История о Мышке и Подгорном Короле

Я уткнулась носом в мягкий звериный мех и плотнее прижалась к теплому кому, который обняла всеми руками и ногами. Яркие лучики света пробрались через крышу плюща и упали мне на лицо. Я недовольно перевернулась на другой бок, открыла глаза и… о, моя голова… Я упала лицом обратно в подушку, пытаясь унять боль, сжимающую виски цепким капканом. Будь проклято эльфийское вино. И мое неумение держать себя в руках. И Торин… Я застонала и подтащила к себе меховую накидку. Память обрывалась на том моменте, где он усаживает меня к костру и подливает что-то в бокал. Сколько мы там еще сидели? В чей плащ я утыкаюсь носом? Как я дошла до комнаты? Это вообще моя комната?! Я испуганно огляделась вокруг и тут же пожалела, голова меня абсолютно не прощала. Плющ вокруг, кажется, был мой… На сундуке у стены валялись рубашка и штаны Бильбо, те самые, застиранные до дыр. На столе… стояла фляга. И кажется, я догадывалась, что в ней, и кто мне ее принес. Меня передернуло от предвкушения вкуса и ощущений, но я все равно протянула к фляжке руку и еле-еле открутила крышку. Как будто мне и без этих напряжений не хватало головной боли. Я сделала всего один глоток, и еле сдержала рвотный позыв. Горячая жижа проходила внутрь с таким трудом, будто была густым дегтем. Меня затрясло, и я снова упала головой в подушку, обильно смачивая ее выступившими слезами. Ну и мерзость, боги… Как он пил это совершенно спокойно, будто воду… Я еще несколько минут пролежала так, но вкус на языке стал нестерпимо мерзким, и я бросилась в купальню, освобождать желудок прямо в ночной горшок. Наверное, как-то так это виски и должно было действовать, потому что после него и получаса в прохладной воде мне стало гораздо лучше. Даже голова гудела где-то далеко на фоне, почти не мешая. Я еще несколько минут постояла над фляжкой, раздумывая, не сделать ли второй глоток, чтобы наверняка… но вспомнила, что в прошлый раз меня и с первого вскоре развезло. Кабы и в этот раз меня не настиг побочный эффект. Платье на полу купальни снова требовало стирки… все пропахло табачным и костровым дымом. Впрочем, сменное я обнаружила на стуле в комнате — то самое персиковое, только выстиранное и выглаженное, с полным комплектом белья. Маэнвен определенно стоило поблагодарить. Зевая каждые пять минут, я вышла в коридор и порадовалась свежему воздуху… Надеюсь, после чистки зубов, перегаром от меня не так пахло, как казалось. На секунду почувствовала себя тем еще алкоголиком, но тут же нашла себе парочку удобных оправданий: во-первых, это не я, меня заставили, во-вторых, грех было не насладиться вечером с гномами. Я прошла на мост и несколько минут просто наслаждалась ярким солнечным днем и журчанием реки под ногами. Интересно, где все гномы и Бильбо? И сколько я проспала? На секунду грудь захлестнула паника, что они могли уйти. После того, что мы с Торином вчера слышали… он вполне мог решить уйти как можно скорее, пока Элронду не пришло в голову остановить их. Даже если это значило поверить в мои слова о надписи на карте. Повинуясь порыву, я заторопилась по мосту и вниз по ступеням, горя желанием найти хоть кого-нибудь, даже Линдира. И за поворотом почти нос к носу столкнулась как раз с ним и Элрондом собственной персоной. — Леди, куда вы так спешите? — улыбнулся эльфийский лорд. — Да я тут… как раз вас искала, — я нахмурилась и вспомнила, что Элронд нужен был мне не только ради гномов. — Думала, вы мне поможете. — Ах да… Ваша маленькая проблема, — он понимающе закивал. — Пойдемте с нами, мы как раз обсуждали ваших товарищей. — Они еще здесь? — я двинулась следом, даже не пытаясь скрыть надежду и беспокойство в своем голосе. — Да, и крайне активно опустошают кладовые и винный погреб, — недовольно пробурчал Линдир. — Повара уже не справляются, а горничные выбились из сил, убирая за ними по три раза в день. Сколько, по-вашему, они у нас проведут? — Это еще не решено, — Элронд сказал это с таким равнодушием, будто Линдир порядком надоел ему за эти дни, не хуже гномов. — Гномы ели бы в два раза меньше, если бы их кормили мясом, — я захлопнула болтливый рот рукой. Распускать язык при Торине — ладно, но перед эльфийским лордом был уже… Эребор. Я чуть не захихикала, еле сдержавшись. — Но ведь… — попробовал возразить Линдир, но Элронд поднял руку, обрывая готовые сорваться слова. — Думаю, тому, кто провел в их компании куда дольше, виднее, — он еле заметно улыбнулся мне. — Однако, на всю эту компанию мы изведем в лесу всех оленей. Хватит с них и одного пока что… Мы вывернули из-за поворота в цветочную арку и застыли. Эльфы сразу же, а я — чуть не воткнувшись носом им в спины. Я заглянула вперед, откуда доносился веселый смех, присвистнула и отвернулась со всей доступной мне прытью. Мало что еще могло удивить меня так, как целый отряд голых гномов в фонтане. Линдир, кажется, обреченно застонал. Гоготание стало еще громче, послышались шлепки по голой коже и мощный всплеск. Учитывая то, что я успела разглядеть, кажется, это рухнула башня из гномов, сидящих друг у друга на плечах. Что же… Я хотя бы точно знаю, что они не ушли. — Мы пройдем другой дорогой, — пробормотал Элронд. Мы стремительно покинули веселящихся гномов и беднягу Линдира, который остался стоять там, рассчитывая, сколько потребуется сил, чтобы привести фонтан обратно в нормальное состояние. — Думаю, будет лучше, если я услышу вашу историю с самого начала, — Элронд спустился по очередной лестнице и сбавил шаг до прогулочного, а я подстроилась под него. — Основное вы уже слышали… Я думаю, что умерла, хотя все вокруг считают, что это не так, а еще превращаюсь в мышь. И это моя самая большая проблема. Не то чтобы я имела что-то против мышей, но иногда это происходит весьма неожиданно, а с обратным превращением у меня, скажем так, легкие проблемы… Я становлюсь голым человеком. — Вот как… — задумчиво проговорил Элронд. — Это весьма любопытная способность. — Превращаться в голого человека или в мышь? — я чуть не засмеялась. — Не находите, что это все слегка… бесполезные вещи? — Ничего не совершается просто так, — глубокомысленно заметил Элронд, снова усмехаясь уголком губ. — Но думаю, это не все, что вас беспокоит? Я открыла рот и тут же захлопнула, скосив глаза в сторону. Мысль о происшествии в лесу еще не созрела окончательно в моей голове. Что я могу ему сказать? Что у меня богатое воображение? В конце концов, оба раза адреналин в моей крови зашкаливал, а ситуация крайне располагала к состоянию шока. Я бы могла найти еще тысячу и одну отговорку, но сердцем понимала, что просто не хочу об этом говорить. Хотя собиралась… С чего бы это? И почему он вообще спросил? — Нет, это все. Мне просто нужно научиться как-то сохранять одежду… А то рубашек не напасешься, — я улыбнулась, понадеявшись, что он не станет допытываться. — И что же вы делаете, чтобы превратиться в мышь? — Элронд остановился и посмотрел на меня, склонив голову. — Ну… Я… хочу? — я была крайне не уверенна, что все зависит только от моего желания, но, пожалуй, так и выходило. Я даже стала подозревать, что в роковую ночь мне мог присниться кошмар, от которого я спросонья спаслась таким необычным способом… — Так может… вам просто захотеть? — на сей раз он совершенно не прятал откровенную улыбку.

***

Когда я вернулась в свою комнату после разговора с Элрондом, плащ с моей растрепанной кровати волшебным образом исчез: то ли его забрала Маэнвен, то ли неизвестный хозяин. Я уперла руки в бока и задумалась над разговором с эльфом. Мы с ним еще долго беседовали о моем мире и о пребывании здесь. Я постаралась как можно меньше упоминать гномов в своих рассказах, а он тактично избегал любых расспросов о Торине и прошлом Эребора. В какой-то момент мне показалось, что он догадался — я слышала их разговор — а потому быстренько свернула тему на орков. Элронд продемонстрировал мне несколько искусных росписей и гобеленов, на которых были орды этих чудовищных тварей под предводительством огромного черного Властелина, закованного в броню, будто состоящую из одних шипов. История Средиземья оказалась столь обширна и глубока, что я даже начала задумываться, а кома ли это… В любом случае, из всего краткого рассказа я уяснила только то, что орки — злые, а управляет ими темная сила, которая была побеждена и развеяна. Отчего тогда они остались и очевидно продолжают досаждать всем живущим, Элронд почему-то не упомянул. Впрочем, я так насытилась знанием, что и не расспрашивала. Мы разошлись меньше четверти часа назад, а солнце уже клонилось к закату. Я села на кровать, разгладив смятые простыни ладонью. Стоило, наверное, попробовать этот его странный совет… И просто захотеть… Вот только чего? Стать одетой мышью? Или превратиться назад в одежде? И она волшебным образом телепортируется ко мне? Я понятия не имела, чего мне нужно захотеть. Откинувшись на кровать, я вытянула вверх руки. Мелкие царапины уже зажили, от некоторых остались едва заметные в свете светильников шрамики. На запястьях все еще кое-где красовались размытые синеватые пятна. Я некстати вспомнила, с какой осторожностью Торин прикасался к ним в последний раз. Чертов гном… Все они… И Бильбо, и даже Гэндальф. Я не понимала, что мной движет: зависть, азарт или нездоровое желание проверить сон ли все, что происходит. Я закрыла лицо руками и пожелала стать мышью. Мышью, которую ничего не волнует. Влажный носик активно зашевелился, улавливая запахи цитрусов из вазы на столе. Я немного пробежалась по кровати, с удовольствием замечая, что поврежденная лапка уже и не болит. Одежда, к моему разочарованию, осталась лежать на простынях, хотя я и не особо старалась. И на меня не переместилась… После обратного превращения я осталась лежать на простынях обнаженной и вдыхать свежий вечерний воздух. Еще несколько нелепых попыток окончились неудачей. В одной из них на мне, правда, оказался все-таки пеньюар. Подумав о том, что именно он будет спасать меня посреди какого-нибудь леса, я прыснула. Быть может, мои неохотные и безрезультатные попытки были следствием того, что я понимала — превращаться в мышь мне больше не понадобится. Солнце уже скрылось за горизонтом, а я, одевшись, выскользнула из комнаты, в надежде найти Бильбо и утешение. Или хотя бы что-то одно. Лестница за лестницей, мост за мостом, я углублялась все дальше в Ривенделл, но не находила никого… Все будто вымерло, и только печальная глубокая музыка звучала с верхних этажей. Сердце мое забилось в плохом предчувствии и тут… я увидела самую прекрасную женщину, которую только можно представить. Окутанная ореолом света, она шагала словно по воздуху. Волосы цвета… топленого молока… спелой ржи… звездного света… белого золота… мне не с чем было сравнить их так, чтобы не потерять всех оттенков красоты. Ее гордая осанка и платье, струящееся шлейфом, не оставляли сомнений — это не просто эльфийка. Я замерла в нерешительности, наблюдая, как она движется, будто морок в брызгах водопадов. Но сердце мое остановилось, когда она повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза. В то же мгновение передо мной промелькнули события всех последних дней. Будто кто-то промотал ленту видеозаписи. Я отшатнулась назад, пытаясь избавиться от навязчивого вида бокала с вином в обхвате двух ладоней. Эльфийки на мосту и след простыл, остался только шлейф лунного света и мое сердце, задыхающееся в стремительном беге. Из глаз брызнули слезы. И я даже не понимала, почему… Пришлось заставить себя сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Я бросилась вперед, в тщетной и довольно нелепой попытке догнать ее или хотя бы найти, куда она направилась, но буквально налетела на Бильбо. — О! — он схватил мои ладони, удерживая от падения. — Что с тобой? Ты плачешь? — Ты не видел здесь эльфийку? — я схватила его за плечи, вглядываясь в темноту коридора за его спиной. — Прекрасную светловолосую эльфийку? — Прямо тут? — Бильбо оглянулся назад, не понимая, что я пытаюсь там найти. — Нет, нет… никаких эльфиек. Но я хотел сказать… — Что? — я наконец заставила себя успокоиться, отнять руки от его плеч и посмотреть на хоббита, который выглядел… несчастным и опечаленным. — Мы уходим, — он грустно улыбнулся, поджав губы. — Все гномы уже… там. Я застыла, глядя на Бильбо и пытаясь осознать все, что случилось за последние секунды. Внезапный порыв заставил меня стиснуть его в объятиях. Бильбо неловко обнял мои плечи, но почти сразу же отстранился. — Можно мне с тобой? — тихо прошептала я. — Со мной? В смысле в поход? Не думаю, что Торин будет рад… — Бильбо забеспокоился, но… о, милый хоббит… Повел меня за собой по мосту, держа за руку. — Нет, нет… Я знаю, что останусь здесь, — я обреченно последовала за ним, все еще стараясь успокаивать сердце. В пору было выпить целый флакончик валерьянки, но ее здесь, наверное, и не было. — Ох, как бы я тоже хотел остаться, — прошептал Бильбо. — Все эти… приключения… порядком утомляют. Мы, хоббиты, не привыкли к такому. Нам милее домашний очаг и уют. Мне нечего было ему сказать. Мои мысли метались стаей летучих мышей, потревоженных ярким светом. Мы спускались все ниже, и я узнавала эти колонны и переходы: мы шли туда, откуда впервые явились в Ривенделл. Гномы на сей раз вели себя необычайно тихо, переговаривались в полголоса, поэтому я куда раньше увидела их лохматые головы, чем услышала, о чем они толкуют. А сетовали они на забывчивого Бильбо, который вернулся за носовым платком. Не забудь Бильбо платок, не окажись я на том мосту, останься в комнате, и я бы упустила даже шанс увидеть их всех в последний раз. Наверное, это было бы и к лучшему. Но что есть, то есть. Гномы притихли, стоило нам спуститься. Бильбо присоединился к их рядам, а я осталась стоять у подножия лестницы, в нерешительности разглядывая их всех. — Ты пришла попрощаться? — весело осведомился Кили, заставляя меня выйти наконец из ступора. Он пихнул локтем куда менее счастливого Фили, и тот тоже постарался улыбнуться чуть менее траурно. Я сделала пару нерешительных шагов, а потом плюнула на все и… обняла их обоих. К чести Фили, его рука не опустилась ниже моих лопаток. — Мы будем скучать по твоим песням, — с усмешкой сказал он, выпуская меня из кольца рук. Гномы вокруг согласно забубнили, и я буквально пошла по рукам. Каждый обнимал меня, и мы говорили друг другу пару слов. Бомбур чуть не расплакался вместе со мной от переизбытка чувств, и я подумала, что больше некому будет хвалить его стрепню. Бофур пообещал, что меня обязательно упомянут как-нибудь в балладе об Эреборе, хотя мы сошлись на том, что это будет крайне короткий куплет. Балин снова напомнил, что я все-таки должна однажды навестить их. Оин ничерта не слышал из всего, что я пыталась проорать в его трубу, а Двалин остался стоять в стороне. — Я знаю, ты не очень-то меня жалуешь, — я кисло ему улыбнулась, вспоминая, что доставляла этому гиганту — по гномьим меркам — кучу хлопот. — Я просто боюсь переломать твои птичьи ребра одной рукой, — он хохотнул и отступил в сторону, пропуская ко мне… Торина. Между нами повисло молчание длиною в вечность. Я стояла, сложив на груди руки, как когда-то он перед Элрондом, а он даже не делал попыток сказать, что хотел мне сообщить об уходе. Если бы у моей обиды был запах, здесь бы, право слово, воняло. — Мы уходим не потому, что я тебе верю, — интересно, он действительно хотел сделать своими словами хуже или у него просто врожденный талант… — Элронд не знает о вашем уходе, — я не спрашивала, только констатировала факт. — Гэндальф пришлет весть, когда они прочтут руны, а мы не потеряем время на бестолковое ожидание, — он тоже сложил на груди руки, отгораживаясь от меня. — Ты мне больше нравишься пьяным, — пробурчала я. — А ты мне мышью, — он улыбнулся, а я заставила себя отвести взгляд, чтобы не пялиться. — Госпожа Миса! Меня окликнул Ори, протягивающий мне какую-то деревяшку, и я отвлеклась на этот милый самодельный подарок, оказавшийся лошадкой. Когда я повернулась обратно, Торин уже скрылся за спинами своих друзей, раздавая последние указания. Я еще долго стояла там, на площадке, провожая взглядом их удаляющиеся в темноту маленькие фигурки. Только позже я заметила, что сжимала лошадку так сильно, что ее ухо проделало в моей ладони кровоточащую ранку, а шея отвалилась от тела. Я попыталась приладить все обратно, но сделанного было не вернуть. Гномы уходили вперед, навстречу приключениям, как сказал бы Бильбо. А я оставалась здесь, в Ривенделле, в безопасности и покое. Оставалась там, где было самое место для мышей.