История о Мышке и Подгорном Короле

Надо сказать, платье было основательно подпорчено моим неловким падением в лесу. Прямо на заднице красовалось грязное пятно, а на подоле, кажется, все равно образовалась дырка. Да и удобные лодочки уже не выглядели туфельками для леди, скорее обувкой крестьянки. Было немного стыдно, что я испортила такие вещи, которые мне любезно предоставили. В отличие от гномов, которые остались в своей одежде, я использовала гостепримность эльфов на полную катушку… Но все мои сожаления разбивались о мысль, что я совершенно не знаю, где достать чистую одежду. Я затормозила на каком-то перекрестке, изрядно задумавшись, куда бы повернуть. Братья потащили оленя куда-то в «секретное место», куда обещали вечером проводить и меня, а Бильбо сослался на то, что забыл нечто очень важное в той самой беседке, и тоже меня покинул. Только я подумала о том, чтобы каким-то чудесным образом найти ту самую милую эльфийку, как из-за колонны на мосту передо мной вывернул… Линдир. Он увидел меня, и кажется, на секунду замешкался, пытаясь понять, куда бы так незаметно слинять, но не преуспел. Я решительно двинулась прямо на него, и бедному эльфу оставалось только кисло мне улыбнуться и поклониться. Кажется, он сто раз пожалел, что так радостно встретил Гэндальфа в тот день. — Вы не могли бы мне помочь? — я постаралась улыбнуться как можно милее. — Мне, кажется, нужно новое платье, а я не могу найти ту милую девушку, что помогла мне с ним… Если бы этикет ему позволил, он бы, наверное, облегченно и громко выдохнул. Но Линдир сдержался и просто заметно расслабился. Кивнул и учтиво пригласил меня следовать за ним. Мы прошли двумя балконами выше, вдоль плакучих ив, которые образовали настоящий коридор, и оказались у двери, украшенной мелкими голубыми цветами. Линдир тихонько постучал, и дверь отворилась почти сразу же. В проеме показалось уже знакомое мне лицо. — Маэнвен, нашей гостье требуется помощь, — он отступил назад, демонстрируя меня, и я мило улыбнулась ей. А она улыбнулась Линдиру. Очень, надо сказать, красиво и искренне улыбнулась. — Мне… Мне надо там… попросить убрать салат после завтрака, — он, запинаясь, отступил на пару шагов назад под ее взглядом, и кинулся к лестнице, неловко пытаясь делать вид, что уходит чинно и степенно. Я посмотрела на нее, она на меня, и мы обе прыснули. Взаимопонимание на почве бедняги Линдира пришло мгновенно. Маэнвен завела меня в свою комнату, усадила на стул, хотя я боялась его испачкать, и принялась разглядывать. — Нет, одним только платьем мы не обойдемся… — она покачала головой. — А может, все-таки только платье? — я испуганно уставилась на нее, копающуюся где-то в сундуке. — Мне вообще-то вечером на ужин с гномами, вдруг они снова начнут кидаться яйцами? — Разве вам не хочется произвести на кого-нибудь из них неизгладимое впечатление? — удивленно спросила она, выуживая ворох гребней и заколок. — Знаешь, я уже трижды производила на них это впечатление, и только раз была при этом в платье… — я хмыкнула, вспоминая, как все три раза гномы мгновенно затихали. Наверное, поэтому я почувствовала себя так неловко в последний раз, будто снова оказалась голой. — Впрочем… Знаешь, чего это я вредничаю?! Делай все, что считаешь нужным. В глазах Маэнвен зажегся, кажется, настоящий азарт, когда она на меня обернулась. А я подумала о том, что я слишком во многом отказываю себе перед смертью. В конце концов, когда мне последний раз предлагали превратиться в красавицу, то просили за это две моих зарплаты. А тут совершенно бесплатно сейчас причешут и оденут… погоди-ка, зачем ей корсет?

***

Стук в дверь раздался, когда за окном, которого у меня не было, наступил глубокий вечер. Свет проникал в комнату как-то странно, будто сквозь листья плюща в крыше, а вечером, как по волшебству, зажигались небольшие фонарики, по которым я и определяла время. Я отложила в сторону яблоко и историю о Берене и Лютиэн, смертном мужчине, который влюбился в эльфийскую красавицу. Читалось, как сказка, и сложно было поверить, что это книга по истории… За распахнувшейся дверью оказался Кили, который, завидев меня, почему-то сделал страшные глаза и захлопнул дверь обратно. — Она еще не готова! — закричал он кому-то дальше по коридору. Я недовольно осмотрела себя с ног до головы, чтобы убедиться, что не превращалась в мышь и не становилась голой в последние пару часов. Почему это я не готова? Что не так с моим внешним видом? Я снова распахнула дверь и несмотря на все попытки Кили меня остановить, выскользнула в коридор. В паре метров от меня в нерешительности застыл Фили. — Что? — я переводила взгляд с одного гнома на другого, не понимая, что за немая сцена. — Просто… ты… — начал Фили. — Он хочет сказать, что ты выглядишь так… красиво. И весьма… празднично, — неловко начал перечислять Кили. — А ребята там… У нас же просто ужин, — продолжал Фили, и я начала догадываться, в чем дело. — Стоп, — я подняла руки. — У меня нет другой одежды, а та эльфийка, Маэнвен, может быть, слегка перегнула палку в моем наряде… Но мне абсолютно все равно, как вы там будете выглядеть, — я смерила Фили взглядом, понимая, что он, и правда, одет только в штаны и тунику, и я на их фоне смотрюсь, как павлин в курятнике… Кажется, братья заметно расслабились, и чтобы убедить их еще больше, я сняла с волос серебряный обруч, оставила его на тумбочке, а волосы перетянула резинкой в низкий хвост. Все прочие украшения, которые надела на меня эльфийка, я давным-давно сняла и спрятала в сундук. Длинные рукава небесного кружева закатываться не пожелали. Я распустила и без того декоративный корсет, и выглядеть стала куда приземленнее. — Так лучше? — я уперла руки в бока и выжидательно уставилась на братьев. — Гораздо! — согласно закивал Кили и пихнул брата в бок. — Нет… То есть да! — тут же поправился Фили. — Пошлите скорее, пока Бомбур не съел оленя целиком. Будь я одна, ни за что не нашла бы эту узкую тропинку, начинающуюся за одной из балконных колонн. Она была довольно старой, камни стерлись и хранили на себе в самом буквальном смысле следы тысяч ног. Извиваясь, словно змея, почти отвесные ступени вели наверх, откуда уже слышались смех и крики. Я цеплялась за спину Фили, чтобы не упасть в пропасть, случайно оступившись. Вообще вся это высота меня изрядно напрягала. В конце тропы оказался такой же старый и всеми забытый широкий каменный балкон. Наверное, в эту часть Ривенделла давным-давно никто не заходил. На землистой площадке посередине гномы развели большой костер, над которым уже жарились куски мяса, источая ароматы трав и капая соком в шипящий огонь. Бомбур что-то творил над котелком, который стоял там же на ветхой треноге. Гномы расселись вокруг, а некоторые улеглись на каменные скамьи под сводами коридорчика, ведущего в темноту. Все они действительно были или в исподних странных комбинезонах, в которых я уже заставала их во время плена у троллей, или в простых штанах и туниках. Даже Торин, который стоял, привалившись к колонне и курил трубку, снял все свое облачение. Когда мы приблизились, он перевел взгляд на меня и чуть наклонил голову, приветствуя. Я от неожиданности не нашла ничего лучше, чем прихватить юбку и сделать быструю пародию на реверанс. Большинство гномов вокруг прекратили свои разговоры и снова уставились на меня. Кажется, мое платье не волновало только Балина и Двалина. — Присаживайся! — Бофур разорвал тишину своим веселым выкриком и громко похлопал по пыльному матрасу рядом с собой. Я тут же радостно рванула к нему и плюхнулась рядом, чуть не забыв придержать юбку. Фили начал о чем-то спорить с Кили, но, видимо, к соглашению не пришел. Младший брат прошел к нам за спины и улегся на скамейке, а Фили застыл будто в нерешительности. — Фили! — Торин поманил его к себе и кивнул на меня. — Принеси даме вина. Я чуть не прыснула, но сдержалась. Вот же… Неужто специально вино сюда притащил для меня? Судя по всему, что стояло сейчас на балкончике, гномы утащили это с жилых этажей или… приватизировали из эльфийских кладовок. Тут были стулья, матрасы, подушки, пара одеял, куча столового серебра, правда вот миски остались походные, деревянные. А еще они закрыли одну из сторон балкончика огромным пледом, то ли чтобы не задувал ветер, то ли чтобы огонь не заметили с той стороны. Бофур предложил мне закурить, но я снова отказалась, подобрала под себя ноги и устроилась поудобнее. Что-то меня смущало… Я нигде не видела… — А где Бильбо? — я повернулась по сторонам, но хоббита нигде не было видно. — Не переживай, мы послали за ним Оина, — беспечно ответил Бофур. — Не самая лучшая идея посылать глухого за хоббитом, который не может найти дорогу в свою комнату… — я уже собралась встать и отправиться обратно, искать Бильбо. — Сиди, — Торин буквально припечатал меня взглядом, но тут же смягчился и кивнул головой в ту сторону, откуда пришли и мы. — Ничего с твоим полуросликом не случилось. Бильбо, будто по команде, действительно вынырнул из-за кустов, закрывающих поворот на лестницу, и заметив меня, помахал рукой. Мы с Бофуром немного потеснились, освобождая для него место. Я перевела взгляд на Торина, а из-за его спины почти в ту же секунду вынырнул Фили с бутылкой вина и наполненным бокалом. Степень разочарования на его лице сложно было передать словами. Он явно рассчитывал сесть рядом, а теперь я была закрыта со всех сторон. Торин проводил его ухмылкой, и что-то мне подсказывало, что он прекрасно знал, когда и куда отправить племянника… Фили передал мне бокал, а кувшин поставил рядом на камень, так, что я могла свободно до него дотянуться. Я улыбнулась как можно милее и шепнула «спасибо» одними губами, наблюдая как лишь от этого он расцветает ответной улыбкой. — Ну что там, Бомбур? Я скоро слюнями захлебнусь от запахов, — проворчал Глоин. Он один из всех гномов гипнотизировал оленину взглядом и даже не курил вездесущей трубки. Я пригубила вино, но не смогла удержаться и выпила почти половину. Может, повара из эльфов были так себе, но вот в виноделии они преуспели. Вино было ароматное, сладковатое, чуть терпкое и с привкусом медовых цветов. Пить его было одно удовольствие, и я поняла, что даже Торин не сможет мне сегодня помешать. Очень хотелось, чтобы в голове, вместо тревожных и грустных мыслей, остались только пряный аромат меда и винограда. — Ори, давай-ка вскроем эту славную бочку, — Дори приглашающе махнул рукой, и я только сейчас заметила, что у стены действительно стоял увесистый такой бочонок. Загадка — как они затащили его сюда по той лестнице… Пробку вышибли, и из бочки полилось темное пиво, судя по запаху хмеля. Им быстро наполнили тринадцать кружек для гномов и Бильбо. Только Торин отказался, молча выудив из кармана свою флягу. Я с подозрением посмотрела на нее, и вспомнила, что хранил Дори в точно такой же фляге. — Ты что, пьешь эту… этот… ту ужасно горькую штуку? — в ужасе спросила я, понимая, что Торин, делая глоток, даже не морщится. — Только твое птичье горлышко не выдерживает гномьего виски, — хохотнул Двалин, а я скептично скривила губы. — Мы настаиваем его на коре железного дуба, добавляем множество трав, жгучий корень и обязательно желчь летучей мыши, — начал свою просветительскую лекцию Бофур. Я сделала вид, что меня тошнит, а гномы хором захохотали, начиная придумывать, чтобы еще такого мерзкого и горького добавить в виски, чтобы его точно никто из людей не смог выпить. — Готово! — объявил Бомбур, вызвав у гномов новый взрыв восхищенного рева. Ори и Оин живо похватали гору мисок, а Бомбур принялся с важным видом разливать в них похлебку и укладывать аккуратной горкой ароматное мясо. Венчала кулинарный шедевр эльфийская лепешка и ложка. Первым тарелку поднесли Торину, и он наконец оторвался от несчастной колонны и уселся в широкое кресло с резными подлокотниками на другой стороне костра. Нам с Бильбо тарелки выдали в последнюю очередь, но мясом не обделили. Пахло изумительно, а на вкус было еще лучше. Я попробовала только чуть-чуть, и поняла, что наваристый густой бульон точно не даст мне быстро опьянеть. Некоторое время все молчали, очень сосредоточенно жуя и прихлебывая. Я украдкой посмотрела на довольного Бомбура, сидящего справа, а потом нагнулась так, чтобы видеть его лицо. — Бомбур, — он удивленно посмотрел на меня. — Ничего вкуснее в жизни не ела. О, эти гномы… Стоило сказать им что-то приятное, как они расцветали. То ли они были обделены таким вниманием друг от друга, то ли походная жизнь и потеря дома сказывались не лучшим образом, но даже такая мелочь заставила его покраснеть и смутиться. Остальные согласно загудели и тоже начали отвешивать толстяку неумелые комплименты. — Выпрашиваешь добавки? — усмехнулся Фили, заглядывая ко мне через плечо Бильбо. — Вам бы чаще его хвалить, — прошептала я, потягивая из бокала вино. — Посмотри, как он счастлив… — Эй, Бомбур! — крикнул Бофур рядом со мной и помахал кусочком мяса. Бомбур, восседающий на столе — потому что стулья закончились — казалось, засиял еще ярче, обхватывая одной рукой котелок покрепче. Бофур бросил ему кусок, тот поймал и… стол с грохотом обвалился под ним. Гномы повалились на пол от хохота, а я, чуть не запутавшись в юбке, бросилась его поднимать. Да так и осталась сидеть рядом, теперь уже между толстяком и Фили. Тот сразу же подвинул ко мне вино, и я осушила еще один бокал, пока освобождала бороду Бомбура из плена мяса и лука, рассыпавшимися по нему во время падения. Гномы разошлись и начали рассказывать смешные и немного похабные истории из своей жизни, даже Балин под давлением большинства раскололся и признался в своей первой любви. Одна кружка пива сменялась другой, моя чаша никогда не бывала пуста, и вечер тихо перетекал в ночь. Гномы так обильно дымили своими трубками, что порой казалось, за ними не видно неба. Я разгоняла перед собой кумар, но все равно то и дело вдыхала сладковатый туман из трубки Фили, который почти не отводил от меня взгляда. Мало-помалу, а речи все равно сместились в сторону Эребора… Балин подсел ближе ко мне и попросил продиктовать слова той песни, что я спела для них. Мы исписали весь клочок бумаги, и он пообещал, что обязательно перепишет все набело, когда они наконец доберутся до своей цели. Мысли мои то и дело снова возвращались к тому, что я, возможно, никогда больше не увижу их всех. Торин, оказавшийся теперь прямо передо мной, поморщившись, потряс пустой флягой, из которой на землю выкатилась одинокая капля. И это он еще говорил, что я много пью… К тому времени я уже опустошила добрую половину второго кувшина, а потому мне вполне хватило смелости с наглой ухмылкой протянуть ему вино. Он принял его и осушил почти залпом, не сводя с меня взгляда. От возмущения я сама не заметила, как распахнула рот, понимая, что этот наглый гном отобрал у меня все, что было. Я захлопала губами, как рыба на берегу, и повернулась к Фили с немым вопросом, показывая, то на Торина, то на свой бокал. Он загоготал так, что чуть не покатился по земле на спине, и ему потребовалось добрых пять минут, чтобы взять себя в руки и отправиться за очередным кувшином. — И это я много пью?! — зашипела я на Бильбо, пытаясь излить свое возмушение. — Вы оба в этом хороши, — он все еще доедал свою тарелку и выпил только одну кружку пива. — Может, сделаешь перерыв? — Ну уж нет, — я упрямо насупилась, принимая из рук Фили кувшин; второй он вручил Торину, видимо, чтобы мы не передрались за них. — Может, это последний раз, когда я всех вас вижу… — Да брось, мы отвоюем Эребор и вернемся за тобой, — Фили откинулся на камень за спиной, покуривая трубку. — Ты должна увидеть его красоту… Это была не просто гора… Верно, дядя? — Возвращаться будешь сам. Пешком. Я тебе даже пони не дам, — ворчливо пробубнил он. — Брось, Торин, красоту Эребора вряд ли можно сравнить с любым эльфийским или человеческим королевством… — мечтательно протянул Балин. — Даже смотреть на его врата было счастьем. Недра этой горы плодороднее, чем земля Шира. Алмазы, изумруды… Сапфиры… Торин, ты помнишь их? Сияющие светом вечерних звезд… Старик, кажется, полностью погрузился в воспоминания, и Торин посмотрел на него с сочувствием. В его взгляде читалась такая боль, будто он потерял не просто гору, не просто дом, а нечто большее… Нечто, что куда дальше пустило корни в его душе. — Дракон и камня не оставил от главных ворот, — пробубнил Двалин, разбивая всю мечтательность Балина. — Мы восстановим их, — запальчиво произнес Кили, неслышно подкравшийся сзади. — Убьем жирного змея, и Эребор снова станет величайшим королевством Средиземья, — он отобрал у меня кувшин и наполнил свой бокал, в запале расплескав добрую часть по земле. — Остынь, Кили, — Торин угрюмо осадил племянника одним взглядом. — У нас есть шанс только если змей уже мертв. — И до Эребора еще долгие недели пути, — грустно протянул Бофур, выпуская в небо дымок. — Кто знает, что может случиться по дороге, — вздохнул Балин, и я почувствовала, что на гномов снова нападает тоска. Я осушила бокал, и распустила волосы, позволяя им каскадом рассыпаться по плечам. Чуть пошатываясь, я поднялась на ноги, не без помощи Бильбо, мельком уловив удивленные взгляды вокруг. Темный бархат неба и рассыпавшиеся по нему звезды навевали мелодию, вино гуляло внутри, согревая теплом, и мне так хотелось напеть им что-нибудь ободряюще, что-нибудь… Взгляд мой упал на Торина, который внимательно следил за каждым моим движением. Его губы то и дело касались вина, окрашиваясь темным. Ворот темно-синей туники был расстегнут, открывая шею и немного темных волос на груди. Я подивилась, как вообще умудрилась это заметить на таком расстоянии в бликах костра, и спешно отвернулась, попав взглядом на Кили, который стоял растерянной и грустной тенью самого себя. Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри — восходит полная луна. Я протянула Кили свой бокал, и наблюдала, как он совершенно завороженно наполняет его, чуть не проливая мимо. Я подтолкнула кувшин наверх, чтобы он не перелил больше необходимого. В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток — и нам пора умчаться в вихре по Дороге Сна. Я отхлебнула из бокала для пущей храбрости и несколько раз покружилась вокруг себя, напевая мелодию и всеми силами пытаясь удержаться и не опалить платье в костре. Взгляд мой упал на небо, и я поняла, что снова угадала: там сиял кружок луны, может, и не полный, но, если не присматриваться — вполне подойдет. По Дороге Сна — пришпорь коня, Здесь трава сверкнула сталью, Кровью — алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня — Два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. Голос мой снова набрал силу, и я прикрыла глаза, чувствуя, как хмель и свежий воздух сливаются в легких, опьяняя еще сильнее. Я обхватила руками плечи, покачиваясь в такт музыки. Прохладный ночной ветерок наконец добрался до моей кожи, обсыпав меня мурашками. Я вздрогнула от этого прикосновения и подняла бокал выше, поворачиваясь к гномам. Так выпьем же еще — есть время до утра, А впереди дорога так длинна. Они все заметно оживились, переглянулись и тоже подняли свой чарки, бокалы и кружки в молчаливом согласии. Я отхлебнула вино, повернулась к своему месту и постаралась опуститься обратно так, чтобы не расплескать все на платье. Фили подал мне руку, чтобы помочь, а я, усевшись, повернулась к нему. Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, и нами выбран путь — Дорога Сна. Дорога Сна… Мы ударили бокалами, и я осушила свой до дна, в тайне надеясь, что эти очень удачные слова он поймет даже сквозь пьяную поволоку. Надо было быть слепой и глухой, чтобы не понимать, что интересую его далеко не как сестра, но… Он был милым, однако я… Мысли мои путались, но я понимала, что одного этого недостаточно, и меня не бросает в дрожь от его прикосновений и взглядов. Да и не хочется совершенно, чтобы бросало. Не хочется привязываться, не хочется ничего чувствовать, и без того тошно и сложно теперь расставаться с ними. Зато в жар меня бросило… Кажется, я все-таки выпила слишком много вина и от всех этих телодвижений и кружений вокруг костра меня изрядно подташнивало. — Красиво ты все-таки поешь, — мечтательно протянул Глоин, выпуская в небеса колечки дыма. — В своем этом мире ты, наверное, была этим… как их… бардом, — пробубнил Нори. — Они вечно поют что-то такое. — Да, у нас песни попроще, — весело хохотнул Фили, допивая свою кружку пива. — Не скажи, мы тоже можем в эту… как ее… драмтургию, — с трудом выговорил Бофур, похлопывая себя по шапке-ушанке. — Кого-то опять убили? Когда? — проорал Оин, который, наверное, даже мою песню толком не услышал, хотя пела я весьма громко. — Может, споем чего-нить развеселого? — предложил Кили. — А то, и правда, скисли, как трехдневное молоко. Гномы согласно загудели и Бофур, видимо, как главный знаток «развеселого» поднялся и принялся выплясывать у костра, запевая про эльфийский забродивший сок и молоденькую деву. Бомбур размахивал половником в такт, и один раз я уже одним только чудом увернулась от него. Весьма неловко я отползла назад и поднялась на ноги, надеясь, что все сейчас будут слишком сильно заняты песнопениями и поднятием боевого духа, чтобы следовать за мной. Только Бильбо схватил меня за руку, и я приложила палец к губам. Он кивнул, отпуская меня, но, я знала, смотрел вслед. Я понятия не имела, куда идти, а потому шмыгнула за висящий на арке плед, которым гномы закрылись от эльфийского мира. За ним оказалась широкая, но изрядно обветшалая лестница со сколотыми ступенями. Я, слегка покачиваясь, спустилась на один пролет и осталась стоять у перил, стараясь не слишком-то наклоняться вперед — голова так и кружилась. От ночной прохлады меня снова бросило в дрожь. — Все-таки в мышах есть кое-что полезное, — голос был полон веселья и нотки сарказма. — Они красиво пищат. — Только лишь пищат? — я не повернулась, хотя очень хотелось. — Мне стоит поблагодарить тебя… за Фили. Что не даешь ему ложных надежд, — по крайней мере, по голосу он не врал, что благодарен. — Он для меня староват, — я хихикнула, но тут же вспомнила, что совсем недавно назвала Торина стариком, и испуганно обернулась. Он стоял, облокотившись на стену у лестницы и улыбался. Я облегченно выдохнула. — Сам-то зачем спустился? — Проследить, чтобы ты с пьяну не рухнула вниз, — он сделал глоток из бокала, и я поняла, что он и сам весьма пьян, раз так легко тут со мной болтает. Интересно, вино после виски его совершенно не смущало? — Скорее уж просто проследить. Ты же мне не доверяешь, это видно нева… вару… видно, — вино отчетливо заплетало язык, и я сложила руки на груди, но все равно не сдержала улыбки. — Нельзя доверять тому, кто обрывает все песни на половине, — он пригладил бороду, внимательно следя за мной. — Откуда тебе знать? Ты же их никогда не слышал раньше. Конец и все, — я сложила руки за спиной и игриво склонила голову. Смотрите-ка, на кого-то произвело впечатление мое пение, а вовсе не платье, как рассчитывала Маэнвен. И ведь запомнил, что я не закончила и в первый раз, держал в уме. — Этот дракон спал последние шестьдесят лет, — от неожиданности я присела там же, где стояла, прячась за перилами. — Что если ваш план провалится? Что, если вы разбудите зверя? Я аккуратно высунула любопытный нос наружу и уставилась вниз, туда, где по мостику неспешно шагал Элронд и Гэндальф. Понятно, почему гномы его не пригласили. — А если нас ждет удача? Если гномы вернут себе гору? — Гэндальф спорил с таким же упрямством, что и Торин. Вот уж два сапога пара. — Наша оборона на востоке будет намного крепче. — Это очень опасный шаг — голос Элронда затихал, удаляясь. — Куда опаснее ничего не делать! — вот, я же сказала… упрямцы. — По праву рождения трон Эребора принадлежит Торину. Чего ты боишься? — Ты что, забыл? — пытаясь расслышать еще хоть что-нибудь я чуть не превратилась в жирафа и не забыла как дышать. — Тяжкое бремя безумия лежит на всей его семье. Его дед потерял рассудок, его отца сразил тот же недуг… Ты уверен… Дубощит… Я повернулась к Торину, понимая, что прислушиваться дальше нет смысла. От веселости его не осталось и следа, он буквально на глазах снова покрылся своей броней из грозовых туч. Я только открыла рот, чтобы спросить, о чем это толковал Элронд, но тут же захлопнула, понимая, что, в лучшем случае, мне просто нагрубят, а в худшем еще и скажут, что это не мышиное дело. Торин уставился куда-то мимо меня, отставил бокал на каменный выступ рядом и развернулся, чтобы уйти, а мое сердце забилось в отчаянном желании его задержать. Чтобы там ни было, оно ранило его сильнее, чем все, что я еще могла бы ляпнуть. Торин зашагал по ступеням наверх, а я не нашла ничего лучше… По Дороге Сна — тихий звон подков, Лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Он замер на ступенях, как вкопанный, но ничего не сказал, только немного повернул голову в мою сторону. Я с замирающим сердцем приблизилась, схватила его бокал и продолжила. Острием дождя, тенью облаков — Стали мы с тобою легче, чем перо у сокола в крыле. Стараясь не разлить вино и при этом не сводя глаз с Торина, я тихо последовала за ним, быстро, хоть и весьма шатко преодолев разделявшие нас ступени. Я взобралась на одну выше, чтобы оказаться почти одного с ним роста и протянула вино. Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена. Я не сдержала шальную ухмылку, а под его рукой, надо сказать, утонул не только бокал, но и вся моя ладонь. И только сейчас я заметила, что у него голубые глаза. Бесконечно голубые… И, если бы он не поднес к губам бокал, я бы вообще не вспомнила, что надо продолжить петь. Не счастье… Я запнулась, потому что его губа коснулась моих пальцев, когда он пригубил вино. Не любовь, не жалость и не боль — Одна луна, метель одна, и вьется впереди Дорога Сна. Дорога Сна…* — Это все равно не конец, — он ухмыльнулся, отбирая у меня бокал, отстранился и посмотрел очень странно, будто не ожидал, что я за ним последую. Впрочем, я и сама не ожидала, что решусь это спеть. Пойти-то пошла бы, лестница тут одна… — Отвоюешь свой Эребор, тогда и спою до конца, — я наконец отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает отнюдь не пьяный румянец. Торин с усмешкой подал мне руку и помог, не споткнувшись, подняться наверх, к ярко пылающему костру и веселому гомону гномов.