История о Мышке и Подгорном Короле

Маэнвен села напротив меня и внимательно посмотрела прямо в глаза. Ее милые тонкие брови сошлись на переносице, но выглядеть угрожающе эльфийка явно не умела. — Ты уверена? — ее голос был полон скепсиса. — Абсолютно, — я ни мгновения не сомневалась. Она вздохнула и все-таки протянула мне второй кувшин вина. Я незамедлительно наполнила свой бокал, и снова уставилась в потолок из плюща, пытаясь унять гнетущее чувство беспокойства. Оно никак не хотело ни тонуть в бокале, ни вырываться наружу какими-то осмысленными фразами. Маэнвен уже больше часа пыталась вытащить из меня клещами хоть что-то, но я просто не могла облечь мысли в слова. — Я… Я даже самой себе не могу объяснить, что чувствую, — я отчаянно всплеснула рукой и отпила из бокала. — Зачем мне это, Маэнвен? — Я даже не знаю, о чем ты, — она умоляюще уставилась на меня. — А если выпьешь еще, то точно не сможешь объяснить. — Не недооценивай меня, — забурчала я. — Просто… Они ушли, а я здесь. Это гнетет меня, и я не понимаю, почему. Я не хочу мерзнуть и спать на холодной твердой земле, не хочу чесаться, не хочу ходить с грязными сальными волосами, не хочу, чтобы мне снова было больно… Я боюсь всех этих орков, троллей, и хрен пойми кого еще! — Тогда чего ты хочешь? — она посмотрела на меня с сочувствием, а потом с ужасом, когда я опустошила бокал. — Я не знаю… Это не мой мир, и мне здесь нечего делать, — я снова налила вино. — Что мне делать здесь, в Ривенделле? Читать книги? Но мир не в книгах, он там, за порогом… — я взмахнула рукой, чуть не сшибив кувшин. — Какой мне смысл знать, сколько в Рохане городов, если я никогда не видела Рохан? Как я могу узнать, что такое Эребор, когда видела его только кривым треугольником на… глупой карте с плохо нарисованным драконом? — Не пойдешь же ты в Мордор ради того, чтобы узнать, как он выглядит? — эльфийка отодвинула от меня кувшин и уселась на кровати поудобнее, подобрав босые ноги. — Наверное нет, но… Чего я хочу? — я в отчаянии уставилась на нее, наверное, пытаясь найти в блеске ее тиары какой-то ответ. — А что ты сделаешь, если останешься в Ривенделле? — она внезапно выпрямилась, и очень внимательно посмотрела на меня. — Я не останусь, — выпалила я прежде, чем успела подумать. — То есть… — Нет, стой, — она взяла меня за руку. — Нет никаких «то есть». Я уставилась на наши сцепленные руки, потихоньку осмысливая сказанное сквозь поволоку вина. Но если не останусь, то что? Вернуться в Шир? Кому я нужна там без дома, без денег, не имеющая понятия, даже как грядку положено полоть… Оказаться в другом мире, ради того, чтобы таскать навоз за пони — прекрасная перспектива. А если превратиться в мышь и остаться ею? Интересно, мое сознание в конце концов угаснет и заменится мышиным? Сколько я проживу? Как обычная мышь или как человек? Жить в страхе, что тебя рано или поздно сожрет кот — отличная перспектива, лучше навоза. — И что мне делать? — я обреченно посмотрела на Маэнвен. — Ты вольна идти куда угодно. Хоть в Рохан, хоть в Лориэн. Владычица Галадриэль, думаю, с удовольствием возьмет тебя с собой, когда отбудет из Ривенделла. — Галадриэль? — я отставила бокал на столик. — Скажи мне, что это ее я видела на мосту! Она такая… такая… — я не могла подобрать слов. — Прекрасная… — Говорят, она обладает даром провидения, — улыбнулась Маэнвен. — Ей ведомо прошлое, настоящее и будущее. — Это была она… У меня будто все события пронеслись перед глазами за несколько мгновений, — я осушила бокал. — Но я не хочу и в этот ее… как ты сказала? — Лориэн, — терпеливо повторила Маэнвен. — Ты хочешь в Эребор. — Да, — я захлопнула рот рукой. — Нет! Да… Но это все чушь, Маэнвен. Кому я там нужна? Жалкая бесполезная мышь, которая даже за себя постоять не может. Я буду обузой. Хуже, чем чугунный котелок за плечами. — Не припомню, чтобы мистер Беггинс или многие из наших достопочтенных гостей были воспеты в легендах, — она еле сдержала улыбку. «В конце концов, кто мы такие? Торговцы, рудокопы, игрушечных дел мастера… И не годимся в герои легенд», — раздался в моей голове голос Балина. Перед глазами мелькнули картинки битвы с троллями… Палки, поварешки, рогатка, самодельная дубинка и всего несколько мечей. Тринадцать гномов против полчищ орков, преследующих их. Тринадцать гномов против дракона, способного смести целую армию ударом хвоста. Их тринадцать, и они идут за Торином, потому что… наверное, потому что желают идти за ним больше, чем оставаться в своих уютных домах, рядом с женами, детьми, друзьями, рядом с теми, о которых они вспоминают у костра с теплыми улыбками. Бильбо в своем малиновом пиджаке может бесконечно долго сетовать на отсутствие полуденного чая, однако идет за ними, потому что… наверное, потому что так велит ему сердце. Я бросилась на шею Маэнвен, рыдая, словно маленький ребенок. Ее ладони гладили мои волосы и плечи, губы шептали что-то успокаивающее, и я свернулась в ее объятиях в клубок, как когда-то свернулась на холодной земле, бесконечно жалея себя, уставшую, голодную, замерзшую. А теперь в тепле и сытости мне было жаль себя еще больше. Уж лучше дрожать на голой земле от холода, чем в теплой постели от скуки и одиночества. — Ты сможешь достать мне одежду? — я стерла со щек горючие слезы и заставила себя не смотреть на бокал вина. Продолжу и до гномов мне точно не добраться. — Пешком ты их не догонишь, — она улыбнулась. — Но на рассвете Линдир едет осматривать посты… — Мы что, отберем у него лошадь? — я уставилась на эту кроткую милую девушку с ослепительной улыбкой в притворном ужасе. — Возьмет другую, — она подмигнула мне и выпустила из своих объятий. — Тогда добудь мне одежду и… сменную тоже. На всякий случай. Еще… меч или кинжал, — я сидела на кровати, загибая пальцы. — И… Мне нужно кое-что сделать. Я вскочила с кровати и бросилась прочь из комнаты, надеясь, что Маэнвен сможет сделать невозможное и добудет все это, не вызвав подозрений. Посреди ночи. Свежий ночной воздух выбил из моей груди весь пьяный запал. Я замерла на балкончике, опершись на перила, и постаралась успокоиться. Куда я лечу? Какой конь? Догнать гномов? И что я сделаю? Торин огреет коня по крупу, и тот унесет меня в обратном направлении так же быстро, как принес. Что я ему скажу? Ой, прости, мы тут с девочками всю ночь пили вино и рыдали, а потом внезапно решили, что я должна пойти с вами. Будет воистину удивительно, если он не придушит меня прямо там же, где я их догоню. Ему в отряде не нужна мышь. Никому не нужна. Может, мне пойти с Гэндальфом? Внезапная мысль резанула будто лезвием по глазам. Ведь он пойдет за гномами, надо только уговорить его взять меня с собой. Он поймет, он ведь милый добрый старик. Нужно найти его. А заодно Галадриэль. Раз ей все равно ведомо все, что будет, так пусть расскажет. Я понеслась вниз по ступенькам, лихо перескакивая через две сразу, ровно до тех пор, пока не почувствовала, что меня ощутимо тошнит от такого после выпитого вина. Сбавив шаг, я посмотрела вниз, стараясь не приближаться к краю, гадая, куда вообще бежать-то. Я вспомнила место на одном из нижних мостов, где встретилась с Торином. Если они в тот день что-то обсуждали с Гэндальфом, значит, можно начать поиски оттуда. Я двинулась вниз куда медленнее, пытаясь заодно вспомнить дорогу. Один пролет, второй, пробежать под водопадом, поймав на себя целый ворох прохладных капель. Я спускалась все ниже, пока не услышала голоса. — Саруман верит, что только лишь великая сила способна обуздать зло, но мне открылось иное, — я узнала голос Гэндальфа и замерла, прислушиваясь. — Я понял, что разные мелочи, житейские деяния простого люда помогают сдерживать тьму. Обыкновенные любовь и доброта. Почему Бильбо Бэггинс? Наверное, потому что мне страшно. И он придает мне смелости. На мгновение я забыла, как дышать. На глазах выступили предательские слезы. Да, Гэндальф, да… Нам всем может быть страшно, холодно и неуютно. Мы можем скучать по горячей ванне и полуденному чаю, по пирожкам с яйцами, но… как же там сказал Торин? «Преданность, честь и горячее сердце — большего я просить не смею». Разве у меня этого нет? Голоса смолкли, а я так и осталась стоять у стены, хотя надо было бы догнать Гэндальфа, пока он не скрылся снова в незвестном направлении. Стоило мне дернуться в сторону двери, как я замерла, снова ослепленная красотой женщины, стоящей на балконе прямо передо мной. Там, где ее не было еще секунду назад. Она повернулась ко мне с нежной полуулыбкой, и ее голубые глаза снова уставились куда-то прямо в глубину моего сердца, доставая наружу все, что там пряталось, заставляя меня замереть испуганной мышью. — Не медли… — ее голос доносился будто из-под толщи воды, а губы не двигались, и я поняла, что слышу это в своей голове. — Я пойду с Гэндальфом… — прошептала я, отчего-то даже не сомневаясь, что буду услышана. — Если ты оставишь их сейчас, то не догонишь никогда, — зашелестел голос. — Если ты оставишь его, то будешь сожалеть об этом всю отмеренную тебе вечность… — Его — это кого? — задала я вопрос в пустоту, потому что на балконе больше никого не было. Гэндальф в комнате стоял ко мне спиной, застывший, словно каменный тролль. Прямо перед ним разливался восхитительно розовый рассвет. А ведь гномы ушли, когда ночь только начиналась… Между нами было много часов пути. Что если и Гэндальф не пойдет за ними следом? Что если он только пошлет к ним какую-нибудь почтовую птицу или магическую штуку? А я так и останусь здесь, в дурах. И между нами будут уже не часы, а дни и недели. Я развернулась и бросилась обратно наверх, подхватив юбки и совершенно не заботясь о том, что Гэндальф мог услышать мои шаги.

***

Думаю, все эльфы были волшебниками, потому что иного объяснения прыти Маэнвен найти было сложно. Она достала мне штаны и рубашки ровно по размеру, и даже меховой плащ, прямо как у гномов. И… сапоги! Настоящие носки и сапоги! Моим ногам больше не придется страдать и колоться об мелкие ветки и колючие шишки. Я влезла в новую одежду со всей возможной прытью, потому что мы могли не успеть перехватить Линдира внизу. Маэнвен вручила мне небольшой клинок, который для меня был почти как настоящий меч. Как с ним управляться я понятия не имела. Знала, где острый конец, и ладно, как говорится. Ножны с непривычки хлопали меня по бедру, пока мы неслись вниз, будто ужаленные в одно место. Линдир уже заносил ногу в стремя, когда мы вывернули с очередного лестничного пролета. Он уставился на нас обеих, явно не понимая, на кого смотреть в первую очередь: то ли на странно разодетую меня, то ли на прекрасную Маэнвен. Его глаза забегали, но остановились на эльфийке. — Линдир, — прошептала она, протягивая к нему руку. — Нам нужна твоя помощь. — Моя? — он отпустил повод и отступил от коня. — Я… к вашим услугам. О, бедный Линдир. — Пойдем, — она поманила его к себе, и он абсолютно безропотно вложил свои ладони в ее. Я могла бы покляться, что если все эльфы волшебники, то у нее есть целых две способности, и вторая — это очаровывать одним своим взглядом. Гипнотизировать, как загипнотизировала меня в нашу первую встречу, так же уведя за собой. Она лишь на мгновение оторвала взгляд от Линдира, взглянув на меня, и дважды повторять не пришлось. Пока эльф завороженно смотрел на нее, не понимая, чем может услужить, я подбежала к коню и вспрыгнула в седло. — Эй! — только цокот копыт по брусчатке моста заставил его оторваться от Маэнвен и побежать за мной следом. — Я обязательно его верну! — закричала я, хотя понятия не имела, знает ли эта лошадь дорогу домой. Мы пустились галопом, и я, с непривычки, встала над седлом, чтобы меня не выбивало из него. Собственно, куда мы скачем, я тоже представляла себе очень и очень слабо, а потому уже через несколько минут осадила коня и огляделась. — И куда нам? — я огладила шею коня, который явно нервничал без привычного седока. — Ну прости, я давно не ездила… Я пустила коня шагом, внимательно вглядываясь в окрестности, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, что гномы пошли по этому пути. Дорога была истоптана, хранила следы ног, но я совершенно не была уверенна, что это те самые ноги. Следопыт из меня был так себе. Мой взгляд совершенно случайно упал на скалу, и я привстала, чтобы убедиться — там действительно тянулась относительно узкая тропа, убегающая наверх. И это была совсем не та, по которой пришли мы. Что бы выбрал Торин, уходи они по этой дороге? Конечно же идти там, где их с меньшей вероятностью будут преследовать эльфийские всадники. Я подтянула стремена под свой рост и двинула коня на тропу, и он, к его чести, совершенно безропотно двинулся наверх, уверенно ступая по каменистой почве. Почему-то я куда меньше боялась высоты, когда между мной и пропастью был еще и конь. Может, от того, что падать пришлось бы вместе, а может, в душе я наивно полагала, что животное не сорвется вниз. Впрочем, сердце замирало каждый раз, как мы сбрасывали с тропы какие-нибудь мелкие камни. Один раз конь все-таки споткнулся, и на секунду мне показалось, что пора прощаться с жизнью… Но все обошлось только его раздраженным фырчанием. Когда мы добрались почти до самой вершины, я начала сомневаться в том, что выбор мой был правильным, и мы сейчас не упремся в какой-нибудь узкий проход или вовсе тупик… Но мое внимание привлекло что-то на земле. Я наклонилась вниз, держась за лошадиную шею, и прищурилась, чтобы рассмотреть странную блестяшку, оказавшуюся… ложкой. Эльфийской чайной серебряной ложкой. Да, мы определенно шли куда надо. Тропа, в конце концов, привела нас на вершину ущелья, и передо мной открылись бескрайние долины, холмы и горные гряды, усеянные невысокой травой и обломками скал. Здесь пришлось напрячь зрение и найти тропинку из примятой и вытоптанной травы. Хорошо, что по ней прошлись не три гнома, а тринадцать. Я двинула коня рысью и мало-помалу приноровилась к его ходу, даже усевшись спокойно в седло. И только сейчас вспомнила, что мы, две глупые девицы, забыли взять для меня даже банальной фляги с водой… По вершинам холмов разливался яркий рассвет, полноправно забирая свое место на небосклоне. Ветер шевелил мои волосы и оглаживал кожу лаской. Повод приятно лежал в ладонях, ноги обхватывали мерно вздымающиеся бока лошади. И я совершенно не представляла, что ждет меня впереди. Знала только, что хочу этого.