История о Мышке и Подгорном Короле

Я грустно смотрела на стол, заставленный всевозможными блюдами, среди которых даже отсутствовала рыба. Аппетит как-то не спешил приходить, вся голова была забита событиями на площади, и даже гномы вокруг, которые активно запивали мясо пивом и заедали пиво мясом, не могли меня развеселить. Я устало потерла лоб, оперлась локтями на стол и неторопливо выудила из ближайшей миски что-то похожее на цыплячью ногу в луковой подливе. Надо хоть насильно в себя что-то пихнуть, а то так и помру голодной. Да и Смаугу вкуснее будет: карликовый человек, фаршированный карликовой курицей, в собственном соку. Я сглотнула и принялась отрывать от ноги кусочки мяса, просто складывая их в тарелку. Мы сидели в доме Бургомистра, чистые, в новой одежде и праздновали «славное единение народов», как он это назвал. Торин был явно доволен исходом словесной баталии с Бардом, он пил мало, но зато много улыбался сегодня. Мне нравилась его улыбка, пожалуй, более всего прочего в нем. Она всегда была искренней и теплой, никакого лукавства, никакой фальши. Он поймал мой взгляд, и я слабо улыбнулась в ответ, помахав обглоданной ногой, с которой, на самом деле, не съела ни крошки. — Друзья мои! — он встал со своего места и поднял вверх полную до краев кружку. — Я предлагаю тост! За нашу славную мышку! — гномы взревели. — И доброго хоббита! — рев сделался еще громче, и я притворно поморщилась, улыбаясь уже взаправду. Недолгая пауза, пока все пили до дна за наше здоровье, закончилась еще одним громогласным ревом, смехом и отрыжками. — Пусть жизнь ваша будет долгой, — продолжил Торин, не сводя с меня глаз. — А о безбедности мы позаботимся! Все захохотали и снова выпили, и снова, и снова… Кружки, казалось, никогда не пустели. И это при том, что завтра нам предстояло пуститься в путь. Мне вино на вкус показалось кислым и несравнимым с вином эльфов, поэтому его я тоже оставила в сторону и иногда отпивала из кружки Фили, где плескалось не самое дурное пиво. — Ты чего? — тихо спросил Бильбо, сидящий слева от меня. — Тревожно, — я принялась наконец жевать курицу и сделала вид, что мы с Бильбо чокаемся. — Из-за того, что сказал Бард. И из-за Торина. У меня недоброе предчувствие. — У меня тоже, — Бильбо согласно покивал, чокнулся со мной и немного отпил, поморщившись. — Но это же Торин, да? — Да, это Торин. Мы оба прекрасно поняли, что имеем в виду. В этом прелесть иметь такого друга как Бильбо — тебе не нужно ничего говорить, он уже знает. И Торин для нас обоих был чем-то таким… что не требовало сомнений. Я еще немного поклевала из тарелок, откусила от яблока и вышла из-за стола, чтобы немного отдохнуть и проветриться. В хорошо натопленной зале от пьяных гномов становилось даже слишком жарко. Около лестницы, ведущей наверх я на секунду замерла. В темноте коридора никого не было, а вот сверху доносились голоса. — Когда они уже замолчат? — ворчал Бургомистр. — Я скоро пожалею, что впустил их… Это все твоя идея, Альфрик! — Ничего, сир. Уже завтра их тут не будет, а может они и вовсе сгинут. Мы при любом раскладе в выигрыше, — заискивающе уверял тот. — Я принесу вам ваше лекарство от подагры. Шаги направлялись к лестнице, и я сделала вид, что просто иду мимо, уходя в темноту коридора. — О, это вы, — окликнул меня Альфрик. Я вздрогнула и обернулась. — Смотрю, вам скучно с вашими друзьями… Ко мне ползла змея. Самая что ни на есть гадкая змея, скользкая и извивающаяся. Его ухмылка до самого уха напоминала те, что красовались на орочьих лицах. Я не сдержалась и поморщилась, глядя на него. Не было никакого желания ни разговаривать, ни даже просто терпеть его рядом с собой, настолько омерзителен он был мне с того момента, как я впервые услышала из бочки его голос. Необъяснимое презрение к незнакомому человеку. — Быть может, составить вам компанию? Или помочь найти дорогу? — продолжал он. Между нами осталось всего несколько метров. — Еще один шаг, и я откушу тебе руку, — слова вырвались сами, в груди поднимался клокочущий пожар, но на лице не дрогнул ни мускул. Он этого не стоил. — Ого, — он невольно затормозил. — Наслышан, что девушки с юга — с огоньком. — Не советую проверять, — я сверлила его взглядом, а его глаза беспрерывно бегали, будто он не мог остановить их на одном месте. — Миса, — в конце коридора появился Торин, и змея тут же уползла, просто растворившись где-то в боковом ответвлении. Я даже не была уверена, что Торин видел его, одетого в черное, в темноте коридора. Он прошел ко мне, неспешно, даже слишком, как кот, который точно знает, что мышка уже поймана. Я с наслаждением вдохнула его запах и позволила томительно нежно прикоснуться к своим губам. Его ладони неспешно огладили мое лицо, прошлись ниже, замерли на плечах, сжимая их не сильно, но уверенно. Их тепло приятно грело кожу, я запустила пальцы в его волосы и поняла, что мне отчаянно мало этого. Он был до боли нежным, и это сводило с ума не меньше, чем его дурацкая игра с прикосновениями у реки. Я чуть отстранялась, уворачиваясь от его поцелуев, и тут же сама прижималась к его губам, пытаясь его раздразнить, пока наконец мне это не удалось. Поцелуи стали глубже, настойчивее, а его дыхание — горячее, ладони прошлись по моей спине, прижимая крепче к его груди. Я вдруг так отчаянно захотела согреть в его пламени щемящую тоску внутри себя, выжечь ее оттуда, что сама не заметила, как мои руки расправились с верхними пуговицами на его рубахе и прикоснулись к пылающей огнем коже. Я оторвалась от его губ и целовала бороду, щеки, кончик носа, все, до чего могла дотянуться. — Мышка, — я отстранилась, даже не пытаясь отдышаться, глядя в его глаза, которые в темноте казались почти черными. Он снова потянулся к моим губам, но я увернулась, подставляя поцелуям шею. На мгновение он замер, прижимаясь ко мне, его тяжелое дыхание заставляло колени подгибаться, и я невольно подалась ближе, снова обнимая его. Влажный, полный желания поцелуй на моей коже вырвал из меня тихий стон, и он, кажется, стал последней каплей. С глухим рычанием Торин подхватил меня под бедра, прижимая к стене коридора. Я охнула от неожиданности, обхватывая его и ногами и руками, и до боли закусила губу, чтобы не застонать в голос. На шее, я знала, расцветал лиловый синяк, а Торин снова жадно покрывал поцелуями мое лицо. — Останься со мной… сегодня ночью, — не знаю, с чего я вдруг выпалила это, тут же густо покраснев. И вовсе я не то имела ввиду… Мне просто не хотелось оставаться одной в комнате, выделенной Бургомистром. Не хотелось всю ночь прислушиваться, не вползет ли в нее змея. Хотелось всего лишь тепла и его нежных прикосновений. — У нас еще будет время, мышка, — он опустил меня на землю, продолжая обнимать, потому что стоять сама я, совершенно очевидно, не могла, особенно чувствуя бедрами его никуда не девшееся желание. Не знаю, сколько усилий ему стоило не накинуться на меня снова, но наверное, это было и к лучшему. — Я… неважно, — губы припухли и отказывались меня слушаться, в голове все еще царил полный хаос, но переживания как водой смыло, теперь там были только картины самого развратного толка. — Прости, — он огладил пальцами след на моей шее и чмокнул в висок. — Да ничего… Давно меня так не целовали, — ляпнула я и тут же прикусила губу, отворачиваясь. Язык без костей — это слабо сказано. Ну кто тебя просил? А вдруг тут так не принято? Какие-нибудь средневековые традиции о нецелованных женщинах. — Я не дурак, Миса, — он приподнял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты целуешься как женщина. — И это ничего не меняет? — решила я уточнить на тот случай, если неправильно его поняла. — И это ничего не меняет. Нельзя же выйти замуж за того, кого не знаешь… со всех сторон, — он улыбнулся и снова коснулся моих губ. Стоп. — Чего? Замуж? Куда? — я непонимающе нахмурилась, встрепенулась и отстранилась, упираясь ему в грудь. Торин с тихим смешком и сам выпустил меня из объятий, разворачиваясь в сторону общей залы. — Пошли, пока нас не начали искать, — моя ладонь снова утонула в его ручище, и он потащил меня за собой, хотя коленки все еще крайне плохо меня слушались. А еще мне казалось, что от нас стоит такой запах секса, что все и без того догадаются, чем мы тут занимались. Впрочем, его это мало волновало, он даже рубашку на груди не застегнул…

***

— Подъем! Я вздрогнула и приподнялась на локте, плохо соображая где я и кто я. Тусклый солнечный свет из окна казался невероятно ярким. Гномы вокруг охали и тоже просыпались. Еще один грозный окрик Торина разбудил даже самых отчаянных, кто вчера пил до победного. — Поднимайтесь, живее, — он ходил между нами, какой-то хмурый и нервный, словно что-то его опять разозлило сверх меры. Встряхнув головой, я зевнула и поспешила встать. Спина не сказала мне спасибо за этот сон на полу, а на бедре, кажется, образовался синяк. А еще синяк был на шее. В голове тут же всплыли картины вчерашнего вечера, и я снова непонимающе уставилась на Торина, пытаясь вспомнить, что еще такого было, чтобы он снова был недоволен. Но не могла… — Кошмар… Так хорошо спалось, — зевнул рядом Бильбо, потирая затекшее плечо. — Мне кажется, или он не в духе? — тихо шепнула я. — Не кажется, — кисло улыбнулся Бильбо, наблюдая, как Торин вздергивает наверх Бомбура. — А вчера все было хорошо… — Да, вчера все было очень хорошо, — рассеянно пробормотала я и повернулась к Фили. Он с трудом пытался поднять Кили, который шипел от боли и ругался сквозь зубы. Доски под ним были заляпаны темной кровью, хотя вчера я сама перетягивала бинты и мне казалось на ране уже образовалась плотная корка. Я подхватила его под другую руку, и мы наконец поставили его на ноги. Они оба с опаской обернулись на Торина, но тот был слишком занят: собирал оружие и застегивал на груди красный плащ, подаренный Бургомистром. Вчера всем достались обновки. Из недр кладовых появились и старые гномьи доспехи еще со времен, когда они жили по соседству с людьми, и какая-никакая одежда. Некоторые гномы так обрадовались, что расхватали себе самые аляповатые и невероятные предметы гардероба, включая шлем с перьями. Я взяла только короткий меч и теплый плащ, все равно на меня больше ничего и не было. Бильбо напялил на голову треугольный шлем, подаренный ему вчера Бофуром, и прошел к двери, за которой уже скрылся Торин. Оттуда вдруг послышались крики и какой-то шум. Я поспешила к двери и поняла, что происходит, только когда высунулась наружу. Там на улице снова стояла толпа, только не сонная и недовольная, как вчера, а радостная и приветствующая. Женщины бросали под ноги Торину цветы, мужчины ободряюще кричали. Гномы один за другим подтягивались следом в эту процессию, а я вышла только одной из последних, помогая Кили спускаться с крутой лестницы. Я еще не проснулась окончательно, а уже надо было куда-то бежать… Ну что за жизнь пошла? Под звуки каких-то неумело играющих труб мы прошли на пирс, где нас уже ожидали лодки, готовые плыть к Одинокой Горе. Я огляделась вокруг, пытаясь пересчитать гномов, но они сновали туда-сюда и никак не могли определиться, кто с кем поплывет. Торин стоял у самой лодки и помогал всем зайти на борт и погрузить оружие, непрестанно поторапливая и прикрикивая. Из нас троих Фили прошел к лодке первым, готовясь подхватить там брата, если ему снова станет худо. Кили собрался, скинул мою руку с плеча и, почти не хромая, прошел вперед. — Мне кажется, кого-то не хватает, — задумчиво заметил Бильбо за моей спиной. — Не могу посчитать, — пожаловалась я. — Где Бофур? — он огляделся вокруг, но я отвлеклась, потому что Торин вдруг оттолкнул Кили прочь, не давая ему пройти к лодке. — Ты остаешься, — сказал, как отрезал. У меня сердце упало куда-то в пятки. Что это значит? — Мы спешим, а ты будешь тормозить нас, — он продолжал как ни в чем не бывало загружать оружие, а до Кили, кажется, не сразу дошел смысл его слов. — О чем ты? — он слабо улыбнулся, надеясь, что тот пошутил. — Я иду с вами… — Не сейчас, — покачал головой Торин. Фили в лодке уставился на него так, будто узнал, что тот на самом деле орк. — Я должен быть там, когда откроется дверь, — Кили двинулся вперед и хлопнул по руке того, кто подал Торину очередной меч. В его голосе зазвучала обида и ярость, смешанная с болью в ноге. — Когда мы впервые увидим чертоги наших отцов! — Кили… Останься. Отдохни, — Торин улыбнулся. Неискренней лживой улыбкой. — Догонишь нас, когда поправишься. Гномы вокруг притихли, наблюдая за ними. Многие отводили взгляд или неодобрительно причмокивали, но не встревали. Кили, которому словно в раз поплохело, медленно отступил назад, опускаясь на какие-то ящики с рыбой. Никакая стрела не могла ранить сильнее, чем то, что сделал Торин. Отказал ему в праве быть там. Оставил, когда до горы — рукой подать. — Я останусь с ним, — вдруг сказал Оин, выбираясь на берег. — Попробую снова залечить рану. — Дядя, — Фили тронул Торина за руку, привлекая внимание и каждое следующее брошенное им слово было громче предыдущего. — Мы выросли на рассказах о горе. На твоих рассказах! Ты не можешь отнять у него мечту! Я сам понесу его, если придется! — Однажды ты станешь Королем. И ты поймешь: мы не можем ставить под угрозу весь поход ради одного гнома. Даже если он — родня, — Торин покачал головой, а я почувствовала, что у меня сейчас отвиснет челюсть. Нет… Что-то было не так. Что-то отчаянно было не так. Фили выскочил из лодки и Торин схватил его за плечо, останавливая, не давая пройти и закрывая собой проход к Кили. — Не делай глупостей! Твое место в отряде. — Мое место рядом с братом, — он вырвал руку и отошел, чуть не разбив по дороге какую-то бочку, врезав по ней кулаком. Торин посмотрел ему вслед и повернулся к нам с Бильбо. Мы остались последние. — Миса, Бильбо, забирайтесь, — он махнул нам рукой в полной уверенности, что мы пойдем следом. Бильбо оглянулся на меня, и кажется, все понял. Он крепче сжал мою ладонь, тут же отпустил и прошел к лодке. — Миса? — Торин снова обернулся ко мне. — Я не пойду, — я уперлась, словно барашек перед воротами мясной лавки. — Я их не брошу. — Не глупи, мышка, — он попытался коснуться и меня, но я отбросила его ладонь. — Ты обещала дойти с нами до самого Эребора. — Я обещала Торину, обещала своему Королю! — казалось, нахмурится сильнее просто невозможно, но я никак не могла понять, в чем дело. — А Торин, которого я знаю, не бросает друзей. Торин, которого я знаю, потащил бы его на себе, но не бросил бы! — Миса, у нас мало времени, — попытался он меня урезонить, снова схватив за плечи, но я вырвалась и отступила к Фили, Кили и Оину. — Нет. Я не могу, — я отчаянно замотала головой. — Ты не бросил меня когда-то. Бесполезную, беспомощную, раненную… А сегодня отказываешься от родного племянника! — У меня нет времени тебя уговаривать, — пригрозил он, снова становясь злее туч, надвигающихся на наши головы. — И не надо, — я отвернулась к Кили.