Heart Song

Минхо громко выдыхает, заходя в квартиру. Может, ему повезёт и он избежит встречи с Чаном? Идя так быстро, насколько только позволяет лёгкая хромота, он почти доходит до ванной, но судьба предаёт его. — Минхо? Блять! Он был так близко… Судьба всегда была с ним несправедлива. Развернувшись лицом к другу, Минхо удивлённо приметил то, что Чан полностью одет, а в руках у него телефон и ключи. — Без двадцати десять. Суббота. Куда ты собрался? — Сосед Феликса проснулся с кучей впечатлений и понятия не имеет от кого они. Мы собираемся всей компанией, чтобы помочь с поиском. Не хочешь тоже присоединиться, будет весело. Компания? В которой Ангельские Щечки и его безупречный соулмейт? — Точно нет, Хён. Могу придумать сотню вещей, которыми я займусь вместе беготни по кампусу и игры родственных душ для парня, которого даже не знаю. И зачем вам вообще собирать всю компанию для поисков одного человека? — Я тебе не говорил? Сосед по комнате Феликса..- Поясница кричит Минхо, чтобы он наконец-то сел, так что он перебивает друга: — Вообще-то знаешь что? Мне все равно. Иди и получай удовольствия от игры в Купидона. А Мне нужна горячая ванну и сон. Чан кивает и идёт к входной двери, останавливаясь возле неё, чтобы сказать: — Я знал, что ты это скажешь. Да и в любом случае от тебя бы не было пользы с этой хромотой. В следующий раз просто будь сверху и избавь себя от болей в пояснице. — Хён, если бы ты увидел член этого парня, то сам ноги бы раздвинул. Жаль конечно, что этот ублюдок не умеет им пользоваться. Пустая трата прекрасного члена. Дверь за Чаном закрывается, но Минхо слышит его скрипучий смех, эхом разносящийся по коридору.

***

После пятничной ночи, проведённой с помощью Сэра-Члена, чтобы (безуспешно) выбить из мыслей Ангельские Щёчки, Минхо решил для себя, что будет избегать университетскую столовую всю свою жизнь и больше никогда не встретится с безупречным парнем. Однако, у ёбанной судьбы были другие планы. В течение двух следующих недель, везде, где был Минхо, были и Ангельские Щёчки. Он был уверен, что парень не специализировался на танцах, иначе они бы уже пересеклись. Но в понедельник, после первых выходных, Минхо прыгает за торговый автомат, чтобы остаться незамеченным, пока Ангельские Щёчки прощается с высоким блондином в танцевальном зале для первокурсников. Стоит Минхо выглянуть из-за своего укрытия для лучшего обзора, как его дыхание перехватывает от улыбки парня, которую он дарит блондину. Какого хуя? Этот чувак даже не его соулмейт. Он просто ходит и улыбается так каждому? Второй раз Минхо видит его перед концертным залом. Минхо тогда разговаривал с профессором о песни для своего танцевального портфолио, когда черноволосый красавчик у прошёл мимо, обнимая руку парня, в котором мускулов было больше чем роста. Восхищенный покачиванием задницы младшего, Минхо было стыдно признавать, что ему пришлось попросить повторить профессора.. дважды. Эта задница такая идеальная круглая и упругая! А эта тонкая талия! В третью встречу Минхо узнаёт кое-что ценное… имя. Пристанищем Минхо было кафе District 9. Здесь он всегда мог обедать в тишине, сосредоточившись на своей работе по теории современного танца. Так он думал некоторое время. Колокольчик на двери звенит, нарушая концентрацию. Подняв взгляд, Минхо впадает в панику, видя того кто постоянно крутится в мыслях, зажатым между двух парней. Милашка, всегда окружённый друзьями, видимо пользовался популярностью среди студентов. Двое других парней тоже были привлекательными, у первого темные волосы и безумно красивая улыбка, у другого мягкое лисье лицо с добрыми глазами. Но Ангельские Щёчки затмевает всех. Сегодня его волосы волнистые, непринуждённо сексуальные, сердце Минхо падает в обморок. Стиснув зубы, он активно игнорирует свою ревность, пока трое друзей смеются. О чем они говорят? Занятия? Какая специальность у Ангельских Щёчек? Трио сидело через несколько столов от Минхо, позволяя ему через крышку ноутбука продолжать наблюдать (в очень НЕ жуткой манере). Пытаясь оставаться быть незамеченным, он чуть наклоняется вперед, чтобы подслушать разговор (опять же, совсем не пугая). Именно здесь он впервые услышал мужской голос. — Сынмин-а, умоляю! Мне нужно, чтобы ты спел для моего трека! Пожалуйста, это моя первая заявка, твой голос просто идеально подходит. Сердце Минхо сжимается. Не только лицо ангела, но ещё и голос. На удивление, он оказался намного глубже, чем Минхо думал. Глядя поверх своего мак-бука, он онемел от взгляда, которым Ангельские Щёчки одарил своего друга. Большие глаза лани глубиной в несколько миль сверкали, когда он умолял о помощи. Как вообще можно было устоять перед этим лицом? Минхо был уверен, что если против него когда-нибудь обратят это оружие массового уничтожения, он даст этому парню все, что тот пожелает. Моя машина? Твоё. Мое сердце? Давно принадлежит тебе. Последняя мысль была отрезвляющей, но ее быстро отбросили в сторону, как только Минхо понял, что на один из его вопросов был дан ответ. Трек! Его Ангельские Щёчки, как и Чан, был музыкальным продюсером. Громкое: «Американо со льдом для Джисона», прерывает внутренний монолог Минхо. Он наблюдает, как тот, кого называли Сынмином, касается руки Ангельских Щёчек, прежде чем встать: — Сиди, я принесу тебе. Минхо прячется за крышкой ноутбука и кусает свою ладонь, пытаясь скрыть волнение. Джисон! Ангельские Щёчки зовут Джисон! Он с радостью бы просидел в кафе остаток дня (не преследуя троих друзей), но настроение испортило сообщение Чана, в котором он сказал, что застрял в их комнате. Минхо мог быть ублюдком и проигнорировать сообщение, но карма реальна, поэтому он убирает свой ноутбук и уходит, чтобы помочь другу. И да, никому не нужно знать о том, что Минхо, перед тем как покинуть кафе, сфотографировал Джисона, также известного как Мистер-Глаза-Лани.

***

В следующий понедельник Минхо делает мысленную пометку поговорить со своим психологом о мазохизме. Кажется, ему нравится боль — это единственное объяснение тому, почему он снова идет к столовой во второй попытке встретиться с соулмейтом и группой друзей Чана. Пришло время встретиться с Феликсом, и, как лучший друг Чана, Минхо обязан был проверить этого человека. Именно по этой причине двумя днями ранее Минхо написал своему соседу по комнате и сообщил, что изменение графика теперь позволяет ему встретиться за обедом. Конечно, это не имело ничего общего с фотографией, которую он получил от Чана пару дней назад. На снимке с подписью «Детка» Чан улыбается рядом с симпатичным худощавым парнем с веснушками и серебристыми волосами. Значит, серебряная пантера принадлежит Чану и на самом деле не соулмейт отца будущих детей Минхо. Дети с темными волосами, глазами лани и улыбками, которые могут вылечить рак. Минхо на сто процентов идёт на встречу с Феликсом, потому что он хороший друг и только потому, что он хороший друг! И как отличный парень, Минхо взял с собой большой контейнер с домашним чапче и кимчи. Студенты всегда голодны, он просто ведёт себя миленько и совершенно не пытается произвести впечатление на некоего пухлощекого человека.

***

Предвкушение ползает под кожей Джисона, как муравьи. Его нервозность началась ещё утром, как только Феликс сообщил, что сосед Чана по комнате согласился встретиться с ними сегодня за обедом. Он не уверен, почему мысль о встрече с неуловимым соседом по комнате так взволновала, но Джисона это не волнует и ответ ему не нужен. Лишняя энергия служит отличным отвлечением от того, что недавно появилось в его жизни. Точнее… его безымянная и безликая родственная душа. Он знает, что слишком рано терять надежду, но если серьезно, новые впечатления ежедневно появляются и исчезают, а Джисон так и не приблизился к пониманию того, кто его соулмейт. По словам Феликса, совершенство и страх все еще были на месте, в то время как новые впечатления приходили и уходили. До сих пор любимыми у Джисона были совершенство, улыбка и сексуальность. То, что соулмейт Джисона считает его сексуальным, побудило заставить друзей отвезти его в магазин за новой облегающей одеждой. Что угодно, кроме толстовок и синих джинс с прямыми штанинами. Сегодня у Джисона первый день примерки нового гардероба, его друзья похвалили облегающую черную рубашку и джинсы скинни. Под пристальным наблюдением Чанбина, Джисон начал тренироваться, и узкие рукава рубашки отлично подчеркивали его руки, по крайней мере, так сказал ему Чонин сегодня утром. Потягивая свой чай, Джисон слышит, как его друзья подходят к обеденному столу, который они объявили своим. Крепкое объятие позади говорит о том, что Чан и Феликс пришли, завершая небольшую компанию друзей. — Сони! Он написал Чану, что уже идёт. Сразу не спрашивай о Мин Юнги, хорошо? Будет хуёвенько, если он подумает, что это единственная причина, по которой мы его пригласили. — Я знаю, что это будет грубо, Ликс. Голос Чана прерывает болтовню в компании: — Кстати, о грубых парнях… сразу предупреждаю. Как только Минхо придёт, постарайтесь не говорить о.. - Джисон чувствует присутствие ещё одного парня, прежде чем слышит кашель, прерывающий предупреждение Чана. — Кхем… Привет. Стол немного трясётся, когда Чан встает, чтобы представить новичка. — Парни, это Ли Минхо. Студент четвертого курса танцев и мой лучший друг. Резкий вздох исходит из той части стола, где обычно сидят Хёнджин и Чанбин. — Минхо, это мои друзья. Двое в конце — Сынмин и Чонин, первокурсники по вокалу. Пара напротив них — Хёнджин и Чанбин. Хёнджин занимается танцами, как и ты, а Чанбин работает над музыкой с этим парнем, Джисоном, — тяжелая рука ложится на спину названного, акцентируя внимание на произнесении его имени. — А этот красавчик — Феликс, мой соулмейт. Он занимается танцами с Хёнджином. — Приятно познакомиться со всеми вами, а особенно с Феликсом. Чан только и делал, что хвастался своим парнем, и он не преувеличивал, когда говорил, что ты красивый. Сорян за то, что откладывал встречу, всё был занят учёбой. Слушать, как Минхо приветствует всех, — это внетелесный опыт. Голос парня послал искру жара в грудь Джисона. Голос уникальный, нежный, но сильный, он напоминает о первом дне весны. Холодный, со скрытой ноткой нежности. Это было первое впечатление Джисона. Он учуял запах одеколона где-то рядом. Как и в голосе, в нем есть странная дихотомия сладкой ванили с горькой пряностью. Голос Феликса возвращает Хана на землю. — Вот, ты можешь сесть рядом с Джисоном. Минхо-щи, Джисон — мой сосед по комнате и лучший друг. Мы познакомились, когда я переехал из Австралии, с тех пор мы близки. Теплое тело падает на стул рядом с Джисоном. Запах одеколона становится сильнее. Он нежный, достаточно легкий, чтобы его можно было почувствовать, но не настолько, чтобы задерживаться или беспокоить окружающих. Бля, пахнет сексуально, соблазнительно. Пытаясь быть вежливым, Джисон поворачивается к Минхо, коротко улыбаясь, прежде чем снова посмотреть вниз. Он не хотел, чтобы его пустой взгляд нервировал парня. — Надеюсь, вы все голодны. Я принес чапче и кимчи, которые сам приготовил. — Мин-а! Ты приготовил еду для них, но не готовишь для меня! — с места Чана доносились милые и тревожно высокие звуки. Раздаётся теплый и нежный смех: — Не пизди. Ты бы давно умер, если бы я не кормил тебя дома. Феликс наклоняется перед Джисоном, заставляя его выпрямиться на стуле. — Джисон, я только что подал тебе чапче. Ты готовишь, Минхо-щи? Я люблю выпекать. Сони пробовал столько моей стряпни, сколько не пробовал никто. Мы должны как-нибудь собраться вместе и приготовить ужин для всей компании. — Однажды я приготовил рис! — донеслось со стороны Чанбина. — А ты, Джисон-щи? — холодный весенний голос рядом вызывает мурашки по спине. — Тебе нравится готовить? Вопрос смущает. Минхо пытался быть вежливым, втягивая в разговор Джисона? Направив глаза вниз, он тычет палочками в еду перед собой. — Нет, я бы, наверное, принял свой мизинец за морковку и отрубил его. Мне нравятся все мои пальцы, мы отлично ладим и все такое, поэтому я держусь подальше от кухни. — Пф-ф, — если хихиканье могло быть привлекательным, то Минхо только что удалось доказать это. Может быть, любой звук, который издаст Минхо, будет музыкой для ушей Джисона? — Не продавай себя дешево, Джисон. Любой может научиться. Начните с чего-нибудь легкого, например, с кипячения воды. Кстати, можешь звать меня Хён. Шелковистый голос и пряный одеколон подействовали на мозг Джисона, как соджу. Было ли его лицо таким красным, каким казалось? И почему Минхо посоветовал ему попробовать вскипятить воду? Слепой человек, плюс огонь, плюс горячая вода равно катастрофа! Будто Минхо этого не знает. — Джисон, можешь передать мне соевый соус? Что ж, этот вопрос подтверждает это — Минхо не знал, что он слепой. Жжение смущения заливает щёки Джисона, делая их еще более горячими. Он точно сгорит до того момента, когда они разойдутся. — Эм… Минхо-щи… или, э-э-э, Хён. Прости-извини, но я н-не могу… Отлично, теперь Джисон не только слепой, но и заикающийся. Просто убейте меня сейчас! — О Хён… — Феликс приходит на помощь. — Чан тебе не сказал? Джисон слеп. Давай я тебе подам соус. Джисон ждет реакции старшего, почти слышит, как шестеренки крутятся в чужом мозгу. Сначала последуют извинения, за которыми будет жалость, а закончится всё словами: «Феликс, так мило с твоей стороны заботиться об этом парне, дай мне знать, если я могу чем-нибудь помочь». Однако, вместо этого всего раздается застенчивый смех, за которым следует: — Чан! Хён! Я тебе задницу за это надеру! О таком нужно предупреждать. Я сижу здесь, говоря Джисону, что он должен научиться готовить и передать мне соевый соус. Серьёзно, бро! Какого хуя? В ответ старший произносит искаженную версию «извини» с лапшой во рту. — Джисон-а, — нежная рука касается правого плеча, — Надеюсь, я тебя не задел. И ты должен знать, что слепая женщина выиграла третий сезон «Мастер Шеф». У тебя ещё не всё потеряно! Искра тепла вернулась. Начиная с их точки соприкосновения на его плече и заканчивая в груди Джисона. Он не знает, то ли это ободряющие слова Минхо, то ли краткое прикосновение к его плечу, но впервые за многие годы его грудь ощущается легкой. Старший продолжает: — Это и объясняет, почему ты не смотрел на меня. Я уже начал думать, что сделал что-то не так. — Нет! — Джисон поворачивает лицо немного вправо. — Я просто… мне сказали, что мои глаза доставляют людям дискомфорт, потому что я не могу ни на чем их сосредоточить. Слева, где должен сидеть Феликс, раздается возмущенный крик: — Сони, кто тебе это сказал?! Прежде чем Джисон успевает ответить, твердая рука обхватывает его подбородок, заставляя поднять лицо и повернуть вправо. Теплое дыхание щекочет его кожу, когда он смотрит в то, что, как он может только предположить, является лицом Минхо. — Разрешишь мне высказаться насчёт этого? Тепло снова наполняет организм. Сильное тепло ощущается на лице, а затем быстро перекидывается на кончики пальцев рук и ног. Волосы на теле встают дыбом, когда Джисона захлестывает электрическое возбуждение. Он должен отстраниться, оттолкнуть руку незнакомца от своего лица и потребовать личного пространства. Один из пальцев, сжимающих его подбородок, начинает гладить челюсть, и каждый раз Джисону требуется самообладание, чтобы сдержать хныканье, нарастающее в горле. Язык нервно высовывается, смачивая нижнюю губу, и хватка на челюсти усиливается. Джисон чувствует, как за ними наблюдают шесть пар глаз, пока за столом воцаряется тишина. Все было так, как описывал Феликс. Они еще не обменялись своими впечатлениями, но Джисон знает, его сердце знает. Этот парень его соулмейт. Минхо, Минхо, Минхо. Джисон улыбается, его щеки широко раздвигаются, а глаза зажмуриваются. Подняв руку, он сжимает запястье руки, что держит его лицо, как будто это единственный спасательный круг на земле. — Что ты хочешь сказать, Хён? — голос Джисона звучит хрипло. — Твои глаза… — голос Минхо звучит также разбито. — Они идеальные. — Кхм! — Женский голос, прочищающий горло, перебивает их. Рука, держащая Джисона, падает. Словно обожжённая. Внимание Джисона невольно становится прикованным к девушкам, стоящим рядом с их столиком. — Минхо-щи. Извини, что прерываю, — новый голос высокий и гнусавый, сразу раздражает чувствительный слух Джисона. — Сана-щи. Чем я могу тебе помочь? — голос старшего, когда-то приветствующий, сейчас звучит холодно. — Ты можешь помочь не мне, а моей подруге. Это Джихё, — приближается звук нервных шагов. — Она слишком стеснительная для того, чтобы подойти к тебе самостоятельно. Что ты тогда сказала, Джихё? То, что ты не знала о существование настолько привлекательных парней, как Минхо-щи? Минхо тяжело вздыхает. — Сана, я польщен, но..- — Прежде чем что-то сказать, хорошенько посмотри! — Джихё подходит ближе… ну вот! Голос девушки стал напористым. — Сана, остановись, я не..- — Пусть она начнёт первой! Джихё, какое у тебя было первое впечатление о Минхо-щи? Разочарование нарастает, когда две девушки отказываются слушать Минхо. Джисон пускай и слепой, но даже так может сказать, что парню было неловко от такого внимания. Раздается застенчивый дрожащий голос. — Привет, Минхо-щи. Моё первое..- — Джихё я..- — Тише! Минхо, подожди своей очереди. Челюсть Джисона отвисает, когда девушка шикает на старшего. –…первое впечатление было о твоём красивом..- — Прекратите!!! Воздух в лёгких Джисона замирает, когда Минхо кричит. Рядом раздаётся тяжелое дыхание. — Мне похуй! Я не играю в игру родственных душ! Я не буду говорить мое первое впечатление о ней и мне наплевать, что она думает обо мне! А теперь оставьте меня в покое! Одна из девушек начинает рыдать и раздаётся удаляющее цоканье каблуков. — Ублюдок! Когда обе девушки ушли, Джисон направляет взгляд на стол. Тишина вокруг них была тяжела невысказанными мыслями. — Неужели все было так плохо? — ледяной и пронизанный суждением Хёнджин говорит с конца стола. — Просто выслушать её? Чувак, это был хуевый поступок. Тело Минхо рядом с Джисоном напрягается. — Она сейчас плачет, Хён. Ты должен был подыграть. Для игры соулмейтов требуется мужество. — Феликс, хватит! — В голосе Чана звучит предупреждение. — Нет! Не хватит! Джисон сходит с ума, пытаясь найти своего соулмейта. Скажи ему, Сони! Новые впечатления появляются каждый день, а человек так и не появился! Минхо-хён не должен издеваться над людьми, которые хотят найти своего соулмейта. Визжащий звук от откидывающегося назад стула, когда Минхо резко встаёт, заставляет Джисона вздрогнуть. — Я не могу, извините… Мне нужно уйти. — Мин-а, пожалуйста, не уходи! — австралийский акцент старшего стал более выраженным из-за стресса. — Нет, Чан, это была ёбаная ошибка. Ты можешь им объяснить всё, мне плевать. Вот, — Контейнер с джапче выдвигается на центр стола. — Наслаждайтесь, я сделал это для вас всех. Джисон хочет что-то сказать, что угодно, чтобы убедить парня остаться, но тревога, жестокая и разъедающая, закралась вместе с утверждением Минхо, что он не «играет в игру родственных душ». Звук шуршания ткани говорит ему, что тот ушел. — Хён, и это твой лучший друг? — Чанбин вскакивает. — Этот человек осел! — Я не думаю, что действительно осёл, — волшебным образом язык Джисона расклеивается. Лица друзей поворачиваются в его сторону. — Он попросил их остановиться, а те девушки просто игнорировали просьбу. Они были неправы. И Феликс, никогда не упоминай моё имя, когда снова захочешь показать свое неуважение к старшим. Со всей агрессией маленького котенка Джисон пытается посмотреть в сторону Феликса, Чанбина и Хёнджина. Хёнджин вмешивается: — Я вспомнил, что слышал его имя раньше! Минхо печально известен на танцевальном факультете. Феликс, ты помнишь? Нам о нем рассказывали второкурсники, его называют «Минхо с разбитым сердцем». Он ни с кем не встречается и отказывается от игры соулмейтов. Думает, что он слишком хорош, наверное. — Заткнись нахуй, Хёнджин, — Тяжёлый кулак хлопает по столу. Голос Чана был смертельным. — Вы ничего не знаете! Все вы, кроме Джисона, не правы. Даже ты, Феликс, — Феликс издаёт обиженный звук. — У Минхо есть свои причины, ахуеть какие веские. Он не должен ни перед кем оправдываться. Никто не должен играть с ним в игру родственных душ против его воли. Минхо… он особенный. Он не… к черту. Голос Чана падает до шепота, стулья скрипят, когда вся компания наклоняется, чтобы услышать следующие слова. — Я рассказываю вам все это только потому, что Минхо сказал объяснить. Причина, по которой он не играет в игру родственных душ, заключается в том, что… у него ее нет. У Минхо нет соулмейта. Если бы тема не была такой серьезной, коллективный вздох шести парней был бы смешным. Тошнота пронзает живот Джисона, как таракан, когда в груди ощущается ощутимая и настоящая боль. — Боже, Чан. Ты серьёзно? — Голос Феликса полон вины. — Да. Я познакомился с Минхо на первом курсе, его тетя и мои родители — близкие друзья. Я хотел поиграть с ним в игру родственных душ, но он сразу рассказал мне об этом. Он сказал, что я должен знать правду, если мы собираемся жить вместе. Минхо мало говорит об этом, это слишком болезненно для него. Я знаю подробности только потому, что однажды ночью он напился и рассказал мне о своем шестнадцатом дне рождения. Сказал, что лег спать взволнованный, как и любой из нас, но проснулся на следующий день без единого сна. Джисон узнает тихое хныканье Чанбина через стол. — Он сказал, что хуже всего было просыпаться без впечатлений и часами искать их. Даже сбрил волосы, думая, что впечатление может быть на голове. Раньше он подыгрывал… слушал, когда люди подходили к нему для игры родственных душ, прежде чем составить собственное первое впечатление. Но, я думаю, что ложь заебала его. Он пытался заводить отношения в первый год обучения, встретил нескольких парней, которые сказали, что впечатления родственной души не важны для них. Все они в конечном итоге встретили своего соулмейта и все ушли от Минхо. Так что да… может быть, грубо отмахиваться от людей, когда они пробуют игру с родственными душами, но Минхо можно это простить. Ему можно. Тяжёлый груз ложится на плечи Джисона. Потерянная надежда, горькая и едкая сидит на его языке. Он был так уверен. Всё, каждая клетка его тела ответила на прикосновения Минхо. Очень реальная боль пульсирует в его грудной клетке. / Это был не Минхо. Это никогда не будет Минхо. У морозного человека с голосом весны не было родственной души… никого. Разочарование Джисона сменяется горем старшего. Хроническая депрессия теперь имеет смысл. Феликс громко шмыгает рядом. — Хён! Я собираюсь съесть каждый кусочек этого джапче, а потом мне нужно, чтобы ты отвел меня к себе домой для извинений. Чанбин? Феликс? Вы идёте со мной? — Голос Хёнджина напряженный.

***

Минхо отдыхает на своей кровати и размышляет о статистической вероятности того, что под ним появится пропасть и проглотит его целиком. Другой вариант — крошечный остров у побережья Японии, где существует культ поклонения кошкам. Он мог бы спрятаться там на следующую тысячу лет. Это был единственный выбор, учитывая, что он ни за что не вернется в кампус. В истории всех времен не было худшего вступления. Все началось лучше, чем в его самом фантастическом сне, а закончилось тем, что Минхо врезался в бушующий пожар в мусорном баке, который определил его несуществующую личную жизнь. Чертов ад! Какой демон вселился в него и заставил схватить Ангельские Щёчки за лицо?! Подержать эти мягкие пухлые щеки в ладони, а после погладить челюсть парня своей мечты… Как лихорадка, кожа Минхо покраснела, с учащенным пульсом он смотрел в бесконечные сферы красного дерева, и на краткий миг невидимая нить втянула Минхо внутрь. Здравомыслие помахало на прощание, уносясь в закат. Он еле сдерживал себя от поцелуя с розовыми губами первокурсника. Прошли годы с тех пор, как Минхо целовал парней. Измученный постоянным разочарованием от того, что он не чувствовал душевной связи во время соединения губ, пришлось отказаться от любого поцелуя со времен своих последних отношений. Джисон был всем, что только мог представить себе Минхо, даже больше… и слепым! Откровенно говоря, это объясняло постоянное присутствие его друзей рядом и то, почему парень всегда держался за руку с кем-то. Минхо и раньше видел слепых, идущих по тротуарам с тростями, но никогда не был знаком ни с одним лично. Удивительно, но новость ничуть не изменили чувств Минхо. Милый первокурсник со звездами в невидящих глазах казался ещё идеальнее. Но теперь у Минхо было еще больше вопросов. Неужели Джисон родился слепым? Как он стал музыкальным специалистом? Самый важный вопрос — сможет ли Минхо, если сильно постарается, слизать родинку, напоминающую шоколадную крошку, со щеки парня. Агх-х. И теперь он никогда не узнает ответа ни на один из вопросов. Последнее не только из-за разгрома во время обеда, но и потому, что Минхо никогда не наберется достаточно смелости, чтобы решиться на этот поступок. Стук в дверь его спальни прерывает самобичевание. — Мин-а. Я знаю, что ты здесь, можешь выйти, пожалуйста? Минхо не беспокоила реакция Чана. Годы дружбы укрепили его доверие к старшему. Чего он точно не хотел, так это стать источником ссоры в многообещающих отношениях этого человека с Феликсом. Пора с этим покончить. Он планировал короткую беседу, которая бы закончилась обнимашками. Но когда он распахнул дверь и увидел трех парней в низком извиняющимся поклон, сильно удивился. Чан стоял позади этих троих, скрестив руки на груди, как разгневанный родитель. Хёнджин, который был в центре, начал первым. — Минхо-щи. Я говорю за всех нас, мы сожалеем о нашем поведении за обедом. Даже без объяснений Чан-хёна мы не должны были гнать на тебя. Это было неуважительно и больше никогда не повторится. — Прости, что назвал тебя ослом! — следующим был мистер Большие Мускулы. От этого признания бровь Минхо дернулась от раздражения… это оскорбление, должно быть, было сказано уже после того, как он ушел. — Минхо-хён, — снова посмотрев вниз, Минхо увидел лицо Феликса, опухшее и красное от слез. — Хён, прости. Я вообще не должен говорить тебе, что делать. Даже Джисон кричал на меня. Я был груб и не в духе. Обещаю делать тебе пирожные всю жизнь! — И твой чапче был восхитительным, и кимчи было лучше, чем у моей мамы! — Хёнджин теперь смотрел на него снизу вверх, лицо парня тоже было опухшее, как и у друга. Чанбин, он же мускулистая свинья, приблизился к своему парню. — Я умею варить рис! Минхо хотел дольше сохранять невозмутимое выражение лица, но известие о том, что Джисон защитил его, заставило растаять изнутри. Защитная оболочка трескается, и губы кривятся в улыбке. — Пожизненное брауни, правильно? Трое парней в тот же момент налетают на Минхо, и он кричит, чтобы Чан перестал смеяться и спас его.

***

Минхо потребовалось четыре дня, чтобы снова увидеть Джисона. Со всей серьезностью он старался избегать столовой, слишком много людей, слишком много глаз, с интересом наблюдающих за ним. Он знал, что хорошо выглядит, и много кто говорили об этом. Большие толпы давали людям анонимность, необходимую для того, чтобы набраться смелости для игры родственных душ. Обед в одиночестве был безопаснее. Минхо заметил Джисона, когда тот выходил из кафе District 9. Минхо удивился, когда заметил то, что идёт он один, без помощи друзей. Это был первый раз, когда он видел парня одного, белая трость постукивала по земле перед ним. Совсем не по-сталкерски он следовал на приличном расстоянии позади. Минхо просто хотел убедиться, что парень благополучно доберётся до места назначения. Это не имело ничего общего с идеальной задницей, гипнотизирующей с каждым шагом! Громкие крики заставляют поднять глаза и запаниковать. Заметив парня, что летел на скутере прямо на Джисона, Минхо рванул к нему. Не задумываясь, он сокращает расстояние между ними. Бросившись прямо вперед, Минхо удается обхватить младшего руками, уводя его с пути столкновения в последнюю секунду. Парень в его руках издает шокированный крик, когда тело Минхо приземляется на него. Боль пронзает руку, защищающую голову Джисона, от удара по тротуару. — Джисон, это Минхо! — Хён? Что-то случилось? Осматривая младшего на наличие травм, Минхо слезает с удивленного парня, целеустремленно скользя глазами по впечатлению на его предплечье. Минхо совершенно не интересовало, что родственная душа Джисона думает о нем. На помощь стали подбегать незнакомцы. Усадив парня, Минхо отмахивается от их предложений помощи. — Извини, Джисон-а. Какой-то придурок ехал на скутере по тротуару. Он бы тебя подрезал, если бы я не вмешался. Не слишком напугал? — Нет! Хён, спасибо! Я слышал крики, но не думал что они были адресованы мне. Нерешительно Джисон протягивает руку и удивляется, когда его встречает рука Минхо. Испуская болезненное шипение, Минхо тут же отдергивает конечность назад, когда рана на его руке соприкасается с чужой. — Хён, ты ранен? — Порядок. Немного рукой по дороге проехался, но это мелочь. Сердце Минхо сжимается, когда две лужи расплавленного шоколада смотрят на него с беспокойством. — Это нехорошо… из-за меня ты ударился? — Сун-а… Имя питомца выскальзывает изо рта Минхо быстрее, чем он успевает подумать. Младший моргает, глядя на него, прежде чем отвернуться, его щеки пылают румянцем. Милый. — Хён, у меня в комнате есть пластыри и мазь с антибиотиком. Сходишь со мной? Мне будет намного лучше, если я буду знать, что тебе была оказана первая помощь. Ничто не могло заставить Минхо отказаться пойти. Джисон мог попросить его сигануть со скалы, и Минхо без лишних вопросов послушался. — Если это поможет тебе благополучно добраться до общежития и перестать волноваться, тогда да, я пойду с тобой. Улыбка, которую он получает в ответ, заставляет сердце вылететь из тела и парить в облаках. Минхо нужно встретиться со своим терапевтом и разобраться с этим мазохизмом. У дружбы с Ангельскими Щечками был только один результат — разбитое сердце. — Я живу в новом общежитие рядом. — Новом? Я думал, они только для старшекурсников и аспирантов? — Да, но ещё это единственное общежитие с комнатами для инвалидов, — злая ухмылка дергается на губах младшего, когда он постукивает по уголку правого глаза. — Эти плохие парни наконец-то заработали себе на жизнь. Желание подразнить Джисона было слишком сильным, чтобы сопротивляться. — Ага… конечно. Ты прекрасно понимаешь, что этот «слепой» бизнес — причина для получения лучшего жилья в кампусе. Вид первокурсника, смеющегося так сильно, что он складывается пополам, заставляет загореться фирменное пустое лицо Минхо. — Ты поймал меня, Хён! Но это был коварный план Феликса, ты можешь сообщить о нем администрации. Пошли, нужно тебя подлатать. Джисон направляется в сторону студенческого общежития. Как воздушный шар, прикрепленный к запястью маленького ребенка, Минхо бессильно следует за ним. Открывая дверь своей общажной комнаты, Джисон пытается вспомнить, когда в последний раз он или Феликс убирались. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть будет чисто. Тревога царапает его внутренности, он ставит ключи, сумку и трость у двери, прежде чем позволить Минхо пройти в главную комнату. — Оставайся здесь, Хён. Аптечка должна быть в ванной под раковиной. Следуя своей памяти, он молча считает пять шагов вперед, прежде чем повернуться направо и сделать еще три шага. Находясь в ванной комнате, Джисон шарит под раковиной, посылая безмолвное спасибо вселенной, когда его руки падают на знакомую пластиковую коробку. Он проводит минуту в ванной, внутренне ругая свои нервы, в попытке успокоиться. Несмотря на то, что его чуть не сбили, сегодня вселенная была на его стороне! Минхо, парень, чей голос заставляет кожу покалывать от тепла, находится в его доме… один… наедине с Джисоном. Джисон провел последние четыре дня, пытаясь придумать разные сценарии, которые заставили бы снова встретиться со старшим. Спасибо, парень со скутером! Глубоко вздохнув, он сдерживает волнение, напоминая себе обо всех причинах, по которым он не отправлялся на поиски соседа Чана по комнате. Во-первых, парень не интересовали отношения и для свиданий он не был открыт. Далее следует тот факт, что у самого Джисона есть соулмейт, соулмейт, который хоть и неуловимый, но всё же есть. Как бы ни тянуло к старшему Джисона, переходить черту дружбы было нельзя. Чем скорее он убедит свое сердце в этих фактах, тем лучше. Выйдя из ванной, Джисона встречает тишина. Минхо ушёл, пока он был в ванной? — Хён? — На диване Сон-а. — Вот аптечка. Двигаясь вперед, он останавливается, когда его бедро касается подлокотника дивана. Минхо берет коробку, и холодные пальцы касаются спины Джисона. — Сядешь рядом и подержишь коробку? Вытянув руку, Джисон проводит по каркасу дивана, прежде чем сесть. — Конечно, Хён. Сильно болит? Джисон чувствует, как пластиковую коробку кладут ему на колени, пока чужая рука копается в ней. — Пара маленьких царапин. С помощью мази к понедельнику они заживут. Спасибо, Джисон-а. Щеки Джисона горят от того, что Минхо назвал его полным именем. — Мелочь, Хён. Ты спас меня, меньшее, что я могу сделать, это предложить пластырь. Парень рядом с ним на диване вздыхает. — Возможно, но… я благодарю тебя не только за это. Когда Феликс и остальные пришли извиняться, он упомянул, что ты защищал меня тогда, во время обеда. Я говорю тебе спасибо за это. — Пожалуйста, Хён, но любой заступился бы за тебя. Эти девушки были ахуевшие! Ты пытался остановить их, но они просто затыкали тебя. Я не вижу и всё равно могу сказать, что тебе было не комфортно. Кончики пальцев скользят по лбу Джисона и убирают выпавшие на глаза прядки волос. — Никто ничего не говорил в мою защиту. Только ты и Чан. Это много значит для меня. Глядя вперед, Джисон слепо ищет в темноте лицо старшего. Кончики пальцев снова возвращаются к нему, чтобы повернуть лицо вверх и немного влево. — Вот, теперь ты смотришь на меня. Сердце Джисона замирает в груди. Этот человек с медовым голосом и опьяняющим запахом вредил здоровью. Тишина витает вокруг, как зыбучие пески, оба теряются. Несколько минут или часов спустя старший откашливается, и этот звук возвращает Джисона в реальность. — Кхем… — Извини, Хён, сегодня я какой-то рассеянный. — После того, что только что произошло, это понятно. Ты не ударился при падение? — Нет, я в порядке благодаря тебе. Коробка на коленях Джисона двигается вместе со звуком закрывающейся крышки. — Я закончил и пойду. Уверен, у тебя есть планы на остаток дня? Джисон разочаровывается. Это эгоистично и неправильно, но он не хочет, чтобы Минхо уходил. — Хен, тебе нравится рамён? У меня нет планов на вечер. Но мой брат прислал мне из Японии рамен со вкусом тонкацу. Ещё я хотел послушать фильм про австралийских квокк. Ты можешь его смотреть, а я буду слушать… Гул кондиционера заполняет тишину, пока Джисон ждет ответа, внутренне борясь с собой. Минхо ведь не планировал, что его пятничный вечер вот так нагло украдут. Скорее всего, у него запланирована работа в универе или что-то повеселее, а Джисон тут предлагает рамён и фильмы про животных. Просто чудно. — Забудь, Хён, просто..- — Мне нравится рамён… — они говорят одновременно. — Правда? Ты останешься? — щеки Джисона начинают болеть от улыбки. Старший усмехается — Да, но при одном условии. — Что за условие? — Я научу тебя готовить рамён.

***

Джисон неохотно позволяет затащить себя на кухню. — И так, дамы и господа, я сжигаю дотла лучшие общежития в кампусе. Чужая рука взъерошивает волосы Джисона, вызывая небольшой сердечный приступ. Минхо оказался фанатом прикосновений, к большому счастью и сожалению Джисона. — Не драматизируй. Каждый студент обязан знать, как готовить рамен, это одно из самых лёгких блюд. Во-первых, нам нужна кастрюля, вода и любые добавки, которых только тебе хочется. Джисон слушает, как его учитель ходит по кухне, вытаскивая предметы и перечисляя их. — Так, окей, вроде это всё, что нам понадобится. Начнём, иди сюда. В свободной хватке чужая рука обхватывает запястье Джисона и притягивает к раковине. — Ничего, если я буду держать тебя? Сердце Джисона теперь отбивает чечетку за рёбрами. — Все в порядке, Хен, — голос не выдает ни одной из бурных эмоций внутри Джисона. Минхо прижимается к спине младшего, и направляют руку на кухонную тумбу. — Это мерный стакан, в него помещается одна кружка воды. Тебе нужно залить два таких стакана в кастрюлю. Рука, держащая запястье Джисона, перемещает его правую руку к тому что похоже на бутылку с водой, а левую — к небольшому круглому стакану. Джисон уверен, что его сердце бьется так сильно, что любой мог увидеть, как его футболка стучит вместе с органом. Медленно они наливают воду в мерный стакан, до тех пор пока Джисон не чувствует, что вода переливается в раковину. — Теперь, вылей в кастрюлю рядом с тобой. Рука Джисона направляется влево, и Минхо поворачивает его руку так, что вода всплеском выливается. — Теперь повтори всё тоже самое. Без особой помощи Джисону удается налить воду в стакан, а потом снова перелить ее в кастрюлю. Руки, до этого держащие запястья Джисона, перемещаются ему на талию, и он вскрикивает от удивления. Минхо все ещё прижимается грудью к его спине и посмеивается над реакций. — Не смешно, я просто не ожидал. — Я смеюсь, потому что это было мило. Теперь бери кастрюлю и сделай три шага вправо, повернись и еще два шага вперед — и ты у плиты. Джисон следует инструкциям, руки Минхо все еще лежат на его талии. — Отлично. Ты у плиты, — губы Минхо находятся рядом с ухом Джисона. По коже побежали мурашки. Джисону очень стыдно, но мягких слов и теплого дыхания достаточно, чтобы вызвать первую щупальцу возбуждения в его животе. Он пытается вспомнить все грустные воспоминания. Проснулся слепым и глухим. Наступил на свою золотую рыбку. Да что угодно, лишь бы не дать набухшему члену в его штанах стать еще тверже. Рамен становится труднее готовить… Джисон винит в этом плохого человека, который сейчас держит его талию в ладонях нежных (и удивительно маленьких) рук. Одна из упомянутых рук сейчас оторвалась от талии и переместилась к плите. Минхо продолжает свой урок готовки, не подозревая о Третьей мировой войне, бушующей внутри Джисона. — Пока она не включена, нащупай ушко плиты, которое хочешь использовать. Оно первое слева и подходит для готовки рамена. Небольшая ладонь направляет Джисона к плите, помогая поставить кастрюлю с водой, а после переместить руку на пластиковую ручку. — Это включает нагрев плиты, поверни так, чтобы наконечник был направлен вниз к ногам. Вот так. А теперь мы ждём звука кипящей воды… В итоге Джисону удаётся с помощью Минхо приготовить рамен для них обоих, более удивительным является тот факт, что сделал он это с полустоящем членом. Сидя за столом, они молча едят соленую лапшу, лишь изредка слышно только удовлетворенное мычание. Позже Джисон оставляет грязную посуду в раковине и присоединяется к старшему на диване, начиная свою повседневную традицию прослушивания фильма. Взяв одеяло из корзины рядом с диваном, Джисон прижимается к боку своего гостя и устраивает своеобразное гнездо, подворачивая вокруг одеяло и взбивая подушки по бокам. Сильный запах пряной ванили выводит из транса, напоминая Джисону, что рядом сидит не Феликс. — Хён, прости! — Джисон оставляет между ними пространство. — Обычно мы с Ликсом сидим так, мышечная память взяла вверх. Руки, что совсем недавно лежали на талии Джисона, притягивают его назад. — Не волнуйся, Сон-а, все в порядке. Веди себя как обычно. Теплое одеяло возвращается, в этот раз при помощи Минхо. Пускай сейчас чужие руки и не касаются Джисона, место прикосновения горит. Отбросив осторожность, он следует указанию «вести себя как обычно» и двигается на заднице ближе к Минхо. Используя голосовую функцию на смарт-телевизоре, Джисон включает фильм, просмотра которого ждал всю неделю. Фильм заканчивается слишком быстро. Как только Джисон понимает, что Минхо сейчас уйдёт, его охватывает жгучие чувство печали. Но вместо того, чтобы уйти, тёплое тело прижимается ближе к Джисону и он обнаруживает, что его ноги спутаны с ногами Минхо. — Ты часто этим занимаешься? Слушаешь документальные фильмы? Медовый голос Минхо словно бальзам для диких эмоций Джисона, напряженные мышцы сразу расслабляются, стоит только Минхо что-то сказать. Это влечение к старшему срочно нужно брать под контроль. Христа ради, у тебя есть соулмейт! — Я много каких слушал! Больше всего мне нравится про животных. Ну, знаешь, прикольно по описанию строить у себя в голове образ того, как они выглядят. Конечно, то что я придумываю далеко от истины, но это весело. Лёгкие Джисона замирают от ощущения чужих пальцев на тыльной стороне своей ладони, Минхо сплетает их руки вместе. Их пульсы совпадают. Быстрые, бешеные. Минхо тоже чувствует это? — Какие еще фильмы ты слушаешь? — О! Мне нравится Гарри Поттер, а ещё… Они несколько часов лежали на диване, погруженные в разговор, никто не хотел заканчивать время, которое они проводят вместе. Та лёгкость, с которой они общаются, заставляет Джисона чувствовать спокойствие. Обычно, большую часть дня тревога берёд контроль над ним, и кипящие нервы мешают общению с другими. Минхо исключение. Их разговор течет естественным образом и переходит с темы на тему. Джисон узнает, что у Минхо есть три кота (Суни, Дуни и Дори), которые сейчас живут с его мамой. Младший с удовольствием слушал то, как Минхо говорил о своей страсти к танцам и о мечте работать хореографом в крупном лейбле. Джисон хотел бы увидеть танцы Минхо, он сказал об этом вслух. Старший смиренно отталкивает парня, говоря, что особо не на что смотреть. Джисон рассказывал о том, как рос слепым, о своём переживание, которое появилось в подростковом возрасте. Он рассказывал об учителе музыки в начальной школе, который взял его под свое крыло и воспитал в Джисоне любовь к музыке. Джисон описал мелодии, которое играют у него в голове и сопроводил их текстами. Увлекшись разговором, Джисон подмечает то, что снова сидит близко к Минхо и ощущение тепла вновь заполняет каждую частичку тела. Время от времени участки кожи касаются старшего, и тогда Джисон чувствует, как места соприкосновения вспыхивают и горят. Что Джисону неизвестно, так это то, что Минхо чувствует тоже самое. Тепло, комфорт, необъяснимое притяжение к Джисону. Неизвестно то, что старший теряется в глазах младшего, слушая историю об обучении игре на гитаре. Джисон скучает по тому моменту, когда Минхо наклонился вперёд и оказался в нескольких сантиметров от его лица, но сразу же покачал головой и отстранился. Джисон и не догадывался о словах «страстный» и «сверкающий», появившихся на его коже, скрытой от чужих глаз под одеждой. Звук звенящих ключей в замке заставляет обоих повернуть головы. — Сони! Мы с Чаном принесли тебе немного… Минхо-хён? — Мин-а? Что ты здесь делаешь? Джисон двигается в сторону, создавая пространство между ними, не подозревая о боли на лице старшего. — Я позвал его к себе. Какой-то парень на скутере мог сбить меня, если бы Хён вовремя не отдернул. Раздаются торопливые шаги по полу, а после волосы Джисона треплют. — Сони, ты пострадал? — Я-то в порядке, а вот Минхо-хён пострадал. — Просто крошечная царапина, которую даже травмой назвать нельзя, она заживет к понедельнику, — Тело рядом с Джисоном встает с дивана. — Уже поздно, я пойду. Спасибо за рамён, Джисон, уверен, в следующий раз ты сможешь приготовить его самостоятельно. — Сони? Ты помогал с готовкой? — явный скептицизм в голосе Феликса заставляет Джисона покраснеть. — Хён настоял, чтобы я попробовал. — Приготовление рамёна — это обряд посвящения в студенты, — голос Минхо доносится из-за дивана. — Мин-а, прежде чем ты уйдешь. Завтра мы с Феликсом собираемся в Лотте Ворлд*, зовём всех из нашей компании. Пойдёшь с нами? Джисон, к тебе тоже относится приглашение. Радость бурлит внутри Джисона. Последний раз он был в Лотте Ворлд ещё когда учился в средней школе, но тогда он был слишком мал для большинства аттракционов. — Минхо-хён, пожалуйста! Ты должен пойти! Развернувшись, Джисон перегибается через спинку дивана и вытягивается, вслепую потянув руки к своему новому Хёну. Он знает, что выглядит глупо, протянув руки к тому, кто и вовсе может не стоять рядом, но что-то внутри ему подсказывает, что… Руки находят Минхо и сразу же притягивают к себе для объятий. Смех сотрясает грудь, на которую Джисон сейчас опирается. — Хорошо, Сон-а, если ты настаиваешь, я пойду. — Но если тебе не хочется, то ты не обязан приходить, — надувшись, Джисон вонзается лбом в грудь старшего, а внутренне умирает от своего поведения, откуда столько смелости?! — Хочу, будет весело, — Минхо злобно хихикает. — К тому же я не могу пропустить то, как Чан будет визжать на американских горках. Чан, который наблюдал за общением со смесью шока и беспокойства о своем лучшем друге, возмущенно фыркнул. — Ничего подобного не будет! — Чан обращается к Феликсу. — Мой крик мужественный и достойный. — Да, мужественно для двенадцатилетней девочки, — руки, держащие Джисона, крепко сжимают его, прежде чем отстраниться. — Увидимся завтра, Джисон-а… еще раз спасибо за рамён. Джисон соскальзывает обратно на диван и заставляет себя позволить Минхо уйти. Вскоре следует звук открывающейся и закрывающейся входной двери. — Сони… ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты не пострадал при падении? Вздохнув, Джисон скатывается с дивана и складывает одеяла, которые они с Минхо использовали во время фильма. — Я в порядке. К счастью, там был Хён. Хотя, могло все закончиться печально. — Думаешь, нам следует подать жалобу и сообщить администрации об этом парне? — Нет. Как мы узнаем о том, кто это был? Лучше просто забить на ситуацию. Губы прижимаются к затылку Джисона, и Феликс заключает его в объятия. — Как скажешь. Не проблема, если Чан останется на ночь? — Феликс тычит под ребра своего друга. — Конечно. Воспользуюсь наушниками, чтобы вас, ёбанных животных, не слышать.