История о Мышке и Подгорном Короле

Мы ехали долго, достаточно долго для того, чтобы солнце начало клониться к закату, а Кили осмелился поравняться с лошадью Гэндальфа и обратиться ко мне. — Привет, — он, кажется, засмущался и дождался, пока я отвечу. — Меня зовут Кили, а моего брата, там, позади, — он показал туда большим пальцем, — Фили. Мы подумали, что ехать, не познакомившись, как-то невежливо… — Я Ма… Миса, — я чуть не оговорилась, забывшись, и слегка улыбнулась. — Приятно познакомиться… — Мы с братом тут… поспорили… откуда ты. Я ставил на Рохан: ты так лихо запрыгнула на коня, — он всем своим видом пытался показать, что ничуть не смущен, и это не старший брат заставил его подъехать сюда. — Я не из… как ты сказал? — Оставь ее, Кили, — заворчал Гэндальф. — Она не даст ответ ни на один твой вопрос. — Знаешь, — я остановила его, когда он уже собирался разочарованно развернуть пони, — может, мне и нельзя рассказывать такое, но в моей реальности лошади из металла и рычат, — я улыбнулась и сдержала смешок, когда увидела его вытянувшееся от удивления лицо. — Не береди их фантазии слишком сильно, — Гэндальф, кажется, ничуть не обеспокоился моими словами. — Это моя фантазия, не думаю, что я наделаю бед здесь, — я хмыкнула и похлопала коня по крупу. — А если это не фантазия? — в очередной раз навел меня на эту крамольную мысль старик. — С этим уж слишком сложно смириться, — я бы закончила на этом наш короткий разговор, но внезапное воспоминание резануло сознание. — А ты… колдун? И что это значит? — Думаю, это первый раз, когда мне хотелось бы быть всего лишь стариком, который устраивает неподражаемые фейерверки… — пробурчал он. — О! — я схватилась за знакомое слово. — У вас они есть! Фейерверки! Это же отлично. Хоть что-то близкое к моей реальности, — я гордо надулась, словно индюк на ярмарке, ведь если в мире с магией откуда-то взялось вполне нормальное явление, значит, это вина моего мозга. — Так что? — Называй это магией или колдовством, как сочтешь нужным, но больших объяснений не проси, — он достал откуда-то из складок мантии трубку и закурил, давая понять, что разговор окончен. Я покорно замолчала и продолжила осматривать окрестности, наслаждаясь спокойной поездкой. Лес вокруг нас сменился сначала холмами и скалистыми тропинками, затем куда более густым и недоброжелательным лесом, а потом полями с тонкой извилистой речушкой. Мы все ехали и ехали, то вырываясь вперед отряда и возглавляя его — тогда я видела сбоку от нас угрюмого Торина — то снова отступая назад, в самый конец колонны. Задница моя с непривычки превратилась в одну сплошную болезненную точку, и все, о чем я могла мечтать, это слезть наконец с чертовой лошади. — Привал! — громогласный приказ Торина вывел меня из полудремы, напавшей с наступлением темноты. Я отлепилась от спины Гэндальфа, на которую во сне упала моя голова. Он остановил лошадь и помог мне спуститься. Ноги так затекли и устали за долгую дорогу, что колени мои подогнулись, и я чуть не упала на землю. Мы остановились на небольшой поляне под скалой. Оказывается, с равнины мы снова съехали в холмы, позади были лишь лес и такие же угрюмые скалы. Я не знала, куда себя деть, пока вокруг все суетились, расседлывая лошадей, разводя огонь и выясняя, в чьей поклаже оказалась крупа для супа. Чтобы не попасть под горячую руку, я отошла в сторону, ближе к узкой тропе, и уселась там, обняв колени. Задница моя болела с непривычки, ноги дрожали, спина гудела, а сознание норовило уплыть в спасительную колыбель сна. Но спать я опасалась. На поляне вовсю суетилась дюжина мужчин, и засыпать рядом с ними казалось мне плохой идеей. Почему-то в доме у Бильбо меня это не тревожило, быть может, из-за закрытой двери. Но сейчас, когда все друг у друга на виду, я не могла смириться с мыслью, что никто не попытается тронуть меня. В конце концов, что я знаю про них? Кто поручится, что моя фантазия с изумрудной травой не превратится в кошмар? Резона верить словам Гэндальфа у меня пока не было. А еще хотелось в туалет… Но стоило мне только взглянуть в сторону тропы, как я чувствовала на себе тяжелый взгляд Торина, который, казалось, только и ждал момента, чтобы все-таки придушить меня. Не желая объяснять ему, зачем хочу уйти подальше, я предпочла не думать о воде, готовящемся супе, подступающем холоде и многих других вещах… Быть может, когда все уснут… — Могу я присесть? — Бильбо возник рядом, словно из воздуха, настолько бесшумны были шаги его босых ног. — А? Да, конечно, — я поспешно подвинулась и с запозданием поняла, что хоббит принес с собой и все свои пожитки, выложив их рядом, словно баррикаду между нами и гномами. — Ты выглядела несчастной, и я подумал, что тебе не помешает компания, — он неловко улыбнулся и протянул мне пирожок, видимо, тоже спрятанный вчера от вездесущих гномов. — Спасибо, — я улыбнулась и незамедлительно принялась есть. Голод не тетка. — У тебя, случаем, не найдется обуви или теплых носков? Это наглость, да? — Что? Нет! — Бильбо замахал руками. — Но у меня нет при себе ничего такого. Думаешь, мы будем путешествовать до самой зимы? — Вообще-то мне уже довольно прохладно, — я красноречиво пошевелила холодеющими пальцами на ногах. — О… Сегодня довольно тепло, но… Вот, держи, — Бильбо выдернул из кучи своих вещей небольшой плащ и укрыл мои колени. Не то чтобы здесь было действительно холодно, но неприятная вечерняя сырость и прохлада не слишком благотворно действовали на ноги, привыкшие к носочкам и кроссовкам. Думаю, прямо сейчас где-то в больнице у меня жутко мерзнут ноги, высунувшиеся из-под одеяла. — Спасибо большое, — я плотнее закутала ноги и сразу почувствовала себя лучше. — Знаешь, мне, наверное, нельзя спрашивать о таком… — я задумалась, пытаясь понять, как лучше спросить, а кто он вообще такой и почему гномы в моем воображении выглядят совсем не похожими на садовых карликов в красных колпаках. — Хм… Откуда они все? — Я… не очень много знаю о них. Кажется, они упоминали, что жили в Синих горах, это не так далеко от Шира, — начал размышлять Бильбо, называя мне все новые и новые географические наименования, дороги и, наверное, города. — Погоди, погоди, — я замахала руками. — Наверное, бесполезно пытаться подбирать слова. Я ничего не знаю о Шире, Синих горах и… чего ты там еще назвал? Я даже не знаю, кто такие гномы или… хоббиты. Извини, если это тебя обидит. — О, нет — Бильбо невинно захлопал глазами. — О нас многие народы и слыхом не слыхивали. Мы живем довольно уединенной жизнью и не стремимся в человеческие города. Бильбо рассказывал хорошо и ладно, было видно, что у него прямо-таки талант к красивым описаниям, особенно когда дело доходило до еды, пива и огородных дел. Так я узнала, что хоббиты — эдакие низкорослые дачники, обожающие свои домики, сады, животных и беззаботную жизнь без всяких там приключений, которые им навязывают высокие старики в конусовидных шляпах. — У тебя хорошо получается рассказывать, — я улыбнулась и явно смутила его, потому что он начал оправдываться и рассуждать о том, что его прадед куда лучше владел языком. — Может, и про гномов что-нибудь расскажешь? — Не то чтобы я много о них знал… Они довольно замкнутые, жадные, вредные и не любят, когда кто-то сует нос в их дела, — Бильбо угрюмо посмотрел в сторону компании, шумно делящей места для ночлега. — Гэндальф описывал их совсем иначе, — я вспомнила о «благородных и веселых ребятах». — У него на все свое мнение, — недовольно пробурчал Бильбо. — Смотри-ка, кажется, нам несут ужин. К нам действительно приближался самый толстый из гномов, кажется Бифур или Бомбур или Бофур… В его руках дымились две тарелочки. — Кушайте, пожалуйста, — он добродушно улыбнулся, и я улыбнулась в ответ, принимая тарелку из его огромных ладоней. Он застыл, смущаясь и переминаясь с ноги на ногу, явно желая что-то спросить. Но окрик со стороны котла заставил его подскочить и поспешно засеменить обратно. Наверное, он хотел познакомиться, а я и сама застыла, как идиотка. Я вздохнула и посмотрела на содержимое тарелки. Вся утварь здесь, видимо была деревянная, как в деревне. Суп в миске приятно пах какой-то пряностью, в нем плавала крупа и какие-то кусочки, похожие на картофель. — Да, еда у нас будет скудная… — грустно заметил Бильбо и пошарил по карманам, размышляя, как было бы хорошо найти кусочек хлеба с маслом и чесноком. — Хорошо, что она вообще есть, — я отхлебнула немного варева. — Это вкусно! Попробуй. Может, гномы были не образцом вежливости, но готовить умели, по крайней мере, мне очень захотелось добавки этого в меру присоленного бульона с разваристой кашицей. Не ресторанное блюдо, но за домашнюю еду вполне сойдет. На самом деле, я думала, что мыть все эти тарелки обязательно отправят меня, сославшись на мой пол и абсолютную бесполезность. Но все тот же толстяк прошелся, собрал все миски и отошел куда-то в сторону, напевая незатейливую мелодию. Воды поблизости не наблюдалась, и я поняла, что он «мыл» их, натирая песком. Я постаралась не думать о возможности подхватить здесь что-нибудь неприятное… В таких условиях выбирать не приходилось. Бильбо разложил нам два спальных места, поделившись со мной и чем-то вроде плаща, в который я закуталась по самый подбородок. Я постаралась улечься так, чтобы спрятаться за его спиной. С ним было как-то спокойнее, и он был моей… изгородью, защищающей от посягательств. Да, на стену он не тянул, зато был весьма мил и, кажется, тоже не в восторге от гномов. Заснула я быстро, а проснулась посреди ночи, услышав какую-то возню и перепугавшись спросонья. Бильбо, возвышаясь надо мной, приложил палец к губам, и у меня на секунду замерло сердце. Он засунул руку в карман и… вытащил яблоко. А затем развернулся и тихонько направился в ту сторону, где мы оставили лошадей. Перешагивая через спящих вповалку гномов, он прокрался прямиком к своей рыжей пони и принялся скармливать ей яблоко. Я тяжело выдохнула и укорила саму себя за этот странный испуг. Сон как рукой сняло. Костер все еще горел, вокруг него на камнях сидело несколько гномов, кажется, Кили, Фили и Торин, а ближе всего ко мне — Гэндальф. Я с трудом села, ощущая боль чуть ли не во всем теле. Даже ребра вспомнили о том, что на них вчера оставили синяки. Жаль, нельзя было найти где-нибудь зеркало и рассмотреть, насколько все плохо. Зато я точно знала, что все травмы от мыши передались и мне. Интересно, если кто-нибудь откусит мне хвост… как это вообще сработает? Вдалеке кто-то протяжно то ли закричал, то ли захрипел, то ли завыл. Будто в лесу что-то мучительно издохло. — Что это было? — Бильбо дернулся и испуганно оглянулся на гномов. — Орки, — как-то испуганно произнес Кили. Я вся обратилась вслух и придвинулась ближе. — Орки?! — Бильбо подбежал к костру, явно напуганный сказанным. Даже Торин подался вперед, кажется, просыпаясь от полудремы на камнях. — Убийцы. Их здесь целые дюжины, — невозмутимо начал Фили, пожевывая трубку. — Вся долина кишит ими. Я отчаянно пыталась вспомнить, звучало ли это название раньше. И что оно может значить. Какое-то племя? Народ? Прозвище местных бандитов? — Они нападают ранним утром, когда все еще спят. Быстро, тихо, без криков. Только реки крови, — мрачно продолжил Кили. Затем он повернулся к брату и на его лице показалась ухмылка, а затем послышался и приглушенный смех. Я выдохнула, понимая, что они просто решили запугать хоббита, и уже подумала, что никаких орков не существует, как голос подал Торин. — Думаете, это смешно? Думаете, ночные набеги орков это шутка? — он поднялся со своего места, грозной скалой обходя вокруг младших гномов. Я уже было подумала, что он направляется ко мне, но пронесло, Торин развернулся в сторону Бильбо. — Мы ничего такого не имели ввиду, дядя, — кажется, Гэндальф был прав. Торину стоило только сурово посмотреть и заговорить, как оба гнома притихли, посмурнели и улыбки с их лиц исчезли, сменившись виноватой миной. — Нет, конечно. Вы ничего не знаете о мире, — раздражение в голосе Торина слышно было невооруженным ухом. Он зашагал прочь, к краю утеса. И вокруг сразу стало, будто, менее мрачно… Гэндальф рядом со мной продолжал невозмутимо пыхать трубкой. Я переползла ближе, и он мельком взглянул на меня, но ничего не сказал. — А эти орки, это вообще кто? — тихо прошептала я, опасливо косясь в сторону широкой спины Торина. — Будем надеяться, ты никогда этого не узнаешь, — уклончиво ответил маг. — И вообще, лучше бы тебе поспать. — Теперь я вряд ли усну. Не хочется пропустить ночной набег, — я хмыкнула и уселась поудобнее, найдя участок скалы без выступов, чтобы облокотиться. Сбоку послышались чьи-то шаги, и я снова дернулась, но это был всего лишь самый старый гном. Кажется, Балин. Я хорошо запомнила пока только четверых гномов. Он говорил очень тихо и неспешно, будто рассказывал какую-то старую сказку, и я невольно заслушалась, впитывая и стараясь запомнить каждое слово, хоть смысл многих понимала смутно. Он рассказывал о нападении дракона на какую-то одинокую гору, где они, видимо, жили. И что потом какой-то там король попытался отвоевать древнее королевство, но там уже были орки во главе с Азогом Осквернителем, видимо, еще одной местной шишкой. Рассказывал, как много их было, ненасытных и жаждущих крови чудовищ. Как храбро сражались все гномы, раз за разом отбивая атаки врагов. О том, как гигантский бледный орк, поклявшийся кого-то истребить, обезглавил гномьего короля. Тут я вспомнила, что Торин тоже король, и это был, видимо, кто-то из его ближайших родственников. Стало не по себе… — Траин, отец Торина, от горя потерял рассудок и пропал. Пленили его или убили — этого мы не знаем, — печально продолжал Балин. — Мы лишились предводителя… Поражение и смерть нависли над нами. Я живо представила себе, как огромный волосатый варвар поднимает на копье голову гнома с короной, и как все воины падают духом, начинают отступать, падают на землю, один за другим, обращаются в бегство под натиском врага… Наверное, не удивительно, что Торин угрюм, как черная туча, если он пережил подобное. В таких случаях, бойцам полагается длительный курс психотерапии и, наверняка, прием антидепрессантов, но ему вряд ли перепала такая «радость». — И вот тогда… — вдохновленно продолжил Балин. — Появился он. Молодой наследник рода бросил вызов бледному орку, — он взглянул в сторону Торина, и я поняла, что теперь речь идет о нем. Чем больше Балин говорил, тем больше в его голосе звучали гордость и трепет. Сложно было не почувствовать это, не ощутить… Будто что-то поднималось из его груди, что-то огромное, светлое, заставляющее его, старика, на мгновение показаться мне молодым и вдохновленным, словно он был ребенком, читающем о древних героях. Он рассказал, как Торин бился, имея только меч и кусок дуба, вместо щита. Как отрубил орку руку и смертельно ранил его, заставив отступить. Как повел за собой армию, вдохновленную, воспрявшую, сметающую все на своем пути. Я почувствовала то же, что ощутила вчера в коридоре, когда подслушивала их разговор. Мне захотелось пойти за этим гномьим королем куда угодно, хоть в самое пекло, хотя я вовсе его не знала. Было в его словах и поступках что-то такое… необъяснимое. Наверное, это называется «прирожденный лидер» или как-то так. В общем, за такого начальника душу продашь, не то что какого-то там орка или парочку убить. — Но не было ни пиршества, ни радостных песен в тот день… Погибших было столько, что их не успевали оплакивать, — голос Балина задрожал, будто он еле сдерживал горечь и слезы. Я никогда не могла такого вынести, и тут же почувствовала влагу и на собственных веках. — И тогда я подумал: вот тот, за кем я последую. Кого я готов… назвать Королем. Я почувствовала, как по щеке стекает предательская слеза, перевела взгляд в сторону Торина и вздрогнула от неожиданности. Оказалось, проснулись и слушали Балина абсолютно все гномы. Теперь они стояли, гордо расправив плечи, решительно и с надеждой смотря на Торина, возвышающегося на краю утеса, словно король на пьедестале. Портили вид только задницы пони позади него. Он не сказал ни слова, лишь взглянул на Балина и подошел ближе, вежливо и благодарно кивая каждому гному, склоняющему перед ним голову. В этот момент я острее всего почувствовала себя лишней. Здесь была глубокая история, давние знакомые, давно сложившиеся отношения, отвага и какая-то очень важная цель… И посреди всего этого — вот она я, белая ворона собственной персоной. — А Осквернитель? Что стало с ним? — подал голос Бильбо. Я обернулась к нему и еще успела заметить, как он украдкой утирает щеку. — Он зарылся обратно в ту нору, из которой выполз. Эта тварь давно уже подохла от своих ран, — Торин прошел обратно к облюбованному камню. В каждом его слове сквозила такая лютая ненависть, что я поняла: меня он убить вообще не хотел, вот ни разу. Он, можно сказать, даже не злился, когда душил меня. Гэндальф наконец оторвался от трубки и медленно повернул голову в сторону Балина. Они обменялись красноречивыми взглядами, и я поняла, что самоуверенность Торина в этом вопросе не совсем им по душе. Видимо, два старика знали куда больше, чем все в этой компании. — Спи, — мягко сказал мне Гэндальф, повернувшись и выпуская колечко дыма. — Мне как-то не хочется, — я помотала головой и быстро стерла следы слез со своих щек. — Завтра будет еще более тяжелый переход, не надейся, что сможешь отдохнуть, — он ухмыльнулся и зачмокал трубкой. — Знаю… Просто свежий воздух слишком уж кружит голову. Посижу, посмотрю на огонь и наверняка захочу спать. На огонь смотреть оказалось сложновато. Взгляд то и дело убегал к Торину, сидящему на камнях. Он, казалось, спал, но я не понимала, как он делает это сидя на холодной скале. Все прочие гномы просто улеглись на землю, устроив себе постели из плащей и веток, и даже Фили и Кили, наконец, устроились на ночлег. Я перестала сопротивляться и откровенно уставилась на Торина, пытаемая любопытством. У него были длинные густые черные, как ночь, волосы и пара седых прядей. Наверное, он был куда старше, чем Фили и Кили. Дала бы ему лет тридцать, если бы не седина. Борода была коротко острижена, хотя я успела заметить, что большинство гномов пытается отрастить ее и как-то украсить шевелюру. У кого-то в бороде были бусины, у кого-то косы, у кого-то причудливые прически на голове… А у Торина не было ничего, даже сами волосы, кажется, полностью распущены и собраны только в две тонкие косички, почти незаметные. Прямо воплощение простоты, если бы еще не пышные меха на воротнике. Вот уж кому точно не холодно… Густые брови, нос с горбинкой, лицо суровое, как кусок камня, летящий прямо в тебя. Я рассудила, что вид у него достаточно королевский… Он распахнул глаза. О, в тот момент я пожалела, что не уснула. Он сверлил меня взглядом, пока я пересчитывала количество травинок под ногами, молясь всем богам, чтобы ему было лень встать. Кажется, сработало. Через пару минут я скосила глаза, и он смотрел уже куда-то в сторону. Спрятавшись за Бильбо, я зажмурила глаза и принялась считать овец, чтобы уснуть. Овцы вскоре превратились в Торинов, потом в безликих орков, а потом меня наконец сморил сон.