Предубеждение и гордость

Половину ночи Тоня мучается от бессонницы. Разговор с участковым никак не желал покидать её головы, обрастая всё новыми мыслями. Вечером отец вернулся поздно, и они с мамой заперлись на кухне, о чём-то негромко переговариваясь. Притаившаяся на нижних ступенях Тоня пыталась разобрать хотя бы часть из их слов, но добилась лишь того, что привлекла внимание вездесущего Олега, поставившего её скрытный план под риск раскрытия. Пришлось срочно ретироваться в комнату. И, несмотря на то, что сложить два и два она могла без проблем, в действительности все имеющиеся выводы были подвергнуты ужасным сомнениям и казались Тоне полной чушью. Прийти к согласию так и не удалось. Истощённая от моральных самоистязаний, Тоня засыпает только в третьем часу ночи, чтобы на утро чувствовать себя ещё более разбитой и несчастной. Ей даже требуется на пятнадцать минут больше, чтобы подняться с постели и собраться, спустившись на первой этаж. Прохладная вода немного освежает, но недостаточно, чтобы добавить настроения, отчего завтракает Петрова в сдержанном молчании. А после, уже в коридоре, куда они вышли, чтобы одеться и дождаться отца, что задержался на кухне, чтобы поцеловать маму без лишних глаз, Тоню за подол куртки дёргает Олег. — Ты злишься на меня? — жалобным шепотом интересуется он, пытаясь поймать её взгляд. — Что? — недоумённо переспрашивает Тоня, выныривая из киселя ленивых мыслей. — Ну-у, я ж тебе вчера помешал, — пускается в нервные объяснения Олег, наматывая шарф на шею, — а сегодня ты со мной не разговариваешь, вот я и подумал, что ты обиделась. Тоня благосклонно фыркает, наклоняясь к нему, чтобы поправить криво намотанный шарф. — Просто не выспалась. — То есть не злишься? — Не-а. — Это хорошо, — кивает он вдумчиво, прежде чем вскинуть голову, посмотрев на неё куда более восторженным взглядом. — Я слышал, что ты вчера с милиционером домой приехала. — И откуда же? — Пообещай не говорить. — Обещаю. — В туалет ночью ходил, а родители ещё не спали, вот и услышал. Тоня хватается за это, как за возможную соломинку, поспешно интересуясь, понизив голос: — А что-то ещё слышал? — Нет, — Олег рассеянно качает головой. — Так это правда? Сдерживая разочарованный вздох, Тоня с неохотой кивает, стараясь не вспоминать, что предшествовало её путешествию на милицейской машине: — Правда. — Кру-уто. Ты сделала что-то незаконное? — Нет, он просто решил меня подвезти до дома, потому что поздно было. — Вот блин, я тоже хочу покататься в милицейской машине. — Вот уж не надо. Их диалог прерывает отец, вышедший в коридор и на ходу стирающий едва заметный след от розовой помады с щеки. Оглядывая замерших детей строгим взглядом, он по-доброму усмехается, интересуясь: — Ну как? Готовы получать новые знания? — Ага. — Отлично, тогда пошли, — Борис снимает дублёнку с крючка, одеваясь, и на раз-два запрыгивает в ботинки, обернувшись. — Пока, Карин! — Осторожнее будьте только, — раздаётся наигранно отчитывающий голос матери, прежде чем сама она показывается из дверного проёма, улыбнувшись. — И больше никакой милиции, Тонь. — Так точно, — шуточно фыркает та в ответ. Снаружи светает. Серо-сиреневое небо растворяет в оранжевых лучах восходящего солнца белые капли-звёзды. В воздухе стоит запах свежести, леса и приближающейся зимы. Тоня прячет вмиг замёрзшие руки в карманы куртки, топчась на месте, пока Олег открывает заднюю дверь машины, забираясь в салон. Покрытая изморозью земля и окна неоднозначно твердят, что со дня на день стоит ожидать крепких морозов и снега, пусть тот пока и отступает под остатками едва тёплых дней. Отец заводит автомобиль, смахивает несуществующие пылинки с приборной панели, прежде чем обернуться к ним: — Сегодня ни у кого нет неожиданных планов после уроков? Олег мотает головой, Тоня следует его примеру, прежде чем добавить негромкое: — Пока нет. — Отлично. Тогда я заеду за вами. Олег что-то одобрительно лепечет, пока Борис отворачивается обратно к рулю, снимая машину с ручника. С места они трогаются очень неохотно, медленно переваливаясь через ухабистую дорогу, что гибкой змеёй устремляется к лесной стене. Тоня откидывается на спинку кресла, отворачиваясь к окну и прикрывая глаза, проваливается в дремоту. Ей снится что-то невнятно беспокойное, переполненное растекающимся по венам морозом и облачками тёплого пара, выпущенного в серый воздух. И грубый прокуренный голос, обещающий ей следующую встречу, отдающую перчённым привкусом страха во рту. Из зыбкого сна выныривает резко вместе с остановившимся подле школы автомобилем. Хватается за ручку двери и хмурится, пытаясь избавиться от гадкого чувства беспомощности, неожиданно заполонившим внутренности дёгтем. —… и поэтому я поделился с ним учебником. — Если не поспешите, то можете опоздать на занятия. — Ну, пап, я же не дорассказал ещё. — После уроков расскажешь, — обещает отец, переводя взгляд на дочь. — Выспалась? — Лучше бы и не спала. — В следующий раз будешь знать. Удачного вам дня. — Ага, и тебе тоже. — Пока, пап! Холод пробирается под куртку когтистыми лапами. Ещё и учеников в школьном дворе как назло много. Привыкшая приходить на уроки заблаговременно, Тоня чувствует себя неуютно под внимательными взглядами, что провожают их от машины до самых дверей. Несмотря на то, что с момента их перевода в школу прошло достаточно времени, чтобы шум вокруг начал утихать, это нисколько не мешало отцовскому бумеру привлекать лишние взгляды. Отчасти их можно было понять. Едва ли кто-то ещё в посёлке ездил на подобном автомобиле. Зазевавшийся Олег цепляется за её руку как за спасательный круг, стараясь держаться как можно ближе, как только они попадают в шумную толпу школьников разных возрастов. Поморщившись от увесистого удара в плечо, Тоня выглядывает свободный край скамейки, моментально направившись туда, после отказа брата опускаясь на холодную поверхность. Рядом на одной ноге прыгает Олег, пытаясь натянуть кроссовок. Его брошенный на пол ботинок пинает какая-то второклашка. — Э-эй! — возмущённо вопит брат ей вслед, всплёскивая руками. — Мы опаздываем, — меланхолично напоминает ему Тоня, засовывая шарф и шапку в рукав куртки. — Она пнула мой ботинок! — Нечего разбрасывать их. Олег возмущённо фыркает, поспешно обувая второй кроссовок и отправляясь на поиски ботинка, который успели отпинать едва ли не под противоположную скамейку. Повесив одежду в гардероб, Тоня провожает брата к нужному кабинету, прежде чем отправиться на свои занятия. Первым по расписанию стоит русский язык. Поднявшись по лестнице, неожиданно для себя Тоня чувствует некую робость. Голову заполоняют вчерашние воспоминания, от которых она пыталась избавиться последние несколько часов. Отчего-то встреча с Бабуриным после того, что им пришлось пережить, кажется ей совсем уж неловкой. Но вместе с этим Тоня думает, что это будет хорошим поводом, чтобы разрешить неозвученные вопросы, вертящиеся на языке с прошлой пятницы. Но едва она переступает порог кабинета, по привычке первым делом выглядывая свою парту, как вопросов становится ещё больше. Ни Бабурина, ни Пятифанова на месте нет. И это едва ли было удивительным делом, поскольку Тоня привыкла, что они постоянно опаздывали или вовсе могли не прийти на уроки. Что в действительности вводило её в замешательство, так это присутствие Бяши, который к тому же пересел с задней парты вперёд. К ней. При её приближении парень поднимает голову от сложенных рук, усмехаясь: — Привет, Тоха. — Я же просила меня так не называть, — больше по инерции, нежели в действительности желая добиться какого-то результата, огрызается Тоня. — Да-да. — Почему ты здесь сидишь? — Захотелось, на. Тонкие светлые брови ползут на лоб. Тоня невнятно хмыкает, раскладывая на парте школьные принадлежности, прежде чем сесть на своё место, складывая руки на столе. Любопытство борется с неловкостью. Из троицы хулиганов именно Бяша кажется Тоне самым безобидным и добродушным, однако вместе с этим она более чем уверена, что подобное поведение лишь образ, что-то типа игры в хорошего и плохого копа в американских фильмах. По крайней мере от того же самого Семёна она примерно представляла, чего ожидать. Как и от Ромы. Ну, с последним, конечно, было намного тяжелее. Однако за последние недели их неловкого общения Тоня усвоила, что Пятифанов куда более прямолинеен в разговорах с ней, чем могло показаться изначально. С Бяшей же им доводилось общаться только в присутствии кого-то. Пока Тоня мысленно примеряется с какой стороны лучше зайти, чтобы начать диалог, успевает прозвенеть звонок, загоняя оставшихся школьников в кабинет. Следом за ними, громко цокая каблуками, входит Лилия Павловна. Её строгий взгляд, закованный в отблёскивающие стёкла очков, пробегается по рядам, прежде чем остановиться на их парте. — Малакшинов! Вначале Тоня даже не понимает, к кому она обращается, пока с правой стороны не раздаётся подчёркнуто ленивое: — На месте, на. — Где друзей своих потерял? — Так это… кхм, приболели же. — Да? — хмыкает учительница, опускаясь за стол. — А меня в известность не нужно ставить? Или они к врачу пошли за справкой? Бяша прочищает горло, вытягиваясь: — Так они завтра как штык в школе будут, на. — Ну-ну. Передай им, что если завтра не появятся, то я их выходки терпеть и дальше не буду. К директору как миленькие пойдут. — Будет сделано, на. — И что-то я не помню, чтобы разрешала тебе пересаживаться. — А это… я учебник забыл. Лилия Павловна качает головой, но больше ничего не говорит, предпочитая начать урок, а, значит, отговорку она засчитала. Пока учительница отворачивается к доске, записывая дату и тему сегодняшнего занятия, Тоня украдкой посматривает в сторону распластавшегося по парте Игоря. И без того странная обстановка кажется ей с каждой секундой всё подозрительнее. В глубине души Петрова предполагает, что парень самостоятельно расшифрует её многозначительные взгляды и сделает первый шаг, чтобы прояснить ситуацию, но Бяша оказывается или недогадливо слепым, или чересчур умным. Поскольку все неказистые попытки Тони обратить на себя внимание он либо пропускает мимо ушей, либо искренне не понимает, что ей от него нужно. Попробовав ещё несколько раз завести разговор и не получив должного результата, Петрова решает повременить, поскольку их копошение начинает привлекать ненужное внимание. Однако ни на перемене, ни на следующем уроке поговорить так и не выходит. После русского языка Бяша выскальзывает из кабинета в компании одноклассников, громко гогоча, а на физике им выдают самостоятельную работу на весь урок, поскольку учителю нужно срочно заняться своими делами. Решая задачи на черновике, Тоня в какой-то момент всерьёз начинает задумываться о том, что её избегают. И догадка эта выглядит одновременно несуразной и имеющей место быть. Но если всего на секунду представить, будто второй вывод реален, то напрашивается закономерный вопрос: с какой целью? Она хмуро косится в сторону задумчивого Бяши, прежде чем уткнуться в лист носом. Или с ней просто не хотят разговаривать? Такую возможность она не отрицает, но и бесится от неё в два раза сильнее. Желание припереть парня к стене становится физически болезненным, но Тоня игнорирует его, вместо этого со звонком сдавая решение на стол учителя и устремляясь в коридор, где её уже догоняет Полина. — Пятая задача заставила меня попотеть, — выдыхает Морозова, цепляясь за её локоть. — А ты как? Всё решила? — Да. — И даже дополнительное упражнение? — Да. Мы решали что-то похожее на позапрошлом уроке, только в этой задаче было на одно условие больше. Полина задумчиво качает головой, прежде чем неуверенно спросить: — Последним действием ведь шло деление? — Оно самое. — Фу-ух, тогда я спокойна. Сопровождаемые незначительными разговорами они спускаются на первый этаж, отправившись в спортивный зал. Пока Полина увлечённо рассуждала на тему того, как здорово было бы покататься на коньках зимой, когда лёд, наконец, станет крепким, Тоня думала о том, что из-за вчерашней стычки и последующим появлении участкового совсем забыла о разговоре с Катей перед классным часом. Но теперь, когда она немного успокоилась и взяла мысли под контроль, воспоминания вновь заполонили голову. Однако неожиданно для самой же себя Тоня решает, что ничего не будет с этим делать. Не в ближайшее время. Не смотря на то, что всеобщая осведомлённость относительно чужих тайн заставляла Петрову чувствовать себя глупо, ей хотелось видеть в Полине подругу, а не очередной источник для сплетен. И если Морозова по каким-то причинам не хочет или не может доверить Тоне свой секрет… что ж, так тому и быть. По крайней мере ей не придётся идти на сделку с совестью, чтобы утолить любопытство. Чего не скажешь о ситуации, касающейся её на прямую. — А Бяша с Ромой всегда дружили? — расстёгивая пуговицы на блузке, уже в раздевалке интересуется Тоня. Вроде как невзначай. — С первого класса точно дружат. — И ты с ними? — И я, и Катя, — пожимает плечами Полина, — но нас всегда больше Рома всех объединял. А почему ты заинтересовалась? — Да так… из любопытства. А Семён? Лицо одноклассницы на мгновение темнеет. Она отворачивается к скамейке, отдёргивает подол футболки и завязывает резинкой волосы, прежде чем ответить: — Я тогда уже не так хорошо с ребятами общалась, поэтому не знаю, что к чему. Знаю только, что Семён поначалу был тише воды, ниже травы, а потом его как подменили, грубить учителям начал, на драки нарываться. Я даже слышала, что они с Ромой пару раз за школой подрались, никак поладить не могли, а потом как-то внезапно прекратилось всё, стали вместе ходить. — И ты не знаешь почему? — Кто этих мальчишек поймёт, — хмыкает Полина, обернувшись. — Ты готова? — Почти, — уклончиво тянет Тоня, натягивая спортивные штаны и наклоняясь, чтобы зашнуровать кроссовки. — А Бяша как отреагировал на пополнение в их компании? — Не знаю. Со стороны казалось, что ему всё равно. Но даже если бы он недоволен был, то в школе бы этого точно не показал. — Почему? — Дружба у них такая. Даже если Рома творит что-то из ряду вон выходящее, Бяша против него никогда не пойдёт. Уж точно не при всех. — Понятно. По звонку их класс выстраивается в шеренгу. Андрей Игоревич с журналом наперевес отмечает присутствующих, о чём-то крепкого задумавшись. Настолько крепко, что не сразу реагирует, когда список подходит к концу. И только после того как его несколько раз окликают, поднимает голову, оглядевшись. Тяжко вздыхает, но бодро рапортует: — Значит так, девятый «В», минуточку внимания, у вас тут изменения в расписании нарисовались, — пауза. Ребята замирает, вслушиваясь. — Математики не будет. Вместо неё следующим уроком у вас стоит физкультура вместе с девятым «А», будете в баскетбол играть. В первые секунды Тоне кажется, что она оглохла от общего ликования. Андрею Игоревичу требуется чуть больше пяти минут, чтобы вернуть подобие тишины. Когда все, наконец, успокаиваются, то учитель озвучивает фронт работы на первый урок, а именно разогрев, разминка и по возможности сдача нормативов. Последнее радует уже не столь сильно. Всё начинается с десяти кругов бегом. Тоня выдыхается примерно на четвёртом, постепенно сползая в самый конец строя, пока впереди бегущие вначале строя ребята не начинают её обгонять. Пытка под внимательным взглядом учителя длится практически пятнадцать минут, после их неожиданно разделяют на пары девочка-мальчик. В центр зала вызывают Катю и Мишу, чтобы они показывали и говорили, что и как делать, а сам Андрей Игоревич уходит в свой кабинет, обещая, что оставит дверь открытой. Тоня считает подобное совпадение слишком удачным. Или же кто-то сделал его таковым. Иначе она не может объяснить, как именно ей удалось попасть в пару именно с Бяшей. — Так и будем стоять и смотреть друг на друга? — деловито интересуется тот, подходя ближе. — Ты первый. — Мерси, епта. Одно упражнение сменяется другим. Если поначалу в большом плохо протапливаемом зале кажется прохладно, то теперь Тоня не может избавиться от сковавшей тело духоты. Футболка липнет к спине от пота. И последнее, на что надеется Петрова, так это на отсутствие отвратительного запаха. Впрочем, судя по столь же активному Бяше, который вспотел намного сильнее, чем она сама, его ничего не напрягало. Вместо этого он даже вызывается первым качать пресс, что помогает Тоне немного передохнуть, обхватив чужие ноги руками, дополнительно фиксируя мужские ступни к полу бёдрами. За последние часы этот момент кажется самым удачным, чтобы начать разговор, и она окажется полной дурой, если упустит его. Так думает Тоня ровно до того момента, пока не откроет рот, замирая. Внезапно все мысли, пришедшие на ум, звучат как-то по-особенному глупо. Почему она вообще решила, что Бяша что-то знает? Или что будет ей отвечать? Да, за последние несколько недель Петровой удалось немного наладить отношение с Пятифановым, но и те выглядели как нечто чересчур хрупкое, способное разрушиться от любого неудачного действия или высказывания. Их разговоры по большей части были инициативой Ромы. И если раньше Тоня старалась особо не задумываться о том, какую цель тот преследовал, то теперь это начало беспокоить её. Она не была красивой. И самой умной тоже не была. Какую выгоду Пятифанов вообще мог получить от их общения? Тоня хмурится. Что если он просто решил поиздеваться? Что-то по типу Семёна, но куда более искусно? Как ведро с холодной водой перед глазами проносятся воспоминания пятничного вечера после дискотеки. Тогда Рома казался ей слишком уязвимым для того, кто решил просто поиздеваться. Мог ли он использовать личные темы, чтобы вызвать в ней жалость и доверие? Чем больше Тоня думает об этом, тем тяжелее ей становится дышать. Будто она внезапно оказывается в стерильно-белых стенах московской школы под взглядами десятков учеников и строгий голос учителя пытается выпытать несуществующую правду. «Почему ты её ударила?» — Эй, Тоха, с тобой всё нормально? — голос Бяши пробирается до неё как из-под земли. Тоня рассеянно моргает, поднимая голову. Пытается сфокусировать плывущий взгляд, кусает губы и натужно дышит, прежде чем сдаётся: — Мне что-то не хорошо. — Вот уж, блять, не догадался, — ворчит под нос одноклассник, резко поднимаясь на ногу и подхватывая её под подмышки, неуклонно утягивая следом. — Мы выйдем. Тут кое-кто перетрудился. — Куда это? — недовольно чеканит Катя. — Куда надо, на, — Бяша оборачивается к старосте, показывая язык. — Не скучай. Правда, останавливаются они почти сразу же, едва завернув за угол, чтобы избавиться от лишних глаз. Тоня выпутывается от чужой хватки, облокачиваясь спиной о стену. Тянется рукой к голове, жмурясь до белых точек перед закрытыми веками, прежде чем взглянуть на стоящего неподалёку Бяшу. Зрение понемногу проясняется. — Спасибо, — еле размыкая губы, негромко произносит Петрова. — Потом сочтёмся, — отмахивается Бяша. — Пошли, тебе нужно прилечь. — Я в порядке. — Какой в порядке? Ты б себя в зеркале видела. Призраки и то посимпатичнее будут, на. Ты вся зелёная. Я вообще подумал, что ты прямо там разложишься. — Всё нормально уже. — А будет ещё лучше. Погнали, если не хочешь, чтобы я тут хай поднял, на. Физрук прибежит, ещё хуже будет. Сдерживая раздражённый вздох, Тоня всё-таки послушно отлипает от стены, устремившись к женской раздевалке, совершенно не удивившись тому, что одноклассник устремился следом за ней. Среди нагромождения чужих сумок она выбирает себе свободное место, медленно опускаясь и откидываясь на холодную стену. Не совсем лёжа, но уже что-то. Убедившись, что его рекомендациям хоть как-то, но следует, Бяша тут же исчезает в коридоре, правда, ненадолго. Возвращается буквально через минуту, присаживаясь рядом: — На, вот, пожуй. — Что это? — Конфетка. Тоня фыркает, но шуршит фантиком, засовывая в рот чуть подтаявшую шоколадную конфету, растекающуюся горечью на языке. — Горько, — непонятно кому жалуется она. — Зато кони не двинешь, — хмыкает Бяша. — Ты прямо кладезь неудач. То лицом мяч поймаешь, то от двадцатиминутной физической нагрузки чуть ли не в обморок хлопаешься. Колись, давай, ипохондрики в роду были? — А причём тут это? — Как это… ты ж болезненная пипец, на. — Так ипохондрик — это другое. — Ну-ка не умничай мне тут, а руку давай. Приоткрывая глаза, Тоня недоумённо смотрит на сидящего рядом парня, что столь же выжидающе смотрит на неё. Руку всё-таки протянуть приходится. И Бяша моментально обхватывает тонкую девичью кисть, начиная ощупывать ту своими большими шершавыми пальцами. Выглядело это странно. Однако чужие руки были тёплыми и на удивление нежными. Только вот Петрова всё равно не понимала, чего конкретно парень пытался добиться. Он нащупывал какие-то точки на её коже и надавливал, делая круговые движения большими пальцами. Потом опять нащупывал. И опять массировал. — Что ты делаешь? — Массирую твои активные точки, — на удивление серьёзно объясняет Бяша, — чтобы повысить тонус сосудов. У меня бабуля тоже страдала пониженным давлением, так я ей постоянно то руки массировал, то ноги. — Понятно… ауч. — Больно? — Немного. — Значит хватит на сегодня, на. Конфету съела? — Да. — Ну и отлично, только сразу не поднимайся, а то башка может закружиться и всё, каюк. Чужая забота кажется Тоне странной, но на удивление приятной. Прямо как тогда, когда она во время дискотеки выбежала на улицу без пальто и столкнулась с Бяшей, который поделился с ней своей курткой. Стало совестно, что она уже себе напридумывать всякого успела. — Спасибо. — Пустяки. Ты в следующий раз, когда запланируешь в обморок падать, свистни, на. Ну, чтоб я там подготовиться успел. — Обязательно. Бяша шмыгает носом, сидит несколько секунд без движения, а после подскакивает на ноги, как-то нарочно бодро тараторя: — Ну, я пошёл, а то потеряют нас. Тебе как получше станет, так возвращайся, на, — говорит и делает шаг к двери, но выйти не успевает. Тоня дёргается следом, хватая его за штанину. Вскидывает голову, ловя чужой удивлённый взгляд, прежде чем твёрдо произнести: — Подожди, — нервно сглатывает, но на удивление смелости не теряет, — я хочу с тобой поговорить. — Прям щас, на? Это не подождёт до перемены хотя бы? — Чтобы ты опять начал меня избегать как в начале дня? — прямолинейно интересуется Тоня, замечая, как теперь уже собеседник начинает нервничать, бегая глазами по комнате. — Когда это я тебя избегал? — Сегодня. — Не было такого, на. — А я говорю, что было. — А я говорю, что не было! — Что и требовалось доказать. Ты опять пытаешься убежать от разговора. — Да никуда я не убегаю, на! Ты меня вообще-то держишь, если не забыла. Тоня недоумённо хмурится, опуская взгляд на собственную руку, которой она продолжает сжимать мужские спортивки. Смущение опаляет щёки, заставляя дёрнуться назад и спрятать ладонь за спину. — Прости! — Да забей, на, — отмахивается от неё Бяша, разворачиваясь и складывая руки на груди. — Так, и о чём же ты хотела поговорить? — Кто такой этот Серый? — на последнем слове Тоня почему-то понижает голос, будто рассказывает страшилку. Чужое прозвище виснет между ними напряжённой тишиной. Лицо Бяши становится задумчиво-отрешённой маской. Он хмурит чёрные брови, окидывает замершую Петрову взглядом, прежде чем бросить небрежное: — Да так. Один важный хрен с соседней деревни, с которым у Ромыча вечные тёрки. А чё? Понравился, на? Если бы взглядом можно было убить, то вместо одноклассника уже было бы одно мокрое место. Тоня возмущённо хмыкает и отворачивает голову в сторону. — Совсем, что ли? — цедит недовольно. — А что тогда? — Вам Семён о вчерашнем не рассказывал? — Говорил, — Тоня не смотрит в сторону Бяши, но по голосу чувствует, как тот напрягается. — А ты откуда знаешь, что вчера произошло? — Как это откуда? — от удивления она даже забыла, что пару секунд назад злилась. — Я ведь с ним вчера была. — Чего, на? — Ну да, мы как раз после уроков вместе домой шли, когда нас окликнул… ну, Серый. Он там ещё с компанией своей был. Они с Семёном вначале просто говорили, потом драться начали, а дальше… — Стоп-стоп-стоп! — машет руками Бяша. — Ещё раз с самого начала расскажи, как там всё было. Тоня хмурится, но послушно пересказывает произошедшее вчера, начиная от столкновения с Семёном после школы и заканчивая появлением милицейской машины, распугавшей хулиганов. Бяша слушает внимательно, не перебивая, с каждым новым словом его лицо становится более задумчивым, а взгляд словно заволакивается туманной дымкой. Когда Петрова замолкает, он стоит ещё некоторое время без движений, словно прокручивает сказанное ещё раз. Недовольно цокает языком, вскидывая голову. Пару мгновений изучает её внимательным взглядом, будто Тоня могла ему соврать, а после интересуется: — Это всё? — Да. — Вот же ж пиздаб… кхм, врун. — А вам он что рассказал? — не может не спросить Тоня. — Почти то же самое, только тебя там не было, да и дрался он чуть ли не со всей компанией, — насмешливо отвечает Бяша, тряхнув головой. — Ладно, Тоха, спасибо за информацию. Мы как раз сегодня должны встретиться с пацанами, перетереть за эту тему. Я Ромычу инфу донесу, а там уже решим что почём. — А я? — Что ты? Можешь расслабиться, тебя это вот во-обще никак не заденет, на. Мы между собой всё решим. Не сцы, на. Но Тоня лишь сильнее хмурится, поднимаясь на ноги, чтобы не чувствовать себя столь уязвимо. Конечно, это нисколько не изменяет тот факт, что ей приходится смотреть верх при общении с парнем, но уверенности становится чуть больше. Логичнее было бы, как и сказал Бяша, расслабиться и забыть о произошедшем, будто этого никогда не было. До недавней ситуации она и собиралась так поступить, но теперь нет. Не после ночи, проведённой в невнятных кошмарах, переполненных обещаниями скорой расправы. Ей нужно убедиться, что всё в полном порядке, чтобы продолжить спокойно дышать. А для этого она должна услышать решение проблемы лично от Пятифанова. — Возьми меня с собой. — Ну уж нет, — моментально отвечает Бяша, — даже не проси. — Почему? — Потому что девчонки в таком не участвуют и не будут. — Я и не собираюсь, — надавливает Тоня, — но разве эта ситуация не касается лично меня? Я хочу убедиться, что у вас всё под контролем. — Я же тебе уже сказал, что… — Я хочу услышать это от Пятифанова. Бяша закатывает глаза, прежде чем выдать усталое: — Он скажет тебе то же самое, на. — Вот и хорошо. — А потом пошлёт. — Переживу. — Все так говорят, а потом ревут в три ручья. — Даже если так, тебе-то что с этого? — интересуется Тоня, вопросительно выгибая брови. Они недолго играют в гляделки, прежде чем Бяша поднимает раскрытые ладони вверх, неожиданно отступая. — Хорошо, будь по-твоему, потом не приползай ко мне и не просись поплакаться в плечо, на. — Я и не собиралась. — И слова свои запомни, — наставляет он, оборачиваясь к настежь распахнутой двери, прислушиваясь. — Нам пора возвращаться, и так кучу времени потеряли. Ты как, на? — Нормально. — Тогда дамы вперёд. На деле они теряют не так много времени, как предполагают изначально. Их возвращение остаётся практически незаметным, разве что Катя обжигает недовольным взглядом, провожая вплоть до свободного места. Остаток урока проходит в неясном состоянии. Тоня не без труда сдаёт прыжки в длину на твёрдую четвёрку, а после отходит к другим девочкам, что облюбовывают угол, прыгая на скакалках или кидая друг другу мяч, пытаясь прикрыть деятельностью собственные разговоры. Именно там её и настигает Полина, которой удалось одной из первых сдать нормативы на отлично. — Что случилось? — негромко спрашивает она, наклоняясь. — Ты о чём? — недоумевающе уточняет Тоня, перехватывая волейбольный мяч, который до этого кидала в стену. — На разминке. — А. У меня голова закружилась, иногда такое случается, — отмахивается она, разворачиваясь. — Присоединишься? — Давай. Они отходят чуть в сторону, чтобы не мешать остальным. С противоположной стороны зала раздаются наигранно строгие окрики Андрея Игоревича, что моментально тонут в мальчишечьем смехе. Ну, разумеется, одноклассники решили даже сдачу нормативов превратить в своеобразное соревнование. Среди них Петрова без ошибки находит высокого Ваню, что стоит в компании Миши, закинув тому руку на плечо. Будто почувствовав чужой взгляд, Попов оборачивается, безошибочно отыскав Тоню. Его широкая улыбка заставляет её улыбнуться в ответ. — Жду не дождусь, когда начнутся репетиции, — вздыхает Полина, отбивая мяч. — Нашему классу так давно сценки не выпадали, ты бы знала, мы постоянно то конкурсы какие-то проводим, то танец ставим. Не могу сказать, что это не весело, но хочется какого-нибудь разнообразия. А ты в прошлой школе участвовала в какой-нибудь сценке? — Ага. — И как тебе? — Но я не выступала, — спешит опровергнуть чужие надежды Тоня, — а декорациями всегда занималась. Задние фоны рисовала, потом из картона вырезала, разукрашивала, ну и тому подобное. — Ты рисовать умеешь? Тоня рассеяно моргает. Отчего-то перед глазами встаёт образ совершенно другого человека, чьё лицо скрыто в полумраке комнаты, но она прекрасно знает, кого именно увидит, если подойдёт ближе. — Немного. — А покажешь? — Если обещаешь не смеяться. Полина возмущённо фыркает, словно одна мысль об этом оскорбляет её до глубины души, и Тоня не может сдержать смешка. Продолжение разговора тонет в звонком перезвоне. Перемена проносится в один миг. Сразу после звонка Морозова утягивает её в туалет, а когда они возвращаются обратно, то раздевалка уже заполнена девушками из «А» класса. Тоня вглядывается в незнакомые лица мимоходом, ожидая, когда Полина доберётся до портфеля и обратно, чтобы вручить ей одну барбариску. Последние несколько минут они проводят в спортивном зале, наблюдая за дурачащимися парнями, которым физрук решил оставить мяч. А после выстраиваются в длинную шеренгу, повторяя уже заученную перекличку. Андрей Игоревич уходит в кабинет, чтобы положить журнал и вернуться с баскетбольным мячом. Без лишних окриков два класса разбиваются на равные команды, пока девушки занимают места на скамейках, беря на себя тяжёлую ношу болельщиц. Тоня предпочитать сесть ближе к батареям, в противоположном углу от входа, чтобы поменьше дуло, да потеплее было. К ней подсаживается Полина и ещё одна тихая девочка из класса, Кристина. Пока парни распределяются, кто будет капитаном и где чьё кольцо, Морозова продолжает щебетать о предстоящем новогоднем выступлении, которое никак не даёт ей покоя. Тоня слушает её вполуха, оттого не сразу замечает, когда Полина замолкает, потревоженная чужим присутствием. — Привет, Тоня! — раздаётся бодрый голос над головой. — Давно не виделись. — Привет, Вика и… — Лена, — подсказывает девушка, плюхаясь справа от Тони на свободное место. — Давно тебя видно не было. Ты на футбол не ходишь больше или что? — Да как-то времени нет, — уклончиво тянет Петрова, оглядываясь. — А где Света? — Заболела. — Ну, конечно, выпила на спор ледяного пива, вот и заболела, — без зазрения совести сдаёт собственную подругу Лена. Вика возмущённо шикает на неё, для достоверности толкая вбок, однако та ничуть не смущается. — Не обращай внимания, — советует Вика. — Она шутит. — На самом деле ни черта подобного. — Лена! — Ой, да ладно-ладно, она права, я шучу. Тоня коротко улыбается, наблюдая за чужой потасовкой, отчего не сразу замечает выпрямившуюся Полину, что подаётся вперёд, певуче протянув: — Привет. Мы, кажется, не знакомы? — Это всегда легко исправить. Я — Лена, это Вика. — Полина, — кивает Морозова. — А как вы познакомились с Тоней? — Эм, ну-у… — Она на футбол пришла вместе с Поповым, — встревает скучающе Лена, — там и познакомились. Кстати, о Попове. Вы всё ещё не встречаетесь? — Нет! — Какое упущение. — Ты если и дальше так будешь заглядываться на левых парней, то твой Белов с тебя точно три шкуры спустит, — мстительно напоминает Вика, щипая подругу за бедро. — Ой-ой! За собой лучше смотри, Пятифанова нет… а, кстати, где Пятифанов? — Он заболел, — сдержанно замечает Полина. — Вот блин, а мы когда узнали, что у нас с вами урок сдвоенный был, так обрадовались. Несправедливо. Разговор прерывает звук свистка. Андрей Игоревич недовольно смотрит в их сторону, пригрозив пальцем. Тоня выпрямляется до хруста в спине, предпочитая вернуть всё внимание разворачивавшемуся в зале матчу. Скрип кроссовок по полу, громкие выкрики и стук мяча наполняют помещение, отскакивая от стен звонким эхом вместе с поддерживающими девичьими криками, скандирующими разные имена. На поле разыгрывается нешуточное противостояние, захватившее обе команды жаждой выигрыша с первых минут игры. Со стороны всё выглядит так, будто на кону стоит нечто большее, чем обычная победа. Мяч сменяет игроков столь стремительно, что Тоня иной раз не успевает следить за его перемещениями взглядом. Вновь раздаётся звук свистка. — Никишин, пробежка! — Не было пробежки! — возмущённо кричит в ответ коренастый парень, останавливаясь посредине зала. В ответ Андрей Игоревич свистит ещё раз, указывая на противоположную команду. Парень шипит ругательства под нос, зло отбрасывая мяч в сторону аута, где его перехватывает подоспевший Ваня, широко улыбаясь. Постепенно игра захватывает. Тоня уже куда внимательнее старается следить за исходом, едва отвлекаясь на разговоры сидящих рядом девушек. Чуть погодя становится ясно, что капитаном их класса был выбран Ваня. Это заставляет её улыбнуться. Если бы Рома был сегодня в школе, то едва ли допустил подобного. Впрочем, и без него матч постепенно приобретал всё более жёсткий характер. Предупреждающие свистки звучали всё чаще, как и замечания со стороны учителя. Особо резвых парней отправляли на скамейку запасных. Атмосфера накалялась. — Ах, — встревоженно выдыхает Полина, когда двое парней, одновременно побежавших за мечом, врезаются друг в друга, падая на пол. Учитель моментально останавливает игру, подбегая к ним. — Да всё в порядке, — отмахивается Миша, хватаясь за протянутую руку одноклассника, поднимаясь на ноги. — Это случайность. — Вы если играть не умеете, то так и скажите, — недовольно чеканит Андрей Игоревич. — Или устали уже? Тогда сворачиваемся. Раздаётся недовольный гул. — Давайте доиграем, пожалуйста. — До двадцати пяти хотя бы. — Да, тут осталось то пару очков забить. — Только по-быстрому, — сдаётся учитель, — и чтоб без столкновений. Шершнёв, лови! Кидаешь штрафной. Миша кивает и крутит в руках мяч, отходя до линии штрафного броска. Кажется, будто все в зале замирают, следя за тем, как парень разминает шею, примеряется, а после подпрыгивает и отточенным движением загоняет мяч в кольцо. Раздаётся оглушительный женский визг. В противовес обещаниям игра приобретает нешуточные обороты. Штрафной бросок позволяет уравнять счёт, что в свою очередь означает, что следующий заброшенный мяч будет решающим. Поддавшись общему волнению, Тоня наклоняется вперёд, ставя острые локти на колени, во все глаза следя за развернувшейся картиной. Наверное, именно поэтому ей удаётся заметить произошедшее в мельчайших деталях. Как в руки парня из «А» класса попадает мяч, как он разворачивается и бросает взгляд в их сторону, делает резкий пас, и как бросившийся к ним игрок не успевает добежать, вытягивая руку. Вместо него успевает Ваня. Раздаётся звучный хлопок. Мяч отлетает в скамейки, отскакивая от пола в неё, но Тоня успевает выставить руки, отбивая. — Ты какого хрена творишь?! — кричит Миша. — Я вообще-то пас давал, если ты не заметил! — Глаза, блять, разуй! — неожиданно подлетает к парню Бяша, хватая за грудки. — Там никого из твоей команды и близко не стояло, на. — Отпусти меня, долбоёб. — От слепошары слышу. — Разошлись! — кричит учитель, оттаскивая парней друг от друга. — Я вам что сказал? Разошлись быстро! — Ты как? — обеспокоенно спрашивает Полина. — Больно? — Нет, — отрицательно качает Тоня, пряча покрасневшие ладони меж бёдер. — Просто неожиданно. — У кого-то прицел дал сбой, — хмыкает Вика. — Вы вообще-то на уроке, а не за школой отношения выясняете, — продолжает отчитывать парней Андрей Игоревич. — Что за поведение? Мне вашим классным руководителям рассказать о том, что вы себе тут позволяете? — Нет. — Нет, извините. — Не передо мной извиняться нужно, Александр. Парень вскидывает голову, и Тоня неожиданно чувствует себя совсем уж неловко, когда и внимание остальных обращается в их сторону, однако никто подходить не спешит. Это замечает и учитель, недовольно хмурясь: — Ты либо извиняешься, и я даю вам доиграть, либо расходитесь. — Да иду я! Иду. С каждым чужим шагом Петрова всё больше подавляет в себе желание вжаться в стену. Долговязый Саша не кажется таким уж страшным вблизи, но его глубоко посаженные глаза, сверкающие живой яростью, и стиснутая челюсть намекают, что лучше бы им разобраться с произошедшим как можно быстрее. — Простите, — выдавливает он, но смотрит исключительно на Лену с Викой. — В следующий раз простым «простите» не отделаешься. — Ой, да не пизди, Жаворонкова, — фыркает напоследок Саша, возвращаясь к команде. — Мерзкий тип, — резюмирует ему вслед Вика, а после оборачивается к замершей Тоне, советуя, — натрави на него Попова. Тоня лишь качает голову, потирая ладони друг о друга. Окончание матча проходит скомкано. Никому из двух команд так и не удаётся забить ни одного мяча, отчего игра заканчивается ничьей. Разумеется, подобный исход никого не устраивает, но и поделать с этим уже ничего нельзя. Из-за чего в раздевалке царит странная атмосфера. Стараясь переодеться как можно быстрее, Тоня прощает с Леной и Викой, выскальзывая в коридор. Там она как раз сталкивается с выходящим из кабинета физрука Ваней, что при виде неё моментально оживляется, улыбаясь. Подходит ближе, оглядывая с ног до головы, прежде чем поинтересоваться: — Ты как? — Жива, как видишь. — Руки болят? — Нет, но я уже всерьёз думаю, что физкультура — не моё. Ваня смеётся и качает головой: — Главное, что не сильно задело. — Благодаря тебе. — Спасибо хорошей реакции, — кивает он, — но вообще такое часто у нас происходит. Помню, как-то случай был, что мяч отлетел в скамейки, и девочка, которая пыталась его отбить, сломала палец. — Надеюсь, кидал не ты? — Не-а. Это года три назад было в выпускных классах. — И как эта история разрешилась? — интересуется Тоня, поудобнее перехватывая лямку портфеля. Ваня заводит руку её за спину, не давая особенно спешащим школьникам толкнуть Петрову, а после продолжает говорить как ни в чём не бывало: — Ну, девушке наложили гипс, а тот парень, из-за которого она сломала палец, всё бегал и ухаживал за ней, а потом предложил встречаться, поэтому никто в обиде не остался. — И они до сих пор вместе? — Ну-у-у… я вроде как слышал, что они поженились. — Врёшь же. — Когда это я тебе врал? Тоня фыркает и качает головой. Оставшуюся часть перемены они обсуждают предстоящий урок, к тому же Ваня вскользь упоминает о сценарии, над которым бьётся со вчерашнего вечера. Заинтересовавшись, Тоня расспрашивает его о возможных локациях и тому, как в целом он представляет себе декорации и одежду. Разговор позволяет ей окончательно успокоиться, вернувшись в повседневное русло, из-за чего последующие несколько уроков проходят в комфортном темпе. Конечно, навязчивые мысли не исчезают бесследно, но теперь она думает о том, что ситуация не столь безнадёжна, как могло показаться с утра. Отчего её собственная настойчивость в недавнем разговоре с Бяшей теперь кажется неуместной. Однако и отказываться от уже принятого решения неправильно. Пытаясь подавить внезапную робость, на одной из последних перемен Тоня отправляется на этаж к Олегу, по пути пытаясь придумать правдоподобную причину, почему после уроков она не поедет домой. Оправданием по итогу становится готовящаяся новогодняя сценка. Стараясь не смотреть на недовольного брата, Тоня в красках расписывает, как её просили помочь со сценарием и предварительными набросками заднего фона, поэтому она сегодня ну никак не может поехать домой сразу после уроков. Лгать доверчивому Олегу ей совершенно не нравилось, но и отступать уже некуда. Особенно отчётливо Тоня понимает это, когда после уроков одевается и оглядывается по сторонам, стараясь не попасться на глаза брату, выходит из школы, замечая ожидающего её на углу Бяшу. Кутаясь в шарф, подходит ближе, вопросительно смотря на парня. — Не передумала? — шмыгая носом, спрашивает тот. Тоня хочет сказать «да», но вместо этого она говорит твёрдо: — Нет. — Тогда погнали, на, а то я замёрз как собака.