История о Мышке и Подгорном Короле

Торин помогал мне удержаться на плаву и не утонуть по собственному желанию. От холодной воды свело судорогой ногу, и я то и дело тихо шипела от боли, цепляясь за его руку. Мерзкий запах стоячей воды и рыбы был здесь, под домом, особенно силен, но я старалась не думать о том, какие нечистоты сюда сливаются, а иначе мне грозило дополнить эту какофонию собственной рвотой. Бильбо в свою очередь цеплялся за меня и более всего походил на мокрую мышь с абсолютно отрешенным выражением лица. Видимо, он тоже старался не думать обо всем, что могло нас окружать. — Ненавижу этого мерзкого лучника. Ненавижу этот чертов город, — злобно бурчал рядом Двалин. — Если кто-то будет записывать хронику нашего похода, не смейте рассказывать об этом, — Глоин держался за деревянную сваю, на которой стоял дом. — Какое унижение… Сверху донесся условленный стук — два раза, пауза и еще раз. Похоже, наше мучение подходило к концу. Первым к дыре в «потолке» подплыл Двалин, подтянулся и выбрался в дом прямиком из нужника. Следом поспешил Бильбо, уже сровнявшийся цветом лица с озерной водой. Все так торопились наконец покинуть это место, что до нас с Торином очередь дошла в мгновение ока. Он подсадил меня наверх, передавая в руки Бофура, который помогал всем выбраться наружу. На воздухе стало еще холоднее, чем в воде. Я обхватила себя руками и поспешила за гномами наверх. — Пап, почему из нашего туалета вылезают гномы? — проблеял сверху испуганный девчачий голос. — Может, это к деньгам? — предположил чей-то совсем юный голосок. У перил на этаже стояла невысокая девушка с темно-русыми волосами и в цветастом переднике. Глаза ее были расширены не то от удивления, не то от ужаса. Я попыталась улыбнуться, хотя губы от холода еле шевелились, и помахала ей, но, кажется, сделала только хуже. Видок у нас был, наверное, просто отменный. — Девочки, принесите им что-нибудь сухое и теплое, что найдете, — велел Бард. Он уже вовсю разжигал камин в небольшой комнатке, которую почти полностью занимал тяжелый обеденный стол. Я тут же рванула к огню, подставляя окоченевшие ладони чуть ли не в самое пламя. Тело пробрала крупная дрожь, а на плечи упало что-то тяжелое, теплое и немного пахнущее пылью. Я обернулась, поправила на плечах плед, и оказалась лицом к лицу, видимо, со второй дочерью Барда. Совсем малышка на вид, будто кукольная, она смотрела на меня большими, полными живого интереса глазами. — Спасибо, — я улыбнулась, и девчушка смущенно покраснела. — Меня зовут Миса. А тебя? — Тильда, — она немного помялась с ноги на ногу и наконец решилась спросить, правда еле слышным шепотом: — А почему вы плавали в туалете? — А… это мы так в прятки играем, — неуверенно объяснила я, но кажется Тильда удовлетворилась таким объяснением. — Только никому не рассказывай. И дяденькам-гномам не напоминай лишний раз. — Хорошо, — она увлеченно закивала. — Тильда, давай скорее, она не одна тут мерзнет, — поторопил ее Бард. Рядом со мной на скамью у стола тяжело опустились Фили и Кили. Последний выглядел как-то совсем плохо, почти мертвенно бледным и с блуждающим от боли взглядом. Тильда подбежала к ним и одарила парой каких-то простыней. Судя по всему, девочки вытаскивали из закромов все, что могло хоть как-то сгодится на одеяла и одежду. Некоторым гномам уже перепали рубахи, явно принадлежавшие Барду, и они принялись стягивать мокрые насквозь вещи и менять их на сухие. Торину красная рубаха была ровно впору в плечах, но чуть длинновата. Хуже он от этого не выглядел, и надо сказать, красный шел ему не меньше благородного синего. Когда все наконец уселись и угомонились, получив немного вещей, я нашла взглядом Тильду, неуверенно стоящую у лестницы, и поманила к себе. — Малышка, у вас есть что-нибудь… какой-нибудь чай, — мысли у меня еще немного путались от холода, медленно перемещаясь по извилинам. — а лучше лечебные травы. От жара. — Да, только я их не достану, — Тильда нахмурилась. — И папа не разрешает мне брать чайник, он слишком тяжелый. — Ты мне только покажи, а я тебе помогу все достать, договорились? — я взяла ее за крошечную ладошку, уже немного потертую мозолями, и мы вместе прошли за полог в кухню. Там на полу умостились Бомбур, Бофур и Бифур. В комнате им места не хватило, а здесь тоже было весьма тепло от тлеющего очага. Я нашарила за ним немного полешек и подкинула внутрь, чтобы горело жарче, не то вода бы кипела целую вечность. Чайник действительно оказался тяжелым, особенно наполненный водой. Тильда пыталась помочь мне его повесить, но я отстранила ее прочь, боясь, что она обожжется. Самой, если честно, тоже было не по себе, все-таки не так я раньше чайник ставила… У моего-то кнопка была. Слава местным богам, все обошлось, и вода только немного расплескалась вниз, тут же пожранная огнем. Из верхнего шкафчика мы достали несколько полотняных мешочков с травами, и Тильда уверенно указала на один из них, заявив, что желтенькие цветочки это точно от температуры. — Бофур, ты в травах не разбираешься? — решила я уточнить у него. Не хотелось бы заварить что-то от запора вместо нужного. — А? — он встрепенулся так, будто только что спал. — Немного, а что? — Как думаешь, поможет от жара? — я поднесла ему мешочек, он с видом знатока заглянул в него, взял щепотку трав, растер, понюхал, нашел тот самый желтый цветок и утвердительно закивал. — Я же говорила, — немного обиженно повторила Тильда. — Я верю, малышка. Просто не хочу наколдовать нам всем чего-нибудь не того, — я сделала вид, что ворожу над мешочком и Тильда снова заулыбалась. — Тильда! — за полог ворвалась старшая девочка, почти моего роста, и все с таким же перепуганным взглядом. — Вот ты где… Все хорошо? — Мы завариваем чай, — я погладила по голове прижимающуюся ко мне Тильду. Кажется, я уже стала ее любимицей. — Присоединишься? — Наверное… — она покосилась на троицу гномов на полу. — Меня Миса зовут. А это Бифур, Бомбур и Бофур, — я по очереди указала на гномов, и те приветливо помахали в ответ, вынырнув из одеял. — А я Сигрид, — девушка явно была в шоке от такого обилия гостей и вряд ли запомнила даже мое имя, но не страшно. Мы вместе выудили несколько заварочных чайников, один, правда, с расколотой крышкой, но и такой нам сгодился. Компания была отнюдь не маленькой. Травы приятно пахли медом и какой-то горчинкой. Все потихоньку успокаивались и согревались. Бард занавешивал окна, чтобы никто случайно не увидел, сколько в его доме гостей. Мы разливали по щербатым кружкам и глубоким пиалам чай и разносили всем желающим. Кили бил такой озноб, что его чашку приходилось держать Фили. У того на глазах чуть слезы не стояли, когда он глядел на брата, даже о себе забыл — так и сидел в мокрой тунике. Я накинула на него одеяло и потрогала лоб Кили — раскаленный, словно и не мерз только что в озере. — Пусть пьет хоть маленькими глотками. Это должно немного унять жар, — зашептала я и сжала ладонь Фили. — Все будет хорошо. — Да, — он слабо улыбнулся. — Нас таким не возьмешь… Верно, братец? Кили не ответил, продолжая стучать зубами. Торин сидел у стены, дальше всех от камина, снова изображая мученика. Я протянула ему чашку, и он обхватил мои ладони, притягивая вниз, заставляя сесть рядом. — Ты сама вся бледная, — он старался говорить тихо и не смотреть на меня, видимо, чтобы не привлекать внимание Барда. — Посиди хоть немного. — Заразилась от тебя — зудит в одном месте. Не могу сидеть, да и теплее так… — я немного отпила из его чашки, чуть не обжегшись. Да, сюда бы еще меда добавить и молока — было бы куда лучше. — Я и сам рад бы не сидеть, — пробормотал он. — Но Бард достанет оружие только к завтрашнему утру. Времени и так мало… — Если мы не можем это изменить… — я хотела выдать что-то глубокомысленное, но замолчала, Торин и так, верно, понял, что я имею ввиду. К нам подошла Тильда, и как ни в чем не бывало, уселась на мои вытянутые ноги. Торин вздернул бровь, вопросительно уставившись на меня и улыбаясь самым краешком губ. — Ты вся мокрая, — многозначительно выдала Тильда. — Я знаю, малышка. Ты тоже сейчас промокнешь, если будешь на мне сидеть, — я слегка покачала коленями из стороны в сторону, развлекая ребенка. — Сигрид хочет тебе кое-что сказать, — вдруг важно заявила Тильда и по-взрослому посмотрела на Торина. — Мы пойдем в комнату для девочек. — Не смею вас задерживать, — он усмехнулся в бороду и протянул мне руку, чтобы я могла опереться, поднимаясь с пола. — У нас женский разговор, — я ему подмигнула и прошла следом за Тильдой наверх по лестнице и в резную дверку, скрывающую от всех комнату девочек.

***

*** Было довольно неловко стоять перед ними в чем мать родила, но девочки не хотели слушать моих вялых отнекиваний и теперь в четыре руки пытались отмыть меня от скопившейся грязи. На полноценную ванну нам, конечно же, воды не хватило бы. Кипяток был всего лишь остатками из чайника, но на теплую кадушку вполне набралось. Чистые тряпицы служили им мочалками, а я стояла в пустой бочке, чтобы не замочить полы. Вода с меня лилась всех оттенков бурого, хотя с купания в бассейне Трандуила прошло чуть больше недели. — Ты будто совсем никогда не мылась, — сурово заметила Сигрид. — У нас выдался нелегкий путь, — я густо покраснела от ее замечания, но девушка улыбнулась, намекая, что просто шутит. — Ты красивая, — по-детски наивно заявила Тильда, протягивая мне теплую тряпицу, чтобы я сама отмыла ноги. — Но очень худая. Даже хуже Сигрид. — Эй! — та прикрикнула на сестру. — Нормальная я… Потолще тебя буду, малявка. Девочки показали друг другу языки, а я печально осмотрела собственное тело. На покрытых синяками и ссадинами икрах появился тонкий еле заметный волос, которому я в былые времена не дала бы расти вовсе, а теперь просто смирилась. Про лобок вообще можно было ничего не говорить, живот нормально не кушал уже незнамо сколько дней, бедра из приятных округлостей превратились в жалкое подобие. Грудь и та… усохла, кажется. На предплечье, о котором я уже забыла, теперь красовались бугристые круглые шрамы. Под одним из них все никак не мог рассосаться бледно-зеленый синяк. Интересно, на спине такая же красота? — Откуда у тебя столько шрамов? — как ни кстати спросила Тильда. — Тильда! Это невежливо, — снова одернула ее Сигрид. — Да все нормально, — я пожала плечами. — На нас нападали орки, вот и… приходилось отбиваться. — Ого! — кажется, девочки выдохнули это синхронно, а Тильда продолжила: — А как же тебя теперь замуж возьмут? — Шрамы украшают женщин, — я уверенно покачала головой, не сдерживая улыбки. Детская наивность вкупе с местными нравами была до странного забавной. — Я тут подумала, — Сигрид помогла мне выбраться из бочонка и подала небольшое полотенце. — Отдам тебе костюм, который мне папа купил. Мы с ним на ярмарку летом собирались, но я в него уже и не влезу… В груди жмет. Тебе как раз будет. — Мда… — я снова печально воззрилась вниз. — Ой, я не то имела ввиду, — спохватилась она, но я поспешила ее успокоить. Сигрид вытянула из-под кровати небольшой сундук, и выудила оттуда бежевую хлопковую рубаху с полукруглым декольте, темно-болотный корсет и такие же брюки. Девочки в два счета упаковали меня в новый наряд, выдали носки вместо промокших насквозь сапог, и даже раскопали где-то совсем крохотное зеркальце, в котором предложили себя рассмотреть. Смотреться мне не хотелось… Но пришлось. И после этого мы остатками воды кое-как отмыли мои почти серые волосы, чтобы придать им хоть какое-то подобие прежнего тускло-каштанового. Расчесывать их мы отправились уже вниз, чтобы быстрее просушить у огня. А косички я расплести не позволила… Те немногие гномы, кто еще не спал, собрались за столом, освещенным несколькими свечами — за окном уже темнело. Бофур выдал многозначительное «О-о-о», тут же захлопнув себе рот, а Торин чуть подался вперед, но в целом они все сдержались, помня о том, что я всего лишь картограф, а они всего лишь торговцы. Бард разливал по тарелкам рыбную похлебку, но я была не уверена, что смогу ее в себя затолкать… В конце концов, кто поручится, что эта конкретная рыба не побывала сегодня в чьей-нибудь заднице? Девочки облепили меня с обеих сторон и принялись расчесывать волосы, пока я лениво жевала горбушку хлеба и втягивала знакомый запах, поднимающийся от наконец-то раскуренных трубок гномов. — Как вы быстро спелись, — ухмыльнулся Бард, ставя передо мной дымящуюся миску, и задержался, бросив взгляд на мои руки. — Вот это шрамы, тебя будто из пыточных вытащили. — Она вся в них, — сдала меня с потрохами Тильда. — Дороги в последнее время стали опасные… А мы с Бильбо много путешествуем. Мы же картографы, — добавила я, чтобы все точно-преточно об этом не забыли. — Расскажи что-нибудь о своих приключениях, — Тильда вцепилась мне в руку, умоляюще глядя снизу-вверх. — Отстань, дай покушать, — попыталась урезонить ее Сигрид. — Да все нормально, — я забрала у нее расческу и принялась расчесывать волосы малышке. Это было, конечно, не так волнительно и приятно, как расчесывать гриву Торина, но хорошо отвлекало и занимало руки. — Дай-ка подумаю, что такого интересного рассказать… Торин посмотрел очень неодобрительно, но мне было не привыкать. Неужели думает, что я сболтну лишнего? Мозги у меня еще водой не вымыло. Я выбрала ту часть наших путешествий, где нас ночью подкараулили огромные страшные горные тролли. Правда, в действующих лицах оставила только себя да Бильбо. Я с упоением рассказывала, как долго и бестолково тролли спорили, решая, как же лучше нас приготовить: сварить суп или пожарить на камнях, а может быть, приправить беконом и бараньим жиром? Как Бильбо ловко придумал сказать, что у нас с ним паразиты. А потом приврала, что и сама начала придумывать название приправ, без которых мы будем просто ужасными и горькими на вкус, пока наконец, восходящее солнце не коснулось шкур чудовищ и не превратило их в камень. Тильда к этому времени уже спала у меня на руках. — Это правда? — тихо спросила Сигрид. — Конечно, — я подмигнула ей и передала спящую Тильду в руки отца. — Пойдем-ка в кровать, — он с щемящей нежностью прижал девочку к себе и понес наверх, в комнату. Сигрид последовала за ним, видно, решив, что ей тоже не стоит с нами оставаться, особенно под хмурым взглядом Торина. — Непривычно видеть тебя такой, — он тоже задымил трубкой, пуская под потолок сизые кольца. — Какой это? Чистой? — я хмыкнула и все-таки подвинула к себе тарелку. К и без того рыбному запаху супа примешивались ароматы сырой рыбешки от гномов, поэтому я старалась глотать, не задумываясь. — Нет, с ребенком на руках, — он подвинул ближе ко мне корзинку с хлебом и салатными листьями. — Я вообще-то терпеть не могу детей, — я покачала головой. Ну да, дети не вызывали у меня восторга. Некоторые раздражали. Но Тильда была то ли в том самом хорошем возрасте, когда дети становятся более покладистыми, то ли в целом умна не по годам. Наивная и маленькая, с доброй улыбкой и набравшаяся от сестры взрослых манер, она прямо-таки очаровывала… — Да… оно и видно, — подмигнул мне Бофур. Спорить было бессмысленно, и я постаралась доесть раньше, чем вернется Бард и начнет задавать какие-нибудь неудобные вопросы. На ночь гномы устроились кто где, вразнобой развалившись по полу и под столом. Я приютилась неподалеку от камина, рядом с Бильбо, прижавшись к нему и закутав нас обоих в покрывало. Мое тело, очевидно, так и не смирилось с тем фактом, что можно наконец отдохнуть, поэтому я проснулась ни свет ни заря в полной уверенности, что выспалась. По крайней мере мозги работали на полную и лежать сил никаких не было. В доме царил мрак, из-за плотно закрытых ставень ничего не было видно, но мне почему-то казалось, что сейчас все же раннее утро. Было довольно промозгло, дом остыл, камин давно потух. Я надела почти просохшие сапоги, прошмыгнула мимо спящих гномов и необычайно громко храпящего Бомбура к кадушке с водой и немного поплескала на лицо, смывая остатки сновидений, где властвовали каменеющие тролли. Будить никого не хотелось, а выйти наружу — очень… Меня со вчерашнего дня не покидали мысли о том, чтобы прогуляться по рынку вне компании гномов. Дорогу туда я хорошо запомнила, а так как я человек — сойду за своего, никто и внимания на меня не обратит… Вот бы еще были деньги, чтобы купить еды… что-то кроме рыбы и улиток. Эх, разнежилась я что-то! Улыбка сама собой выползла на лицо, настроение было удивительно хорошее, несмотря ни на что. Наверное, сказывалась близость нашей цели. Я еще раз внимательно осмотрела себя со всех сторон, спустилась к нужнику, убедилась, что никто не может меня видеть и пару раз перекинулась в мышь и обратно, чтобы убедиться, что новая одежда «прилипла» ко мне достаточно хорошо. Мышью я пробежала всего ничего и под тенью одного из домов снова обернулась человеком. Главное, что никто не видел, как подозрительная женщина выходит из дома Барда. В городе действительно царило раннее утро, но народу на улочках было уже достаточно. Рынок еще не гудел, но туда уже стягивались рыбаки со своим уловом и мелкие лавочники, торгующие снастями и свистульками для детей. Я с толикой зависти смотрела на их теплые тулупы и шерстяные плащи. Нацепить на себя покрывало было бы слишком приметно, а плащами мы не разжились. Чтобы не привлекать внимания, я не торопясь кружила вокруг, по улочкам, рассматривая все, что попадалось на глаза. Люди были обычными. Почти ничем не отличались от гномов. Немного грустные, немного веселые, болтающие между собой, не такие надменные, как эльфы и без гномьей хмурости, хотя жизнь тут явно была не сахар. Город потихоньку увядал, держась только за торговлю с лесным Королевством, чего явно было недостаточно. Многие дома готовы были развалиться, крыши требовали починки, а помосты местами покрылись настолько толстым слоем грязи и ила, что приходилось шагать будто по скользкому льду. Молодых лиц было совсем мало, детей мне попалась всего парочка, чуть постарше Тильды. Неудивительно, что девочки так ко мне потянулись, я хоть немного могла сойти за кого-то их круга. Все-таки не скучная старуха. Когда я вернулась на рынок, торговля уже потихоньку начинала разгораться. Свежезабитая свинина пахла так восхитительно, что я только успевала сглатывать слюну. Зелень не самого свежего толка пестрела на прилавке у какой-то садовницы. Кажется, это она вчера сбросила на голову стражника горшок. Между рядами ходили осторожные шепотки. Я остановилась у прилавка с цветными салфетками и сероватыми покрывалами, и прислушалась к разговору двух женщин неподалеку. — Гномы, точно тебе говорю! — Да ладно тебе, со времен моей бабки их тут не бывало. — А кто еще? Бородатые, низкие, угрюмые… Йорн подтвердит! Ну, скажи ей, — послышался отчетливый пинок. — Да-да… — к разговору присоединился недовольный мужской голос. — Похожи были. Только чего им тут делать? — Так может, это оно самое… Дракона уж сколько лет не слышно? — Скажешь тоже… Кто туда пойдет проверять-то, спит он али сдох наконец? — А если пророчество исполняется? — Дочка, тебе чего? — я вздрогнула, когда голос раздался совсем рядом. На меня внимательно смотрели подслеповатые глаза морщинистого старичка. — Мне… да… плащ присматриваю, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Это можно, — старик перегнулся через прилавок и внимательно осмотрел меня со всех сторон, видно, прикидывая рост. — Цвет? — Да все равно, мне лишь бы теплый, — я сглотнула и снова попыталась прислушаться к разговору женщин, но они то ли куда-то ушли, то ли замяли тему. Старик перебирал гору сероватых жестких плащей, и я подумала, что можно попытаться ненавязчиво завязать разговор. — А чего это все про гномов говорят? — А? Гномы? — переспросил он и достал наконец что-то подходящее. — Да вчера были здесь какие-то… с Бардом. Вечно он влипает в неприятности. Плащ оказался впору, шерстяным и толстым, очень теплым, с зеленоватым подкладом внутри. Я немного постояла в нем, согреваясь и крутясь перед осколком стекла, служившего здесь зеркалом. — Наверное, не очень хорошо, что они тут объявились? — я сделала вид, что проверяю, как сидит по плечам. — Да кто ж знает… Твое поколение уже и не помнит пророчество, — он тяжко вздохнул и уселся на табуретку, понимая, что я еще долго буду вертеться вокруг. — Что за пророчество? — я порыскала среди прочих лежащих на прилавке вещей и выудила небольшую шапочку под цвет. Надо было сделать вид, что я просто поддерживаю разговор. — Эх, — он вздохнул и помолчал, а потом снова закопался в ворох тряпья, чтобы выудить из его недр небольшой лоскут тусклой синей ткани. Я приняла лоскуток из его рук и развернула. Сама ткань истерлась и поблекла, но строчки, вышитые золотой нитью, будто бы вовсе не изменились за десятки лет: Король всех гор окрестных, Пещер, ручьев и скал Вернулся наконец-то И править нами стал. И радость под горою, «Вернулся наш король!», Сменяется тоскою — Кругом пожар и боль… Мне показалось, что никакое это не пророчество… Да, звучало красиво, не поспоришь. Но писалось наверняка каким-нибудь безумным стариком, который и сам не знал, чего хочет. Концовку я бы точно поменяла на что-то более жизнеутверждающее. Почему это обязательно пожар? Чьи-то пальцы сомкнулись на моем плече, и я вздрогнула, комкая ткань и торопливо пряча в карман брюк. — Что ты тут делаешь? — Бард оттащил меня подальше от прилавка, в тень. — Гуляю, общаюсь с местными, — я пожала плечами. — На мне вообще-то плащ неоплаченный. — За домом следят, а ты разгуливаешь по городу, как ни в чем не бывало, привлекаешь внимание, — торопливо зашептал он, стаскивая с меня плащ и швыряя его обратно лавочнику. — Это ты привлекаешь внимание своим нездоровым вниманием ко мне, — заметила я. — Теперь все на нас смотрят и думают, что ты пристаешь к приезжей девушке. — Возвращаться-то придется тем же путем, что и вчера, — он, улыбаясь, чуть отошел в сторону, делая вид, что выбирает мне другой фасон плаща. — Нет уж, — я покачала головой и содрогнулась, вспоминая путь через нужник. — Прошмыгну тихо, как мышь. Никто не заметит, даю слово. Даже гномы не проснутся. — Гномы и отправили тебя искать. Вот черт! Я как-то надеялась, что утомленные дорогой по лесу, они проспят до обеда. Ладно уж, чего я там не видела? Хмурого Торина? Неодобрительно причмокивающего Двалина? Балина с таким видом, словно я — главное разочарование его старости? — Ты, вроде, обещал нам оружие, — напомнила я, и Бард снова быстро оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что рядом нет ушей. — Вот и иди за ним. А я в дом, так уж и быть. Я шмыгнула в сторону и, то и дело оглядываясь, прошла в противоположный от дома конец рынка, чуть не наткнувшись на стражников в красных плащах. Они вяло промаршировали мимо, а я завернула за угол, в пустую подворотню, где хрюкала чья-то свинья, и снова стала мышью. Бежать, конечно, пришлось значительно больше. Да и не попасться никому под ноги в толпе было весьма непросто. Вот уж где меня скорее могла поджидать верная смерть… У лестницы в дом Барда я перевела дух, немного обтерла испачканные лапки об листы лопухов, и вошла в дверь уже человеком. — Где тебя носило?! — я с порога нарвалась на Торина и попыталась удержать на лице самую милую улыбку, хотя очень хотелось рявкнуть в ответ. — Просто осматривалась, пока вы спали, — я прошла мимо него на скамейку, усаживаясь к гномам, которые допивали чай. — Мы не можем задерживаться, ты же знаешь! Где бы мы тебя искали, если бы Бард принес оружие?! — кто-то встал не с той ноги. И руки. И не тот глаз первым открыл. — Но Бард не принес. А я уже здесь, — довольно резко отрезала я. Он замолчал, смерив меня взглядом и сложив руки на груди. Сигрид и Тильда испуганно стояли у стены, а Баин выглядел так, словно готов был их защищать. Бард, наверное, и голоса на них не повышал никогда, а тут пришел бородатый злой гном и раздает всем приказы. Торин тем временем отвернулся к окну и, почти не моргая, уставился в сторону горы, освещенной рассветными лучами. Гномы вокруг сидели притихшими. То ли им досталось с утра от Торина, то ли в целом обстановка была гнетущей… Интересно, у нас так мало времени до дня Дурина? Или сказывается подступающее волнение от ожидания встречи с горой и драконом? Я нашла взглядом Бильбо, который сидел у самого входа на кухню. — Надеюсь, чай вы мне оставили? — нарушила я тишину. — Да, там Оин на кухне, спроси у него, — махнул головой Бофур. Я неспешно встала и прошла к выходу, походя тронув Бильбо за плечо кончиком пальца. Спустя минуту, он зашел следом за мной на кухню. Глухой Оин что-то бурчал себе под нос, покачиваясь на стуле у закипающего чайника. — Чего с ним такое? — очень тихо зашептала я, прильнув к уху Бильбо так близко, как только смогла. — Я говорил, что он немного странный… — зашептал он в ответ. — А сегодня с самого утра сам не свой, мечется от двери к окну, словно цепной пес. — Думаешь, нам стоит переживать? — я обеспокоенно нахмурилась. Конечно, впереди был самый ответственный этап путешествия. И самый опасный, наверное. Немудрено нервничать, но что-то меня настораживало. — Думаю, нам стоит просто… присмотреть за ним, — Бильбо уверенно закивал собственным словам, и я отстранилась. Мы налили в кружки чай, и чтобы не привлекать внимания, Бильбо остался на кухне, а я прошла обратно за стол и присела к братьям. Кили, кажется, было немного лучше. Он уже не метался в бреду и вообще был в полном сознании, хоть и очень бледным, почти до серости. При моем появлении он все равно улыбнулся, и я вручила ему свою кружку. Пить самой не хотелось, а ему не повредит. Потянулось томительное ожидание…