Heart Song

Два года спустя. — Серьёзно, Джисон! Прекрати ёрзать, или я тебе случайно выколю глаз. Как я должен делать тебе макияж в таких условиях? Продолжай в том же духе и будешь выглядеть, как енот. Джисон выпрямился, за годы их дружбы он понял, что Феликс пустыми угрозами не бросается — Стоит ли напомнить тебе, что накрасить меня было только твоей идеей? Мне было нормально ходить не с разукрашенным лицом. Мятное дыхание взъерошивает чёлку Джисона, когда Феликс разочарованно выдыхает. Руки парня приподнимают лицо Хана, прежде чем мягкая кисточка начинает водить по закрытым векам. Обширный опыт работы в качестве куклы Барби для Феликса научил Джисона легко расслаблять лицо и не вздрагивать при невидимом контакте. — Возможно, тебя это и устраивало, но я не позволю тебе прийти в первый день университета неподготовленным к встрече с твоим соулмейтом. Что, если вы будете на одном курсе? Это было бы так романтично! Ты входишь в кабинет, бедный слепой малыш, спотыкаешься о неудачно поставленную сумку. Затем — бац! Из неоткуда — сильные руки хватают тебя и спасают от падения. Тишина… Слышно, как падает булавка. Затем самый глубокий и красивый голос, который ты когда-либо слышал, шепчет… щёки. И вот он у тебя есть. Ты встретил свою родственную душу, и он не только в восторге от твоих мягких щечек, но и от идеального макияжа глаз, с любовью нанесенный твоим лучшим другом Феликсом. Рот Джисона ужасно непривлекательно приоткрылся, он был ошеломлён. — Вау… просто вау. Я даже не знаю, что ответить. Ну, во-первых, ты должен прекратить читать фанфики по BTS. Во-вторых, «бедный слепой малыш»? В какой альтернативной вселенной ты живёшь, раз я главный герой? Это твоя роль, красивый-стройный-высокий Мистер. — Откуда тебе знать, красивый я или нет? — Клянусь, с твоего шестнадцатилетия к тебе каждый день подходит не менее десяти человек, чтобы узнать впечатление, и все они разочаровываются, когда оно не совпадает. Если бы я ошибался, то моя мама не говорила бы снова и снова, что мы должны были быть соулмейтами, чтобы я мог выйти замуж за такого красивого парня. — Оу, твоя мама считает меня симпатичным? — Серьёзно? Это всё, что ты услышал? Беру свои слова обратно! Ты отвратителен, и мы оба знаем об этом. — О, пожалуйста, мы не будем даже просто притворяться, что это правда. А теперь замри, остался последний штрих. Оставаясь неподвижным, Джисон расслабляет мышцы лица. Этот «салон красоты» длится уже долгое время, и если в ближайшие минуты он не закончится, то оба опоздают на свой первый день учёбы. Почуяв резкий запах клубники, Джисон отклоняется назад. — О, черт возьми, нет! Никакого блеска для губ! — Но, Со-о-они! Это завершающий штрих! Твои глаза — настоящий шедевр, они привлекут внимание твоего соулмейта. Мы должны заставить твои губы блестеть, чтобы тебя захотели поцеловать для завершения душевной связи. Оттолкнув Феликса назад, Джисон встаёт, создавая дистанцию между ними двумя. — Ни за что! Ты знаешь, что я терпеть не могу блески для губ. От этого губы становятся липкими, и всё это заканчивается тем, что я просто слизываю всё, после чего язык кажется грубым и покрытым воском. Так что не в этот раз, Ликс. Кроме того, первое что он заметит — это щёки, а не глаза и губы. Если ему захочется заключить душевную связь родственных душ, то сделает он это независимо от того, насколько пикантно выглядят губы в этом клубничном дерьме. — Угх, прекрасно! Если ты отказываешься от моей помощи, тогда между нами всё кончено. Твоя сумка стоит у двери, а трость рядом с ней на приставном столике. Джисон улыбается, слушая, как его друг выходит из комнаты в общую зону, разделяющую две спальни. С распределением по комнатам в общежитие им повезло. Инвалидность Джисона, наконец-то, пригодилась, и они с Феликсом получили комнату в самом новом здание на территории кампуса. Комната была в два раза больше обычной и с отдельными спальнями для каждого из них. Кто же знал, что СН (Сеульский Национальный) университет решил расширить свою программу доступности для инвалидов? На удивление, университет оказался любезным и готовым выполнять потребности Джисона. Администрация даже разрешила заехать в общежитие на неделю раньше для того, чтобы он мог начинать запоминать планировку комнаты и кампуса. Феликс с этим помогал Хану первые три дня, сейчас же он мог самостоятельно передвигаться по помещению, не натыкаясь на мебель и не влетая лицом в стену. Изучение всего кампуса заняло больше времени, но Джисон был уверен в своих способностях и самостоятельно передвигался по коридорам. Выйдя из своей комнаты, Хан направился к двери, захватив сумку с ноутбуком и трость. Они находились именно там, где и сказал Феликс. Этот парень действительно был благословлен святым, маскирующимся под его друга. То, что Джисон был слеп, не мешало ему жить полноценной жизнью. У него были хобби, он изучал музыку и жил сам по себе, но легкость, с которой он мог функционировать, была заслуга его ближайшего компаньона. Годы терапии и лечения от тревожности помогли преодолеть сокрушительное чувство вины за то, что он был обузой для своей семьи и друзей. Большую часть времени Джисон чествует себя как обычный студент-первокурсник, напуганный нагрузками на занятиях, экзаменами и отчаянно желающий встретить своего соулмейта. Неудивительно, что именно в студенческие годы чаще всего объединяются родственные души, чем в любом другом возрасте. Звук раздраженных шагов возвращает Джисона на землю. Должно быть, Феликс всё ещё истерит из-за блеска для губ. — И ещё кое-что. Глаза — лучшая твоя черта. Я буду ждать благодарности, когда после встречи с твоей родственной душой у него сложится второе впечатление о тебе — самые красивые глаза. Закатив упомянутые глаза, Джисон открывает дверь и выходит наружу, пока Феликс следует за ним по пятам. Выставив путеводную трость, он сворачивает налево, направляясь в сторону музыкальных зданий. Звать друга за собой не имело смысла, Феликс уже давно заявил, что проводит Джисона на первое занятие. — О чём ты, блять, говоришь? Мои глаза — моя лучшая черта? Они бесполезны, Ликс. — Не будь упрямым засранцем, Джисон. Они большие, красивые и очень выразительные. Просто потому, что они тебе ничего не показывают, не значит, что и для других они тоже бесполезны. Как, по-твоему, я всегда узнаю о твоей лжи? Глаза выдают всё, о чём ты думаешь. Без предупреждения Джисон останавливается, из-за чего Феликс врезается в его спину. — Ты серьёзно? Предатели! Ни хрена не могут мне показать, но все секреты выдают, — Джисон фыркает, прежде чем продолжить идти. — Им повезло, что я их всё ещё не вырвал. — О да, это бы помогло со всей этой рутиной «не пялься на меня, я слепой», вместо этого тебе бы пришлось объяснять людям, как каждый вечер ты затыкаешь свои пустые глазницы марлей. О, подожди… У меня появилась идея. Чисто гипотетически, может ли человек трахнуть гл..- — Нет, стоп! Прекрати, мы не будем обсуждать то, как трахать мои пустые глазницы. — Это было гипотетически! Не обязательно именно твои! — Я уже не могу находиться рядом с тобой. Пожалуйста, заткнись. — Я замолчу только потому что мы в нужном тебе здание. Тебе на второй этаж, верно? Слава богу! В разгаре самого нелепого разговора, который когда-либо был у этой парочки, они добрались до музыкального крыла кампуса. Толкнув дверь лифта, Джисона встречает странно успокаивающий запах старого ковра и пыли. Спустя пять минут нервной поездки, Феликс помогает отсчитать количество классов от лифта из которого они вышли, до нужного кабинета. — Хорошо. Тебе нужно пройти шесть дверей, чтобы попасть в свой кабинет. Могу я зайти с тобой? — Ликс, я люблю тебя, но нет. Танцплощадка находится в десяти минутах ходьбы, если ты не хочешь опоздать и попасть на занятия вовремя, то тебе следует идти прямо сейчас. — Хорошо, хорошо. Я ухожу. Не забудь поговорить с профессором о твоей ситуации с тестированием и играй в «игру родственных душ», когда будешь общаться с кем-то. Помни, что невежливо говорить людям о твоей личной выгравированной метке, вы должны рассказать им о впечатлении, которое они производят на вас. Находясь достаточно близко к другу, Джисон шлёпает его по руке. — Спасибо, мам, я хорошо осведомлен о соответствующем социальном поведении при расспросах о том, являются ли кто-то моим соулмейтом или нет. А теперь свали! Стремясь избежать дальнейшего потворства, Джисон идёт на шум студентов, суетящихся в кабинете. Легким постукиванием трости, он подходит к первому ряду стульев. — Ах, вы, должны быть, Хан Джисон? Я Профессор Ким. Джисон быстро опускает голову, убедившись, что его взгляд направлен куда-то в землю, а не на мужчину перед ним. Несмотря на утверждение Феликса о том, что его глаза были прекрасны, не раз Хану говорили, что блуждающий взгляд по невидимым лицам и телам заставляет чувствовать себя неуютно. Однажды незнакомка даже дала ему пощёчину за то, что он «неприличным образом» пялился на неё, пока ел мороженое. Джисон тогда был слишком ошеломлен для того, чтобы что-то сделать кроме того, как прижать ладонь к распухшей щеке. Феликс же усугубил ситуацию, громко заявив, что человек должен иметь возможность практиковать глубокий минет на публике, не подвергаясь нападению. Пока Джисон плакал, Феликс кипел от злости. — Да, сэр, это я. Трость меня выдала? Мужчина тихо посмеялся. — Совсем немного, но твой консультант по приёму также прислал мне фотографию, чтобы я и другие профессора могли узнать тебя. Ты первый ученик музыкальной школы с таким состоянием. Тревога стучится в заднюю дверь разума Джисона, угрожая войти. Они разослали фотографии? Чёрт возьми. Он уже мог представить себе это сообщение: «Вы видели этого слепого заблудившегося мальчика? Позвоните ХХХ-ХХХ-ХХХ.» Боже, это было так неловко. — Э-э, да, сэр, я знаю, что такой как я первый у вас. — Прекрасно! Слеп ты или нет, но должен знать, что многие в департаменте были очень впечатлены образцами, которые ты прислал вместе с заявкой. Мы возлагаем на тебя большие надежды. Не считайте, что мы облегчим тебе условия, нагрузка будет такая же на курс и задания, как у любого другого студента. За микросекунду тревога исчезает, сменяясь приливом благодарности и гордости. Его музыка произвела на них впечатление. Профессорам одной из лучших музыкальных школ Южной Кореи понравилась музыка Джисона. Теперь единственной заботой было сдержать улыбку, пока Профессор Ким продолжал говорить: — Департамент назначил моего аспиранта помогать тебе в этом году. Он будет проводить тебе все тесты и принимать ответы, а также поможет со всеми музыкальными курсами, так что познакомьтесь поближе. Зовут его Кристофер Бан, но более известен под псевдонимом Чан. Он найдёт тебя, как только придёт, не волнуйся, я показал ему твою фотографию. — Хорошо, Сэр, спасибо Вам. Обдумывая разговор, Джисон собирается уже сесть за стол, но останавливается из-за голоса Профессора Кима: — О, подожди! И последнее. Есть несколько заданий, которые требуют совместной работы студентов. Я уже назначил каждому пару. На двери был вывешен список с просьбой сесть вместо с партнёром по заданию. Твой напарник — это, а-а… Подожди, дай мне посмотреть… Внезапная тишина вокруг сигнализируют о том, что большая часть студентов уже прибыли на занятие. Джисон чувствует, как его щеки горят от смущения, вызванного тем, что он находится в центре внимания, стоя впереди вместе с учителем. Это один из способов произвести первое впечатление, если мой соулмейт находится здесь. — Ах! — Громкое восклицание Профессора Кима заставляет Джисона отшатнуться. — Вот он. Твой партнёр — Со Чанбин. Отлично! Чанбин, ты бы не мог пересесть сюда? Вокруг раздаётся шепот. Слова произносят тихо, прикрываясь руками, но всё же недостаточно для того, чтобы Джисон не смог разобрать фраз. «Кто это?» «Почему он стоит впереди?» «Это трость? Типа, которая нужна слепым людям? Он что сле…» Мускулистый шкаф наталкивается на Джисона, нарушая его концентрацию. Тяжёлая рука накрывает его локоть. — Здорово, чувак. Я Со Чанбин. Так понимаю, мы партнёры. Пошли сядем. Единственное, что останавливало Джисона вырвать свою руку из хватки парня — хорошие манеры. Он знал, что Чанбин по доброте душевной помогает ему дойти до своего места, но в этом не было необходимости. Голос Профессора заставляет затихнуть всех тех, кто продолжал говорить. — Хорошо, студенты, давайте начнём. Добро пожаловать в нелинейные лирические стратегии в музыкальной композиции. Я буду раздавать вам копии учебной программы, которая уже доступна онлайн. Пожалуйста, убедитесь… Остальные слова заглушается, как только к руке Джисона прижимается мускулистая. Боже, на сколько накачен этот чувак? Джисону кажется, что на него навалилась кирпичная стена. Парень рядом шепчет: — Эу, как тебя зовут-то? — Джисон, — медленно наклоняясь вперёд, он безуспешно старается создать между ними хоть какое-то пространство. — Миленько! Я успел забеспокоиться, что у меня нет пары. Рад знакомству. Сердце Джисона начало замедляться. Когда оно успело начать биться быстрее? Чанбин был дружелюбным, казалось, его даже не беспокоило то, что партнёра ему поставили слепого. Хан улыбается ему, прежде чем снова попытаться настроиться на речь Профессора. — Я надеюсь, мы успеем поладить за этот семестр. Обещаю, буду усердно работать и не задержу тебя. Джисон забывает о занятиях, недоверчиво смотря на своего соседа, и понижает голос: — Ты серьёзно? Тебе в напарники назначили слепого человека, а ты беспокоишься, что можешь потянуть меня на дно? Голос Чанбина можно назвать робким, когда он говорит: — Да, конечно. В этот уник достаточно тяжело попасть. В прошлом году я был в списке ожидания и только в этом мне удалось проскочить и то только после того, как кто-то выбыл. Ты должен быть очень талантлив, раз смог попасть сюда даже со слепотой. Бляха, ты, должно быть, в некотором роде гений. Джисон знал, что его лицо и уши сейчас горели всеми оттенками красного, а слёзы вот-вот грозили вырваться наружу. Сегодня его эмоции просто сходили с ума. — Спасибо, Чанбин. Я уверен ты намного круче, чем думаешь сам. Не сомневаюсь, мы прекрасно поладим. Джисон вспоминает о совете Феликса. «Играй в игру родственных душ.» Может ли этот парень быть им? Наклонившись ближе, Джисон говорит мягко и прижимается к руке напарника сильнее. — Эм… Чанбин. — Да? — Моим, ах-… моим первым впечатлением о тебе было «мышцы», когда ты прикоснулся ко мне. — О, игра родственных душ! Мои мышцы? Это лестно, но на прошлой неделе я уже встретил своего соулмейта на ориентирование. Так что это не я. Джисона пронзает волна беспокойства. Бля, так неловко. Как вообще все те люди, которые подходили к Феликсу, набирались смелости спросить его? — О, извини, я надеюсь, что не-, — ему не дают закончить предложение. — Чува-ак, не нужно извиняться. Все должны спрашивать, иначе как ещё узнать впечатление? — Да, ты прав, — любопытство наталкивает на следующий вопрос. Джисон ещё никого не встречал своего возраста из тех, кто только—только находил свою родственную душу. — Итак… Аэм… На что это было похоже? Раскрасневшаяся от волнения рука хватает Хана за запястье. — Джисон, это было невероятно! Как только я увидел его, у меня всё потеплело в груди. Он такой красивый, как кинозвезда, мне даже было страшно говорить с ним! Каждый раз, когда я хотел подойти к нему, с ним уже кто-то стоял рядом и играл в игру родственных душ. Я ждал вечность, а он все ещё был занят другими. Ну и я сдался, решив, что судьба сама найдёт способ. Даже зная то, что в конце концов эти двое сойдутся, Джисон с волнением слушал Чанбина. — Прежде чем уйти с инструктажа, я пошёл в туалет. Занимаюсь я значит своими делами, иду поссать, как дверь распахивается и входит этот чувак! Он бросает на меня всего один взгляд… а, да, мой писюн всё ещё торчит наружу в этот момент. Так вот, он бросает на меня всего один взгляд и просто говорит своё первое впечатление обо мне. Это странная социальная норма, но считается невежливым спрашивать напрямую впечатление людей до тех пор, пока они не встретятся со своей родственной душой. — Что это? Какое было у тебя впечатление? Чанбин хихикает. — Бёдра. — Бёдра? — Джисон пару раз моргает. — Ага! Очевидно, как только он вошёл, первое, что увидел — это мои бёдра, и они произвели на него сильное впечатление. — Вау! Да это судьба. Что было потом? — Опа, подожди, Профессор Ким смотрит… От предвкушения Джисон поджимает колени. — Извини. Хорошо… в любом случае. Я убрал свой член и вымыл руки. Потом, прежде чем в туалет бы припёрся кто-то ещё, я сказал ему о своём впечатление о нём. Это было «прекрасный принц.» — Прекрасный принц? Серьезно? — Знаю, звучит убого, но он красивый и выглядит как принц из диснеевского мультфильма. Ну, если бы Дисней был достаточно смышлён для того, чтобы завести корейского принца, тогда да. Он высокий, с длинными обесцвеченными волосами, которые завязал в мужской пучок. В любом случае, оказалось, это было его впечатление. Оно огибают его лодыжку, а у меня находятся на рёбрах. — Чанбин, это ахуенно! Я завидую. Мы с моим другом Феликсом уже неделю шастаем по кампусу и составляем план, надеясь, что один из нас встретит своего соулмейта. Каждый вечер он проверяет мою кожу на наличие новых впечатлений. — О, а это умно. Я не подумал о том, как ты можешь определить, видел тебя твой соулмейт или нет. Я имею в виду, что всегда знал о слепых людях, но никогда не приходило в голову, как они находят свою родственную душу, понимаешь? Я полагаю, вы могли бы ходить и целовать рандомных людей и смотреть, образуется родственная связь или нет, но это не реалистично и не гигиенично. — Я понимаю. Быть слепым — явление правда редкое, и я сам бы понятия не имел об этом, будь на твоём месте. Какое у тебя было второе впечатление? Сколько времени потребовалось для его появления? — Эм-м-м… Через минут, наверное, пятнадцать, я заметил на бицепсе слово «сильный». — Сильный? Правда что-ли? — Джисон не смог скрыть сарказма в своих словах. — Я нащупываю мотив. — Эй, чувак, мне очень повезло, что мой соулмейт имеет кинк на силу. Ему нравится, когда я её использую. Джисон размахивает руками перед собой, выпрямляясь, и сдаётся. — Я выхожу из игры. Мне больше не интересны подробности! Чанбин тихо смеётся: — Я не буду вдаваться в подробности. Дай мне знать, если я смогу помочь тебе с поиском твоей родственной души. — Правда? — Абсолютно! Мы уже партнёры по учёбе, с тем же успехом можем стать друзьями и помогать друг другу. Было бы глупо признавать, что его сердце немного сжалось при слове «друг» прежде, чем он успел ответить, по левому плечу его кто-то похлопал. — Привет. Ты Хан Джисон? Отодвинувшись от Чанбина, до Джисона доходят звуки того, как все начинают собирать вещи и уходить. Неужели они всё занятие проговорили. — Да, это я. Ты Чан? — Это я! Извини, опоздал. Планировал появиться тут до начала первой пары, но мой сосед по комнате заперся и пришлось вернуться. — Чан, всё в полном порядке, — Джисон повернулся к стулу справа от себя. — Это Чанбин, он мой партнёр по сотрудничеству. Чанбин, это Чан. Он собирается мне помогать с моими занятиями в этом семестре. Аспирант сразу же поправил: — Помогать не с выполнением заданий. Я должен облегчить ему любые условия для выполнения работы. И вы оба можете называть меня Хён. — Это было неожиданно, но я ценю твою готовность помочь мне, Хён. Мне много не нужно, но знать, что есть тот, на кого я могу положиться, очень приятно. — Я рад помочь, к тому же универ мне за это предложил зачисление в мою магистерскую программу, так что я не жалуюсь. Э-э… раз уж вы оба здесь, и мы только познакомились. Моим первым впечатлением о тебе, Джисон, были глаза. Чанбин, твоим был-.. — Ах, прости, Хён. Я не учавствую, со своим встретился на прошлой недели. Сони…какое впечатление твоего соулмейта? Это глаза? Разочарование портит хорошее настроение Джисона. Терять надежду ещё слишком рано, но он не мог не задаваться вопросом когда же наконец-то встретит свою пару. Два человека выбывают… осталось ещё восемь миллиардов — Чан, мне жаль. Но это не моё. — Эх, всё в порядке. Я так долго играю в игру, что мне кажется я даже не буду знать что делать, когда встречусь с соулмейтом. — Это просто, Хён! — встревает в разговор Чанбин. — Просто засоси его. Скрепление связи и всё такое. Бросив на нового друга наилучший взгляд искоса, Джисон снова заговорил: — Мне жаль, Хён. Я уверен, что твоя родственная душа намного ближе, чем ты думаешь. Хотя будет справедливо, если я скажу своё первое впечатление о тебе. Это акцент. Он у тебя не сильный, но я всё равно слышу его. — Ха! Ты обратил на это внимание? Корейский — мой второй язык после английского. Я родился в Австралии, а переехал сюда в тринадцать лет. — Нихуёшеньки! Мой лучший друг Феликс тоже оттуда, а приехал сюда в десять лет. Прошло почти девять лет, а лёгкий акцент у него всё ещё есть. Мясистая рука Чанбина ложится на плечо Джисона: — Как будто вы двое должны были встретиться. Чан, ты на следующее занятие Джисона придёшь? Думаю, у нас обоих есть история k-pop. — Извиняйте, я не могу, у меня есть свой собственный курс теории музыки. Давайте встретимся позже и пообедаем. Угощения для Хёна, верно? Тогда всё и сможем обсудить. Взяв сумку и трость, Джисон встаёт, чтобы последовать за Чанбином: — Меня устраивает это, Хён. Встретимся вне занятий и погуляем вместе.