История о Мышке и Подгорном Короле

Прошло много часов, солнце уже ярко блестело на самой вершине небес, а меня настигло отчаяние. Гномья тропинка из-под ног благополучно исчезла, потому что трава здесь была редкой, а земля каменистой. Я пыталась как-то ориентироваться по горам и холмам вокруг, чтобы двигаться примерно в одном направлении, но больше не могла найти ни одного следа пребывания, ни чайной ложки, ни хоть клока бороды. Конь исходил белой пеной и грыз трензель все активнее, периодически пытаясь выкидывать фортели и меня из седла. Сердце мое сковал ледяной страх, когда я осознала, что не знаю ни дороги назад, ни дороги вперед. Мы стояли посреди поля, обнесенного горами и густым лесом. И единственными компаньонами были какие-то щебечущие птицы в вышине. Я заставила себя успокоиться и глубоко вздохнуть. В панику впасть успеем, когда окажемся в одиночестве в ночи… А пока… Хотя бы у коня тут есть еда. Я распустила повод, позволяя ему наклониться и жевать траву по дороге. Суховатая желтая и жесткая, она не сильно его впечатляла, но голод не тетка. У меня во рту изрядно пересохло, а ручейком рядом даже не пахло, пришлось молча проклинать свою торопливость. — Вот бы ты умел находить гномов по запаху, — обреченно высказала я свои «хотелки» коню, который, наверное, раз десять пожалел, что дал вывести себя из денника сегодня. Ответом мне было угрюмое фыркание. Все, что мне оставалось, это осматривать окрестности. Красивые, бесконечные пространства вокруг. В моем мире о таких можно было разве что мечтать. Не знаю, сколько лет я не вдыхала запах хвои, а здесь я чувствовала его даже на значительном удалении от леса. Заснеженные горы поражали своей высотой и протяженностью. До самого горизонта впереди тянулись их вершины, кое-где даже покрытые снегом. И что-то там впереди мелькало. Я двинула коня пятками и подобрала повод, заставляя его шевелиться и бежать дальше. На склоне холма очень и очень далеко впереди, за несколькими такими же грядами, что-то снова сверкнуло. Конь перешел в галоп, а я все вглядывалась вперед, пока наконец мне не показалось, что там движутся муравьи — маленькие черные точки. С той же вероятностью то могли бы быть эльфы или орки, но эти мысли в тот момент отгонялись мной прочь, как совершенно безумные. Мы пересекли первую гряду, и я смогла разглядеть, что точек примерно столько, сколько мне и нужно. Долина уходила вниз, а потом вновь поднималась к горам, испещренная редким леском. Мы проехали еще совсем немного, буквально половину от спуска, когда я решила, что ехать дальше будет попросту небезопасно. Если гномы заметят всадника, то вряд ли будут разбираться, кто следует за ними. Да и вообще… Я понятия не имела, как подойти к ним и объявить эту замечательную счастливую новость, что я снова с ними. Торин будет в восторге. Главное, чтоб не помер от такого счастья. Я спешилась, закрепила повод на седле, чтобы конь случайно не наступил на него, и отпустила, шлепнув по крупу для верности. Еле увернулась от недовольно взлетевшего вверх копыта, и решила для себя, что эльфийские лошади просто на генетическом уровне не любят всех, кто ростом с гномов. Гномы, между тем, уже вовсю взбирались на вершину холма, и догонять их надо было поскорее, желательно до заката… Я вытерла вмиг вспотевшие от нервов ладони о штаны и двинулась вперед. Ноги с непривычки все норовили выгнуться колесом, напоминая о том, что я не ездила толком верхом уже пару лет. Да, стоило, пожалуй, иногда думать головой прежде, чем что-то делать… Вниз по склону я почти бежала, в паре мест даже чуть не полетела кувырком, а потому вскоре сбавила ход. Главным было не потерять гномов из виду и не попасться им на глаза самой до тех пор, пока я не придумаю, под каким соусом это подать. Например, Элронд выгнал меня из Ривенделла. Или, ой какое счастье, мне как раз в ту же сторону, что и вам. Где там этот Лориэн, интересно? Может, как раз по дороге? На подступах к горе уже начинался редкий лесок, переходящий во вполне себе густую чащу на склоне. Правда, с той стороны, где шагали гномы, его почти не было. И поднимались они достаточно медленно, видимо, Бомбур не был приспособлен к скалолазанию. И все равно различить их фигуры с такого расстояния было сложно, хотя мне показалось, что я вижу пиджак Бильбо. Я сместилась чуть в сторону, к лесу. Здесь и подниматься было легче, цепляясь то за молодую поросль, то за корни, да и земля была куда устойчивее, поддерживаемая деревьями. Поднималась я куда быстрее, не имея за спиной никакого багажа. Ближе к вершине я почти нагнала их, и уже слышала приглушенные веселые голоса, только разобрать слов не могла. Гора казалась прямо-таки бесконечной, она все тянулась и тянулась ввысь. И даже когда мне казалось, что вот она, вершина уже впереди, как она сменялась лишь новым склоном. Я нагнала их еще немного, уже могла различать голоса и возгласы о том, что Бомбура приходится толкать, и остановилась, опершись спиной на дерево и пытаясь немного восстановить дыхание. Возможно, стоило идти за ними до заката, не показываясь на глаза, чтобы Торин точно не мог отослать меня обратно. У меня будет шанс сослаться на темноту, орков, и вообще… я одинокая девушка без лошади, куда я пойду? Надеюсь, где-нибудь прямо в горах нет случайного пристанища еще каких-нибудь эльфов, которым меня можно сбагрить. Мне послышался какой-то шорох наверху, и я замерла, на всякий случай стараясь не дышать, хоть это было весьма непросто. Прошло несколько минут, но звук не повторялся, и я решила, что это просто камень скатился из-под ног какого-нибудь гнома. Я лишь шевельнулась, чтобы выглянуть из-за дерева… Из глаз брызнули искры, когда по шее ударило что-то тяжелое. На миг мне показалось, что от моего горла не останется даже пыли, если меня прижмут к дереву еще сильнее. Я вцепилась пальцами в чью-то руку и хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. К горлу подступила тошнота и я почувствовала, что еще немного и потеряю сознание. Секунда и воздух снова вернулся в легкие, а рука отстала от меня сама собой. Пришлось всего-то обломать об наручи пару ногтей… Я упала на колени и закашлялась, проклиная то пьяное мгновение, когда я решила увязаться за гномами. — Надо было догадаться, что орки такими мелкими не бывают. Ну спасибо, не такая уж я и мелкая. Хренов великан. Я снова прокашлялась и повернулась к Двалину, продолжая сидеть на коленках в куче старых сосновых иголок. — Х-х-х-х, — попыталась я что-то сказать, но из горла вышло только сипение. — Нечего было подкрадываться, мелочь, — он сложил руки на топоре, даже не собираясь, видимо, помогать мне встать, и ухмыльнулся. — Впрочем, Торин тебе шею все равно свернет, когда узнает. — Двалин! Что там у тебя? Вспомни заразу, появится сразу… Я попятилась прямо так, на заднице, руками пытаясь показать Двалину, чтобы молчал. Но он только смотрел на меня с нескрываемо веселой усмешкой, опираясь на свой огромный топор. Торин, вывернувший из-за его спины, увидев меня, вздохнул так тяжело, будто ему предстояло выпить ложку дегтя. На его лицо тут же вернулась привычная недовольная гримаса, он встал рядом с Двалином, а потом протянул к нему руку. Мое сердце затрепыхалось, как раненная птичка, когда я представила, что великан сейчас выдаст ему нож, чтобы уже прирезать меня, наконец. Глупости, конечно, но Двалин слишком сильно меня напугал, схватив за горло. Тот скорчил самую недовольную мину из всех, что я видела, а потом действительно потянулся к перевязи на правой стороне и… достал оттуда какой-то мешочек. Он, звеня, перекочевал в ладонь Торина, а оттуда ему за пазуху. — Оставь нас, — Торин мотнул головой, и Двалин, вырвав древко топора, ушедшее в землю, двинулся наверх, видимо, к остальным. — Так и будешь сидеть задницей на земле? — Тут довольно безопасно, — просипела я. — Уютно, пахнет елкой. Вот, мокрица со мной согласна, — я брезгливо стряхнула ее с ладони. — Знаешь, где было безопасно? — начал он, весьма угрожающе приближаясь ко мне. — Стой, — я вытянула вперед руку. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, просто знай, что я в состоянии алкогольного опьянения угнала коня у Линдира, чтобы сюда добраться! Борода тебе не поможет, я вижу, что ты улыбаешься! — Что-то я не вижу коня, — он скептично скривил губы, пряча ухмылку. — Ну… Мне было стыдно, и я крикнула, что верну его… — я опустила взгляд и принялась крайне увлеченно выковыривать грязь из-под ногтей. — Обманывать было как-то неловко. — Зачем тебе это все? — наверное, мне показалось, что в его голосе появились какие-то печальные нотки. — Не хочу прожить еще одну скучную жизнь. Бродить тенью самой себя по Ривенделлу, — судя по его лицу, мои «хотелки» были не самым лучшим аргументом. — Я буду полезной! Могу мыть посуду, отгонять от наших припасов других мышей… — я принялась загибать пальцы, но быстро поняла, что выражение его лица от перечисления моих «достоинтсв» не меняется. — Ты не можешь меня здесь оставить! — Могу, — холодно возразил он. — Не можешь. Ты следил, чтобы я, пьяная, не рухнула с лестницы, а теперь оставишь посередь леса? — я протянула ему руку, и он с весьма недовольным видом обхватил мою ладонь, помогая подняться. — У тебя не только язык без костей, но еще и голова без мозгов… — он помог мне отряхнуться и снял с волос еще какую-то забежавшую туда гадость. — Дядя! — донесся еще один знакомый голос сверху, и я тут же выглянула из-за Торина. Фили остановился, как вкопанный, глядя прямо на меня, а потом развернулся к брату, который, естественно, шел следом, и требовательно протянул руку. Торин рядом со мной хмыкнул. Очередной мешочек перекочевал из одних рук в другие. Да что это вообще? Догадка у меня была… — Вы что, ставки делали?! — это было весьма забавно, хоть и неожиданно. Это что, получается Торин тоже ставил на то, что я пойду за ними? Я вопросительно уставилась на него. — Бесконечны только две вещи: мужская глупость и женское упрямство. Я в твоем не сомневался, — он подпихнул меня в спину. — Иди давай. Я послушно потопала наверх, стараясь хихикать потише. Там меня встретил Фили, сияющий улыбкой, не в пример своему дяде. Обнимать меня снова он не решился, но повел наверх, в красках рассказывая, кто еще участвовал в споре и ставил на меня. Оказалось, что немногие… Впрочем, их можно было понять, из всех моих достоинств можно было выделить только пение, но никак не храбрость. А чтобы пойти одной вдогонку, как сказал Кили, нужна была именно она. Торин пробубнил что-то насчет мышиных мозгов, но я предпочла сделать вид, что не услышала. Больше всех был рад меня видеть Бильбо. О, мой милый Бильбо. Его я обняла с превеликим удовольствием. Правда, он тут же погрустнел и очень тихо прошептал, что мы еще поговорим вечером. Я не стала расспрашивать, мало ли, что успело случиться за время моего отсутствия. — Не думал, что ты пойдешь на это, девочка моя… — очень печально проговорил Балин, качая головой. Вид у него был такой, будто я пошла в бордель, а не в поход. — Помяни мое слово, ты еще пожалеешь. — Лучше жалеть о том, что сделано, — я пожала плечами. Эльфы говорят одно, гномы другое, и кому верить? — Раз такое дело, надо научить тебя парочке веселых походных песен, — Бофур подхватил меня под локоть, и повел за собой. — Будешь нашим запевалой! Я не сопротивлялась и пошла за ним. Наш маленький отряд двинулся в путь к вершине воистину бесконечного холма. Одновременно подниматься и петь было тяжеловато, поэтому Бофур пообещал отложить все до вечера. Я, задыхаясь, очень активно закивала. Когда становилось совсем туго, можно было схватиться за него или Глоина, который ворчал, но подавал мне руку. В одном месте этот чертов холм стал почти отвесным, и ему пришлось и вовсе втаскивать меня наверх, благо веса во мне было немного, а поклажи мне никакой не выделили. Я честно попробовала забрать хоть один мешок у Бильбо, но он наотрез отказался делить со мной ношу. Зато с удовольствием позволил попить из фляги. Меньше, чем через пару часов, мы все-таки перевалили за гряду, и я страдальчески вздохнула. Впереди были все те же горы и горы и еще раз горы. Радовало только то, что следующие пару километров нам предстояло идти по верхам, а не карабкаться вверх и вниз. Я все-таки остановилась ненадолго и позволила себе полюбоваться уходящими вдаль просторами по обеим сторонам от гряды. Легкие наполнил свежий горный воздух, полный запаха трав и пыли с камней, которые не тревожили много лет. Мир был прекрасен… огромен… Вокруг были одни лишь холмы, горы, трава, деревья и больше ничего. Ни городов, не деревень, ни дыма, тянущегося из вездесущих труб. Сочная зелень, яркое голубое небо. Все казалось таким же нереальным, как в том лесу, где я присоединилась к отряду Торина. Нереальным, слишком ярким, слишком прекрасно сказочным, по сравнению с той серой реальностью, которая была мне знакома. Все дожди, холода, неудобства дороги, боль в ногах отступали на второй план, стоило только задуматься, где мы находимся. — Не отставай, — прикрикнул на меня Бофур, махая рукой, чтобы я поскорее следовала за ними. Пришлось бросить созерцание пейзажей. Кажется, горный воздух пьянил меня не хуже вина, заставляя зачарованно размышлять над тем, как прекрасна жизнь. Впрочем, первый же камень, на котором я попыталась подвернуть ногу, быстро привел меня в чувство. Мы шли еще много часов… Пожалуй, слишком много. Я то и дело спотыкалась и пыталась повредить ноги на бесконечных камнях. Мышцы так устали, что уже не болели, а просто отказывались шевелиться. Каждая попытка поднять ногу обращалась мерзким ноющим чувством, и я чуть не плакала от осознания того, на что обрекла себя. А сидела бы в Ривенделле и печали не знала… Пила бы вино, да… Ладно, стоило признать, что кроме вина, там не было ничего интересного. Здесь хоть виды открывались красивые. Я ухватилась за Глоина и уже не отпускала его руку до самого привала. Не скажу, что он был рад такой нежданной ноше, но не сопротивлялся, только иногда бухтел, чтобы я и сама немного себя несла. — Привал! Спускаемся. Фили, Кили, на вас ужин, — объявил Торин где-то впереди. Зачем спускаться с такой удобной тропинки я не знала, но предпочла не спрашивать. Хотелось просто лечь и уснуть, даже без ужина. Я не спала больше суток, а происшествий за это время было достаточно. Спускаться полностью мы не стали, остановились на склоне, под защитой деревьев. Фили и Кили ушли куда-то ниже, судя по словам Торина, на охоту. Я была рада, что меня и не подумали позвать. Я схватила Бильбо за руку, попросила разбудить меня, если что-то случится, улеглась на землю, накрывшись плащом, и уснула почти мгновенно, не обращая внимания ни на муравьев, ни на камушек под бедром.

***

Бильбо, как и обещал, разбудил меня, когда что-то случилось. Если быть точной, то случился ужин. Фили и Кили раздобыли несколько кроликов, и Бомбур уже вовсю разливал похлебку по тарелкам. Вкусный мясной аромат щекотал ноздри и, несмотря на усталость, я все равно проснулась довольно быстро. Меня подташнивало, горло болело от встречи с Двалином, сознание то и дело норовило уплыть обратно в сон, и в целом я чувствовала себя крайне… дерьмово. То ли это было похмелье, то ли усталость. Я бы выпила сейчас целую реку, но в моем распоряжении была только фляжка Бильбо, которая уже изрядно опустела. Я, пошатываясь, встала и пересела к костру. Удивительно, но холодно не было, то ли из-за обутых, наконец-то, ног, то ли просто стояла такая хорошая погода. Часть гномов уселась рядом и уже вовсю уплетала похлебку, а часть… Фили, Кили, Бофур, Ори и Нори собрались в кружок и что-то крайне живо обсуждали, активно жестикулируя руками. Пока Бомбур еще не успел выдать мне миску, я быстренько переместилась ближе к эпицентру разборок. — Отдай Ори, он же никогда не был на охоте, — пытался, видимо, воззвать к чьей-то совести Кили. — Нет уж, раз Торин отказался, я и сам съесть не прочь, — голос у Фили был крайне обиженный. — Чего это вы обсуждаете? — я непонимающе нахмурилась и всунула голову в их тесный круг. Все тут же расступились, чтобы продемонстрировать мне два шарика в тарелке. Я уставилась на ближайшего ко мне гнома, которым оказался Бофур, ожидая разъяснений. — Это заячьи яйца, — с совершенно невозмутимым видом объявил он. Я скривилась. — И зачем их есть? — нет, я, конечно, слышала, что бычьи семенники иногда считаются деликатесом, но чтобы заячьи… Это ведь даже с символом силы или храбрости не связать. — Они вкусные и весьма питательные, — спокойно пояснил Бофур. — Мы уступим тебе одно, — радостно объявил Фили. Я его восторга не разделяла. — Ты должна попробовать! — Ну… Спасибо, конечно, — начала я весьма скептично… — Не за что! — Фили хлопнул меня по спине, и я поняла, что он на полном серьезе протягивает мне тарелку с шариками. — А почему Торин отказался? Раз они такие… вкусные… — я взяла шарик из миски и с сомнение покрутила в руках. — Он сегодня не в настроении, — Нори крайне красноречиво взлянул на меня. Я обернулась к костру, и тут же поймала взгляд Торина. Он сидел поодаль, курил трубку и весьма недовольно смотрел на меня, не отводя взгляда. Может, конечно, он смотрел в целом… на всю нашу компанию. Но неуютно становилось мне. — Давай, отдай его Ори, — скомандовал Бофур, и Фили, вздохнув, закрыл глаза и передал миску. Мы с Ори страдальчески посмотрели друг на друга, потом на яйца и отправили их в рот почти синхронно. На вкус было… не так уж и мерзко. Весьма… мягко… С привкусом на любителя. И с запахом тоже. Я сделала над собой усилие, чтобы проглотить и больше не жевать. — Ну и гадость эта ваша… эти ваши яйца… — я высунула язык и постаралась не содрогнуться от отвращения. Нет, к этому определенно следовало сначала привыкнуть. Хотя… К овечьим мозгам я до сих пор отношусь с самым большим омерзением, с тех пор, как впервые попробовала их в ресторане. Я подняла взгляд на Ори, но тот, похоже, даже не почувствовал и на вопросительные взгляды гномов просто пожал плечами. Везет же… — Ну все, теперь вы оба наделены ловкостью зайца, — весело объявил Бофур. — У нас зайцы считаются символом трусости, а не ловкости, — заметила я. — Когда ты маленький, все, что остается, это быстро бегать, — глубокомысленно выдал он в ответ. — Это ты просто врукопашную с зайцами не сражался, — хохотнул Кили, вызвав бурную волну обсуждений о способностях боевых зайцев. Я выпросила у Фили фляжку, чтобы хоть немного запить вкус и освежить ноющее горло. Глотать было больно, но виной была не простуда. Болели мышцы, будто я их потянула. У меня такое бывало зимой, когда лень было вытаскивать лицо из спасительного воротника, и я зевала в неудобной позе. Бомбур подоспел со своей похлебкой как раз вовремя, и я с удовольствием заела вкус заячьих яиц самим зайцем. Гномы вокруг костра закурили и затарахтели, рассказывая истории. Покончив с едой, я передвинулась ближе к Бильбо, вспомнив о том, что он хотел со мной поговорить. — Зачем ты вернулась? — он казался мне несчастным, и я понимала, что сама приложила к этому руку, хоть и, очевидно, не являюсь главным спонсором его печалей. Он вообще был сам не свой с тех пор, как попал в Ривенделл. — Не знаю. Мне здесь лучше, чем там, — я пожала плечами. Удивительно, но осознание этого в полной мере пришло только сейчас. Сон на шелковых простынях не шел ни в какое сравнение с долгожданным сном на земле сегодня. Пусть мне было больно и неудобно, но… эмоций было через край. — Я бы хотел остаться в Ривенделле, — крайне печально заявил Бильбо. — Я не создан для всего этого. — Брось, — я махнула рукой. — Это ты даешь им… и мне. Надежду. И Гэндальфу. Я подслушала тут один разговор… Он удивленно уставился на меня, хмурясь совершенно по-детски, будто я показала фокус и соврала, что монетка действительно исчезла. — Когда в поход идут великие войны, это никого не удивляет. Другое дело — мы с тобой, — я пихнула Бильбо в плечо и ободряюще улыбнулась. Он, кажется, не слишком приободрился от моих слов. Но чем ему помочь, и как развеять тоску по дому и Ривенделлу я не знала. Наверное, если дождь снова застанет нас в дороге, я и сама буду того же мнения, но пока… мне было хорошо. Мошка почти не одолевала, костер делал и без того теплую ночь еще приятнее, а дым из гномьих трубок стал почти привычным запахом. Сон все не шел, я смотрела на мирно сопящего Бильбо и размышляла, насколько хватит бедного хоббита. И насколько хватит меня. Наверное, я думала об этом слишком громко, потому что мои мысли были услышаны Торином. — Мышка, — он похлопал рядом с собой, приглашая к нему присоединиться. Я поднялась, аккуратно обошла Бильбо… а через гномов перешагивала-перескакивала, потому что лежали они как придется и обходить каждого было бы слишком долго. Наверное, отсаживаться слишком далеко от Торина было бы оскорблением, но и присесть совсем близко я не решилась. — Что такого услышали твои длинные уши, что ты увязалась следом? — он просверливал во мне дыру взглядом, и я чувствовала себя от этого крайне неловко. Как будто меня опять в чем-то подозревали. — Ничего, — я пожала плечами. — С эльфами скучно. — А в компании четырнадцати мужчин тебе, значит, весело? — он усмехнулся, но беззлобно. — Ну чего ты начинаешь… — я устало вздохнула и картинно закатила глаза. — Я много чего слышала. И про Эребор, и про дракона, и про то что у нас тут не особо много воинов наберется. Чем я хуже Бомбура или Дори? Тоже могу шарахнуть мечом по башке! — в качестве доказательства я решила этот меч из ножен выдернуть, повернулась и вспомнила, что оставила его рядом с Бильбо. — Ну… в общем, ты понял. — Да ты его в руках хоть раз держала? — кажется, из состояния «я вечно всем недоволен» он переходил в фазу «ты забавная, хоть и бесишь». — Держала, — наверное, это было даже не совсем вранье. Держала ведь… В ножнах. — Ори вообще рогаткой сражается, так что молчал бы… — Лучше бы ты чего умного подслушала, — он выпустил изо рта облачко дыма. — Что, например? — я нашла на земле палку и принялась ковырять в свете костра летящего дракона. — Например, что каждый из этих гномов знает, что может погибнуть в этом походе. Что мы все можем не вернуться. И даже не дойти до Эребора. Ни я, ни Фили, при всем его… желании… не гарантируем тебе безопасность. И что куда вероятнее, если ты не сможешь защитить себя, то погибнешь первой, — с каждым словом его голос становился все угрюмее, пока не пришел снова к почти рычащим нотам. — Так научи меня защищаться, — я посмотрела на него со всей детской непосредственностью, на которую была способна, и Торин, кажется, от этого слегка опешил и забыл донести до рта трубку. — Я пытался донести до тебя другое, — он устало провел ладонью по волосам. — Позволь напомнить: женское упрямство бесконечно. Так ты сказал? — он в ответ только хмыкнул, а я продолжила, не желая, чтобы он думал, что я веду себя так из дурацкой прихоти. Или по крайней мере, только из-за нее. — Я… Много чего слышала в доме у Бильбо. Ты прав, у меня длинные уши. И я понимаю, почему они все идут за тобой. Ты же не оттолкнул их только потому, что они никогда не держали в руках меч? — Я не хочу, чтобы ты была здесь не только поэтому, — он подкинул в костер полено, в небо взметнулся сноп искр, и я проводила их взглядом. — Потому что я женщина? — я снова посмотрела на Торина и хмыкнула. — И поэтому тоже, — мое недовольство, казалось, забавляло его сверх меры. — Но в основном потому что ты совершенно не чувствуешь, когда надо остановиться. Подслушиваешь, пререкаешься, смеешься надо мной, — он улыбнулся, а я прикусила губу, чтобы не улыбнуться в ответ, и состроила серьезную мину. — А хуже всего, что превратись ты в мышь от страха посреди битвы, тебя затопчут, и ты даже пискнуть не успеешь. — Да брось, меня даже Бомбур раздавить не смог, — я беспечно махнула рукой, и он выразительно поднял брови. Я дорисовала палкой дракона и добавила внизу маленькую бородатую фигурку. — В Ривенделле я будто во сне. Бесконечном блаженном сне, и не знаю, где я, открывая глаза. Стоило только очутиться здесь, посреди дороги, почувствовать… холод и боль, как я снова поняла, что… все еще жива… — Разве только боль делает тебя живой? — он посмотрел на меня как-то странно. Наверное, потому что не хмурился. — Ничего другого я еще не пробовала, — я ухмыльнулась, встала, отряхнула штаны и поскакала через гномов обратно. Продолжать разговор как-то не хотелось… И так получилось слишком много откровений с гномом, который не слишком-то меня жалует. Я для него обуза, и он в этом прав. А когда кто-то прав, а я делаю глупости, меня это бесит. Потому что признаться в этом самой себе и остановиться я действительно не могу, в этом Торин прав. Во всем чертовски прав. Я улеглась рядом с Бильбо, завернувшись в плащ, и снова глянула в сторону Торина. Он все так же смотрел на меня и дымил трубкой. Я отвернулась спиной, чтобы было меньше соблазна пялиться в ответ.