История о Мышке и Подгорном Короле

Удивительно, как быстро просыпались мыши. Вот я сладко сплю, а вот я уже открыла глаза и смотрю на мир вокруг. Мир, освещенный первыми рассветными лучами. Настолько яркий, что причиняет боль. Я повела носом, потянулась, с удовольствием замечая, что лапа болит гораздо меньше, и поднялась на задние лапки, осматриваясь вокруг. После вчерашних плодотворных переговоров с мышами я наотрез отказалась идти с ними в гнездо и предпочла обходными путями добраться до Торина и улечься рядом с ним в гнездышко из сена. Я зевнула и посмотрела в его сторону. Темные волосы разметались по сухой траве, а на лице царило удивительно умиротворенное выражение. Ни нахмуренных бровей, ни плотно сжатых губ, ни учащенного дыхания. Я рефлекторно умывала мордочку и смотрела на него, завороженная моментом, когда могу… просто делать это. Мой носик дернулся, улавливая какой-то новый запах. Уши заходили ходуном. Мыши с другого конца дома проснулись и возбужденно запищали. Я услышала скрип калитки и чьи-то шаги во дворе. Тяжелые, будто шаги настоящего великана. До меня не сразу дошло, что слышу все это только я, благодаря своим мышиным ушам. Стоило, пожалуй, разбудить Торина. Я перебралась с сена на его грудь, неуверенно пискнула, но он не пошевелился. Пришлось перебраться поближе, опереться на его бородатый подбородок и пискнуть еще пару раз. Он тут же нахмурился, и если бы я могла смеяться, то засмеялась бы. Я потерлась мордочкой о жесткие волосы, с удовольствием отмечая, как оказывается мышам приятно чесаться. Торин недовольно заворочался, а я окончательно перебралась на его лицо, щекоча хвостом ему под носом. Он попытался меня смахнуть, но тут же одернул руку и распахнул глаза. Смотреть пришлось только в один глаз, поле обзора у меня было такое себе. Я пискнула, его взгляд окончательно стал осмысленным, и мне вздумалось снова потереться об его усы. — Нашла обо что чесаться, — недовольно проворчал он глубоким и хриплым со сна голосом. Я запищала и показала лапкой на окно, но не была уверена, что он услышит шаги хозяина. Впрочем, звук топора, разбивающего полено, он точно услышал. Торин подскочил, каким-то чудом поймав меня в ладонь. Я протестующе запищала. На самом деле, с моим-то языком, было весьма непросто вот так пищать. Мне начинало надоедать это вынужденное одностороннее общение. Но превращаться… Я сидела на его ладони, когда мы подошли к окну, выходящему во двор. Пожалуй, стекла здесь не мыли достаточно давно. Сквозь заляпанное окно я еле разглядела огромного волосатого человека с топором ему под стать. Он колол дрова на заднем дворе, хотя вернее было сказать, что он колол чуть ли не целые деревья. Я задрала голову и запищала, обращая на себя внимание Торина, но Гэндальф меня опередил, оказавшись позади нас неслышно, будто по волшебству. — Разбуди-ка всех, — попросил он Торина и сам занял наше место у окна. Я пересела на плечо, обустроив себе место между его густых прядей. Не смогла удержаться и не подурачиться, сооружая у себя на голове парик из его волос. — Смотрю, тебе лучше, — он скосил на меня глаза, наблюдая, как я изображаю недовольного его. «Смотрю тебе лучше, а я весь такой угрюмый, недовольный и сейчас зарычу», — пища, передразнила я его, надеясь, что на мышином лице видно нахмуренные брови. Он улыбнулся. Всего на секунду. Уже через несколько минут на ногах были все. Позевывая и почесываясь, гномы собирались к окну, и там с них моментально слетал весь сон, стоило только увидеть гиганта с топором. Они принялись тихо препираться и перешептываться. Но одно дело, когда шепотом ругаются два гнома, а другое — тринадцать. Их перепалка быстро превратилась в шумный гвалд. Гэндальфу пришлось шикнуть на них, снова изображая грозовую тучу. — Не о чем здесь спорить! Нам не пройти через Лихолесье без помощи Бьорна. Орки настигнут нас еще до того, как мы войдем в лес, — начал он. Рядом с Торином, будто из-под земли, возник Бильбо, и я радостно запищала, приветствуя его и демонстрируя свои новые локоны. — О, Бильбо! Вот ты где, — Гэндальф тут же поманил его к себе. — Что ж, эта задача требует особого подхода… Нужно быть крайне осторожными. Последнего, кто его потревожил, он порвал на куски. Так себе перспектива вырисовывалась. А главное, так много вариантов выхода из сложившейся ситуации… Прям, как если бы нас съели: или в одну или в другую сторону. Торин, кажется, разделял мое мнение, потому что с Кили и Фили они обменялись одинаково угрюмыми взглядами. Сразу видно — родственники. — Бильбо, ты пойдешь со мной, — объявил Гэндальф, приведя этим хоббита в «неописуемый восторг». Он раздал указания, согласно которым нам всем следовало ждать сигнала, выходить по двое и вести себя крайне учтиво, вежливо, тихо, а лучше вообще каким-то образом стать НЕ гномами. Когда Гэндальф уже собрался выйти в дверь, Торин окликнул его и мотнул головой в мою сторону. Ну да, действительно… Была еще одна деталь. — Честно говоря, — весьма неуверенно начал Гэндальф, — я понятия не имею, как Бьорн относится к женщинам. Поэтому лучше бы тебе остаться мышью. По крайней мере пока… — И лучше бы тебе спрятаться, — добавил Торин, но сидеть в кармане мне изрядно наскучило, поэтому я наглядно показала ему, как умею прятаться в его волосах. — Если что, прикинешься местной мышью. Они мне всю ночь спать не давали, — пожаловался Кили. «Просто не надо было ложиться на их гнездо», — со знанием дела ответила я, но никто не понял. Гэндальф и Бильбо вышли из дома и направились прямо к Бьорну. Бофур застыл у окна, приняв на себя роль нашего вперед смотрящего и следящего за сигналами… А какой, собственно, должен быть сигнал? Я нахмурилась, не припоминая, чтобы Гэндальф об этом хоть что-то говорил… Впрочем, думаю, что все и так будет понятно. За гномьим шебуршанием было толком не расслышать, о чем там говорят Гэндальф и Бьорн. Я услышала только, как он представляет ему Бильбо, уверяет, что это хоббит из хорошей семьи, а потом, Бофур, вдруг замахал рукой. И на выход отправились Двалин и Балин. — Я должен вам признаться, что в нашей группе есть несколько гномов, — заикаясь пролепетал Гэндальф. И я вспомнила ночную мышиную болтовню… Ой. Бьорн ведь очень не любит гномов… Очень. И заикающийся Гэндальф как-то не прибавлял мне уверенности в положительном исходе нашей затеи. Я беспокойно забегала по плечу Торина, и ему пришлось шикнуть, чтобы снова отправить меня под волосы. — По-твоему, шестеро — это отряд? — загрохотал голос Бьорна снаружи. Чем больше гномов выкатывалось на улицу, толкаясь и матерясь, тем грознее становился голос Бьорна. Я обеспокоенно запищала, но Торин стоял каменной статуей, а значит, пока еще никому не снесли голову топором… — Это все? — почти обреченно спросил Бьорн. И я почувствовала, что теперь мы выходим, и спряталась получше. — Еще будут?! Я перебралась Торину на спину, уцепившись за его плечо и высунув наружу только нос. Так меня совсем нельзя было заметить, зато я могла спокойно посмотреть, кто же хозяин этого дома. Бьорн оказался востину огромным. Он возвышался над Гэндальфом на добрых две, а то и три головы. Почти все его лицо было покрыто жесткими длинными волосами, оставляя открытыми только звериный нос и ярко-желтые глаза. Весь он напоминал больше животное, чем человека. Могучий торс таким густым мехом похвастаться не мог, зато там, где не было волос, его покрывали бесчисленные шрамы: старые белесые и новые, еще пунцово красные, будто полученные только этой ночью. В руках он держал топор на длинной рукояти, и это не прибавляло его облику дружелюбия. Он смотрел на гномов злобно, нахмурившись, хоть и не мог сравниться в этом с Торином. Но уже через секунду черты его лица немного смягчились, сменившись скорее на обреченное отвращение… Кажется, убивать нас всех прямо сейчас он не собирался. Может быть, следовал законам гостеприимства и не хотел проливать кровь прямо на свеженастеленные полы? — Более наглых гостей я еще не встречал, — проворчал он. — Впрочем, что взять с гномов, — это слово он почти выплюнул. — Проходите в дом. Нечего тут толпиться. Мы вернулись обратно. Гномы стали невероятно молчаливы и культурны. Видимо, размеры и внешний вид великана их тоже изрядно впечатлили. Бьорн пригласил всех сесть за огромный дубовый стол, на котором я вчера ночью познакомилась с мышами, и принялся расставлять тарелки. Все на удивление чистые, без щербинок и сколов. Будто он каждый день ждал гостей и натирал всю посуду в отличие от окон. Кили и Фили вызвались было ему помочь, но он осадил их взглядом, и продолжил делать все молча и грозно. Я побоялась, как бы кого-нибудь совершенно случайно не убило этой начищенной тарелкой. Бьорн прошел мимо нас с Торином с огромной кадушкой. В другом конце дома, где мы спали на сене, шагали несколько коз и торчали коровьи головы, недовольно трясущие длинными челками. Вот чьи рога я видела в темноте. Обратно великан вернулся с полным ведром молока, над которым еще поднимался пар. Я облизнулась и чуть не рухнула с плеча Торина. Он повел плечом, подсаживая меня обратно, и весьма недвусмысленно зыркнул. — Что ж… Значит, ты и есть Торин Дубощит, — Бьорн повернулся к Торину, и я еле успела спрятаться. — Скажи, почему Азог Осквернитель охотится за тобой? — Ты знаешь Азога? Откуда? — удивленно и весьма искренне спросил Торин. Я не удивилась. Болтливые мыши, попроси я их, рассказали бы даже какие подштанники Бьорн носит. А уж о его отношениях с орками, а особенно Азогом, я за ночь наслушалась достаточно. Наверное, он узнал Торина, потому и сменил гнев на милость. Общий враг хорошо объединяет. Пока Бьорн рассказывал о кознях Азога и собственном заключении, деликатно опустив тему с Милой Госпожой, я смотрела на стол, полный всяких вкусностей. Не была бы я мышью, точно попробовала бы из каждой тарелки… Фили прямо рядом с нами пил ароматное желтоватое молоко. Бофур пытался очень аккуратно накладывать себе фасоль с мясом и овощами. Бильбо тянулся за яблоками в меду. Бомбуру то и дело прилетало по рукам от соседей, когда он пытался забрать себе очередной кусок хлеба и сметаны. Я состроила очень страдальческую мину и подергала Торина за косичку, а он тяжело вздохнул, но сжалился. Когда Бьорн отвернулся, я перекочевала на стол, быстро слившись с местными мышами. Они радостно приветствовали меня, занимаясь исследованием мисок. Я понадкусывала от всего, что увидела, особенно задержавшись на тарелке с медовыми сотами. — Значит, вам нужно выйти к горе до конца осени, — уточнил тем временем Бьорн. Со стола его голос звучал еще громче, чем с плеча Торина. — До наступления дня Дурина, да, — подтвердил Гэндальф. — Ваше время на исходе, — скептично хмыкнул Бьорн. Я на секунду замерла, прекратив слизывать с лапки мед. Это что, получается, уже осень? Или нам еще так далеко идти? Учитывая, что когда-то сказал Бильбо о местной зиме, вряд ли мне стоило ожидать, что и осень будет такой же морозной и суровой, как в моем мире, так что я вполне могла пропустить момент ее наступления. — Ходят слухи, что орки Мории заключили союз с некромантом из Дол Гулдура, — продолжил Бьорн. Я припала к столешнице, развесив уши. Это было что-то новенькое. — Я бы не совался туда без крайней нужды. О некроманте я слышала впервые, хотя что-то там про темную силу Гэндальф уже упоминал. И что-то мне подсказывало, что это каким-то образом связано все с той же великой войной, о которой рассказывал мне Элронд. Неужели я была права, и то, что орки продолжают гулять по Средиземью, как-то связано с тем фактом, что до конца Темного Властелина все-таки не смогли уничтожить? — Мы пойдем по эльфийской тропе, она пока безопасна, — заверил тем временем Гэндальф. Я оглянулась на Торина и успела заметить, как его снова перекосило от слова «эльфийской». Бедняга, куда ни плюнь, везде попадешь в эльфа. — Безопасна… Но лесные эльфы непохожи на своих собратьев. Они не так мудры и весьма вспыльчивы, — видимо, Бьорн не понаслышке был знаком с этими эльфами. Торин оторвался от колонны, к которой прилип до того, и отступил дальше от стола, явно задумавшись. Я только сейчас поняла, что он не притронулся к еде, а только стоял памятником собственной угрюмости. — Но это не так важно… Эти земли кишат орками, а вы идете пешком. Живыми вам до леса не добраться, — обнадежил его Бьорн, будто продолжая потешаться над беспомощными гномами. Я заприметила на другом конце стола тарелку с орешками, и потихоньку двинулась в ту сторону. Двалин подтолкнул меня под задницу, когда я пробегала мимо него, то ли спутав с обычной мышью, то ли специально. Позади скрипнул стул, на котором сидел Бьорн, и я замерла рядом с рукой Бомбура, оглянувшись на него. — Я не люблю гномов. Они алчны. И слепы, — Бьорн подходил ближе, а я бы с удовольствием ему возразила, если бы могла говорить, а раз не могла, то предпочла продолжить свой променад к тарелке… Тут же пискнув и забившись в схватившей меня огромной ручище. Бьорн сжимал несильно и без злобы, но я все равно протестующе запищала. — Они не видят ценность тех, кто слабее их… — Оставь ее! — кажется, Торин разрушил какую-то очень важную речь. Бьорн уставился на него с нескрываемым удивлением. Я тоже. Кажется, это мой слишком громкий писк напугал его… Великан замер, затем поднял руку со мной на уровень своего лица. Я встретилась с ним глазами и почувствовала, как он втягивает воздух, заставляя шерсть на моем загривке вставать дыбом. Он принюхался раз, второй, третий. С каждым разом его лицо вытягивалось от удивления все больше и больше, а губы кривились в подобии оскала. — Пахнешь человеком, — зарычал он. — Кто ты?! — Пожалуй, нам стоит кое-что прояснить, — заискивающе начал Гэндальф, вскакивая со своего места. — Это наша Миса! Поставь на место! — собственнически заявил Фили. — Да! Не смей делать ей больно! — Кили, кажется, потянулся к оружию, но брат тут же осадил его излишний пыл. Двалин молча поднялся со своего места прямо перед Бьорном и крайне угрюмо воззрился на него снизу-вверх, сложив на груди ручищи. Гномы один за другим последовали его примеру, обступая Бьорна со всех сторон и создавая слегка нездоровую атмосферу напряжения. Я почувствовала, как пальцы, сжимающие меня, очень медленно расслабляются. Рука опустилась к столу, и я спешно перебежала прямо в протянутую ладонь Торина. — Кого еще ты притащил в мой дом, волшебник? — зарычал Бьорн. Торин спустил меня на пол и снял плащ. Я подумала о том, что ему стоит уже просто подарить его мне… Превращаться при толпе народу становилось нехорошей такой тенденцией, и я даже стесняться этого почти перестала. Торин тут же накрыл мою спину, а я запахнула плащ на груди и повернулась. Гномы все, как один, смотрели в другую сторону, ни один, не повернул головы ко мне, и я ценила их вежливость и понимание. Бьорн стоял каменным столбом, приоткрыв рот, утратив, кажется, дар речи. С его лица сошли и злость, и оскал, и вообще все имеющиеся эмоции. Я нервно облизнула пересохшие губы и постаралась улыбнуться. Почему-то, когда я была мышью, он не казался мне настолько огромным и пугающим, как теперь. — Я — Миса, — неловко представилась я и почувствовала ладонь Торина на своем плече, придавшую мне каплю уверенности. — Прости, мы не хотели тревожить тебя еще одним… лишним ртом. — По правде говоря… — тихо начал Гэндальф, продираясь сквозь гномов и пытаясь оказаться поближе ко мне. — Прости мои манеры, — так внезапно зарычал Бьорн, что я дернулась, и не сразу сообразила — он склоняет передо мной голову. — Мое имя Бьорн. Будь гостьей в моем доме. Я уставилась сначала на хмурого Торина, потом на Гэндальфа, который беззвучно открывал рот и не знал, что сказать, и поняла, что оттуда ждать помощи не имеет смысла. Пришлось выкручиваться самой, вспоминая все возможные правила этикета. — Э… Очень приятно. М-м-м… Спасибо за приглашение, это очень мило с вашей стороны, — я прикусила губу и была крайне не уверенна, что следовало сказать именно это. — Прошу, присаживайся, — он отодвинул стул, на котором до этого сидел Бофур, оттолкнул прочь его тарелку и поставил на ее место чистую, а затем уставился на меня. — Ах… — я замялась и прокляла свой гребаный язык, который именно в нужный момент укоротился и не мог теперь выдать никаких нормальных звуков. — Тут такое дело… Я немного… Мне бы одеться для начала. А потом я с удовольствием присоединюсь к трапезе. — А… Конечно, — рыкнул Бьорн, кажется, тоже весьма смущенный, и указал широким взмахом руки в тот угол, где невзрачная коричневая штора отделяла комнату хозяина от основного дома. — Торин, — прошептала я одним уголком рта, дергая его за рукав. Где моя одежда я понятия не имела. — Иди, — он подтолкнул меня под руку, и в голосе у него были, прямо скажем, одни из самых вредных оттенков его репертуара. Опять его что-то не устроило… Я даже догадывалась что. Мимо Бьорна я пролетела пулей. Его особенное внимание ко мне как-то немного нервировало. Было странно, что этот рычащий гигант, который готов был пустить гномов на фарш, при виде меня вдруг принялся расшаркиваться, словно принц. За шторкой оказалась небольшая комната, где стояла только кровать, застеленная чистыми простынями. Широкое окно открывало заляпанный вид на задний двор и пологий спуск к небольшой спокойной реке. Удобно вот так иметь личный бассейн с проточной водой… От любования просторами меня оторвали собственные вещи, залетевшие в комнату. Смотри какой вредный, а… Я наспех натянула штаны и, прикрывшись шторой, высунула голову наружу. Торин стоял ко мне спиной, сложив руки на груди, и наверняка сверлил взглядом Бьорна. — Какая муха тебя укусила опять? — зашептала я, стараясь делать это как можно тише. — Одевайся молча, — буркнул он. — Тебе что, завидно, что он меня пригласил? — ехидно зашептала я, не унимаясь. Вот бы мой язык сейчас заткнулся, а с Бьорном бы развязался. — Избирательная у него вежливость, — он повернулся ко мне, и на мгновение прошел взглядом ниже, наверное, чтобы удостовериться, что меня не видно. — Так пользуйся этим, — с весьма явным намеком продолжала я. — Выключи на секунду свою гордость и включи… — я постучала пальцем себе по голове. — Одевайся, — он дернул штору, заставляя меня спрятать любопытную голову обратно. Пришлось последовать его совету и продолжить натягивать на себя одежду. Через минуту я была готова. Конечно, все было грязным, мерзко липло к телу, в некоторых местах рубашка стала жесткая и колкая от крови, но в одежде все равно было лучше, чем без нее. Я только надеялась, что у нас будет возможность немного ее постирать. Не хотелось бы и дальше вот так идти… Я в последний раз оправила рубашку, провела руками по бедрам и… ладонь скользнула в карман. Кольцо и клык исчезли. Меня захлестнула острой волной паники. Как когда внезапно понимаешь, что где-то оставила телефон или кошелек. Я захлопала по карманам, осмотрела полы и попыталась пошарить под кроватью, в надежде, что они выпали, когда я переодевалась. Но тщетно… Вдруг они выпали еще в лесу? Когда я стала мышью? Или когда гномы бежали от варгов и медведя? Я сжала вмиг похолодевшие кулаки и высунулась за штору. — Торин, — я схватилась за его предплечье, как за спасательный круг, чувствуя под пальцами каменно-напряженные мышцы. Он удивленно обернулся ко мне, и наверное, паника на моем лице говорила лучше любых слов. — Кольцо у меня, — спокойно сказал он, глядя на меня, как на несмышленого ребенка. — И твой трофей тоже. — Спасибо, — я громко выдохнула и тут же отпустила его руку, в которую вцепилась коршуном. — Повернись, — кивнул он мне, и я послушалась, уже подозревая, что он еще что-нибудь нашел у меня в спине. Он убрал мои волосы вперед так, что я даже не почувствовала прикосновений, а потом накинул какую-то веревку. Я постаралась не дернуться и стоять спокойно. Опустить голову ниже я боялась, чтобы не помешать ему, а скосить глаза так, чтобы увидеть, что он привязывает, было невозможно. На шею легла ощутимая тяжесть, и я почувствовала холод металла в ложбинке на груди. На толстой грубой веревке там теперь лежали кольцо и клык с аккуратно проточенной дырочкой у основания. — Будет легче не потерять их в следующий раз, — Торин хмыкнул, и отступил обратно, явно намереваясь вернуться к столу. Все гномы так и толпились кучкой, не зная, то ли присаживаться и продолжать трапезу, то ли готовиться к плохому исходу переговоров. Гэндальф нервно пыхал трубкой, изображая разгоняющийся паровоз. Бьорн все так же смотрел на меня, не отводя взгляда. Меня от такого внимания основательно коробило. На приготовленный для меня стул пришлось запрыгивать, потому что размер был большеват… Бьорн тут же подвинул меня ближе к столу и налил в кружку еще теплого молока. — Садитесь, — рыкнул он гномам, и те поспешили воспользоваться благосклонностью хозяина. Только Торин снова прирос к колонне. Видимо, решил заморить себя голодом. — Так значит, ты оборотень? — обратился Бьорн ко мне, все еще нависая сверху. — М-м-м… Ну… Что-то вроде того, — неуверенно подтвердила я, подтягивая к себе тарелку с мясом и овощами. — Миса превращается в мышь, — заговорил вместо меня Гэндальф, видимо, понимая, что сама я не справляюсь. — И с недавних пор еще и в варга. — В варга? — в голосе Бьорна послышалась угроза. Мыши рассказывали, что на него этих самых варгов натравливали целыми стаями развлечения ради. Надо же было Гэндальфу ляпнуть… — Вообще-то… Все немного не так, — я подняла на него голову. — Но, может, мы сначала все вместе покушаем? А потом, за чаем, я расскажу свою увлекательнейшую историю… Все согласно забурчали, и Бьорн тоже уселся обратно в свое кресло, очень внимательно глядя на меня. Поначалу было неловко, но потом голод переселил. Пряные жареные овощи, фасоль в томатах, свежий сыр, пахнущий топленым молоком, какая-то зелень, островатые коренья, картофель, маринованный лук и сладкий тягучий мед — я съела все, до чего дотянулись мои руки, но по чуть-чуть, потому что желудок мой основательно пострадал за последние дни. Честно говоря, я больше наслаждалась видом и запахом еды, понимая, что теперь еще не скоро поем так же вкусно и сытно. Когда я откинулась на спинку стула, потирая набитый живот, Бьорн как раз снимал с огня чайник, такой же огромный, как и все в этом доме. Фили подвинул ближе ко мне переданную по цепочке тарелку с кексами, и я страдальчески застонала, понимая, что не смогу себе отказать. — Река в вашем распоряжении, — думаю, это был своеобразный знак от Бьорна, чтобы гномы освободили помещение, и мы остались одни. — Только спускайтесь ниже по течению… И если услышите орков, возвращайтесь за ограду. Сюда они не сунутся. — Они вас знают, — ляпнула я, и Бьорн заинтересованно обернулся. — Варги взвыли в ужасе, когда услышали медвежий рев. — Ты слышала их? — Гэндальф засыпал в заварочный чайник какой-то травы, а Бьорн залил все кипятком. Часть гномов начала потихоньку утекать в двери на задний двор. Бильбо, Фили и Бофур остались за столом, то ли не наевшись, то ли представляя мою личную охрану. — Может, слух лучше стал, а может, я слышу именно варгов. И понимаю, о чем они перелаиваются, — я приняла чашку горячего чая и благодарно улыбнулась Бьорну. — Так как ты оказалась в компании тринадцати гномов, хоббита и волшебника? — спросил он, усаживаясь на скамью рядом. — Если не углубляться в подробности, то я… оказалась в этом мире совершенно случайно. Да… Появилась голой на газоне у Бильбо, — я указала на него ладонью. — Как раз в тот день, когда там собрались гномы. Я испугалась, каким-то образом превратилась в мышь, а потом обратно… В общем, когда я хочу, я могу в нее превращаться, — я не знала, насколько много подробностей о походе мне можно упомянуть, поэтому старалась говорить только о себе. — И когда мы спаслись от гоблинов… — Никак не возьму в толк, зачем вы к ним вообще полезли, — пробурчал Бьорн. — Мы попали в их засаду, — уточнил Бильбо. — Была гроза, и мы укрылись в пещере, а там был открывающийся пол. — Как будто могло быть иначе, — фыркнул Бьорн, вызвав явное недовольство у гномов своим пренебрежительным тоном. — Я вообще была не в курсе, что они существуют, — я скривилась. — В общем, когда мы спаслись, за нами погнались варги во главе с Азогом. Они загнали нас на сосны, а Торин… — Торин бросил вызов Азогу, — Бофур с энтузиазмом перехватил рассказ. — Он бросился на Азога с мечом, но был повержен в бою. А у него в кармане как раз случайно оказалась Миса. И вот, Азог верхом на своем блоховозе… Я шумно отхлебнула чай, привлекая к себе внимание и прерывая рассказ Бофура. Тот понятливо закивал и замолчал. — Я посмотрела варгу в глаза, услышала, о чем он думает… или рычит. И очень захотела стать такой же, чтобы… ну… защитить Торина, — буркнула я куда-то в кружку. — И стала варгом. — Значит, до этого не могла? — заинтересованно спросил Бьорн. — Ну да, и в мышь-то только недавно стало легко получаться. Вообще-то, я надеялась, что раз вы оборотень, то сможете объяснить мне, как это происходит, — я взглянула на него без особой надежды, но он кивнул. — Вижу, что бой бесследно для тебя не прошел, — он кивнул на мою опухшую руку. — Азогу досталось сильнее, — вставил Бофур, но тут же замолк. — Ваши мыши поделились со мной мазью, так что уже гораздо лучше, спасибо, — вообще-то болело все равно, и отек никуда уходить не собирался ни с руки, ни с плеча. Но выбора у меня не было, обезболивающих, кроме алкоголя и волшебной мази, тут еще не изобрели, так что… приходилось терпеть. — Да, эти прохвосты что угодно обменяют на еду, — хмыкнул тот. — Найду тебе одежду, а то смотреть страшно, когда женщина ходит в окровавленном тряпье. Наверное, это пробуждало в нем не самые лучшие воспоминания… Правда, я с трудом представляла себе, как буду носить одежду такого великана или даже его жены. Но выбора у меня, опять же, не было. Лучше так, чем никак. Впрочем, оптимизма во мне поубавилось, когда Бьорн вынес из комнаты поистине безразмерное платье приятного зеленого цвета. Каким образом я должна была его носить оставалось для меня загадкой, пока он не достал откуда-то огромный нож и… не принялся кромсать платье на куски. Я открыла рот, чтобы возразить, но у Бьорна было такое сосредоточенное и грозное лицо, что я его тут же захлопнула. Спорить с Торином было как-то спокойнее, мы хоть более-менее ростом сходились. Бьорн несколько раз прикладывал ко мне платье, пытаясь получше подогнать, а потом добавил к нему длинный пояс и торжественно вручил все это мне. Оставалось только выдавить улыбку и смириться с тем, что придется остаться в собственных вещах. Не слишком верилось, что я не вывалюсь из этого наряда…