История о Мышке и Подгорном Короле

Нас снова заметно тряхнуло. Уже во второй раз за последний час… Я тяжело выдохнула, пытаясь снова собраться, но получалось только не разваливаться на части. Девочки рядом со мной почти не прекращая плакали и звали отца. Барда я нигде поблизости не чуяла, но когда попыталась пойти за ним, Фили усадил меня обратно и принялся перевязывать распоротую руку. А потом я уже и не смогла встать. — Папа вернется? — снова запричитала Тильда, обнимая меня за неповрежденное плечо. — Его не было здесь, когда орки напали. Уверена, он жив. Помнишь, он ушел по какому-то важному делу, — попыталась я ее успокоить уже в который раз. — Он хотел украсть черную стрелу, — буркнул вдруг Баин, который до того угрюмо стоял в углу. — Что это? — я обернулась к нему, но ответил мне Фили. — Это стрела, которая способна пробить драконью чешую, — он старательно полоскал в кипятке испорченные нами полотенца и одним глазом следил за братом. — Такими заряжали небольшие гномьи стрелометы. — И зачем она ему? — я все-таки поднялась, оставляя Тильду в руках сестры. — Это не землетрясение, это дракон просыпается, — с ненавистью бросил Баин. Он еще не умел сдерживать эмоции и смотрел на нас соответственно. Ведь это из-за нас его дом был разрушен, сестры напуганы, отец исчез и все в таком духе… Я бы тоже не улыбалась. — Как думаешь, Кили сможет идти? Нам надо добраться до горы, если это правда, — обратилась я к Фили. — Гора скоро сама придет к вам, — предрекла Тауриэль, выходя с кухни. — Ваши друзья разбудили зверя. Я чувствую тьму, что надвигается от Эребора. — Так… ну и какие будут тогда предложения? — я тоже могла себе позволить быть раздраженной. В конце концов, это в меня тут всадили ятаган. Я с чувством пнула орочий палец, который кто-то забыл подобрать и вышвырнуть наружу. — Нужно выбираться из города, вот какие, — ответила Тауриэль. Она заварила оставшийся Королевский лист и теперь принимала у Фили полотенца, чтобы сделать компрессы. — Ваши друзья возможно уже мертвы… — Нет, — отрезала я. И даже не потому что упрямо не хотела в это верить, просто сердце подсказывало. Они не могут быть мертвы. Торин не позволил бы им погибнуть. Торина так просто не убить. Фили с грустью посмотрел на меня. На его лицо выплывала та же угрюмость, что и у дяди. Когда опасения за жизнь Кили отступили, вернулись все прочие наши проблемы: дракон, Эребор, болезнь Торина… А у меня почти не осталось сил, чтобы держаться на плаву среди всего этого. — Тауриэль… — тишину нарушил слабый хриплый шепот Кили. — Лежи, — она слабо улыбнулась, прижимая к его ране вымоченную в отваре тряпицу. — Ты не можешь быть ею, — продолжал шептать он, почти в полузабытьи, тяжело сглатывая, потому что в горле у него пересохло. — Она далеко… Она… очень далеко. Безумно далеко от меня. Она гуляет в свете звезд в другом мире. Я за руку оттащила Фили подальше, чтобы он не маячил рядом в такой ответственный момент. Лица Тауриэль нам видно не было, но ее движения сделались нервными и чуть неловкими, она чуть не выронила из рук тарелку, и все никак не поворачивала к нему голову, а Кили все продолжал и продолжал шептать. — Это всего лишь сон, — он протянул к ней ладонь, наверное, надеясь, что от его прикосновения она растает в воздухе, как и полагается сновидению. Но Тауриэль сжала его пальцы в ответ. — Она могла бы полюбить меня? Тауриэль помедлила, обернулась к нам, тихо и незаметно улыбнувшись, и посмотрела, наконец, на Кили. — Она уже полюбила… — ее рыжие волосы рассыпались водопадом, закрывая от нас поцелуй. Я положила голову на плечо Фили с улыбкой наблюдая за этой картиной. Все-таки любовь победила. И я даже приложила к этому руку… Пусть и совсем чуть-чуть. На душе от этого становилось легче и даже тяжелое тянущее чувство беспокойства немного отступало. — А чего это они? — спросил Фили, и я поняла, что он не расслышал ни слова.

***

*** Благодаря усилиям Тауриэль и, пожалуй, силе любви, Кили уже через час сидел в кресле и самостоятельно держал в руках чашку чая. Кажется, он нашел еще один смысл жить и поскорее поправляться, кроме Эребора. Его взгляд всюду следовал за Тауриэль, а она все делала вид, что чем-то занята. Не знаю, стеснялась ли она своего внезапного порыва или других гномов, или просто не хотела торопить события… А может, поцелуй не понравился? Любопытство все же зудело в одном месте, но я не вмешивалась. Мы с Фили стояли у окна и не сводили взгляд с горы. Толчки повторялись еще несколько раз, но мы все медлили с уходом, ждали пока Кили станет лучше. Бофур и Оин, воспользовавшись уникальным шансом, спали, как убитые. Бард до сих пор не вернулся и меня это беспокоило. Пожалуй, сильно беспокоило. — Я все-таки пойду поищу его, — я тронула Фили за плечо, отрывая его от созерцания горы, и развернулась в сторону двери. — Не стоит идти одной, — он попытался встать между мной и вещами. — Ты ранена, а орки могут быть еще там. — Ну, это проблемы орков, — я извернулась и выхватила из-за его спины свой короткий меч, «подаренный» Бургомистром. — Я пойду с ней, — неожиданно встрял в наш разговор Баин. — Нет уж, мне только детей под опекой не хватало, — я покачала головой. Фили был прав, снаружи могла таиться какая угодно опасность, и я была не уверена, что успею защитить его. Или что его не возьмут в плен и не вынудят меня плясать джигу перед Азогом ради его спасения. Да я и себя-то не всегда могла защитить… — Только я знаю, куда мог пойти отец, — упрямо заявил Баин. — Он все мне рассказал. — У меня и собственный компас есть, — я ткнула в нос и промазала мимо кончика. Было бы неплохо все-таки отдохнуть. — Ты не знаешь, где он спрятал стрелу, — продолжал упорствовать он. Я в отчаянии обернулась к Фили за поддержкой, но он только развел руками. Очередное землетрясение шатнуло дом, чуть не заставив нас всех повалиться на пол. Определенно, это стало происходить чаще. И сильнее. Тауриэль обеспокоенно выглянула наружу и закрыла рот ладонью. Мы все поспешили присоединиться к ней. У подножия горы что-то сияло, но из-за расстояния и ночной дымки сложно было разобрать. — Пора убираться, — почти в панике сказала эльфийка. — Поднимайтесь! — Ладно, похоже времени препираться нет… Пошли! — я схватила Баина за руку и потащила наружу. — Показывай дорогу! — Миса! — я обернулась на крик Фили. — Будь осторожна. Да я сама осторожность… Мы с Баином вылетели за дверь и припустили по узким улочкам и мосткам. В окнах повсюду зажигался свет, люди просыпались, не понимая, что это происходит и почему город то и дело потряхивает. Мне слышался какой-то гул и рокот, но задумываться о том, что это такое, не хотелось. В голове билось только одно возможное предположение… Дверь одного из домов вдруг распахнулась, оттуда вывалилась целая семья, и я не успела затормозить. Плечом врезалась в кого-то, меня обматерили, рана снова засаднила. Баин потянул меня вперед, уводя за очередной поворот. Шум в ушах нарастал, словно хлопки натянутого паруса на ветру. Гулкое дыхание заполняло собой все пространство. Я помотала головой, чтобы немного отвлечься от ощущения, что нечто огромное наседает сверху, что чей-то голос настойчиво бьется в виски. В какой-то момент я поняла, что просто стою посреди улицы, закрывая руками уши. Я не знала, как избавиться от этого странного ощущения, как выгнать его из своей головы. Ощущения были словно после удара чем-то тяжелым или грубой неудержимой попойки. Рев, похожий сразу на вой самолетной турбины, рычание трактора и самый страшный ночной кошмар разорвал тишину города. Я обернулась назад, чтобы только увидеть, как в небе загорается что-то огромное и красное, а потом Баин дернул меня за руку в сторону. Там, где мы были еще несколько секунд назад, разливалась теперь огненная река. Языки пламени выли и трещали на ветру. Прямо над нами раздались еще несколько гулких хлопков крыльев. И вот теперь, в зареве нарастающего пожара, я видела, как промелькнул в небесах огромный хвост. Последнее, чего я хотела в жизни — это столкнуться с драконом вот так. — Бежим, скорее! Надо найти отца! — Баин был в ужасе, но, надо отдать ему должное, пытался сохранять самообладание и настойчиво тянул меня за собой. — Стрела! Найди стрелу! — закричала я, толкая его дальше от разгорающегося пожара. — Я отыщу Барда! Он понятливо кивнул, и я тут же перекинулась, заставив его отшатнуться. К его чести он не закричал и вообще почти сразу же пришел в себя и побежал прочь, перепрыгивая через горящие доски. Я взобралась по балконам на крышу и огляделась. Внизу все заполнил запах дыма и гари, черные клубы и вскрики испуганных людей, а здесь наверху обзор был куда лучше. Прямо за моей спиной по городу растекалась огненная река. Где пролетел Смауг, там все ярко пылало и рушилось. Его тень сделала круг и, похоже, снова пошла на город, чтобы прочертить в нем еще одну кровавую полосу. Он втянул воздух со звуком разгоняющейся самолетной турбины и с ревом выдохнул на крыши домов. Кончик его крыла прошел всего в нескольких домах от меня, и я могла наконец рассмотреть, что из себя представляет дракон, о котором было столько толков за весь наш путь… Город он пересек за несколько взмахов крыла, а хвост все тянулся и тянулся следом. Длинная шея, изрыгнув из пасти поток огня, принималась извиваться, словно отделенная от тела, осматриваясь вокруг, выискивая что-то. Огромные черные крылья взрезали воздух с такой силой, что мне пришлось припасть к самой крыше, чтобы не снесло. Я не знала, что должен представлять из себя дракон. Должен он быть красивым или пугающим, сколько у него должно быть лап, рогов и прочего. Смауг выглядел так, что на ум приходило только одно — смерть. Огромная, падающая с небес смерть. Его тень закрывала весь город, его лапы сносили верхушки башен, его хвост то и дело хлестал по домам и воде, разбивая все, чего касался, в щепки. Что можно противопоставить этому чудовищу? Какую-то черную стрелу? И как могли в схватке с ним выжить гномы? И Бильбо? Не покоятся ли они уже внутри этого гигантского раздувающегося брюха, в котором целиком поместилась бы ратуша… Как этот всепожирающий яркий огонь, вырывающийся из его глотки, не поглотил их? Из ступора меня вывел только чей-то пронзительный крик, разнесшийся прямо за спиной. Какая-то женщина попыталась спастись на крышах, но рухнула вниз, и кажется, утонула в холодной черной воде. Прямо над ее погружающимся в глубину телом проплыла лодка — огромная, резная и наполненная сверкающими золотыми монетами и кубками. На сундуках, набитых, видимо, все тем же, восседали Бургомистр и Альфрик, солдаты правили лодкой и помогали ей двигаться с помощью шестов. Это зрелище было настолько… глупым и абсурдным, что мгновенно меня отрезвило. Я вскочила и побежала вперед, принюхиваясь к запаху Барда, почти уже скрывшемуся за ароматами огня и крови. Вместо драконьего гудения и шепота уши заполняли крики и вопли раненных, плеск воды, чьи-то нелепые попытки сплотить народ и повести за собой на бой с драконом, которые тут же потонули в вихре огня. Я была словно во сне. В кошмарном жутком сне. Мое сердце колотилось, я постоянно оглядывалась, боясь, что прямо за моей спиной окажется огромное сопло, изрыгающее огонь и смерть. Барда я заметила по чистой случайности, уже потеряв всякую ориентацию в пространстве. Он рычал, пытаясь раздвинуть какие-то железные решетки, и кричал. Как добраться к нему, я понятия не имела — клетки располагались прямо над водой, образуя арку. Я попыталась прыгнуть в то место, где меня можно разглядеть, обратилась и заорала во всю силу легких, тут же закашлявшись от забившего все дыма. — Миса! — в его голосе было столько радости, что мне даже польстило, правда, времени гордиться собой не было. — Помоги мне! — Чем?! Я не знаю, как тебя вытащить! — заорала я в ответ, стараясь перекричать шум пламени и новый заход Смауга в другом конце города. — Держи! — он вдруг сбросил в мою сторону моток толстой веревки, похожей на корабельную. — Привяжи ее к лодке! — Какой лодке?! — я набрала в руки веревку, другой конец которой был привязан за решетку. — Сейчас увидишь! — донеслось в ответ, и Бард скрылся с моих глаз. Рев дракона раздался совсем рядом и поток огня снес крышу с соседнего дома, превратив ее в пылающий летящий зонт. Я взвизгнула и пригнулась, надеясь, что на меня не упадет горящих обломков. Глаза нещадно щипало, а щеки горели от все нарастающей температуры воздуха. Не такого потепления я хотела… Кое-как протерев глаза и наконец осмелившись снова выйти ближе к воде, я поняла, о чем говорил Бард. Лодка бургомистра прямо сейчас проплывала под его темницей. Я снова обернулась волком, схватила в зубы веревку и, хорошенько оттолкнувшись, прыгнула прямо на борт. По чистой случайности — а может, и нет — мой прыжок пришелся как раз на то место, где стоял Алфрик. Он закричал в ужасе, попятился назад, оступился и рухнул в воду. Никакого приступа жалости я не испытала. Набросив петлю на резную голову, венчающую нос лодки, я спрыгнула обратно, пока стражники не опомнились и не нашпиговали меня клинками. От натяжения решетка темницы вместе с досками вырвалась и полетела вниз, наводя на лодке еще больше паники. Бард по стенке, словно паук, прополз к соседнему окну и забрался туда. Я наблюдала снизу, не решаясь двинуться и только то и дело крутила головой, на слух отслеживая полеты Смауга над городом. — Надо найти черную стрелу! — закричал Бард, снова появляясь в оконном проеме и вылезая на крышу. — Р-р-ра! — рявкнула я в ответ, совершенно забыв снова обернуться человеком. Бард на секунду уставился на меня, а затем мгновенно натянул тетиву на взявшемся словно из ниоткуда луке. Стрела свистнула мимо только по той счастливой случайности, что человеческие мои габариты были значительно меньше волчьих. — Это я! Чтоб тебя… — дым на мгновение меня ослепил, и сердце екнуло, в ожидании, что следующая стрела не промахнется. — У меня много вопросов! Но я, пожалуй, задам их, когда змей сдохнет, — проорал Бард, опуская лук, но все еще очень подозрительно глядя на меня. — Баин побежал за стрелой, я могу найти его! — прокричала я, надеясь, что драконий рев, разнесшийся почти над нашими головами, не предвещает моей кончины. — Не надо! Я знаю, где он будет! — Бард выпустил стрелу куда-то вверх, видимо, целясь в Смауга, но попал или нет я не поняла. — Мне нужно время! Пока он не спалил тут все дотла! — Я попробую! — дожидаться ответа Барда я не стала, прыгнув прочь, потому что рядом с тем местом, где мы перекрикивались, уже полыхали языки пламени и рушились стены. Передвигаться по крышам было проще всего, но они то и дело обваливались под лапами, открывая горящие внутренности, словно маленькие драконьи пасти. Я несколько раз обожгла лапы, вся шерсть моя покрылась копотью и пропиталась дымом, а легкие горели и уже с трудом качали кислород. Мне так отчаянно хотелось остановиться. Расплакаться. Прижаться к трясущимся шатким доскам чьего-то дома. И просто остаться там навсегда. Пусть надо мной разверзнется огненная пропасть, пусть я сгорю, пусть к чертям сгорит все… Мне так страшно. Больно. И при мысли о Торине в груди что-то обрывается и холодным крошевом осыпается вниз. Я замерла на крыше ратуши. Черепица там уже основательно осыпалась, но ничего не сгорело, можно было стоять и не бояться рухнуть вниз. Теперь хорошо было видно, что огнем охвачен почти весь город. Лишь на окраинах кое-где оставались темные участки, куда еще не добралось пламя. Смауг, кажется, вовсю развлекался. Он уже не жег, просто пикировал с неба и хватал когтями лодки, выбрасывая их прочь вместе с визжащими от ужаса и боли людьми. Одну такую он подкинул вверх и сжег в полете. Меня пробрала крупная дрожь. Я в коме. Это лишь фантазии моего умирающего сознания. Ноги жжет, потому что их согревают солнечные лучи, бьющие в больничное окно. Порез на руке — это новый катетер, который установила медсестра. Все мои синяки — это всего лишь последствие той аварии. Все это — лишь красивый сон… Или жуткий кошмар… И только сердце бьется по-настоящему. Только его надо слушать. Ни рев пламени. Ни рычание. Ни крики. Ни хлопки крыльев. Только сердце. Мой протяжный и громкий вой разнесся над городом, перекрывая, кажется, даже тот шум, что производил развлекающийся дракон. Он тут же бросил очередную жертву вниз, поворачивая ко мне узкую клиновидную голову, усеянную выростами и шипами. В его глазах плескался тот же огонь, что и где-то в глубине пасти. Я стояла на крыше уже человеком, стараясь не дрожать, как осиновый лист, и не отводить взгляда от его зрачков. — Что это такое? — голос разнесся в моей голове словно церковный набат, словно рухнувший колокол, он был таким неожиданно громким, и в то же время шипяще-стелющимся, что я невольно отшатнулась и отвела взгляд. Мне стоило невероятных усилий снова взглянуть в омуты жидкого золота. — Смауг! — крикнула я, надеясь, что он меня услышит. — Я мечтала увидеть тебя! — Да что ты? — разнесся его заинтересованный голос. Он развернулся ко мне всем телом, снеся с десяток домов, и немного склонил голову. — И кто же ты такая, что так дерзко призываешь меня? — Никто! Всего лишь мышь! — я старалась смотреть хотя бы в один его глаз, но буквально тонула в нем. Меня сразу же начинало мутить, потому что даже с такого расстояния я словно наяву видела, как растекается и плещется внутри его глаз золотое озеро, как движутся его воды, как накатывают волна за волной прямо на меня. Я настырно смотрела, гоня прочь тошноту и отвращение. — Мышь? — его шея извивалась, но голова оставалась неподвижной. — Мышь меньше, чем кончик моего зуба. Ты сойдешь за четверть. — Не веришь? Тогда, может, я волк? — мне неважно было, какую чушь я буду нести. Мне достаточно было и того, что он отвлекся на меня. Сейчас все его внимание было здесь, даже хвост замер. — Волк… — внутри Смауга что-то забухало, и до меня запоздало дошло, что это был смех. — Я стар, но не настолько, чтобы не отличить человека от волка. Впрочем, я люблю загадки… — Почему человек? Может, я гном? — я схватилась за шпиль ратуши, чувствуя, что ноги начинают мне изменять. Золотое озеро засасывало, в голове раздавался шепот, то тихий, то нарастающий. Кислорода в легких не хватало, дыма становилось все больше. Из жара меня бросало в холод, но я всякий раз до боли впивалась ногтями себе в ладонь, чтобы не отрывать взгляда. — Не-е-ет, — протянул он, делая шаг вперед, содрогая саму землю так, что мне пришлось сделать усилие, чтобы не покатиться вниз с крыши. Его ноздри раздулись, втягивая воздух, из глотки следом вырвался рокочущий стон. — Ты пропахла ими насквозь, но ты не гном. — Тогда зачем же ты спрашиваешь, Смауг? Если и так знаешь, кто я? — я постаралась прокричать это с вызовом, но понятия не имела получилось ли. Чтобы удержаться в сознании, пришлось обхватить плечо и разодрать ногтями рану. Жгучая острая боль позволяла не провалиться на глубину. — О-о-о, — протянул он, делая еще шаг. И еще. — Ты странно пахнешь… Железом и дымом. Огнем и спиртом. Травой и рекой. Гномом и человеком. Мышью и волком. Всем и сразу… И имеешь наглость смотреть мне в глаза! Он зарычал в ярости и мотнул головой. Мне уже не надо было удерживать взгляд. Мое тело, словно завороженное, само двигалось за ним. Сознание распирал шепот, проникая во все уголки мозга, вытаскивая наружу злобное, порочное, алчное… Гнев сменялся огненными вспышками похоти, растекающимися по телу, а их заменяли собой страх и продирающая до основания дрожь. — Немного же осталось… от твоего величия! — ноги подогнулись, но я устояла, судорожно сглатывая и пытаясь втолкнуть в легкие хоть какой-то воздух. — Если даже такая как я может… это сделать! — Ничтожество! — взревел Смауг и выбросил шею вперед, неистово щелкая челюстями. Во мне волной взорвалась его ярость, бросая вперед, словно голова была моей собственной. Золотой глаз на мгновение замер, зрачок сузился до тонкой нити. — О-о-о… Я знаю, что ты пытаешься сделать… Глупый перевертыш! Порыв ветра от его крыльев все-таки сбил меня с ног. Гигантская голова все приближалась, а зрачок в золотом море расширялся, накрывая мой мир темнотой. Рычание заполнило все пространство от земли до неба, шум крыльев казался биением моего собственного сердца. Мне почудилось, что я слышу чей-то окрик, но мир накрыла тьма крыльев и кровавый огонь сжег дотла мое тело.