Глава двадцать первая, в которой мышка многое упускает
29 сентября 2023 г., 09:50
Бильбо клялся всей своей родней, что честно пытался будить меня не меньше часа подряд, но я наотрез отказывалась даже шевелиться. Я обиженно дулась и медленно ела еле теплую похлебку, которую Бомбур наспех подогрел на угасающем костре. То, что мне вообще что-то досталось было настоящим чудом.
Очень хотелось закусить все это сверху лепешкой, но желудок весьма явно протестовал таким перепадам: то густо, то пусто. Утренняя зябкость и ночные кошмары лучше не делали. Я проспала с обеда до самого рассвета, но совершенно не отдохнула. Меня то и дело тянуло зевать, я куталась в плащ Торина и наотрез отказывалась замечать его многозначительные взгляды. Отдал, так терпи.
Вчерашний день остался в памяти смазанным цветным пятном, я помнила лишь обрывки разговоров и совсем не была уверена в том, что все это происходило в реальности. Приходил ли Торин вообще ко мне на берег? О чем мы говорили? Почему он вдруг решил помочь мне с ранами? С чего вдруг мне становится стыдно от воспоминаний?
Я запустила руку в карман и нащупала два предмета: огромное круглое кольцо с шероховатой поверхностью и длинный изогнутый клык. Что ж… По крайней мере, это был не сон.
Шевелить руками было жутко больно, прокушенные мышцы вопили о том, что еще нескоро дадут мне спокойно согнуть локоть. Спина не хотела выпрямляться, на пояснице, кажется, тоже была содрана кожа, а действие мази уже закончилось, от нее не осталось и следа. Я шипела, ругалась и стонала, шагая следом за всеми, но ничего не могла с собой поделать.
— Как ты? — Фили с весьма встревоженным видом вывернул из-за моего плеча.
— Ты будто не слышишь, — с другой стороны образовался Кили и протянул мне знакомую баночку. — Держи, она мне не нужна, — заявил он весьма самоуверенно.
— Не сглазь, — я нахмурилась, но баночку приняла, открутила крышку и принялась размазывать по опухшей руке. — Куда вы вчера пропали?
— Охотились, — Фили отобрал у меня баночку и держал на весу, чтобы освободить мне обе руки. — Правда… зверья тут почти нет.
— Будто кто-то распугал, — вставил Кили. — И мы видели огромные следы… Больше, чем твои!
— Сразу видно, кто из нас умеет общаться с женщинами, — фыркнул Фили и передразнил брата: — У тебя такие огромные лапищи, что больше них только медвежьи следы!
— Медвежьи? — я поморщилась. Почему животные у нас на пути с каждым днем становятся все больше и опаснее? Верните кроликов Радагаста… — А мы с ним не столкнемся? Не думаю, что я готова бежать снова…
— Кто знает? Эти предгорья могут быть полны кем угодно… — зловеще прошептал Фили, но, увидев мое скептичное лицо, рассмеялся. — Не волнуйся, Бильбо сегодня наш разведчик, он идет впереди и предупредит, если что-то заметит.
— Что? Бильбо? — я закрутила головой, пытаясь найти его и действительно не обнаружила. — Следопыт из него так себе…
— Зато он незаметный, как мышь, — улыбнулся Фили.
— Да уж… Одну мышь с сосны было хорошо видно, — я скривилась, а он покраснел и закашлялся в бороду. — А что означают руны на кольце?
Я достала из кармана кольцо Торина и протянула Фили, но он даже не взглянул на него, наверное, и без того хорошо знал, о чем я.
— Руна Дурина, нашего рода. Очень ценный подарок, — он внимательно посмотрел на меня, а я не знала, что и ответить. О его ценности я догадывалась и вчера, но лучше это не делало.
— Помнишь, Дис одно время любила на все свои сережки ее лепить? — встрял, посмеиваясь, Кили. Я постаралась не выдать удивления.
— Нашел, что вспомнить. У нее столько побрякушек от Торина, что хватит на еще одну сокровищницу Эребора, — подхватил Фили, вместе с братом погружаясь в воспоминания об этой самой Дис.
Я постаралась убедить саму себя, что мне абсолютно все равно на Дис. В конце концов, кто бы сомневался, что у Торина есть женщина. Он же король, как никак, ему положено. Я облизнула пересохшие губы и чуть прибавила шагу, чтобы оказаться ближе к Гэндальфу. Он выглядел немного напряженным, но уж куда лучше, чем все мы, будто вовсе не пострадал и не устал. Мне бы его силу в его возрасте… Раз он выглядит, как старик, ему сколько? Десять тысяч? Сто? И сколько таких походов за всю жизнь он организовал? Шило в одном месте у дедули явно было.
— Как там дела у эльфов? — неловко начала я.
— Леди Галадриэль была от тебя в восторге, когда прибежал Линдир, — усмехнулся Гэндальф, и я снова почувствовала укол стыда за несчастного эльфа.
— А руны? Что там в итоге было? — я вдруг вспомнила еще одну важную вещь: — И как ты так быстро нас догнал?
— Руны были именно те, которые нарисовала и ты, — Гэндальф деликатно проигнорировал мой последний вопрос. — Интересно только, каким образом ты их увидела…
— Спроси еще, как я превратилась в варга, — буркнула я, недовольно поджав губы.
— И как же? — в его голосе прорезались насмешливые нотки.
— Сложно объяснить, — я вспомнила, каким отчаянным было желание защитить Торина, встать между ним и варгом. Пришлось вздохнуть поглубже, чтобы отогнать жгучее чувство из груди. — Я смотрела в его глаза и… слышала, о чем он думает.
— Кто? Азог? Ты понимала черное наречие? — заинтересованно переспросил Гэндальф.
— Нет, его варга. У меня в голове звучал ее голос, — я перевела взгляд с земли под ногами на Торина, шагающего впереди и переговаривающегося о чем-то с Двалином. — И мне очень захотелось…
— Что ж… — задумчиво пробубнил маг. — Это весьма неплохо, когда наши желания исполняются. Верно? — он подмигнул мне, а я погрузилась в пучину раздумий.
Превращаться в мышь и обратно стало для меня уже почти обыденностью, это давалось мне легко, необязательно было даже желать этого всем сердцем, достаточно было лишь… захотеть. И все сразу получалось. Почему? Я не видела мышей на лужайке у Бильбо. Значит, дело не в глазах? Только в желании? Откуда эти ощущения при зрительном контакте? А может, мышь все-таки была? Вопросов было слишком много, а голова моя все еще была тяжелой и соображала весьма туго. Кажется, мне не хватало еще какого-нибудь контрольного животного, чтобы узнать наверняка, от чего все зависит. Я даже успела пожалеть о том убитом олене.
Я поправила спадающий с плеч плащ Торина. Он был тяжелым, совершенно не по размеру мне и под лучами просыпающегося солнца становился уже слишком жарким, но под ним было куда уютнее, чем без него. Тем более, что свой собственный плащ я оставила в пещерах гоблинов, как и многое другое.
— Гоблины не любят лошадей, да? — нельзя было вспомнить гоблинов и не вспомнить о моей выходке, которая довела гоблинского короля до немоты.
— Они слишком хорошо знают копыта роханских коней, и считают их отвратительными светлыми созданиями, — хмыкнул Гэндальф. — Торин рассказал мне, что ты совсем не выбирала выражений.
— Каждая блохастая собака считает нужным напомнить ему, что он потерял Эребор, — прошептала я и подняла взгляд на Гэндальфа. — Можно ли убить дракона?
Он запыхал непонятно откуда взявшейся трубкой и уставился вперед. Я вздохнула, понимая, что ответ тут не нужен. Если уж по рассказам братьев с драконом не справилась целая армия гномов, то что говорить о нас… Впрочем, была у меня пара мыслей, которые я решила придержать до поры до времени. У драконьего хвоста есть конец, а у женского упрямства нет.
Я снова вернула взгляд на Торина. Он хромал, как и вчера. И все равно кренился на бок. Чтобы он ни говорил, а варг неплохо пожевал его и через броню. Такие клыки не могли не оставить ран… Он махнул куда-то в сторону, и мы двинулись в кусты, продираясь через них с таким шумом, что сообщили всем окрестным жителям о своем присутствии.
— Надо выйти к реке и перейти вброд, — скомандовал он. — Где Бильбо?
— Я тут, я тут, — Бильбо тут же появился, словно из воздуха. — На милю вокруг, наверное, ни одной птицы не сыщешь, — тревожно пробормотал он.
— Мне нужно знать, как далеко орочья стая от нас, — Торин кивнул назад, а я недоуменно нахмурилась.
— Какая стая? Мы летели на чертовых орлах! Они что, уже догоняют нас? — весьма громко зашептала я, обращаясь в основном к Гэндальфу.
— Варгам и оркам не нужен сон и отдых, мышка, — бросил через плечо Торин, опередив волшебника. — Они кусают нас за пятки.
Мне это совершенно не нравилось… Получалось, что как бы много мы ни прошли и ни пролетели, враги все равно были от нас на расстоянии дня пути. Как долго мы теперь будем идти без сна и отдыха? Как долго я выдержу такой темп, прежде чем усядусь кому-нибудь на хребет… Наверное, стоило подумать об этом значительно раньше.
Кусты, наконец, остались позади и мы мало-помалу выходили к реке. Я уже слышала ее журчание. Не понимала только, как Торин так точно определил, где должен быть брод. Мы оказались прямо там, где прозрачная вода еле доходила до середины икры в самом широком месте. Торин и Двалин прошли там первыми. Течение, правда, даже на такой глубине было сильное, и я видела, как тяжело поддается им середина потока.
Мочить сапоги как-то не хотелось, и я уже приготовилась снять их и закатать повыше штанины, как кто-то подхватил меня на руки. Я тихо взвизгнула от неожиданности, тут же закрыв рот рукой и схватилась за шею своего нежданного помощника, которым, конечно же, оказался Фили. Он с важным видом протащил меня через реку и на другом берегу закружил меня вокруг, не оставив ни шанса, чтобы сдержать смех.
— Фили! — грозный голос Торина не заставил себя ждать. — Поставь ее.
Я тут же оказалась на твердой земле, но еще пару секунд не могла перестать хихикать сквозь слезы, потирая поврежденное плечо. Лицо у Торина было ну очень недовольное, и я показала ему язык, продолжая держаться за Фили, чтобы случайно не оступиться на галечном берегу.
— Должно же быть хоть что-то хорошее и развеселое, верно? — заговорщицки прошептал он.
— Спасибо, не хотелось мочить ноги, — я улыбнулась, но не могла не заметить, как он не сводит с меня глаз. Кажется, все мои песни и слова прошли мимо него… А может, надо было пореже появляться перед ними в неглиже.
Я поскорее отвернулась и поспешила нагнать Торина. Надо было все-таки вернуть ему плащ, он начинал больше мешать, чем греть душу.
— Пройдем немного по воде и уйдем через ущелье к лесу, так нас будет сложнее выследить, — он обговаривал с Двалином план, пока остатки нашего отряда переправлялись через брод.
Кажется, плакало мое желание не намочить ноги. Впрочем, наверное, варги действительно могут потерять здесь наш след. Не хотелось бы получить укус в пятку слишком рано. Вот бы еще Бильбо им не попался. Я огляделась по сторонам, пытаясь высмотреть его в кустах на том берегу или на этом, но хоббит будто сквозь землю провалился. Зато мне почудилось движение где-то высоко на горном хребте за нами. Я понадеялась, что это всего лишь пролетевшая невовремя мошка или мое разыгравшееся воображение.
— Торин, — я дернула его за рукав, и он тут же повернулся.
— На горбу не потащу, даже не мечтай, — буркнул Двалин, смерив меня взглядом.
— Не больно-то и хотелось, — пробурчала я и повернулась спиной. — Сними с меня плащ, пожалуйста.
Торин тут же стянул его с моих рук, потом придержал за плечо и что-то долго разглядывал на моей спине. Я оглянулась, не понимая, что там такого интересного. Я чувствовала, что рана на спине кровит, но по-другому и быть не могло…
— Орки почуют ее издалека, — пробубнил Двалин.
— От меня несет кровью не меньше, — возразил ему Торин. — Вечером что-нибудь придумаем.
— Не дотянет она до вечера, — как-то невесело сообщил Двалин. Я нахмурилась, не понимая, с чего это должна так скоро умереть по его мнению.
— Все со мной нормально, что за ерунда? — я недовольно посмотрела на его скептично приподнятую бровь. — Спать хочу, вот и все.
— Хочешь спать из-за потери крови, — он угрюмо продолжал настаивать на моей кончине.
— А то я не знала, — из меня вырвался сарказм. Я прекрасно чувствовала, как болит плечо и как кровь потихоньку щекочет поясницу. Если бы я могла с этим что-то сделать, то уж не стала бы ждать, пока кровь остановится сама.
— Раз пререкается — жить будет, — усмехнулся Торин. — Фили! Раз уж ты вызвался… Сегодня она твоя забота.
Не могу сказать, что он его сильно расстроил. Фили оказался за моей спиной, кажется, раньше, чем Торин вообще успел договорить. Я отказалась от предложения идти с ним под руку, и крепко задумалась о том, не стоит ли Торину самому отдохнуть и остановить кровь… А то, кажется, она у него тоже от мозгов отлила.
Мы спустились в каменистое ущелье, по дну которого протекал ручеек от той самой речки. В паре мест было ощутимо скользко, но Фили, кажется, готов был по первому моему писку и вовсе нести меня на руках.
Ко мне снова незаметно подкралось плохое предчувствие, от которого я, надо сказать, изрядно устала. Оно подтачивало сердце, заставляя его неровно биться и спотыкаться на каждом камне, хватаясь за Фили. Через пару минут мне показалось, что я слышу волчий вой. Я замерла, оглядываясь назад, но высмотреть что-то через окружающие нас скалы было просто невозможно. Вой повторился снова. Настолько далекий и тихий, что мог звучать и в моей голове. Может, я потеряла столько крови, что пришло время галлюцинаций?
— Бильбо нас скоро догонит, не переживай, — Фили тронул меня за плечо, намекая, что пора шагать дальше, а не стоять столбом на и без того узкой тропе.
— Я не Бильбо слышу, — прошептала я одними губами. Если мне не чудилось, то обладатель этого воя очень хотел, чтобы я знала: они идут.
— Я ничего не слышу, — он нахмурился и махнул головой, заставив украшения на косичках звякнуть друг об друга. Их звон вырвал меня из оцепенения.
— Торин, — зашипела я, пытаясь добраться до него через гномий поток. Он, кажется, обернулся, но только мазнул по мне взглядом.
— Торин! — опередил меня Бильбо, проносясь мимо нас. — Стая близко! Слишком близко!
Не знаю, понял ли Торин, что я услышала их раньше, но угрюмость снова вернулась на его лицо, как уже привычный аксессуар. Он переглянулся с Двалином, и снова повернулся к Бильбо. Гномы, не сговариваясь, вытащили оружие. Мне вытаскивать было нечего, и я вообще не была уверена, что смогу дать какой-то отпор, даже если превращусь в варга.
— Но это не самое худшее! — продолжал взволнованно тараторить хоббит.
— Они взяли наш след? — Двалин подкинул в руках топор и недобро зыркнул в мою сторону.
— Тебя заметили? — обеспокоенно вопросил Гэндальф.
— Я… — начал Бильбо. — Нет…
— Что я говорил? Тише воды, ниже травы! Первоклассный взломщик! — радостно объявил Гэндальф, вызвав у гномов восхищенное бормотание.
— Да послушайте… — все пытался докричаться до них Бильбо, судя по всему принеся куда более важную весть.
— Тихо! — наверное, на гномов произвела впечатления не громкость моего выкрика, а само его существование. Они затихли, уставившись на меня, будто впервые узнали, что я могу громко и грозно шипеть. — Я их слышу, они не знают, где мы. Но будете так орать — узнают, — я помедлила и всплеснула руками. — И дайте уже ему сказать!
Все обернулись к Бильбо, а он смущенно опустил глаза в пол, оказываясь в центре внимания.
— Я… Я хотел сказать, что видел там кого-то еще, — несчастный Бильбо, кажется, был напуган не столько волчьей стаей, как тем самым «кем-то». Он обреченно взглянул на Гэндальфа, а у того вмиг сошла с губ улыбка, не предвещая ничего хорошего.
— И в каком же оно обличии? — тихо спросил он, и судя по всему, уже и сам догадывался, каким будет ответ. — Это медведь?
— Это… — начал Бильбо, запнулся, нахмурился, недоверчиво взглянул на Гэндальфа и продолжил: — Ну да, это медведь… Но крупнее! Намного крупнее!
— Тебе знаком этот зверь? — встрял Бофур.
Гэндальф промолчал и отвернулся, а между гномами завязалась перепалка, куда громче, чем предыдущая. На мое шипение уже никто не реагировал. Только Фили покорно молчал, наверное, потому что был ближе всех и боялся огрести. Торин зацепился с Глоином и Балином, отказываясь идти куда-либо, кроме намеченного пути. Кили пререкался с Дори и Двалином, пытаясь доказать, что мы уже способны дать оркам бой на своей территории. Бомбур просто обреченно жаловался Ори, что хочет кушать.
— Есть один дом, — вновь раздался голос Гэндальфа, и все, наконец, умолкли, снова поворачиваясь к нему. — Совсем неподалеку, где мы могли бы укрыться на время.
— Чей же это дом? Друга или врага? — раздраженно спросил Торин.
На мой взгляд, слово «дом» уже было достаточно большим аргументом в пользу того, чтобы туда пойти. Дом подразумевал крышу, кровать и еду. А друг там или враг… Какая разница? Друг гостеприимно пустит к себе. У врага — отберем силой.
Кажется, я начинала мыслить, как гном.
— Ни то, ни другое, — весьма внезапно выдал Гэндальф, как всегда невовремя вспомнив о том, что обожает говорить загадками. — Он или поможет нам, или убьет всех.
Перспектива была так себе. Хотя… Погодите-ка… Я только что мыслила абсолютно в том же ключе. Я посмотрела на Торина, ожидая его вердикта, но стоило ему открыть рот, как громогласный рев заставил нас всех вздрогнуть и отшатнуться в противоположную сторону от его источника.
Если это был медведь, то никак не меньше динозавра размером. Я не поняла ни звука из этого рева, хотя различала, о чем перелаиваются варги. Их вой, последовавший сразу после, был полон ужаса и злобы. Они прекрасно поняли, кто хозяйничает на этой земле.
— Кажется, выбора у нас нет, — угрюмо заключил Торин. — Поспешим.
Нет… Только не бежать… Даже пять минут трусцой меня, наверное, добьют. Двалин был прав: чувствовала я себя совершенно не так хорошо, как хотелось бы. Бежать сил не было, голова от одной мысли об этом начинала кружиться сильнее.
— Фили, возьми ее одежду, — скомандовал Торин, оказываясь передо мной в два шага, и улыбнулся одним уголком губ. — Мышка или волк?
— Однозначно мышь, — выдохнула я, закрывая глаза.
В следующую секунду я сидела у него на ладони. Он перенес меня в карман, ставший уже привычным уютным гнездышком. Теперь здесь был стойкий запах крови, но выбирать не приходилось. Я свернулась на дне кармана в клубок, слушая сердцебиение Торина и его дыхание. Вот бы мы уже наконец отдохнули и не надо было никуда бежать… Можно было бы просто лечь и немножко поспать, чувствуя ухом, как вздымается его грудь, как он бежит, прихрамывая… бежит… а я посплю… И не буду смотреть наружу, чтобы снова не случилось что-нибудь плохое… Я спрятала нос между лапок и уснула в теплой темноте кармана.
***
Проснулась я внезапно и резко, осознав, что, кажется, проспала всеобщую кончину. Вокруг был тишина, темнота и только тихий стук сердца привел меня в чувство. Торин был жив. Я была жива. Кажется, все не так уж и плохо. Я заерзала, пытаясь выбраться наружу и вдохнуть свежего воздуха. Ну и духота тут была… — Думал, ты решила проспать весь поход, — раздался над головой его голос. Я весьма отчетливо выдохнула, взволнованно запищала и выползла наконец на волю, отряхиваясь ото сна. Наступать на лапку было совершенно невозможно, и я проковыляла на трех чуть подальше по груди, чтобы было лучше видно его лицо. — Только не превращайся, — он усмехнулся, и я с интересом наблюдала, наверное, впервые, каким теплым может быть его взгляд. «И не собиралась», — пропищала я, но он, конечно, меня не понял, только подставил ладонь, и я тут же на нее перепрыгнула, вцепившись коготками, потому что Торин поднялся, и меня ощутимо тряхнуло. — Гэндальф сказал, что здесь мы в безопасности до утра, пока не вернется хозяин дома, Бьорн, — тихо проговорил Торин, унося меня в неизвестном направлении по какому-то темному помещению. — Он оборотень: медведь и человек в одном теле. Лунные лучи через окно освещали то полки с книгами, то чьи-то рога, издающие то и дело мычание, то огромные вилы на стене… Я вертелась туда-сюда, пытаясь разглядеть обстановку и оценить масштабы, но особых успехов не достигала. Дом, если это был он, был огромен. Сразу стало понятно, что живут тут отнюдь не гномы. И даже для Гэндальфа все казалось уж слишком гигантским. Интересно, если этот Бьорн оборотень, то он оборотень, как я, или… Может, хоть он сможет научить меня избегать всех этих бесконечных переодеваний? Или научит превращаться в медведя, как когда-то хотели Фили и Кили? Пока я размышляла, меня услужливо подвезли к столу, я спрыгнула на лакированное дерево и повернулась к Торину. Он достал откуда-то половину эльфийской лепешки — наверное, разорил Бомбура — и деревянную ложку, в которую налил воды. Для мыши получился прямо-таки царский обед. — Не выходи из дома, не суй никуда свой нос и спокойно дождись утра, хорошо? — он сложил руки на груди и притворно хмуро на меня посмотрел. Губы выдавали его с потрохами. Он уже собрался уйти, но я запищала и протянула вверх лапки. Он остановился и непонимающе на меня посмотрел. Судя по всему, диалог у нас клеился с трудом, потому что я пищала и тянула лапки, а он стоял и не знал, о чем я прошу. Тогда я замолчала, вытянула вверх одну лапку и ткнула в нее хвостом, показывая, что мне нужно. Вот теперь он протянул мне ладонь, с интересом наблюдая, как я скачу к ней на трех ногах. Я присела рядом с его рукой, обхватила один из пальцев лапками и благодарно потерлась мордочкой. — Что за мышиные нежности? «Ну да, ну да, я прямо слышу недовольство» — захихикала я, а получилось только запищать. Вообще-то не сильно хотелось куда-то идти, я бы с удовольствием сидела в его руке и дальше, но пришлось оторваться и поскакать к своему импровизированному ужину. Голод не тетка, живот крайне страдальчески бурчал, заявляя о том, что маленькая мышка слишком давно не ела. Я отломила кусочек лепешки, сжала его лапками и принялась точить, наблюдая, как Торин уходит обратно, туда, где вповалку лежат и спят остальные гномы. — Эй, эй! — чей-то тонкий голосок окликнул меня, и я повернулась к его источнику. — Привет, — я помахала лапкой целой кучке белых мышей, которые смотрели на меня из-за огромной миски. — Привет, — запищали они хором. — Ты не поделишься с нами? Пахнет вкусно. Мы такого не ели, — каждый из них говорил следом за другим, и я не понимала, на какую из мордочек смотреть. — Мы меняем на творог. И молоко. Бьорн нам оставил. Ты нам, мы тебе. — Я… Мы тут гости, и, наверное, невежливо трогать еду без разрешения, — я все равно подскочила к лепешке и приглашающе махнула лапкой. — Но вы кушайте, тут на всех хватит. Они взволнованно запищали и кинулись к лепешке так, будто голодали, хотя, судя по всему, еды у них тут было достаточно. — Это вкусно. Очень сытно. Пахнет эльфами, — затараторили они. — Мы дадим тебе творог. Это наш. Бьорн нам дает. А мы поделимся с тобой. Честный обмен. Да, честный, честный. — Спасибо, — я удивленно наблюдала за их мельтешениями вокруг. Часть мышек отделилась и повела меня за собой на другой конец стола, где в двух плоских мисках действительно были творог и молоко, последнее, правда, уже скисшее, и пить я его не стала. — Вы здесь живете? — спросила я, обгрызая творожное зернышко. — Да, да, да, — согласно запищали мышки. — Мы здесь давно. Милая Госпожа разрешила нам остаться. И с тех пор мы тут. Да, Милая Госпожа разрешила. — Я думала, у дома один хозяин, — творог был очень и очень вкусным, хоть и немного заветрившимся. Наверное, этот Бьорн оставлял им еду, прежде чем уйти, а сейчас его очевидно не было дома. — Бьорн теперь один. Да. Да. А раньше была Милая Госпожа. Он называл ее Милая, — разговорить мышей было плевым делом. — Они уходили. Потом вернулись. Милая Госпожа долго умирала. На той кровати долго была ее кровь. Я обернулась посмотреть на ту самую кровать. Наверное, они говорили про жену этого самого Бьорна. Было неприятно узнать, что кто-то, кого называли Милая, погибла, даже если я ее никогда не видела. — Милая Госпожа всегда оставляла нам еду. Теперь Бьорн оставляет. Так и живем, — продолжали мышки. — Гномам не оставит. Не любит гномов. Еда для мышек. Гномам ничего. — Когда Бьорн вернется? — спросила я, доедая второе зернышко. Желудок теперь протестовал против переедания. — Утром. Всегда приходит утром. Хочешь, поспи с нами. Мы разбудим. У нас тепло. Мы спим все вместе. Оставайся с нами, — мышки обступили меня со всех сторон. — У тебя тут кровь. И рана. Жуть. Ты боевая мышь. — Да уж, боевая, — я попыталась вывернуться из их лапок, но меня удержали внутри мышиного хоровода. Стало как-то не по себе… — Мы принесем тебе штучку. Для ран. У Бьорна возьмем. А ты нам что-нибудь. Честный обмен. Да, да, — затараторили мышки, продолжая обступать меня плотным кольцом. А я совсем не могла придумать, что такого им дать, чтобы они прекратили на меня наседать. — Мы тебе! Ты нам! — Нет, нет, — я кое-как вывернулась и проскользнула между их лапок. — У меня больше ничего нет. Только лепешка. И история. Хотите историю? — Хотим! Хотим! Хотим! — затараторили мыши. Я облегченно выдохнула. Пришлось рассказать им все с самого начала, упуская лишь тот факт, что я вообще-то человек. В это время они притащили какую-то очередную дурнопахнущую мазь и начали спешно в пять или шесть лапок обмазывать меня чуть ли не с ног до головы. Надо сказать, боль ушла почти сразу же. Я остановилась на том моменте, где как раз собиралась послать на одно веселое место гоблинского короля. Мыши вокруг запищали, требуя продолжения. — Нет, нет. История очень длинная, поверьте! Теперь ваш черед. Расскажите мне кое-что, — я собиралась вытянуть из этих мышей все, что только возможно…
