поток нескончаемой информации. — Да мы с пацанами в футбол решили погонять, пока я тебя ждал, — отмахивается Олег. — Представляешь, я там на воротах вначале стоял, три мяча подряд отбил! А потом меня переставили, ну, и я там ещё немного падал, но даже пару раз почти забил! Но мы не доиграли, мне ж тебя нужно было встретить, ну, вот я и ушёл. — Мама тебя убьёт. Олег стремительно бледнеет и опускает взгляд, уже более критично оглядывая себя, кажется, и сам замечая все недочёты. — Ох, чёрт, а ведь и правда. Кри-ику будет. Что мне делать? — Давай сейчас в туалет сходим, попробуем оттереть? — предлагает Тоня, оборачиваясь к Полине. — Прости, я пойду, а то ты сама видишь, какая тут катастрофа. — Конечно, я понимаю. А это… твой брат? Ты как-то упоминала, что он перевёлся вместе с тобой. — Да, Олег, — кивает она, обернувшись к притихшему мальчику. — Олег, это моя одноклассница, Полина. — А-а, твоя подруга, — понимающе кивает тот, прежде чем с самым серьёзным выражением на лице протянуть Морозовой руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться. — Мне тоже очень приятно. — А Тоша тебе рассказывала, что… — Так, обмен любезностями потом, — прерывает не начавшуюся речь Тоня, разворачивая брата и хватая того за плечи. — Полин, завтра договорим, ладно? — Конечно. Помощь нужна? — Справимся, не в первый раз же. — Тогда пока. — Пока! — машет рукой Олег, пытаясь обернуться, но уверенно толкающая его вперёд Тоня едва ли даёт на это шанс. На подходе к туалету они всё же притормаживают, чтобы Олег снял куртку и передал в руки сестры, которая заходит внутрь, пытаясь аккуратно оттереть излишки грязи и убрать всё, что на первый взгляд выглядит как крупные проблемы. Едва ли становится лучше, зато на тёмной куртке не особо видны мокрые пятна. Надеясь, что мама не заметит, Тоня возвращается обратно. — Застираем на выходных, — решает она, отдавая одежду послушно ожидающему брату, — а пока, я надеюсь, что мама не заметит. — Класс. Ты супер, Тоша! — И в следующий раз постарайся не протирать собой землю. — Ну, этого я обещать не могу, всё-таки от меня зависит: выиграет наша команда или проиграет, сама понимаешь. Тоня фыркает, невольно вспоминая свои размышления на волейболе, когда мяч полетел в её сторону. Слова упрёков встают поперёк горла. В ответ она лишь качает головой и треплет брата по светлым волосам. Ну разве может она ругать его за желание выиграть, когда сама же руководствовалась подобным не так давно, хотя и убеждала себя в обратном? Однако отчего-то думает о совершенно другом человеке. Интересно, Рома сильно огорчился, когда узнал, что его команда не смогла выиграть? И вот уже собственная победа не кажется ей настолько сладкой, как раньше, однако Тоня предпочитает об этом не задумываться.