Предубеждение и гордость

— Она не будет играть с нами, — голос Ромы звучит как неоспоримый ультиматум, едва ли предусматривающий хоть какой-то дальнейший спор — Ты хочешь, чтобы её задавили? Ваня хмурится, складывая руки на груди, впиваясь в стоящего напротив парня внимательным взглядом. — Нормально всё будет, никто её не задавит. — Ага, конечно. Она-то хоть играть умеет? — Нет. — Ну и нафига ты её тогда на поле тащишь? Это уже не игра будет, а какой-то детский сад, — хмыкает Рома. Его поддерживает нестройный гул голосов. — Мы и так играем чуть ли не каждый день, — продолжает настаивать на своём Ваня. — Что плохого в том, чтобы немного разнообразить команды? — В том, что нужно головой думать и подбирать противников одной весовой категории, а не выставлять девчонку, которая играть не умеет, против парней, — недовольно цедит Рома, прищурившись. Обстановка накаляется. Тоня неосознанно съёживается. Ей не хочется быть причиной раскола между ребятами, к тому же соглашение поиграть с ними было импульсивным, сделанным на эмоциях, и сейчас она понимает, что отчасти находит в обидных словах Пятифанова рациональное зерно. Едва ли ей найдётся место на поле среди таких шпал. Бесшумно вздохнув, Тоня тянется к стоящему впереди Попову, мягко трогая его за локоть, заставляя обернуться. — Не ругайся, — тянет она, не спуская с него внимательного взгляда. — Давай я пока просто с девочками посижу, посмотрю? — Да, так, наверное, будет лучше, — вздыхает Ваня, потирая шею и неловко улыбаясь. — Прости. Это же я тебя играть с нами позвал, а теперь вот как всё обернулось. Чувствую себя придурком. — Всё в порядке. — Давай так, мы сейчас немного поиграем, а потом, когда всё разойдутся, мы с тобой один на один сыграем. Идёт? Тоня удивлённо смотрит на него, но после кивает, скромно улыбнувшись. Ваня возвращается к парням, вновь вспыхивают громкие разговоры и споры, но уже направленные на распределение команд и позиций. В то же время Тоня отправляется к трибунам, понимая, что хоть присутствующие девушки были её одногодками, никого из них в лицо она не знала. Несмотря на то, что по сути Петрова стала причиной спора между футболистами, девушки принимают её довольно-таки радушно. — Меня зовут Света, а это Лена и Вика. — Тоня. — Ты с какого класса будешь? — Девятый «В». — А-а, так ты та самая новенькая, которая нашу школу на уши поставила, — понимающе кивает Лена, поплотнее кутаясь в курточку. — Мы сами из «А». — Почему на уши поставила? — Не обращай на неё внимания, — фыркает Вика. — Она тебе тут сейчас наплетёт с три короба. — Эй, блин, я вообще-то правду говорю! А на уши поставила, потому что новенькие у нас не часто появляются. — Да тише вы, — шикает в их сторону Света. — Вы футбол пришли смотреть или галдеть? — Ой, да кто б говорил, сама сюда притащилась, чтоб слюни на Пятифанова пускать. — Ах ты стерва! Впрочем, шуточная потасовка моментально сходит на нет, едва на поле, наконец, разворачивается игра. Разносится пронзительный звук свистка, знаменующий начало матча. Тоня хмурится, убирая руки в карман, наблюдая за тем, как Рома моментально вырывается вперёд, в первые же мгновения завладев мячом. Раздаются нестройные выкрики. Несколько парней бросаются наперехват, но Пятифанов уверенно их обходит, играючи легко управляясь с мячом, будто тот был привязан к его ногам. Наперерез ему бросается Ваня. Отчего-то Тоня совсем не удивлена, что эти двое вновь оказываются в разных командах. Рома замирает, нахмурившись, прежде чем сделать ложный выпад, на деле передавая мяч подоспевшему Бяше. Замершие на секунду парни вновь бросаются в бой, и когда до ворот остаётся считанные метры, противоположная команда подбирает мяч прямо из-под носа одного из игроков, шустро уводя тот на другую часть поля. Признаться честно, Тоня не особо разбиралась в правилах футбола, но могла с уверенностью сказать, что от них в этой игре осталось одно лишь название. Парни нисколько не стеснялись толкать друг друга, врезаться и делать подножки. В общем, всячески мешать соперникам забить. И главным на этом поле был, разумеется, Рома. Сидящие рядом с Тоней девушки испуганно пищали и вскрикивали каждый раз, когда мяч оказывался у Пятифанова, который пёр напролом, снося и толкая всех, кто окажется на его пути. — Под ноги смотри, придурок! — разносится едкое замечание Ромы, когда очередной противник оказывается повален на землю. — С-сука! На это Пятифанов лишь усмехается и показывает фак, ловко огибая следующего игрока, вставшего на пути. В какой-то момент Тоня невольно ловит себя на мысли, что не может оторвать взгляд от долговязого парня, что с небывалой ловкостью скользит по сырой земле, выглядя при этом, как неоспоримый лидер площадки. Замах. Удар! Мяч врезается в сетку. Рома разворачивается с широкой улыбкой, отбивая звонкое пять подоспевшему Бяше. — Я бы ему дала, — вздыхает молчавшая до этого момента Света, провожая высокую фигуру голодным взглядом. — Я бы тоже. — Ты-то куда лезешь? Смотри за своим Беловым! — Вот и смотрю. Помечтать уже нельзя, что ли? — огрызается Лена, нахмурившись. — Тебе только и мечтать остаётся. Ромка небось и не посмотрит на тебя никогда. — Как будто на тебя посмотрит. — Ой, бля… — А ты с Поповым встречаешься, что ли? — неожиданно вклинивается в начавшуюся перепалку Вика, переключая вектор внимания на молчаливую Тоню. — Вместе ж пришли, да и он сюда постоянно заглядывается. Я заметила. Петрова удивлённо вскидывает брови, разворачиваясь в их сторону. Под любопытными взглядами становится как-то не по себе. Она и Ваня? Это ж бред. — Мы не встречаемся, — хмыкает она, тряхнув головой. — Пф-ф. — Ещё скажи, что вы просто одноклассники. — Но мы просто одноклассники. — Ага… эй, смотри, он опять сюда пялится. Тоня смотрит в ту сторону, куда указывает Лена, действительно сталкиваясь взглядами с Ваней, что возвращается на свою часть поля. Заметив, что она обратила на него внимание, Попов расплывается в улыбке и приветливо машет рукой, почти моментально отвлекаясь на подоспевших ребят. В груди расцветает нечто тёплое, что Петрова пытается задушить на корню, сохраняя нейтральное выражение лица. — Это он тебе рукой помахал. — Ну и что? — Ты ему сто процентов интересна, иначе бы не потащил за собой, — со знанием дела отвечает Вика. — Ну, если объективно смотреть, то Попов очень даже ничего, красивый. И высокий. Я слышала, он раньше с десятиклассницей встречался, — хмыкает Лена. — Реально? — Да, в том году же. Не помнишь? — А, да-да, что-то такое припоминаю, — задумчиво кивает Вика. — Задолбали со своим Поповым, — хмыкает Света. — Он и в подмётки Роме не годится. — Ага, вот только мы не оторваны от реальности, в отличие от некоторых. — Ой, да завались ты. Тоня невольно улыбается, отворачиваясь. Небольшая передышка заканчивается, едва успев начаться. Мяч снова в игре. Тоня следит за передвижением команд, раз за разом задерживая взгляд на Ромке, но только потому, что у того мяч оказывается намного чаще, чем у кого бы то ни было. Нет, стоит признаться, что теперь Петрова может понять, почему этот хулиган так сильно нравится многим девушкам. Высокий, уверенный в себе, спортивный и прямолинейный. Он был не обделён внешностью и умело вклинивался в любую команду, моментально становясь неоспоримым авторитетом. Только вот в подарок ко всему этому шло желание быть всегда и везде первым, неумение достойно проигрывать, порой неконтролируемые вспышки агрессии и язык, что хуже помойки. Вот кто-кто, а Рома в выражениях точно не скупился. Парни носятся как угорелые ещё минут двадцать, за которые ни одна команда так и не смогла забить ни одного очка. Вновь раздаётся свисток. Разгорячённые и возбужденные ребята устремляются к трибунам, зарываясь в портфели, в поисках воды. Девочки моментально слетают со своих мест, стараясь урвать хоть немного чужого внимания. Больше интереса достаётся стоящему в сторону Пятифаному, который предпочитает игнорировать вопросы, лениво разговаривая с Бяшей. Тоня остаётся сидеть на месте, ёжась от порывов холодного ветра. Она едва ли знала кого-то из парней, кроме уже перечисленных лиц, остальные были же едва знакомыми, и вряд ли ей было, о чём с ними поговорить. Втянув шею в плечи, Тоня наблюдает за чужим взаимодействием, неуловимо вздрагивая, когда скамейка прогибается, из-за плюхнувшего рядом Вани. — Как ты? Замёрзла? — спрашивает он, наклонившись к ней. Попов пылает жаром. На его лбу поблёскивает пот, волосы прилипли к коже, а в глазах танцуют черти вперемешку со жгучим желанием вернуться к игре. Он кажется красивым. Тоня ловит себя на этой предательской мысли и неловко краснеет, отворачиваясь, чтобы сделать вид, будто слишком увлечена разглядыванием остальных. Скользит взглядом по толпе, невольно цепляясь за чёрную водолазку. И замирает, вскидывая голову. Рома смотрит в их сторону поверх плеча Бяши, кажется, словно совсем не мигает. Внимательный и тяжёлый взгляд оседает металлической стружкой в горле, вызывая желание поморщиться. Что ему нужно? — Тоня? — голос Вани раздаётся будто издалека, заставляя её вернуться в реальность, вспомнив о заданном вопросе. Передёрнув плечами, она с трудом отворачивается, неловко улыбаясь сидящему рядом парню, вместе с этим продолжая чувствовать чужое внимание затылком. — Немного. Ветер неприятный. — Что ж ты мою куртку не взяла? Я ж говорил, что если замёрзнешь, то бери, — спрашивает Ваня, моментально подрываясь с места. Она не успевает ничего сказать, как Попов начинает рыться в груде чужих курток, которые ребята успели скинуть перед началом игры, вытаскивая объёмную, тёмно-синего цвета. Вернувшись к ней, Ваня набрасывает куртку на узкие девичьи плечи, совсем не обращая внимания на чужие любопытные взгляды. Так, будто это ему ничего не стоит. Тоня краснеет сильнее, хватаясь за сползающую одежду, желая провалиться в этот самый момент сквозь землю. Мысли о странном поведении Пятифанова испаряются из головы, будто их там никогда и не было. — Лучше? — Да, спасибо. — Отлично, а то я буду чувствовать себя виноватым, если ты замёрзнешь, — Ваня улыбается, моментально оборачиваясь, когда слышит собственное имя. — Вот же блин, что они так быстро-то? Ладно, я пошёл. — Ага. — Не скучай. Тоня провожает его взглядом, невольно натыкаясь на многозначительные лица вернувшихся к ней девушек. Не сдержавшись, она закатывает глаза в ответ, покачав головой. — Ничего не хочу слышать, — предупреждает Петрова, но всё равно получает порцию наигранных ахов и охов в свою сторону. Игра продолжается. Стараясь не думать ни о чём конкретном, Тоня предпочитает сконцентрироваться на ходе матча, следя за положением мяча на поле. Похоже, после передышки команды успели разработать иную стратегию, отчего теперь всё чаще мяч попадает к Ване. Тот кажется более рассудительным и спокойным. Не пытается бежать напролом, предпочитая в подходящий момент остановиться и осмотреться, прежде чем принять решение. С ним в ведущей роли футбол обретает некую плавность и продуманность, а не безумную хаотичность, приправленную постоянными столкновениями. Наверное, его неспешность и играет в какой-то момент с Поповым злую шутку. Мяч вновь у Вани. Тот уверенно огибает противников, периодически перебрасываясь с сокомандником, который держится рядом, при этом неуклонимо двигаясь к воротам противника. И когда до гола остаётся один удар, то откуда невозьмись выскакивает Рома, со всей скоростью налетая на Попова, выставив руки. Глухой звук удара. Несдержанный вскрик. Ваня валится на землю, проехав несколько метров, хватаясь за ногу и стискивая зубы. Никому ненужный мяч откатывается в сторону. Над полем раздаётся свист. Тоня неосознанно подскакивает на ноги, закрывая рот рукой, чужая куртка падает с плеч. — Он его специально толкнул, вы видели? — поражённо шепчет Вика откуда-то сбоку. — Он даже мяч не попытался забрать. Просто толкнул. Воздух наполняется разъяренными выкриками. Две команды сливаются воедино, напоминая больше копошащихся муравьев. Незнакомый парень подлетает к Роме, что-то выкрикивая и пытаясь схватить за грудки, но тот лишь шипит в ответ нечто неразборчивое, заламывая ему руку. Вспыхнувшее вмиг безумие кажется до ужаса неправдоподобным, будто некто решил разыграть неудачную сценку, которая в любой момент закончится. Тоня стоит в оцепенении, не понимая, как нужно поступать в такой ситуации. Лезть к футболистам, кажется, худшей идеей из возможных. Они как бушующий океан во время грозы, утянут на самое дно и не заметят. Выкрики становятся всё агрессивнее. Только чудо сдерживает их от драки. Самодовольное лицо Пятифанова без капли раскаянья лишь подливает масла в огонь вместе с его едкими ответами. — Ну, так и нахуя он на поле вылез, раз даже на ногах устоять не может? Или мне, чё, дать ему мяч забить из жалости? Мы в футбол пришли играть или в задницу друг друга целовать? — Да если б тебя так с нихуя толкнули… — А ты толкни. — Ребят, я в порядке, — спешно произносит Ваня, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, едва уловимо морщась. — Всё нормально. Я просто не ожидал и всё. Это было несильно. — Видали? — хмыкает Рома. — А вы уже, блять, раскукарекались здесь. Если боитесь шмотки замарать, то пиздуйте на скамейку к девчонкам. Вам там самое место. — Тебя спросить забыли! — Как и тебя, но ты ж свой ебаный рот додумался открыть. — Давайте успокоимся и продолжим? Время так-то не резиновое. Парни скалятся в сторону друг друга, но всё же расходятся в разные стороны. Мяч заслуженно возвращается команде Попова. Тоня беззвучно выдыхает и прячет подрагивающие руки в карманы куртки, опускаясь обратно на скамейку. Чужое проявление агрессии кажется ей неуместным и пугающим. Совсем диким. — Сегодня не подрались, — хмыкает Лена. — Удивительно. — У них такое постоянно происходит? — удивлённо уточняет Тоня, обернувшись к ней. — Да постоянно. Это ж мальчишки. — Скорее это же Пятифанов. — Ой-ой. — У тебя, кстати, куртка упала, — напоминает Вика, следящая за матчем. Тоня ойкает, стремясь поднять чужую вещь и отряхнуть от грязи, аккуратно положив на скамейку спереди, к остальным курткам. Остаток игры проходит скомкано и злобно. Несмотря на то, что у команды Вани после того случая появилась фора, они так и не смогли отыграться. Второе очко ушло команде Ромы. Как и третье. На этом матч и закончился, однако радости от чужой победы Петрова так и не почувствовала. Ребята постепенно расползаются, вяло прощаясь друг с другом, обмениваясь рукопожатиями. Света зовёт Тоню пойти с ними ещё немного погулять, но почти тут же получает отрицательный ответ. Тоня думает, что девочки из «А» класса не такие уж плохие, какими могли показаться на первый взгляд. Вместо этого она соскальзывает с металлических, отчасти поржавевших трибун с облупившейся синей краской на землю, устремляясь к Ване. Тот тоже отмахивается от приглашения друзей, говоря, что у него ещё планы на сегодня есть. Одного взгляда в сторону Петровой достаточно, чтобы понять, какие конкретно у него там планы. Через несколько минут на поле остаётся только она с Поповым, да крутящиеся на периферии Бяша с Ромой. — А мяч твой? — спрашивает она, склоняя голову к плечу. — Нет, но я договорился, что потом верну, — отмахивается Ваня, но в её сторону не смотрит, сверлит взглядом Пятифанова, хмурясь. — Вы чёт задержались? Потеряли что-то? — Да вот, думаем, доброе дело сделать, — голос Ромы раздаётся совсем близко. Не сдержавшись, Тоня дёргается, резко обернувшись, от неожиданности едва ли не ударяясь носом о бесшумного подошедшего парня. — Какое? — Ты ж Тоху учить играть собрался? — спрашивает Бяша, засунув руки в карманы. — Вот мы и подумали, что лучше всего будет сыграть два на два, на. Продуктивнее, так сказать. — Спасибо, конечно, но мы один на один справимся. — Вместе веселее, — хитро тянет Пятифанов, язвительно растягивая гласные, а смотрит почему-то только на неё. — Или ты не хочешь? — последнее уже явно не к Попову. Тоня морщится, чувствуя, будто оказывается меж двух огней. Точнее, между трёх, но Бяша-то явно не нейтральная сторона в этом вопросе. — Мне всё равно. — Вот и решили. Ваня закатывает глаза и качает головой, но больше не пытается спорить, и Петрова ему за это благодарна. Она ненадолго отходит от ребят, бросая куртку на скамейку, оставаясь в утеплённом спортивном костюме. Ёжится от северного ветра, что проникает за шиворот, разгоняя мурашки по светлой коже, и возвращается обратно. Играть в футбол для Тони всё ещё то же самое, что лезть покорять Эверест без подготовки. Дело поспешно решенное, оттого глупое. Однако и отказаться уже нельзя. Она ведь уже, вот, стоит вместе с ними и терпеливо выслушивает объяснения Вани, который показывает ей как управлять мячом, как держать его подле себя, как бежать. На деле всё кажется лёгким. На практике она чувствует себя неудачницей, которых ещё поискать. Особенно неприятно ошибаться под оценивающим взором Пятифанова и Бяши, которые стоят чуть поотдаль, периодически вставляя свои пять копеек. То же ж, блин, знатоки нашлись. Мяч в очередной раз путается в ногах, откатываясь в сторону. Тоня хмурится, остановившись. Поворачивается к Ване, сталкиваясь с поддержкой и пониманием. Тот не выказывает и доли раздражения её неудачам, как обычно любит делать мать. Скорее, наоборот, выглядит как кто-то, кто может понять и принять её провалы. — Давай ещё раз попробуем? Но медленнее, — предлагает он, подходя ближе, только вот больше и сказать ничего не успевает. — Да какой толк ей тут в одного бегать? — фыркает Рома, качая головой. — Начнём играть, она и втянется по ходу. Всяко лучше, чем лажать каждый раз перед невидимым противником. Тоня сверкает в его сторону гневным взглядом, но упрямо поджимает губы, обращаясь исключительно к Попову: — Давай попробуем. — Ладно. Тогда я с Тоней в команде, а ты с Бяшей. — Ну ясен пень. — Я на ворота, — решает Ваня. — И я, на. — Значит, мы будем против друг друга, — усмехается ей в лицо Рома, отчего все внутренности скручиваются в тонкий-тонкий жгут. Сердце ускоряет бег. Тоня оборачивается к Ване, пытаясь одним взглядом передать ему всё то, что она думает о подобном разделении, но встречает лишь уверенность. — Я что-то не уверена, что это удачное разделение, — всё-таки произносит она вслух. — Брось, всё нормально будет. Ты же хочешь научиться играть? Вот и нужно, что играть, а на воротах ты всегда постоять успеешь. — И всё-таки я не уверена. — Рома хороший игрок, к тому же он девушек не обижает. Да, только ножом угрожает. И то, наверное, по праздникам. Тоня делает глубокий вдох и выдох, смотрит в спину удаляющегося на ворота Вани, прежде чем обернуться к поджидающему её посредине поля Роме, что уже катает мяч туда-сюда. К нему навстречу она идёт как на эшафот, пытаясь скрыть собственный страх за полным безразличием. Рома скалится при виде неё, склоняя голову, будто пытается хоть как-то компенсировать их разницу в росте. Получается откровенно плохо. Даже когда хулиган ссутулится, Петровой всё равно приходится запрокидывать голову, чтобы не терять с ним зрительного контакта. — Да не трясись ты так, — подначивающе фыркает тот, подталкивая к ней мяч, который Тоня останавливает носком кроссовка. — Я постараюсь понежнее. — Я не трясусь. — Как скажешь. Начнёшь первая, дам тебе фору в секунды три, только потом побегу следом. Нормально? — Сойдёт. — Тогда погнали. Повторять дважды не приходится. Не теряя времени зря, Тоня моментально срывается с места, бросившись мимо замершего Пятифанова, к воротам. В момент бега мяч вести оказывается не таким уж сложным делом, главное постоянно следить за силой удара и за траекторией, с которой у неё проблем особо и не было. Кровь стучит в ушах. Тоня ведёт мысленный отсчёт, когда слышит шуршание одежды позади. Адреналин выбрасывается в кровь, заставляя сердце работать быстрее. Ей не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Рома уже бежит следом, едва ли не в затылок дышит. Тоня толком к воротам приблизиться не успевает, как непонятно откуда вынырнувший Пятифанов с лёгкостью выбивает у неё из-под ног мяч, бросившись в обратную сторону, громко гогоча. — Давай, Петрова, попробуй отними! Возмущение встаёт поперёк горла вместе со сбившимся дыханием. Тоня без раздумий припускается следом за парнем, чувствуя, как болит в груди из-за недостатка кислорода. Они носятся по площадке как два безумца, совсем не обращая внимания на ухудшившуюся погоду, моросящий дождь и то, что они не одни. Кажется, будто Рома ставит перед собой задачу как можно сильнее её разозлить. Он даже не пытается приблизиться к воротам, на которых стоит Ваня, всё крутится рядом, то позволяя Тоне сокращать дистанцию между ними, то увеличивать. Игра в догонялки выматывает. Тоня чувствует, как сильно начинают гудеть мышцы, с каким трудом даётся каждый вдох из-за горящих лёгких. Она щурится, следя за движениями Пятифанова, не обращая внимания на выступивший пот, застилающий глаза. Когда кажется, что всё это бесполезно, и Рома только и может, что издеваться над её неопытностью, он будто невзначай отпускает мяч, позволяя тому откатиться немного в сторону. Пытаясь воспользоваться ситуацией, Тоня рывком дёргается вперёд, но остаётся с носом. — Быстрее, — напутствует одноклассник. — Смотри, он же перед тобой. Ну же, просто забери, это легко. — Хватит издеваться. — А ты прекрати давать повод. Тоня едва ли не рычит в его сторону, ощущая волну раздражения вместе с параноидальным желанием выиграть, чтобы стереть эту глумливую ухмылочку с чужого лица. Нет, она забирает все свои слова обратно! Этот придурок точно не может никому нравится! Обыграть Рому на поле невозможно. Точно не ей. Тот чувствует себя как рыба в воде, заставляя всех остальных кусать локти. А ведь Тоня уже на грани. Ещё чуть-чуть и выдохнется окончательно, и тогда возможность отыграться канет в небытие, оставив после себя повод для очередной насмешки. Проигрывать ой как не хочется, но и других вариантов у неё нет. Отец всегда говорит, что признавать проигрыш нужно достойно. Тоня считает, что он прав. Поэтому постепенно замедляется, практически останавливаясь в тот самый момент, когда Рома оборачивается к ней, явно придумывая новую язвительную фразочку. Их взгляды сталкиваются. Он неуловимо хмурится, разворачиваясь и пиная мяч перед собой, возвращается к замершей посредине поля Петровой. — Всё? Выдохлась? — спрашивает он вполне миролюбиво, выставив мяч вперёд. — Да. Признаю, что обыграть тебя в моём нынешнем состоянии невозможно. — Для первого раза ты неплохо держалась. Я вообще думал, что ты выдохнешься через пару минут, а ты, вон, вполне резво темп держала. — Спасибо. — Ты, если реально хочешь научиться играть, то приходи почаще, хотя бы просто наблюдай там, запоминай, как другие играют. Глядишь, к весне чему-то и научишься. Если запал не пропадёт. — Ты прав, — кивает Тоня, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Ну, кое-чему я и правда успела сегодня научиться. — Чему же? Как мячик правильно пинать? — насмешливо фыркает Рома, убирая руки в карман. — Не только. — О как. И чему же ещё тебя успел научить Попов? — А я не у него училась. Рома расслабленный и снисходительный. Смотрит так покровительственно сверху вниз, улыбку давит насмешливую, будто совсем не видит в ней противника. Так, неоправданно самоуверенная девочка. Одна из. Тоня пользуется моментом, бросаясь вперёд. Налетает на Пятифанова как маленький бульдозер, отталкивая в сторону и перехватывая мяч, устремляется что есть мочи в сторону ворот противника. В ушах свистит ветер, сердце бьётся как загнанное о клетку из рёбер, грозясь в любой момент проломить кости. Тоня не думает о последствиях. В её голове только одна единственная цель. Она должна выиграть. Иначе всё было зря. Иначе риск того не стоил. Это как бежать по незнакомому лесу от местного хищника, зная, что чужие зубы щёлкают в миллиметрах от шеи, чувствовать, как лёгкие слипаются, а мышцы подводят, но всё равно продолжать двигаться. Как будто в этом мире есть только она и мяч, а всё остальное остаётся за периферией сознания. Ворота совсем близко. В первый раз Тоня потеряла здесь мяч, потому что начала сомневаться, но в этот раз она решает пойти в ва-банк. Была не была. Она видит удивлённо застывшего посредине ворот Бяшу. Рома совсем близко. Кажется, что вот-вот, и он протянет руку, дёрнув её за капюшон. Не сбавляя скорости, Тоня пинает мяч вперёд, догоняет его и заносит ногу, ударяя со всех сил, вместе с этим чувствуя, как скользкая земля уходит из-под ног. Падение получается смазанным и неуклюжим. Тоня хрипло дышит, раскинув руки в разные стороны, уперевшись взглядом в серое небо. Забила? Или нет? Да как-то и неважно уже. Всё тело ноет от колоссальных перегрузок. Кажется, будто она вот-вот потеряет сознание, растворившись в тянущей мышцы боли, но вместо этого лишь рассеяно моргает, когда над ней нависает улыбающийся Рома. Тоня думает, что из-за недостатка поступающего в мозг кислорода, она начинает бредить. Потому что Пятифанов подаёт ей ладонь, за которую она послушно цепляется, с трудом поднимаясь обратно на ноги. — Ты забила, — говорит он. — Поздравляю. — Правда? — Тоха-а! — вопит Бяша, подбегая к ним. — Ты была как молния, я даже глазом моргнуть не успел, а как круто ты Ромку обыграла, на! Я от тебя такого не ожидал! Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся! — Я поддавался вообще-то. — Ага, пизди мне тут, я твою удивлённую рожу с другого конца поля высмотрел, на! Тоня тяжело дышит. Раскрасневшаяся и разгорячённая, она едва ли может сдержать победной улыбки, наблюдая за шуточной руганью одноклассников. Осознание к ней приходит чуть позже, когда к ним уже на всех парах мчится Ваня. — Прости, — выдыхает она чуть тише, обернувшись к Пятифаному. — Я не хотела тебя толкать. — Да хотела ты всё, что теперь придумывать? — отмахивается тот, будто для него подобное ничего не значит. — Главное, что выиграла, а каким способом, уже дело десятое. — Тоня! — Вань, ты видел? Я забила! — Видел, — кивает он, улыбнувшись, — но в следующий раз лучше так не делай. Это не по правилам. И кто-то может пострадать. — О, нет, хорош нудеть над ухом. Не омрачай победу, она ж выиграла, — недовольно фыркает Рома, складывая руки на груди. — Что теперь говорить? — Это нечестная игра. — А никто и не озвучивал, что мы будем честно играть, а если так уж сильно хочешь строить из себя святошу, то ты тут не по адресу заявился. Ваня хмурится и качает головой, обернувшись к Тоне: — Ты молодец. В конце удар хороший был. Хоть небольно упала-то? — Жить буду, — отмахивается она, прежде чем обратиться уже ко всем. — Спасибо, что поиграли со мной, но мне домой нужно. Погода портится, да и поздно уже. — Я провожу. — И мы тоже. — Да не нужно, я сама дойду. — Не выпендривайся давай, погнали уже. Более странной компании Тоня и придумать не может. Большая часть дороги проходит в неуютной тишине, едва прерываемой репликами Бяши, которые растворяются в воздухе, как дым от сигарет, которые курит Рома. Если Петрова и задаётся вопросом, зачем эти двое увязались следом за ними, то только первые несколько минут. Кажется, будто она скоро потеряет способность искать смысл в поступках Пятифанова. Чем дольше она за ним наблюдает, тем больше осознаёт, что ничего не понимает в этом человеке. Иногда Рома кажется раскрытой книгой. Все его эмоции написаны на лице, а поступки столь явные и последовательные, что хоть с закрытыми глазами читай. Иногда же он начинает вести себя непредсказуемо, говорить то, что от него совсем не ожидаешь, и Тоня теряется, вставая в ступор. Как следует реагировать? Что отвечать? В этом плане с Ваней было легче. Он был последовательным. Ну, по большей части. И простым как пять копеек. Однако если бы в этот самый момент кто-то поинтересовался мнением самой Тони, мол, с кем бы она хотела идти сейчас домой? Она бы сказала, что ни с кем. День кажется слишком насыщенным на события, поспешным. У неё даже не было возможности остановиться и немного подумать, побыть наедине с собой, собрать мысли в кучу. Действуя на поводу у эмоций, Тоня совсем не продумывала возможные исходы, отчего чуть погодя начинала чувствовать себя неправильно. Будто как только в её жизни появляется ситуация, которую невозможно контролировать, как Петрова тут же впадает в ступор и хочет спрятаться, дав заднюю. До странного противное чувство: держать под контролем то, над чем ты не властен. — Так, — разрезает тишину Ваня, — ты не надумала насчёт дискотеки? — Ох, я… — Тоха, ты чё, на дискач собралась, на? — перебивает её удивлённый Бяша. — Да, меня Полина позвала. — Я думал, ты по таким местам не ходишь. — Обычно не хожу, — пожимает плечами Тоня, — но надо же когда-то начинать, правда? — Поаккуратнее там, на, а то припрутся всякие недалёкие придурки, потом проблем от них не наберёшься. — А ты там будешь? — Конечно! — Тонь, — зовёт её Ваня, напоминая о том, что он вроде как первый задал вопрос. — Прости. Я забыла спросить у Полины сегодня, — выдохнув, признаётся Тоня. — Наверное, она уже кого-то попросила нас проводить. — Она ко мне подходила, — лениво тянет Рома, выпуская сизый дым, — и я уже согласился. — Правда? — Ага. — Ну, ничего страшного, — излишне бодро резюмирует Ваня, — всё равно на дискотеке увидимся. Тоня отрешённо кивает. Почему-то она совсем не чувствует себя удивлённой, где-то в глубине души подозревая, что одним из первых, кого позовёт Полина на роль сопровождающего, будет ею глубоко лелеемый Пятифанов. Влюблённость Морозовой в Рому, наверное, в действительности может не заметить только слепой. И Тоня предпочитает играть роль этого самого слепого вместо того, чтобы лезть в чужую душу. Несмотря на их вроде как неплохое общение с Полиной, они всё ещё были недостаточно близки, чтобы Петрова осмеливалась расспрашивать её о подробностях возникших чувств. К тому же после неоднозначных реплик Кати становится понятно, что история там намного глубже и темнее, чем кажется на первый взгляд. Пока Полина не стремится поведать Тоне подробностей, то и смысла спрашивать нет. Хотя порой, что уж тут лгать, ей всё же хочется поинтересоваться, что такая умная и добрая девушка, как Морозова, нашла в таком грубом и жестоком хулигане, как Пятифанов? Однако… любовь ведь зла? Когда они нестройной компанией добираются до дома, Тоня чувствует себя уставшей, продрогшей и морально истощённой. Единственное, о чём она может думать, так это о тёплой ванной и кружке горячего чая. Но вместо того, чтобы тут же броситься внутрь, она терпеливо оборачивается к одноклассникам, скромно улыбнувшись. — Спасибо, что проводили. И за игру тоже спасибо. — Приходи ещё как-нибудь, Тоха, мы с Ромкой научим тебя забивать, на. — Обязательно. — Заходи уже домой, — торопит её Ваня, — не мёрзни. — Тогда… до завтра? — Ага, пока. Стараясь подавить странное чувство неловкости, Тоня прячется за покосившейся старенькой калиткой, делая вид, будто совсем не замечает внимательный взгляд илистых глаз, что провожает её напоследок. Их обладатель продолжает хранить холодное безмолвие, приправленное горьким сигаретным дымом.