Древние Боги

Солнце, постепенно появлявшееся с Востока, медленно освещало земли Северного Царства, подбираясь своими лучами туда, где располагалось Посольство Четырёх Великих Держав. Посольство это представляло из себя не самое крупное поместье, в котором жили Бог Предвиденья Эммануил Стронгвилл, его дочь Катерина, и несколько слуг. Стоило солнцу осветить стены поместья, как кухарка Прокофья, проснувшаяся вместе с первыми петухами, встала с постели, оделась и, ворча, вышла из своей комнаты. Но стоило ей подойти к хозяйской библиотеке, как она заметила за дверью небольшой, еле заметный огонёк. Не церемонясь, она распахнула дверь в библиотеку, и раздражённо спросила: – Молодая госпожа, опять вы встаёте ни свет ни заря? – А что, уже утро? – спросила Катерина, молодая и весьма красивая девушка с длинными растрёпанными тёмно-каштановыми волосами. – Оно самое! – Прокофья раздвинула шторы, впустив в библиотеку лучи утреннего солнца. – Лучше бы вы с таким усердием жениха себе искали! Но нет, всё сидите и читаете свои книжки! – Только из этих книжек я и могу узнать, что из себя представляет мир! – воскликнула Катерина. – Что толку с этого знания, если вы его применить не можете? – спросила в ответ Прокофья. – Вы, молодая госпожа, на третий раз всю господскую библиотеку перечитали, а что толку? Мысли о путешествиях вам покоя не дают, и из-за них вы забываете обо всё остальном, даже обо сне! – Что за шум с утра пораньше? Большую часть спора Катерины и Прокофьи за дверью стоял высокий мужчина с аккуратно постриженными усами. Он-то и задал вопрос. – Доброе утро, ваше превосходительство, – сказала Прокофья, ни на толику не меняя интонации. – Ваша дочь со своими путешествиями уже сон потеряла, вот я её и отчитываю. Эммануил протянул руку вперёд, и Катерина, поняв, чего от неё хочет отец, передала ему книгу. – Хм… – протянул Эммануил, быстро перелистывая страницы. – «Формирование Великих Держав и первые годы после Великой Войны»… Про Западное Королевство и Северное Царство написано, насколько я могу судить, неплохо, про Восточную Империю – кратко, а про Южный Султанат, как всегда, написана полная чушь. Впрочем, этот регион почти никто не понимает. Я только одного понять не могу: где тут путешествия? – Как где? – возмутилась Прокофья. – Здесь только и написано, что про чужие страны да далёкие края! Можно подумать, наш скромный уголок так плох! Да в наш скромный уголок ради встречи с вашим отцом приезжает столько именитых людей! А сколько из них тебе руку предлагали?! – И все хотели лишь одного – добиться благосклонности моего отца, – сухо ответила на это Катерина. – Ладно тебе, Прокофья, – спокойно сказал Эммануил. – Девочка просто встала пораньше, чтобы почитать. – Или не ложилась, – огрызнулась Прокофья. – Знания из книг не помогут ей завести друзей, найти мужа и обустроить дом! – Этим она займётся тогда, когда сама того пожелает, – ответил Эммануил. – А когда она того пожелает? Уже 18-ый год пошёл вашей дочери! Ещё немного – и в девках останется! – Если то будет по её воле – то в чём беда? – Ваши божественные мысли мне, право, не понять. Поступайте как знаете, ваше высокоблагородие! – сказала Прокофья и направилась к двери. Эммануил лишь улыбнулся, пропуская кухарку на кухню, после чего подошёл к Катерине и спросил: – И что же заставило мою дочь, не смыкая глаз, читать всю ночь? – Интересная книга и интересная история, – ответила Катерина, отворачиваясь немного в сторону. – А если честно? – Желание побывать ещё где-нибудь, кроме как в Посольстве. Ты же сам знаешь, насколько велик мир, сколько в нём удивительных людей, мест и историй! А я сижу здесь, словно птица в клетке. – Дорогая, ты же знаешь, что я был бы рад отправить тебя в путешествие, но мне не на кого положиться в столь важном вопросе. – Ты же говорил, что есть несколько человек, которым ты мог бы доверить это. – Да, они есть. Но либо они слишком заняты, чтобы сопровождать тебя, либо сами они потерялись где-то много лет назад. – А сам ты поехать не можешь? – Не могу. Иначе международные отношения замедлятся, а это черевато проблемами. Катерина недовольно насупилась и скрестила на груди руки. Видя это, Эммануил лишь усмехнулся и, обняв дочь, сказал: – Не волнуйся, дорогая. Скоро, даже не представляешь, насколько скоро, ты отправишься в путешествие. – И когда же? – А вот этого я тебе не скажу. Скажу лишь, что скоро один человек, которому я могу доверять, появится в наших краях. А пока ты гадаешь, кто это, поставь книги на место и иди завтракать, а я заберу утреннюю почту. В следующий раз Эммануил и Катерина встретились за завтраком. Когда еда на столе почти кончилась, Эммануил достал из внутреннего кармана большой конверт и протянул его Катерине. – Прочти и скажи, что думаешь. Катерина достала письмо из конверта и прочла следующую весьма короткую записку: «Дорогой мой брат Эммануил, вскоре я и мои кочевники встанем лагерем недалеко от Посольства Четырёх Великих Держав. Не пожелаешь ли ты заехать к нам, принять участие в пире и придаться воспоминаниям о былых днях? Твоя сестра, Царица Зверей хан Джаелл». – Неужели сама Царица Зверей заедет в наши края?! – удивлённо воскликнула Катерина. – И она приглашает тебя к себе?! – Не меня, а нас, – улыбнувшись, ответил Эммануил. – Уверен, она будет очень рада тебя видеть. – Когда они приедут? В письме не указана дата. – Когда они обустроят стоянку, Джаелл отправит к нам гонца, чтобы тот ещё раз пригласил нас. Так что жди. После этого завтрака время для Катерины будто замедлилось. Обед, казалось, всё никак не хотел наступать, а до ужина прошла, наверное, целая вечность. На всеобщее счастье, гонец приехал сразу после ужина, чем избавил Катерину от бессонной ночи, а Эммануила – от выслушиваний причитаний Прокофьи. В официальном приглашении говорилось, что сам пир начнётся завтра вечером, однако Царица Зверей будет рада приветствовать своего брата и старого друга в любое время. А поскольку Катерина никак не могла усидеть на месте, Эммануил, ставший поразительно задумчивым после получения приглашения, всё же решился выдвигаться в тот же день. Ханский лагерь располагался в огромном поле. Ближайшая деревня была довольно далеко, но даже до неё доходили свет от лагерных костров и шум от гуляющих кочевников. Когда Катерина и Эммануил подъезжали к лагерю, им навстречу выехали двое кочевников. Одетые в лёгкие доспехи, с маленькими луками за спиной и с копьями в руках, они подъехали к отцу и дочери, не намеренные пропускать их в лагерь, но узнав, кто приехал, тут же проводили их. В лагере жизнь кипела. Тут кто-то играл в игры, о которых Катерина даже не слышала, там кто-то, собрав вокруг себя детвору, рассказывал неизвестные Катерине сказки, за палатками старики пили, предаваясь воспоминаниям о своей молодости, а у костра кто-то готовил блюда, аромат которых доходил и до Катерины. Девушка будто попала в новый мир, такой незнакомый, такой дикий и такой притягательный. Но не успела Катерина насмотреться на это удивительное для неё зрелище, как из-за мешков встал мужчина, которого до этого она не замечала. Мужчина выделялся даже среди кочевников. Одет он был в грязную и потрёпанную одежду, которая когда-то походила на то, что носят в Восточной Империи, а на поясе висела глиняная бутыль. На голове у него была традиционная для востока, но сделанная с поразительной небрежностью шишка, а на лицо и шею спадали пряди волос. Мужчина не брился, и на лице его была столь несвойственная жителям Восточной Империи длинная и, как и волосы неухоженная, щетина. Сначала Катерина приняла его за обычного пьяньчугу, но стоило мужчине подойти ближе, как Катерине показалось, что она увидела что-то за мутным от выпивки взглядом. – Как я рад видеть тебя, старый друг! – сказал Эммануил, широко улыбаясь. Мужчина сощурился, снял с пояса бутылку и, отпив из неё, спросил: – Какой сегодня день? – 13 апреля. – Ага… Значит, уже 13-ое… После чего вновь приложился в бутылке. Эммануил смотрел на него, всё также широко улыбаясь. – Я тоже очень рад тебя видеть, Эммануил, – сказал мужчина, и, на удивление Катерины, обнял отца. Тот и не думал сопротивляться. – Как тебя теперь зовут? – спросил Эммануил. – Можно подумать, ты не знаешь, – усмехнулся мужчина. – Я-то знаю, но должен же ты представиться моей дочери, – сказал Эммануил, отходя в сторону и представляя мужчине Катерину. – Прошу прощения, где же мои манеры, – мужчина, слегка шатаясь, поклонился, и сказал. – Приятно познакомиться с дочерью моего дорого друга. Звать меня Джеминг, и я буду рад помочь вам всем, чем смогу. После этого он вновь отхлебнул из бутылки и, осознав, что она опустела, повесил её на пояс. – Катерина Стронгвилл, – нехотя представилась Катерина. Больше всего она боялась, что Джеминг полезет обнимать её, целовать ей руку или делать ещё что-либо подобное, но он, на её счастье, не стал, – приятно познакомиться. – Не ври, – тут же сказал Джеминг, чем вызвал смех Эммануила. – И сколько ты так пьёшь? – «Так» – месяц. До этого то больше, то меньше. Уже и не помню, с какого года… – Надеюсь, за эти годы ты не забыл о данном мне обещании? – Ты сам прекрасно знаешь, что я не забываю обещаний, – сухо ответил Джеминг. – Впрочем, чего мы тут стоим? Эй, ты! – Джеминг окликнул проходящего мимо юношу. – Отведи лошадей Стронгвиллов в стойло и передай, чтобы с ними надлежащим образом обращались! Юноша тут же подбежал и увёл лошадей. – Помнится, Джаелл очень хотела вас видеть. Она мне потом плешь проест, если я вас к ней сразу не приведу. Сказав это, Джеминг повёл Катерину и Эммануила. – Пап, что это за человек? – шёпотом спросила Катерина у отца. – Это один из тех немногих, кому я могу доверять, как самому себе. – Но это же обычный пьяница! – Это – один из лучших людей, которых только видел свет. Но тот же свет, увы, не был к нему благосклонен, – сказал Эммануил, и по тону его было понятно, что возражений по данному вопросу быть не может. – Пришли, – сказал Джеминг, останавливаясь у огромного шатра, перед которым стояли двое караульных. – Оставлю вас наедине с Джаелл, а сам пойду наслаждаться вечером. И он ушёл, затерявшись меж шатрами. – Как же тебя потрепала жизнь, старый друг, – еле слышно прошептал Эммануил, после чего уже громко сказал. – Ну что, Катерина, время представить тебя Царице Зверей.