Предубеждение и гордость

Метания матери из угла в угол не вызывают ничего, кроме лёгкой головной боли. На кухню заглядывает встающее из-за горизонта солнце, заливая пространство тёплым оранжевым светом. В воздухе витают запахи супа и чего-то подгоревшего. Олег сидит напротив, болтая ногами, и делает вид, что ест геркулесовую кашу, на деле лишь размазывая ту по тарелке. В отличие от брата Тоня давно справилась со своей порцией и теперь ела бутерброд с маслом, запивая всё это крепким чёрным чаем без сахара. Однако её взгляд продолжает исподтишка следит за материнским силуэтом, пытаясь отгадать, в каком та сегодня настроении. Отец поел минут тридцать назад и теперь пропадал на улице, копаясь в машине. Судя по затишью, они сегодня не ругались, однако это не означает, что они не могли сделать этого, например, вчера поздно вечером. Впрочем, Тоня всё же ставит ставки на благодатную почву для разговоров. Всё утро она проводит за размышлениями о дискотеке, тщательно взвешивая все «за» и «против», с удивлением понимания, что положительных аргументов оказывается в разы больше. Она действительно хочет пойти, несмотря на то, что продолжает сомневаться и надумывать себе тысячу и один неблагоприятный исход. После переезда Тоня чувствует себя несколько подавленной и потерянной. Незнакомое место, люди и ссоры родителей влияют на неё не самым лучшим образом, возводя её неуверенность и настороженность чуть ли не в абсолют. — Ма-ам, — наконец, тянет Тоня, собирая все силы в кулак и готовясь броситься в бой. — Что? Отлично. Её голос звучит нейтрально, значит, есть шансы. — Меня вчера одноклассница позвала на дискотеку, — решает бить сразу в лоб Петрова, — там будут и остальные девочки из нашего класса, и знакомые мальчики. Я долго думала: идти или нет, ну, и решила, что нужно сходить. Карина оборачивается с половником в руках, смеряя дочь пронзительным взглядом. Тоня вся подбирается и выпрямляет плечи. — И что ты там собираешься делать? Пить и драться? — Нет. Танцевать, общаться там, может, быстрее со всеми подружусь, — пожимает плечами она. — Там не будет алкоголя. — Ага, знаю я такие дискотеки. И во сколько? — К девяти. — Поздно, — хмыкает мать, отворачиваясь к плите. — Как ты обратно-то пойдёшь? По темноте через лес? Нет уж, я тебя не могу отпустить. — Нас встретят одноклассники! И обратно проводят. — Пьяные вусмерть? — Они не будут пить! — Да-да, как же. Мы только недавно переехали сюда, ещё никого толком не знаем, я твоих одноклассников вообще в глаза не видела, да и какой здесь контингент обитает? Небось одни алкаши там соберутся, а я сиди, переживай, как ты там будешь. А вдруг приставать начнут? — Мам, да всё нормально будет, я же ненадолго, ты даже заметить не успеешь, как я вернусь. — Не знаю. — И одноклассники пить не будет сто процентов, я обещаю, они хорошие ребята, — уверенно заявляет Тоня, несмотря на то, что от Полины она так и не узнала, кто вообще их будет провожать, однако ложь звучит очень даже правдоподобно. — И ты меня знаешь, я же всегда осторожна! Никаких проблем ещё не было. — Проблем не было, потому что я тебя никуда и не пускала, — подмечает мать, вновь обернувшись. — Я знаю, что ты у меня ответственная девочка, но, пойми, я не знаю, какие люди там будут, я боюсь, что что-то может пойти не так, а я об этом и не узнаю. Я же спать нормально не смогу, пока ты домой не вернёшься! И местность неизведанная, ох, нет, точно не пущу. — Мам! — неожиданно вмешивается Олег, что до этого внимательно прислушивался к разговору, прерывая издевательства над кашей. — Ну, отпусти Тошу погулять. Чего тебе стоит? — А ты вообще в это не лезь. Мал ещё для таких разговоров. — Так я же не для себя прошу! Тоша постоянно дома сидит, у неё и друзей нет, потому что ты её никуда не пускаешь! Хочешь, чтобы она так и состарилась в одиночестве? — Олег! — Пожалуйста-пожалуйста. — Ты не понимаешь, а вдруг что-то случится. — Мам, мальчики придут к моему дому, ты сможешь выйти и поговорить с ними, если тебе так спокойнее будет, — бросает последний аргумент Тоня, притаившись. Она видит, как на лице матери одна эмоция сменяет другую, прежде чем они не превращаются в нечто, что можно назвать как полную победу. — Хорошо, — сдаётся она, кивая, — но я должна буду посмотреть, на чьё попечение буду тебя отдавать, понятно? — Так точно! — не сдержавшись, Тоня радостно улыбается, подскакивая на ноги и бросаясь к женщине, заключая ту в крепкие объятия. — Спасибо-спасибо, — а после целует в щёку. — Но я могу и передумать! — шуточно ворчит та ей вслед, когда Петрова возвращается к столу, чтобы сгребсти пустую посуду и поставить в раковину. Впрочем, Тоня её совсем не слушает, вместо этого она находит взглядом довольного Олега, одними губами произнося: «спасибо». До школы их подвозит отец. Из радио льётся едва знакомая песня. Тоня досыпает последние сладкие минуты, стараясь игнорировать ухабистую дорогу и стрекотню Олега, который пытается урвать хоть горстку родительского внимания. Всё-таки с папой они виделись намного реже, чем с матерью, тот был вечно занят на работе, а на выходных предпочитал либо отдыхать в комнате перед телевизором, либо заниматься мелкой работой по дому. Сама Тоня давно переросла возраст, когда жаждала признания и заботы отца, но наблюдать за потугами Олега ей всё ещё было больно. Наконец, в поле зрение появляется забор, из-за которого выглядывает выкрашенное в белый цвет здание с приветливо зажжённым светом в окнах. Машина плавно тормозит недалеко от входа, папа оборачивается к ним, подмигивая. — Давайте, аккуратно там, чтоб без проблем, — наставляет он, — и учитесь хорошо. — Я вчера пятёрку по истории получил, — моментально хвастается Олег, широко улыбаясь. — Молодец. Тоня, ты поглядывай за братом, не забывай. — Конечно. — Забрать я вас сегодня не смогу, — напоследок предупреждает отец, когда Тоня уже открывает дверь, запуская в прогретый салон горсть осеннего воздуха. — Сами дойдёте? — Дойдём. Не маленькие же. — Вот-вот. — Ну и отлично. Бегите тогда. — Пока, па-а! — Пока. Едва переступив порог школы, Олег прощается с Тоней, устремившись к группе одноклассников, что уже во всю машут ему рукой, выкрикивая что-то неразборчивое. Проводив его взглядов, Петрова спокойно переодевается и обувает сменку, сдавая вещи в гардеробную. Она едва скользит взглядом по расписанию, устремившись на нужный этаж, стараясь не толкаться в буйном потоке галдящих школьников. Где-то на полпути к классу её перехватывает Полина. Завидев её, Тоня неосознанно притормаживает, позволяя Морозовой уже привычно схватиться за свой локоть, чтобы тащить её дальше на буксире. — Привет! — мелодично тянет Полина, улыбнувшись. — Как ты? — Сегодня утром отпросилась у мамы на дискотеку, — решает начать сразу с главного Тоня. — Правда? Это же круто! Я волновалась, что ты можешь не пойти или что тебя не отпустят, но ты всё-таки идёшь! Там будет весело. Я обещаю. Ты уже ходила на дискотеки? — Только на школьные. — Ну-у, это не сильно отличается. Всё то же самое, только без присмотра учителей. Но ты не переживай, там много наших будет и с параллели ребят целая толпа, так что без присмотра не останемся. — Это хорошо, но мама отпустила меня с одним условием. — Каким? — Меня должны отвести на дискотеку и привести обратно, — с неохотой отвечает Тоня, вглядываясь в глаза Полины, ища там хотя бы один намёк на насмешку. — Иначе не отпустят. — Ох… ну, это не проблема. Я поспрашиваю наших, по-любому кто-то да согласится, так что не волнуйся. Главное, что ты идёшь! — Да, наверное, ты права. Полина продолжает идти рядом чуть ли не в припрыжку, о чём-то увлеченно щебеча и размахивая руками, будто дирижер на концерте. Тоня слушает её вполуха, периодически кивая, когда того требует разговор, но в целом пребывает далеко в собственных мыслях. Не слишком ли она поспешила с решением? Отчего-то теперь оно кажется ей не слишком удачным, будто за эти часы могло много чего измениться. Наверное, чересчур бодрая реакция Морозовой поселила в ней долю сомнения. Всё-таки несмотря на наигранную храбрость, Тоня немного побаивается большого скопления незнакомых людей, да и к тому же первый поход в неизвестное место всегда вызывает в ней мандраж. Они практически добираются до дверей класса в тот самый момент, как её окликают. Собственное имя режет слух, отскакивая от стен коридора. Обернувшись, Тоня выхватывает из толпы спешащего к ней Ваню, чувствуя, как Полина моментально отпускает руку. — Привет, — неловко улыбается парень, подойдя ближе. — И тебе привет, Полин. — Привет. — Я, — он запинается, вновь посмотрев на Тоню. — Мы можем отойти? Поговорить немного? — Ох, не буду вам мешать, — моментально ретируется Морозова, напоследок улыбнувшись. — Потом договорим. Тоня вяло отмахивается от неё, смотря на замершего подле Ваню. — Пойдём. От кабинета они не слишком отдаляются, занимая вакантную нишу подле одного из подоконников. Тоня скользит взглядом по густому лесу, что вырастает стеной сразу после школьного забора. Сквозь крепкие стволы проглядываются яркие лучи оранжевого солнца, разгоняющие остатки ночной тьмы. На фоне суетящихся шумных школьников многовековая тайга кажется неприступным королевством. Слишком далёким для понимания, но опасно близким для изучения. Ваня мнётся рядом, запускает руку в тёмно-русые волосы, взъерошивая, прежде чем взглянуть на неё сверху вниз своими тёплыми карими глазами, улыбнувшись. Тоня скользит взглядом по его коже, усыпанной родинками, и невольно приподнимает уголки губ в ответ. — Как ты? Сильно болит? — спрашивает он, показывая на лицо. — Я хотел спросить ещё вчера, после физры, но так тебя и не увидел. — Я пришла под самый звонок, забрала вещи и ушла, — пожимает плечами Тоня. — Нормально всё. Кровь почти сразу остановилась. — А медсестра что сказала? — Её не было. — Пф. Кто б сомневался. — Ага, поэтому я просто умылась и всё. Я уже даже не помню, что вчера что-то произошло, если честно. — Но отбила ты суперски, ребята оценили. — Я хотела сделать это руками! — Тогда это было бы не столь феерично, — фыркает Ваня, качая головой, — а так ты всем заявила о своём желании победить, мы же потом и вдохновились твоим рвением. — Да брось. — Серьёзно говорю. Тоня улыбается. Ей слабо верится во всё то, что говорит одноклассник, но всё равно приятно. Ваня вообще сам по себе производит впечатление тёплого и внимательного парня, который подмечает малейшие детали. Не удивительно, что она пару раз слышала, как девчонки вздыхали по нему. Высокий, плечистый и добрый. Ну, разве нужно что-то ещё для счастья? — А в целом как ты? Успела освоиться? — Всё ещё в процессе. — Имена хоть наши запомнила? — Не все. — А моё? — Как я могу забыть имя капитана? — фыркает Тоня, замечая, как Ваня на это щурится, словно насытившейся сметаной кот. — Но если серьёзно, то всё ещё чувствую себя немного не в своей тарелке. — Понимаю. Тебе нужно побольше с нами общаться, тогда точно привыкнешь быстрее, — со знанием дела говорит Попов. — Вот, например, что ты завтра делаешь после уроков? — Иду на дискотеку. — Правда? Я тоже там буду. — Если верить словам Полины, то там чуть ли не весь наш класс будет. — Или весь, — хмыкает он. — Поверь, тут не так много развлечений, когда холодно и снега нет, поэтому все ломанутся туда, лишь бы не тухнуть дома. — Неужели всё настолько плохо? — И да, и нет, — неоднозначно тянет Ваня, опираясь рукой о подоконник, немного ссутулившись и наклоняя голову, чтобы не терять зрительного контакта. — Но зимой здесь веселее будет. На лыжах можно будет ходить, кататься с горок, на реку сгонять, почистить лёд и покататься. Короче, дел предостаточно. — Звучит весело. — Не только звучит, но об этом потом, я к чему это спросил… тебя есть кому проводить? Я просто слышал, что около леса живёшь, далековато до клуба будет идти, да и темно уже. Тоня невольно теряется. Вопрос ставит её в ступор. Ваня выглядит надёжным и понимающим парнем, готовым прийти на помощь, но могла ли она согласиться на его предложение, когда не знала, что творится в голове у Морозовой? Выдохнув, Тоня отдёргивает жилетку, прежде чем формулирует ответ: — Ну, когда я говорила с Полиной, то она сказала, что поспрашивает ребят насчёт этого. — Я могу вас проводить, если нужно. — Спасибо, но мне всё равно нужно с ней посоветоваться. Вдруг уже кто-то согласился? Не хочу тебя напрягать. — Ты не напрягаешь. — И всё же. — Ладно, хорошо, я тебя услышал, — Ваня кивает, отталкиваясь от подоконника, мгновенно становясь намного выше неё собой, — но если вдруг никто не согласится, то ты не бойся, скажи мне, я не могу оставить девочек в беде. — Звучишь как настоящий ловелас, — Тоня чувствует, как её губы против воли разъезжаются в улыбке, и спешит отвернуться. — Правда? Значит, пикап-статьи в газетах работают. — Дурак. В класс Тоня заходит первая, не сдерживаясь, смеётся над шутками идущего по пятам Попова. Впрочем, едва Ваня попадается в поле зрения одноклассников, как его тут же переманивают на противоположную сторону класса, заваливая вопросами и предложениями. Воспользовавшись моментом, Тоня отправляется до своей парты, падая на место и выдыхая. — Здарова, очкастая, — въедливый голос сидящего позади Семёна она всё ещё предпочитает игнорировать. — Чё молчишь? — Отстань. — Эй, хорошо, а. Я ж с тобой по-нормальному разговариваю. Набрав в лёгкие побольше воздуха и посчитав до пяти, Тоня всё же оборачивается к нему, смеряя холодным взглядом. — Привет. — Ну так бы сразу. Несмотря на то, что последние дни Бабурин цепляется к ней значительно меньше, зачастую вовсе не замечая её присутствия поблизости, Тоня всё равно никак не может понять, с чем это связано. Поговорил ли с ним Рома? Или же Семён сам по себе предпочитал помалкивать, когда рядом был Пятифанов с Бяшей? Впрочем, это не её проблемы. Главное, чтоб сильно не приставал и ладно. Она едва успевает разложить принадлежности на парте, как в класс вместе со звонком врывается Рома, плюхаясь рядом с ней на стул, тяжело дыша. Следом за ним место занимает и Бяша. Громко цокая каблуками, заходит учительница. — Пятифанов! — А что я-то? — возмущённо спрашивает Рома, ни чуть не смутившись. — Почему опаздываете? — Кто? Я? Не понимаю, о чём вы говорите! Я тут уже давно сижу, вообще-то. Правда, Бяша? — Так точно, на! Я подтверждаю. По классу прокатываются нестройные смешки. Учительница недовольно поправляет очки, но ничего больше не говорит, похоже, предпочитая начать урок, нежели посвятить ещё несколько минут выяснению отношений. Едва вектор чужого внимания смещается, как замерший Рома приходит в движение, начиная елозить, чем-то шуршать и копаться в потёртом рюкзаке. Тоня пытается сконцентрироваться на словах учительницы и игнорировать явный раздражитель под боком, но получается из рук вон плохо. Спустя ещё пару минут Пятифанов, наконец, успокаивается, но вместо того, чтобы последовать примеру остальных, прилежно записывая новый материал, он наклоняется к ней. — Пс, Петрова-а. — Что? — шепотом цедит Тоня, не отрываясь от письма. — Привет. Она может поклясться, что у неё дёргается глаз. — Если ты намерен бесцельно разговаривать, то ты выбрал не лучшее время, я пытаюсь учиться. — Эй-эй-эй, потише, я вообще-то по делу обратился. — Да? По какому? — скептически тянет она, всё же украдкой взглянув на него, но тут же отводя взгляд. — Прости. Лицо Ромы оказывается намного ближе, чем она думала изначально, отчего они едва ли не сталкиваются носами. — Забей. Как твой нос-то? Болит? — Нормально всё. — Точно? — Да. — Ну ладно. — Пятифанов! Ещё слово, и я отправлю тебя за дверь! — над классом гремит грозный голос учительницы, от которого Тоня съёживается, втягивая шею в плечи. — Сам не учишься, так других не отвлекай! — Да молчу я! Молчу. Остаток урока проходит спокойно, несмотря на Рому, который всё никак не мог успокоиться, постоянно оборачиваясь к Бяше, обмениваясь с ним записками. Но если в первые дни это раздражало, то сейчас Тоня ловит себя на мысли, что старается этого не замечать, впрочем, сконцентрироваться на учёбе все равно не получается. Вместо этого всё ещё думает о дискотеке и о предложении Вани, от которого на душе невольно становилось тепло. Тоня старалась не обманываться добрыми словами. Попов был красивым парнем, и едва ли он решил начать общаться с ней, потому что Петрова ему понравилась. Может, он просто хотел помочь ей побыстрее адаптироваться? Или хотел подружиться? Хотя, наблюдая за его поведением, Тоня может сделать вывод, что Ваня и так хорошо общается с подавляющим большинством класса. Единственное, с кем он держится холодно и отстранённо, так это с компанией Ромы и некоторыми девушками. Впрочем, те отвечают ему взаимностью. Тоня думает о том, что ей следует поговорить с Полиной и рассказать о Ванином предложении, но не успевает. Едва звенит звонок на перемену, как к её парте подходит Катя. Демонстративно игнорирует наличие под боком подобравшегося Пятифанова, она заправляет прядь светлых волос за ухо, холодно улыбнувшись. — Привет. — Привет. — Не сходишь со мной в туалет? Тоня бросает косой взгляд в сторону Полины, что собирает вещи в портфель, при этом поглядывая в их сторону, а после вновь смотрит на Катю. — Конечно, пойдём. Поспешно убрав учебник и тетрадь, Тоня стремится вслед за Смирновой, что уже скрывается с несколькими девушками в коридоре. Нагнав их чуть погодя, Петрова пристраивается рядом, вполуха вслушиваясь в разговоры, что в основном базируются на каких-то сплетнях. Для Тони общение с Катей всё ещё кажется странным и неуместным. Во-первых, она до сих пор не понимает, что староста в ней нашла. Во-вторых, зачем та продолжает держать её подле себя? Для уверенной и прямолинейной Кати общение с кем-то по типу Петровой может быстро наскучить. Тоня едва ли поддерживала её рвение кого-то обсудить или над кем-то посмеяться, всегда была отстранённой и равнодушной. Больше безмолвный слушатель, нежели активный участник беседы. С подобным подходом, кажется, что интерес Смирновой должен был угаснуть ещё в первую неделю, но ничего подобного. В туалете шумно и многолюдно из-за присутствия девочек классом помладше, однако стоит появиться Кате вместе со своей компанией, как школьницы тихо и незаметно исчезают, позволяя девятиклассницам заполнить и без того небольшое пространство. Часть из них обосновывается около зеркала, причёсываясь или нанося блеск на губы, другие занимают кабинки, третьи предпочитают просто стоять у стены, переговариваясь. В числе последних оказывается и она сама. Из их сплетен Тоня узнаёт, что Миша Шершнёв начал встречаться с какой-то Любой из девятого «А», за которой бегает Женя, отличившийся на соревнованиях по баскетболу прошлой весной. Парни собираются принести самогон на дискотеку. А Андрея вчера видели побитым, потому что, видите ли, он много трепался о Пятифанове за спиной. — Ты куда вчера пропала-то? После физры, — неожиданно спрашивает Катя, закончив поправлять косу и оборачиваясь к Тоне. — С лицом-то всё в порядке? — Да, я поздно вернулась от медсестры, — уклончиво отвечает Тоня. Столь пристальное внимание к вчерашней травме начинает немного напрягать. — Быстро переоделась и за братом пошла, вот и не увиделись. — Ага, как же, из-за медсестры поздно вернулась, — фыркает Аня, загадочно улыбаясь. — Тебя ж сам Ромка вызвался проводить. — Ох, да, я так удивилась! — соглашается Ксюша. — А я, думаешь, нет? Да он никогда никого не провожал! Ни разу. — И что? Считаешь, что это что-то да значит? — А может и значит! — Пф-ф, ещё скажи, что ему наша Тонька понравилась. Несколько пар глаз скрещиваются на Петровой. Чужое внимание покалывает кожу, разгоняя горький яд по венам. — Ты бы поаккуратнее была, — покровительственно тянет Катя, подходя ближе, — а-то Морозова может тебя неправильно понять. Вон, как вчера вслед вам смотрела, когда вы уходили из спортзала. Это ведь она только с виду кажется такой невинной и доброй. — Кстати, да, вы помните случай на дискотеке? — Которая на восьмое марта была? Такое невозможно забыть! — Случай на дискотеке? — непонимающе спрашивает Тоня. Неприятно ощущать себя несведующей в какой-либо теме, когда вокруг все всё знают. — Забудь, — отмахивается Катя. — Я ж совсем не про это говорю. Ты ещё не привыкла ко всем и не знаешь, как у нас тут всё устроено, но с Морозовой нужно держать ухо в остро. Она с тобой контакт налаживает только потому, что ты с Ромой сидишь. — Так разве в этом есть смысл? — кажется, будто она окончательно запутывается в ходе разговора. — То, что я с ним сижу за одной партой, ещё не значит, что мы общаемся. — Ага, только вот девочки правильно сказали, в медпункт он тебя вызвался провожать чуть ли не самым первым, — неоднозначно тянет Катя, сверкая хитрым взглядом зелёных глаз, — а это совсе-ем не в его стиле. Тоня качает головой, отказываясь и дальше слушать рассуждения Смирновой или кого-то другого на эту тему. Становится душно, хочется сбежать из туалета, оставляя позади все сплетни, намёки и домысли. Однако вместо этого она остаётся стоять на месте, будто приросла к полу. К счастью, тема с Морозовой и Пятифановым достаточно быстро угасает. Одноклассницы предпочитают переключиться вначале на мелькающую на горизонте контрольную по алгебре, а потом взахлёб начать обсуждать предстоящую дискотеку. Сразу поднимается выносимый шум. Все наперебой рассказывают с кем пойдут, что наденут и кого пригласят на медляк. Эта тема кажется Тоне спокойнее и ближе. К тому же помогает свыкнуться с мыслью, что она тоже согласилась участвовать в этой заварушке. — Я тоже пойду, — вставляет она свои пять копеек, когда очередь доходит до её реплики. — Тогда можем встретиться где-нибудь по пути и пойти вместе, — неожиданно предлагает Катя. — Я за. — И я. — Где встретимся? — Мне будет неудобно, — вклинивается Тоня. — Я живу около самого леса, поэтому лучше нам встретиться уже в клубе. — Мда, слишком далеко, — кивает Катя, — да и ждать тебя долго придётся. Ты во сколько туда пойдёшь-то? — К девяти. — Ну, мы всё равно позже планируем подойти. Тогда и правда лучше в клубе пересечься. Тоня мычит нечто утвердительное. Разговоры опять плавно скатываются в обсуждение платьев, макияжа и парней. Оставшиеся уроки она практически не замечает, погружённая в учёбу и мысли. Тоня солжёт, если скажет, что не перебирает в голове весь свой гардероб, пытаясь вспомнить, есть ли у неё хотя бы одно подходящее для дискотеки платье. В памяти пока только всплывают школьные наряды или слишком официальные платья, в которых она ходила на какие-нибудь важные мероприятия. Ох, чёрт. А если ей нечего надеть? Она же не пойдёт в клуб в юбке-карандаш и блузке? Это будет слишком глупо. Увлечённая мыслями Тоня вырисовывает на полях наряды разных фасонов, а потом усиленно стирает, едва не проделывая дырку в листе. Наверное, у мамы в шкафу есть несколько старых платьев, которые ей уже малы или которые она не носит. Но это самый крайний случай! За весь день ей так и не удаётся поговорить с Полиной о предложении Вани, поскольку Катя, кажется, ставит перед собой задачу занять её на каждой перемене своей персоной. Поэтому, стоя на первом этаже в ожидании Олега, Тоня чувствует себя изрядно потрёпанной и вымотанной. К тому же последним уроком была алгебра, на которой учительница пообещала, что выдаст контрольную в понедельник. Известие об этом вгоняет Петрову в состояние прострации. И проблема была не в том, что она не уверена в собственных силах, а в том, что рядом с ней сидят ещё три нахлебника, с которыми Тоня совершенно не хочет иметь никаких дел, но и игнорировать их вряд ли получится. Несмотря на миролюбивое поведение Ромы, который всем своим видом явно пытается показать, что он безобиден, она-то всё ещё помнит ту сцену после уроков с шестиклассником. И тот нож, приставленный к щеке, был всё ещё реальным! Играть на нервах Пятифанова ей совершенно не хочется. Мало ли, когда того перемкнёт? На фоне непредсказуемого друга Бяша кажется Тоне более благоразумным и спокойным. — Что ворон считаешь, Петрова? — неприятный голос Семёна режет слух, будто стеклом по доске кто-то проводит. Тоня вскидывает голову, невольно напрягаясь, когда замечает вальяжно идущего в её сторону Бабурина. Несмотря на то, что вокруг пока ещё много народу, она не видит ни одного знакомого лица. Встреча неизбежна. — Не твоего ума дело, — холодно отвечает она, пряча руки в карманы куртки, — иди, куда шёл. — А чё такое? Ждёшь кого-то? — Какая разница? — Да никакой, — Семён шмыгает носом. — Я тут услышал, что ты хрен пойми где живёшь, проводить хотел. — Не нужно. — Да не скромничай, мне ж несложно. — Я сама прекрасно дойду. Без тебя. Бабурин прищуривается, окидывая её хмурым взглядом. Внутри всё сжимается в тянущем ожидании, хотя внешне Тоня старается не меняться в лице. Настойчивость Семёна кажется странной, и она пытается хаотично понять, чего он добивается подобными предложениями. В голову как назло ничего не идёт. На языке вертится несколько едких слов, которые Тоня могла бы озвучить, но рациональная часть её личности твердит, что с этим стоит повременить. Семён кажется не тем, кто будет терпеть оскорбления в свою сторону, пусть даже от девушки. Он был намного крупнее её, хоть и несильно выше. Два его кулака были размером с её голову. И Тоне не хотелось проверять, насколько больно он бьёт. — Хорош цену себе набивать, — фыркает одноклассник, делая шаг навстречу, — или ты хорошего отношения к себе вообще не чувствуешь? Ты свои городские замашки можешь оставить за порогом, тут тебе не столица, цацкаться с тобой никто не будет. Это я ещё вежливый, ёпт, а другие вообще тебя спрашивать не станут. — Что ты имеешь в виду? — Да так, к слову сказал. Я ж беспокоюсь, ты одна через этот лес шастаешь, вот и хотел помощь предложить, а ты грубишь с нихуя, выёбываешься. — Мне не нужна твоя помощь. — Ну пиздец, неблагодарная ты, Петрова. — Я… — Тоша! Заждалась? — Олег мягко, но упрямо вклинивается в их диалог, а вместе с ним врывается шум разговоров и топот чужих ног. Тоня едва уловимо вздрагивает, обнимая брата за плечи в ответ, с трудом отводя взгляд от замершего напротив Бабурина. — Это кто? — как-то тупо спрашивает Семён, опуская взгляд на сверлящего его Олега, что замер перед сестрой вполоборота. — Это мой брат. Я его ждала. — А. Так чё ж ты сразу не сказала, — уже не так уверенно говорит Бабурин, давая заднюю. — В следующий раз, значит. Тоня не прощается с ним, предпочитая сверлить широкую спину взглядом до тех пор, пока та не скрывается за входной дверью, всё это время неосознанно сжимая плечи брата. Очухивается она только тогда, когда Олег начинает возиться в её крепкой хватке, напоминая о собственном присутствии. — Кто это был? — деловито спрашивает он, отлипая от неё. — Да так. Одноклассник мой. — И ты дружишь с ним? — Нет. — Ну и правильно, — кивает Олег. — Не дружи. Он страшный. Не сдержавшись, Тоня насмешливо фыркает. Присутствие брата разряжает обстановку за считанные минуты, и вот уже спокойная и улыбчивая Петрова внимательно слушает рассказы Олега, пока тот переобувается и застёгивает куртку, натягивая на белые кудри шапку. Рядом с мальчиком всё кажется намного проще, ярче и веселее. Несмотря на достаточно осознанный возраст, как утверждал сам Олег, он ещё не успел растерять детской непосредственности и веры в лучшее, пусть и иногда рассуждал совсем уж по-взрослому, чем вводил сестру в ступор. Держась за руки, они выходят из школы. Олег шаркает ногами по дороге, загребая пожухлые давно опавшие листья и всякий мелкий сор, пока Тоня смотрит по сторонам, вдыхая холодный октябрьский воздух полной грудью. Осень кажется стремительной и тяжёлой. Сырой. Воздух полнится влажностью, оседая на куртке блестящими каплями. Солнце прячется за кучерявые тучи, что отбрасывают причудливые извилистые тени на и без того неприветливый лес. Тоня сжимает ладонь брата сильнее, утягивая его прочь от школы, прибавляя шаг. Домой хочется попасть как можно быстрее. Несмотря на храбрившегося Олега, утверждающего, что ему всё нипочем, сама Тоня старалась преодолеть длинный промежуток с дорогой, что вела через чащу к дому, как можно быстрее. — Тоня! — раздаётся позади. — Погоди. Эй! Она вздрагивает и оборачивается. Неосознанно готовиться к защите, подбираясь, но едва натыкается взглядом на спешащего к ней Ваню, как тут же расслабляется. — Ты домой идёшь? — спрашивает он, поравнявшись с ними. — Чего так поздно? — Брата ждала. — А-а, тот самый, о котором все наши девочки шептались, — понимающе хмыкает Ваня, переводя взгляд на нахмурившегося Олега. — Привет? — Привет. — Меня Ваня зовут. — Олег, — мальчик важно протягивает ладонь, и Ваня не менее важно её пожимает. — А откуда ты знаешь мою сестру? — Мы одноклассники. — А. Ещё один. — Что? — Не обращай внимания, — отмахивается Тоня. — Ты-то сам чего так поздно здесь делаешь? Я думала, что все уже ушли. — Гм, а я, — он осекается, бросая быстрый взгляд на послушно замолкнувшего Олега, — с ребятами за школой стоял. Тоня не решается продолжить расспрос, хотя бы потому что чувствует горький запах табака, что доносится от Ваниной куртки. — Понятно. — Если хотите, я могу вас проводить, — моментально меняет он тему, неловко улыбнувшись, — ну, чтоб не скучно было идти. — Неудобно как-то, — отрицательно мотает головой Тоня. — Ты ведь знаешь, что мы далеко живём. Ты устанешь туда-сюда ходить. — Тогда точно нужно проводить. К тому же вы через стрёмный лес идёте. — Тоня его боится, — поддакивает Олег. — Вообще-то не боюсь, а разумно опасаюсь, — недовольно фыркает Тоня, незаметно ущипнув брата за плечо. — Эй! Я вообще-то правду сказал! — На самом деле, мне и самому этот лес не нравится, он дикий совсем, — поддерживает беседу Ваня. — Звери, конечно, близко к домам не суются, но мало ли что. Лучше перестраховаться. — А были инциденты? — Нет. — Я уже говорил, что если кто-то и выпрыгнет, то я его палкой ударю! — А если это медведь будет? — И медведя тоже ударю! — Я бы не хотел связываться с твоим братом, — по-доброму посмеивается Ваня, бесшумно идя рядом. Тоня невольно улыбается. Несмотря на то, что между ними сохраняется достаточное расстояние, их куртки периодически трутся друг о друга, вызывая характерный шелест. Дорога до дома проносится в один миг. Петрова лишний раз убеждается, что первое впечатление о Ване было самым верным. Тот в действительности оказывается лёгким на подъём, чрезмерно общительным, внимательным и разносторонним. В независимости от темы он старается втянуть в разговор не только её саму, но и Олега, который постепенно оттаивает, уже минут через десять бодро отчитываясь Ване о своём впечатлении о новой школе. Невольно Тоня ловит себя на мысли, что заглядывается на эту извечную улыбку, прищур карих глаз и редкие взмахи руками, когда Ваня пытается описать что-то, но ему не хватает слов. Когда впереди начинают проглядываться очертания дома, а лес постепенно редеет и отступает, Тоня вспоминает о насущих проблемах, возвращаясь к далёкому разговору, который так и не нашёл логического конца. — Спасибо, конечно, что проводил, но тебе теперь домой полчаса добираться придётся. — Да забей, я так-то и не домой пойду, — отмахивается Ваня. — Мы с парнями на площадке собираемся, хотим в футбол погонять. — О. Понятно. — А не хочешь с нами пойти? — неожиданно предлагает он, обернувшись к ней. — Заодно познакомишься со всеми получше. — Нет уж, спасибо. Что я там делать буду? Сидеть, мёрзнуть и смотреть, как вы мячик бросаете? Что-то мне не хочется. Это ж только вам там будет весело и тепло. — Почему сразу сидеть и мёрзнуть? Пойдёшь играть в мою команду, например. Как тебе идея? — Играть в футбол? — скептически переспрашивает Тоня. — Я не умею. — Я научу, там ничего сложного нет, — пожимает плечами Ваня, похоже, слишком воодушевлённый неожиданной мыслью. — Только на ворота тебя не поставлю, зная твою привычку ловить мяч лицом… — Это было один раз! — Что? Тоша, ты ловила мяч лицом? — непонимающе переспрашивает Олег, о существовании которого на время забыли. — Нет. Это он так шутит. — Ага. Шучу. Давай, соглашайся. Что ты будешь дома делать? — Уроки, например. — Да брось, ты же несерьёзно. — Вообще-то серьёзно. — Пошли со мной. Это точно будет веселее, чем уроки. Впереди ещё полдня, мы недолго, ты вернёшься и успеешь всё сделать попозже. Ну как? — спрашивает Ваня, а после добавляет, словно точку ставит. — А если всё-таки замёрзнешь, то я тебе куртку свою отдам. Тоня задумчиво хмурится. Идея играть в футбол с незнакомыми парнями кажется ей безумной, но Ваня слишком сладко расписывал перспективы, что невольно заставляет её уверенность пошатнуться. К тому же парень явно знает, на что следует давить. Она в действительности немного устала от однообразия. Последние две недели Тоня только и делает, что возвращается после школы, помогает маме по дому, делает уроки с Олегом, следом свои уроки, а вечер проводит либо за чтением, либо за рисованием. Из-за этого дни сливаются в один большой бесконечный поток, который она может различить только по школьным происшествиям. Кажется, что если Тоня перестанет ходить в школу, то попадёт в липкую паучью паутину, в которой время совсем не движется. К тому же нахождение рядом с матерью, которая постоянно критикует её подход к уборке или к готовке, несколько напрягает. Тоня старается относиться к выходкам мамы с терпением и пониманием, но, признаться, та становится совсем невыносимой, когда в плохом настроении или после особо ярких ссор с отцом. На фоне этого кажется, что отправиться на футбол, пусть даже в роли зрителя, не такая уж и плохая идея. И никто не заставляет её сидеть там до самого конца. Она вольна уйти в любой момент. Тоня подаётся внутренним уговорам, что звучат так сладко голосом Вани в сознании. — Хорошо, я пойду с тобой, — наконец, решает она, вскидывая голову. — Отлично. — Я тоже хочу пойти с вами! — возмущённо пыхтит Олег. — Возьмите меня с собой. — Прости, но давай в следующий раз? — миролюбиво интересуется Ваня, выглядывая из-за Тони. — Там будут взрослые ребята, боюсь, тебя могут не заметить и затоптать. — Не такой уж я и маленький, чтобы меня не заметить. — Это я-то знаю, что ты совсем не маленький, но вот другие… за них я не могу отвечать. Так что лучше я всё же со всеми договорюсь, и мы сходим поиграть в следующий раз, хорошо? Олег не выглядит слишком вдохновлённым подобным предложением, но не найдя поддержки в лице сестры, уныло кивает. К тому моменту они как раз подходят к дому. Тоня просит Ваню подождать снаружи, пока сама заводит брата внутрь, выглядывая маму. Та обнаруживается на втором этаже в комнате Олега, протирая пыль. Договориться с ней получается намного быстрее, чем Тоня ожидала. Карина кажется слишком сильно погружённая в собственные мысли, отчего почти сразу же отпускает дочь, наказывая не гулять до поздна. Воодушевлённая Тоня забегает в комнату, меняя школьную форму на утеплённый спортивный комплект, купленный не так давно на одном из московских рынков. Замерев перед зеркалом, она критично окидывает себя взглядом и перевязывает растрепавший хвост, заменив его на тугой пучок. Поправив очки, Тоня сбегает обратно по лестнице на первый этаж, на ходу прощаясь с матерью и, не дождавшись ответа, быстро обувается, выскакивая обратно на улицу. Свобода ударяет в лицо холодным порывом ветра, от которого покалывает в лёгких. Ваня стоит за забором, разглядывая чью-то нору, но при её приближении моментально поднимает голову, улыбаясь. И Тоня не может не улыбнуться в ответ. Они идут обратно, погружённые в разговоры о чём-то незначительном. В основном темп задаёт Ваня, ненавязчиво расспрашивая её о жизни в Москве, прошлой школе и том, чем Тоня занимается в свободное время. Несмотря на то, что воспоминания всё ещё пульсируют лёгкой болью потери, она всё равно рассказывает о них с некоторой теплотой, совсем не замечая, как начинает говорить дольше и объёмнее. С Поповым всё кажется намного проще, будто в его лице Тоня неожиданно находит слушателя, которого так давно искала. — Только я совсем неспортивная, — фыркает она, качая головой, — ну, ты должен был понять по прошлой игре. — Не скажи. Ты хорошо смотрелась на поле. Очень уверено. А уж когда бросилась отбивать тот мяч… м-м, вообще красота. — Хватит уже издеваться. — Я серьёзно говорю, даже хвалю. Ты молодец. — Я просто проигрывать не люблю, — смущённо отвечает Тоня, неожиданно признаваясь в этом ему и самой себе. — Понимаю. Я тоже. Совсем незаметно они доходят до широкой футбольной площадки, обнесённой железным забором, за которой простирается засохшее жёлтое поле с уходящей вдаль прокатанной дорогой. По обе стороны стоят выкрашенные в белый цвет ворота с натянутой сеткой. В доступной близости располагается несколько рядов трибун, на которых уже расположилась группа девочек. На поле громко переговариваясь и шуточно толкаясь стоят парни. Часть из них кажется Тоне знакомой. Некоторых она просто видела в школе, другие были её одноклассниками. Ваня подходит к ним, с лёгкостью вклиниваясь в разговор, чуть ли не с каждым здороваясь крепким рукопожатием и широко улыбаясь. Тоня останавливается чуть поотдаль в нерешительности, не совсем понимая, как ей следует действовать в подобной ситуации. Сесть к девочкам или продолжить стоять? Впрочем, Попов решает всё за неё. Закончив с приветствиями, он оборачивается к ней, жестом приглашая подойти ближе. — Знакомьтесь, это моя одноклассница, Антонина, — представляет он. — Сегодня она будет играть за нашу команду. Вот теперь она точно чувствует себя не в своей тарелке, но отступать уже поздно. Тоня незаметно сжимает ладони в кулаки и улыбается, оглядывая собравшихся парней. Взгляд цепляется за илистые глаза. Улыбка неуловимо бледнеет, становясь навязанной маской. Из толпы на неё хмуро смотрит Рома.