История о Мышке и Подгорном Короле

Просыпалась я тяжело, будто после попойки. Глаза никак не хотели размыкаться, а мерное покачивание убаюкивало так приятно, что хотелось уснуть навечно. Интересно, почему моя кровать вдруг качается? События вчерашнего нахлынули внезапно и с таким неприятным чувством в груди, что сердце забилось в бешенном ритме, пытаясь справиться с воспоминаниями и заставить мозг думать. Вот я иду через дорогу, вот меня сбивает машина, потом я лежу в траве, потом я мышь, потом я голая… Разве может быть что-то хуже? Ах да… Покачивание. Я вдохнула поглубже и открыла один глаз. Затем второй. Темно, тепло, качает. Откуда-то сверху струится слабый свет через узкую щель. Взгляд вниз расставил все на свои места — я снова мышь. С розовыми лапками, хвостиком и прочими причиндалами нормальной полноценной мыши. Кажется, меня засунули в мешок и теперь куда-то везут. Наверное, Гэндальф все-таки решил забрать меня с собой, раз уж он так упрашивал об этом того мужчину. Стоило высунуть наружу нос и хотя бы попробовать пообщаться. Правда, как это делать в форме бессловесной мыши я понятия не имела. Стоило мне только завозиться в попытке принять вертикальное положение, как меня тут же оглушило ударом. — Что за.?! — от удара я не смогла разобрать кому принадлежит грубый голос. Кажется, меня схватила чья-то рука и вытащила на яркий солнечный свет, окончательно дезориентируя. — О! Так вот куда она делась! — а это точно был Гэндальф. — Какого Балрога она делает в моем кармане?! — звон в ушах немного отступил и оказалось, что голос, а значит, и рука, сжимающая меня, принадлежали главному гному. Я попыталась беспомощно пискнуть, понимая, что сожми он кулак еще сильнее, и просто раздавит меня. Попытки затрепыхаться были настолько бесполезными, что лишь тратили мои силы и воздух в легких. — Торин! Ты же раздавишь ее, — укоризненный голос Гэндальфа отнюдь не возымел эффекта — рука сжалась сильнее. — Она постоянно подслушивает, кто знает, что на этот раз долетело до ее крысиных ушей? «Я — мышь!» — взорвалась отчаянная мысль. И я совсем не хочу умирать, а его рука сжимается все сильнее, и я чувствую, что воздух больше не попадает в легкие. Нет уж, от аппарата искусственного дыхания меня отключать рановато! Чем отчаяннее хотелось жить, тем отчаяннее было желание превратиться обратно, чтобы его рука больше не могла меня обхватить. — Да чтоб тебя! — вскрик гнома был полон злобы и удивления. Я в очередной раз больно ударилась коленями, да так, что удар отдался эхом в голове. Выругавшись сквозь зубы, я с удивлением обнаружила, что мои ноги абсолютно голые, как и все остальное. Все что мне оставалось — это рефлекторно сжаться в комок, прикрываясь руками, и зажмурить глаза. — Я знал, что так и случится, — тяжело вздохнул Гэндальф, снова набрасывая на меня что-то сверху, во что я поторопилась скорее закутаться. — Но гномы слишком упрямы, чтобы слушать добрые советы. — А ну-ка пошли, — Торин, если я правильно поняла, больно и грубо схватил меня за плечо и потащил за собой, куда-то прочь от основной группы. Яркий свет дня, наконец, перестал меня слепить, а дыхание более-менее выровнялось, и я попыталась понять, где нахожусь и куда меня ведут. Вокруг были лишь деревья и красивая изумрудная трава… Ярко, солнечно, настолько красиво, будто я в сказке. «В коме», — услужливо напомнило сознание. Видимо, удалившись на достаточное расстояние, мы, наконец, остановились. Меня снова грубо встряхнули и пихнули вперед. Я обернулась, неловко кутаясь в серый тонкий плащ Гэндальфа. Две пары глаз смотрели на меня: одни с гневом, вторые с толикой веселья. — Хватит с меня игр в мышей. Кто ты и кому служишь? — голос у него был угрожающий, а рукоять меча, на которую он красноречиво положил ладонь — еще хуже. Хорошо хоть не пистолет, есть хотя бы шанс убежать с криками прочь. — Слушайте, — из меня вырвалось нервное хихиканье, пришлось выдохнуть, чтобы собрать мысли в кучу. — Я понятия не имею, кто вы, что вы, куда идете и все остальное. И если честно, мне глубоко до фени все это! И я понятия не имею, где я, как сюда попала… Точнее… Я думаю… Но это неточно… — Хватит! Я задал тебе вопрос, — клинок показался из ножен, заставив меня замолчать и нервно взглянуть на Гэндальфа. В моей жизни еще не было моментов, чтобы мне угрожали режущим оружием, да и хоть каким-то оружием, по правде говоря. Я не была уверена, стоит ли мне прямо сейчас пускаться в панику. — Торин, от того, что ты напугаешь ее до икоты, она не скажет больше, — старик положил руку на плечо гнома, заставляя его вернуть меч обратно. — Так… Ладно. Какие там были вопросы? Кто я? — я задумалась, не зная, что на это ответить. — Я… человек. Вроде как. — Я же говорил, что она из человеческого рода, — Торин, кажется, стал еще угрюмее, чем был. Его черные густые брови сдвинулись на переносицу, а взгляд стал таким, будто я лично прирезала его любимую собачку. — Я же ничего не сделала! Почему ты на меня так смотришь? — слова вырвались сами, но мое негодование всегда сложно было сдержать. — Я умерла, чтоб ты знал! Умерла и вижу красивый сказочный сон, где умею превращаться в мышь, хотя это полный бред! — я недовольно сложила руки на груди, чуть не забыв удержать при этом плащ. — Это правда, Торин, или правда отчасти: эта мышка вряд ли раньше дышала воздухом Средиземья, — Гэндальф буквально прожигал в гноме дыру своим взглядом, явно пытаясь отвлечь от меня. — Знаешь, — я не унималась, потому что оправдать себя в глазах этого хмурого мужика, стало делом принципа, — я вообще не виновата, что оказалась у тебя в кармане! Я это не контролирую. И уж меньше всего хочу стоять голой посреди какого-то леса и перед вами! Дайте мне одежду, и я уйду… не знаю! Куда-нибудь! — Ты никуда не пойдешь, — сказал, как отрезал, я даже вздрогнула от пробежавшего по позвоночнику холода. — Я не могу допустить, чтобы какая-то баба поставила под удар весь поход. Поедешь с нами, и, если выживешь, значит, так тому и быть. И не смей больше становиться мышью, чтобы не трясти потом сиськами перед всей моей родней! Не знаю почему, но я прыснула, и истерический тихий смех сам собой вырвался на волю. Надо сказать, умирающие тюлени и то кричали красивее. И уж точно мой смех был абсолютно не уместен, если вспомнить, в каком виде и где я стояла. — Кажется, Бильбо брал с собой запасную одежду, — тихо пробурчал Гэндальф, разворачиваясь обратно в ту сторону, откуда мы, видимо, пришли. Я не могла перестать тихо хихикать, явно вызывая у Торина еще большее раздражение, а потом поспешила примирительно поднять ладонь. — Прости, прости, я не хотела смеяться, — я сделала глубокий вдох и выдох. — И прости, что оказалась в твоем кармане. Я засыпала вполне нормальным человеком, и как опять стала мышью — понятия не имею. И… — но он уже не слушал, шагая обратно, всем своим видом выражая, как я его бешу. Я закатила глаза и двинулась следом. — Давай-ка кое-что проясним, мышка Миса, — Гэндальф поравнялся со мной, и чтобы взглянуть в его лицо, пришлось запрокинуть голову. — Ты думаешь, что умерла, но я уверен, что это не так. И думаю, лорд Элронд подтвердит мои сомнения. Да ты и сама можешь посмотреть на собственные колени: кровь — то, что делает тебя живой. Не советую быть безрассудной в этом походе, раз уж судьба привела тебя сюда. Смерть легко может настигнуть даже маленькую мышку… — Звучит как-то… не слишком радужно, — я действительно посмотрела вниз и убедилась, что с колена течет струйка крови. Боли я почти не чувствовала, только кожу немного тянуло, видимо, сознанию было не до того. — Не волнуйся, до Ривенделла всего неделя пути, там ты сможешь остаться. Если, конечно, снова не залезешь Торину в карман, — он сухо засмеялся, и я улыбнулась в ответ. Этот старик с веселыми лучиками морщин в уголках глаз вызывал доверие, хоть и видела я его во второй раз. — Стой тут, я попрошу у Бильбо одежду. Я покорно осталась стоять среди деревьев, наблюдая как Гэндальф скрывается между ними. Где-то среди стволов я различала лошадей, переступающих с ноги на ногу. Всадников почти не было видно, их скрывали нижние ветви. Все вокруг казалось каким-то слишком идеальным и нереальным: зеленая трава, пение птиц, яркий солнечный свет, запах медовых цветов. И я, стоящая посреди этого, в сером колючем плаще на голое тело. И впереди маячат не только копыта, но и безрадостная перспектива провести целую неделю в компании какого-то большого числа незнакомых мужчин, которые дважды видели меня голой. И этот их Торин, могу поспорить, не встанет на мою защиту, скорее будет рад отделаться от нежданной обузы. — Не стой столбом, давай мне плащ и одевайся, — Гэндальф возник передо мной так внезапно, что я шарахнулась в сторону от неожиданности. Нацепив мужские подштанники, штаны, закрывавшие только колени, с которых я кое-как стерла кровь пучком травы, и рубаху, которая была мне слегка длинновата, я закуталась в шерстяную кофту и пообещала самой себе, что больше не буду становится мышью. Не было никакого желания снова оказываться голой, тем более, что это, кажется, было последней одеждой. — Пойдем, — Гэндальф вернул себе плащ и зашагал к отряду, даже не оглянувшись. — Если честно, мне не очень хочется оказаться в компании мужчин, которые видели меня голой, — я пробурчала это под нос, не зная наверняка, хочу ли, чтобы Гэндальф это слышал, но он, похоже, обладал феноменальным слухом. — Поверь, своим видом ты удивила разве что младших Дуринов, но и они не посмеют напомнить тебе об этом. Гномы очень вежливые и славные ребята, хотя иногда не сдержаны в своем веселье, — он хмыкнул, явно вспомнив, как эти «вежливые ребята» вчера кидались тарелками. — Знаете, число групповых изнасилований… — начала я, но замолчала, врезавшись в остановившегося старика. — Это тебе не наемничье отребье, — он сурово посмотрел на меня, да так, что на мгновение показалось, что замолкли птицы и потемнело небо, но тут же смягчился. — Может, младшие наследники и проявят интерес, но Торину достаточно будет посмотреть в их сторону, чтобы урезонить. Ничего не бойся, пока ты с ними. Поверь, ты еще не понаслышке узнаешь о благородстве и храбрости гномов. Я ничего не ответила, ибо сказать мне было нечего, просто двинулась следом. На тропе нас ждал отряд в полном составе. Мне было неуютно рассматривать их снизу-вверх, да и вообще смотреть им в глаза, после всего, что произошло, поэтому я предпочла уставиться в спину старика и шагать след в след. — Лишнего пони у нас нет, — донесся сзади голос Торина. «Кто бы сомневался», — я мысленно показала ему язык. Я уже приготовилась идти пешком и босиком, потому что обуви мне никто не принес ни вчера, ни сегодня, как Гэндальф остановился у своей лошади, показавшейся мне невероятно высокой, и приглашающе махнул рукой. Я застыла, не зная, с какой стороны подступиться к этой махине. Лошадь смотрела на меня с тем же немым вопросом в глазах. Со стороны послышались легкие смешки мужчин. Гэндальф уже протянул руки, чтобы, видимо, поднять меня и посадить в седло, как ребенка, но я вывернулась из его ладоней и сплюнула ругательство. Обойдя животное с удобной мне стороны, отошла чуть дальше, не переставая чувствовать на себе заинтересованные взгляды. Ну ладно… Я же когда-то это умела, значит, руки должны помнить. Я чуть спружинила на носках, в несколько стремительных шагов преодолела расстояние до коня, ухватилась за внутреннее путлище и подпрыгнула, представив себя легкой пушинкой. Нет, грациозно запрыгнуть в седло мне не удалось, но кое-как я туда все-таки вскарабкалась. Как минимум, не посрамив себя. Смешки затихли, кто-то закашлялся, я посмотрела на Гэндальфа, наконец, оказавшегося ниже меня. — Уж с лошадью я как-нибудь управлюсь, — я хмыкнула, поймав ответную усмешку старика. Чтобы он смог забраться в седло, мне пришлось пересесть назад, оказываясь позади седла. Отбивать промежность на луке не было никакого желания, а лошадь, надеюсь, будет не против, чтобы я посидела некоторое время на ее крупе. Стоило Гэндальфу опустится в седло, как Торин впереди громко скомандовал трогаться. Удивительно, что он вообще стал нас ждать. Колено от всех этих телодвижений, кажется, снова закровило, но сделать с этим я ничего не могла. Кожу жгло, но не сильно, скорее привычно. Верхом я все-таки чувствовала себя куда спокойнее, чем на земле, а потому могла осмотреть, кто ехал сбоку и сзади от нас. Слева на рыжем пони был Бильбо — еще одно знакомое лицо. Мы встретились взглядами, и я улыбнулась, а он улыбнулся в ответ и даже отвесил поклон. Он был безбород, кучеряв, бос и весьма добродушен — это все, что я смогла увидеть, прежде чем отвернуться, не желая пялиться слишком долго. — Прости, пожалуйста, что был не слишком вежлив вчера, — я вздрогнула от звуков его голоса. — Ничего страшного, сложно ожидать гостеприимности для таких гостей, как я, — я улыбнулась, но поняла, что он как-то слишком уж смущен. — Что-то не так? — В моем доме вчера было слишком уж много гостей, и я позволил себе быть излишне резким, — он нахмурился и затеребил в руках повод. — Ты дал мне одежду и вкусный чай, это гораздо больше, чем я ожидала получить… — кажется, именно вкусный чай обрадовал его больше прочего, потому что он заулыбался и перестал мучать повод. В следующую секунду, когда я уже хотела отвернуться, Бильбо отчего-то захлопал по карманам и начал что-то судорожно искать в своих пожитках. — Стойте! Мы должны вернуться! — вся колонна остановилась, в ожидании объяснений. — Я забыл носовой платок! — Держи, вместо платка, — откуда-то спереди в Бильбо прилетела неприглядного вида коричневая тряпка, которую он брезгливо поднял двумя пальцами. Судя по скривившемуся лицу, пахла она так же, как выглядела. — Вперед! — недовольный голос Торина, казалось, сам собой приводил лошадей в движение. Бильбо скомкал «платок» в руке и засунул куда-то в поклажу, а затем обернулся ко мне с самым виноватым видом. — Извини, я подумал дать тебе платок, чтобы стереть кровь, но и это не вышло, я собирался в спешке… — он что-то затараторил в свое оправдание, но я зашипела, заставляя его замолчать. — Ты мне ничего не должен, Бильбо, — я замахала руками. — И кажется, у нас не вышло нормального знакомства. Я… эм, Миса. Извини, что ввалилась вчера в твой дом. — Я Бильбо, Бильбо Бэггинс из Шира, — он вежливо поклонился и попытался неловко пошутить: — Ты была куда меньшим бедствием, чем гномы. Я засмеялась, представляя, что пришлось пережить вчера Бильбо, если вся эта компания не предупреждала его о своем появлении. Судя по тому, что я слышала и видела, кладовые несчастного действительно значительно опустели. Может, поэтому он и пошел с ними: чтобы не умереть от голода… После этого короткого знакомства, я наконец, обернулась назад. Там ехали трое: старик со странной прической и, кажется, какой-то трубой в руках, и двое совсем молодых ребят. Я бы дала им не больше двадцати пяти. Один был черноволос и с короткой щетиной, а второй, напротив, светловолос, а с бороды у него свисало две коротких косички. Они о чем-то переговаривались друг с другом, сияя улыбками, а потом, будто почувствовав мой взгляд, синхронно повернулись вперед. Я тут же отвернулась, смутившись, и услышала, как они хихикают. А может, мне это просто показалось. Казалось, что вообще все тут надо мной потешаются, и неудивительно. Заглянуть вперед мешала широкая спина Гэндальфа, но я все равно то и дело высовывалась набок и пыталась хоть примерно оценить, сколько нас тут. Почему-то каждый раз количество менялось то на одного, то на двух. Пони скрывались за поворотами, ныряли вниз с холмов и неизменным оставался только Торин в своих мехах, возглавляющий колонну. — Хватит вертеться, будто ящерица на камне, — недовольно пробасил Гэндальф, когда я в очередной раз наклонилась, чтобы кого-нибудь разглядеть. — Не могу понять, сколько их тут… Они все гномы? — я послушно уселась ровно. — Здесь, моя дорогая, тринадцать гномов, один хоббит и я, — судя по голосу, я снова приводила его в веселое расположение духа своими вопросами. — А если я спрошу их имена, Торин оторвет мне голову, да? — Судя по тому, что имя Торина ничего для тебя не значит, не думаю, что есть смысл утаивать от тебя и прочих участников нашего похода, — весьма справедливо заметил Гэндальф. — Позади нас едет Оин, он глух, как колокольная мышь, прости меня за это сравнение. А замыкают колонну два племянника Торина: Кили и Фили. — А кто из них кто? — я попыталась мысленно примерить на двух гномов имена, но тут же поняла, что только запутаюсь. — Кили младше и густой бородой похвалиться еще не может, — хмыкнул Гэндальф, видимо, намекая на черненького. — Пожалуй, стоит запомнить хотя бы их для начала… — робко начала я, но Гэндальфа было уже не остановить. — Впереди у нас Нори и Бофур, тот, что в шапке. Прямо перед ними Дори и Ори, постарше и помладше. Толстяк Бомбур и Бифур с топором в голове, кажется, поэтому у него не лады с речью, но ты привыкнешь. Балин и Двалин, старший и младший братья, думаю, ты сочтешь их похожими. Ну и наконец Глоин и Торин, последнего ты уже должна была запомнить. Он может показаться тебе не слишком вежливым, но это лишь первое впечатление. На Торине лежит слишком большая ответственность, чтобы так просто доверять чужакам. — Даже спрашивать не буду, что за ответственность, чтобы он не услышал, — пробурчала я. — А кто он вообще? — Торин — сын Траина, внук Трора, хотя это вряд ли о чем-то тебе говорит, верно? — он обернулся и дождался моего крайне активного кивания. — Торин — король гномов Эребора. Сейчас его народ укрылся в Синих горах, но мы надеемся вернуть их родину… — Гэндальф закашлялся и замолк, видимо, осознав, что мог сболтнуть лишнего. — Король? — переспросила я, не обратив особого внимания на окончание его фразы. — Типа… Правда король? Прям большая шишка? — Ну да… А Фили и Кили — его прямые наследники, — аккуратно продолжил Гэндальф, понизив тон. — Как-то, знаешь… Стало еще более неловко от того, что я щеголяла перед ними в чем мать родила, — я закрыла лицо ладонью, не совсем понимая, хочу я сгореть от стыда или рассмеяться собственным фантазиям про королей гномов. От всех этих мыслей снова стало тревожно и сердце забилось быстрее. Я отогнала все предположения прочь. Если уже решила для себя, что все это лишь фантазия и сон, последний мираж, значит, так тому и быть. Но Гэндальф прав, умереть я могу. Умру здесь — умру и там. А умирать мне пока не хотелось. В животе недовольно урчало, задница с непривычки жаловалась на лошадиный хребет, но в целом, это все было куда интереснее, чем то, что ждало меня по ту сторону. Воздух здесь хранил ароматы листвы и цветов, был свежим и полным, приятным и глубоким. Он заполнял легкие, напитывал их кислородом, чего так не хватало мне в городе. Яркое солнце ласкало изголодавшуюся кожу даже сквозь кроны деревьев. Я чувствовала себя… странно. Пожалуй, это было лучшим словом. Страх и восторг, и предвкушение, и отчаяние смешались в моей груди в причудливый коктейль. Но раз уж я ничего не могла изменить, следовало предаться лучшим из этих чувств. Я глубоко вдохнула пряный воздух и закрыла глаза, наслаждаясь покачиванием лошадиного крупа.