История о Мышке и Подгорном Короле

Злости не было. Ее сменила тупая ноющая боль. В комнате было так же холодно, как и во всей горе, и чтобы не замерзнуть, приходилось или лежать под проеденным мышами одеялом, или постоянно ходить туда-сюда. Желудок уже привычно смирился с наступившим голодом и только изредка бурчал что-то протестующее. К слову сказать, Торин морить меня не собирался, просто гномов от двери отпугнуло мое крайне злобное рычание. Поначалу я в своей упрямой манере решила, что лучше сдохну тут от голода и холода всем назло. Потом на смену этим мыслям обиженного ребенка пришло желание выцарапать себе ход наружу любым способом, включая подкоп через камень, лаву и самого дьявола, если он тут был. Теперь я была почти преступно спокойна. Не считая того, что лежала у двери волком и нюхала воздух в надежде, что кто-то придет хотя бы поговорить со мной и сообщить, что происходит снаружи. Считать часы было затруднительно, но мне казалось, что прошло не больше суток, когда в нос ударил знакомый запах. Шагов Бильбо, как всегда, было не услышать до последнего, поэтому я чуть дернулась, когда из-за двери донесся его шепот. — Миса? — Я тут, — я обернулась человеком и подтянула по пыльному полу одеяло поближе, чтобы не околеть, сидя на камнях. — Ты в порядке? — учтивость Бильбо была удивительно не к месту, но это даже забавляло. Он говорил негромко, но мои уши прекрасно слышали каждое слово. — Я сижу взаперти без воды, еды и надежды. Нет, я не в порядке, — я хмыкнула. — Но что-то мне подсказывает, есть новости похуже. — И да, и нет… В Дейл явились эльфы, и готовятся брать Эребор штурмом, — прошипел Бильбо, явно взволнованный происходящим. — Зашибись, — все, что я смогла из себя выдавить, живо представив, как орда эльфов покрошит нас в капусту, а особенно меня — за ту тысячелетнюю бутылку. — Я… я подумал, — продолжал Бильбо. — Пойду к ним. И сделаю… сама знаешь что. Отдам Трандуилу. Пусть обменяет его на обещанные сокровища. Может быть, тогда никакой войны вовсе не случится. — И что мы будем делать, когда Торин получит от них «сам знаешь что»? — план был надежен, как швейцарские часы и гоблинский ножик. — Попросить не отдавать? — после минутной заминки предложил Бильбо. — Тогда, чем мы лучше Торина? — меня и без того тяготила мысль о том, что я буквально предаю его, пытаясь спасти. И совсем не факт, что я права в своем стремлении исправить крокодила… — Да… да, действительно, — промямлил Бильбо из-за двери. Мы помолчали. Я сглотнула вязкую слюну и попыталась облизнуть сухим языком такие же сухие губы. — Но если есть хоть малейший шанс предотвратить это бессмысленное кровопролитие… давай отдадим, — наконец выдавила я из себя. Меньше всего мне хотелось, чтобы хоть одного гнома ранило шальной стрелой, или чтоб они в своей манере сражались до смерти. Да и эльфов было жаль. Сколько бы их погибло под этими стенами и все зря… А ведь они нам вовсе не враги. Единственный, кого было бы не жалко отправить на тот свет — это орков и прочую нечисть. Но я очень надеялась, что, не сумев остановить Торина по дороге к горе, они не посмеют более к ней сунуться. В конце концов, если Трандуилу пришлось привести к гномьему порогу целое воинство, вряд ли какой-то отряд вшивых псин способен взять крепость штурмом. — Попытаюсь выбраться сегодня ночью. В дозоре должен стоять Бофур, думаю, он поймет… — без особой надежды в голосе сказал Бильбо. — Будь осторожен, — прошептала я. Больше я Бильбо не слышала, и его запах вскоре истаял в воздухе, а я осталась сидеть на полу, не чувствуя в себе сил ни подняться, ни дойти до кровати. Меня убивал не голод и холод, а беспомощность. Ни одно мое слово так ничего и не разбудило в Торине. Ни одно прикосновение, ни один поцелуй. И все, о чем я могла думать, не было ли ошибкой предавать его на причале, оставлять и бросать одного, наедине с его мыслями, желаниями и страстями. В конце концов над всеми этими мыслями взял вверх только сон. Казалось, я прикрыла глаза лишь на секунду, как в коридоре уже зазвучали чьи-то тяжелые шаги. Судя по затекшим лапам, на которые я сложила голову, прошло все-таки несколько часов. Я с трудом вытряхнула себя из клубка одеял и принюхалась, но запах металла и дыма перебивал все прочие. Каково же было мое удивление, когда в двери что-то щелкнуло, и она отворилась, являя мне Двалина собственной персоной. От удивления я даже не успела грозно рыкнуть. — Я не с волчьей мордой пришел разговаривать, — недовольно буркнул он, закрывая за собой дверь и вставая в привычную угрюмую позу. Надеюсь, весь мой вид выражал как можно больше недовольства, когда я обернулась. — Тебя Торин прислал? — мой голос против воли звучал совсем недружелюбно, хотя гномов я ни в чем не винила и не злилась на них. Ну, может, только чуточку… — Нет, — просто сказал он. Я вздернула бровь, ожидая, что меня все-таки посветят в причины визита, но Двалин, видно, собирался с мыслями и силами, судя по еще больше нахмурившимся бровям. — Толку от тебя здесь… немного. Если соловья запереть в клетке, громче петь он не будет, зато быстро помрет, — в немного грубоватой манере выразился он. Даже непривычно витиевато. — Я уже пыталась что-то сделать с Торином. Все мои разговоры — в пустую. Все мои старания — вот куда меня привели. И вы все молчите, никто и слова против ему не сказал! Знаю, что Эребор для вас — все, но вы потеряете и его, если не прекратите все это… безумие. — Ты не гном. Тебя здесь не было, когда все это началось. Тебе никогда не понять, что мы потеряли, и как тяжело Торину расстаться даже с крохой вновь обретенного… — начал он, и когда я уже приготовилась взорваться ответной тирадой, продолжил: — И ты права. Нам всем непросто, у всех сомнения… Но хотим мы одного — чтобы эта гора снова стала домом для наших детей. — Я не знаю, что мне сделать, — на глаза невольно снова проступили слезы, которые я постаралась задушить. Я все это понимала… и их боль отзывалась в моей груди так же, как когда-то рассказ Балина о событиях в Мории. — Как говорила моя жена, чтобы достучаться до гнома, надо подольше бить в его тупую башку, — фыркнул, вдруг, Двалин. — А сидя тут, ты этого делать точно не сможешь. — У тебя есть жена? — я удивленно уставилась на него. А фразу про тупую башку взяла на вооружение… — Была, да сгинула в пламени, — почти бесцветно ответил он. Я тут же пожалела об ухмылке, которая успела выползти на мое лицо. Сказать мне было нечего. «Мне очень жаль» звучало бы сейчас крайне неуместно. Но кажется, Двалин не собирался прямо сейчас устраивать по жене поминки. — Бильбо собрался улизнуть сегодня ночью, — продолжил он, и я даже не удивилась, что он знает. — Может, вам удастся отыскать Гэндальфа. А еще лучше — если не сможешь пронять Торина, уходи с Бильбо в его зеленый Шир, подальше от войны, упрямых гномов и драконов. — Положим, от дракона ты уже никуда не денешься, — ехидно заметил Смауг. — Завали хлеборезку, — огрызнулась я. Осознание, что внутри меня сидит кусок того, по чьей вине умерла жена Двалина, лучше для моего ментального здоровья не делало. — Нет уж, — я постаралась затолкать Смауга подальше. — Никто никого не бросит и не сбежит. Мы не для этого пережили орков, гоблинов и эльфов. — Знал, что ты так скажешь, — буркнул Двалин. — Постарайся не попасться никому на глаза. Чем меньше народу знает о том, что я тебя выпустил, тем лучше. — Ты… — я помедлила. — Торин доверил тебе ключ, и ты… — Да, можно не повторять очевидного, — он жестом поторопил меня, и я не стала задерживаться в осточертевшей комнате. — Мы все исправим, — бросила я напоследок. Хотелось рассказать обо всем, но я понимала, что не могу, никто, кроме меня и Бильбо, не должен знать об Аркентстоне. Никто не должен знать о том, что лечить безумие мы собрались не менее безумными поступками.

***

Бильбо уже стоял на парапете и делал вид, что просто дышит воздухом, когда я наконец-то преодолела последние ступени лестницы в образе мыши. Сердечко стучало, словно бешеное, от усердия и усталости. На дежурстве все еще стоял Глоин, которого вот-вот должен был сменить Бофур. Я тихо проскользнула в тень, не решившись забраться на Бильбо, чтобы он ненароком не выдал нас обоих. Короткая мышиная шерсть уже не спасала от зимних холодов. Даже нахохлившись и засунув нос куда-то себе в пузо, я чувствовала, что скоро околею, если Бофур не поторопится. Он, словно услышав мои мысли, явился почти сразу же. Жизнерадостностью от него и не пахло, он кивнул Глоину, отпуская того наконец-то поспать, почти сразу достал трубку и уселся на перевернутую кадушку. Вместо подаренной бургомистром одежды, он был буквально закован в какие-то латы, обвешан железками и только шапка-ушанка выбивалась из этой картины, делая и самого гнома и все происходящее еще более нелепым. Бильбо неловко покачнулся с носка на пятку, помедлил, похлопал себя по карманам и несколько раз прошелся туда-сюда по парапету. Бофур в его сторону даже не взглянул, только закурил трубку. Наконец, осмелев, Бильбо выудил из-за камня веревку и принялся подвязывать один конец к стальному кольцу, вделанному в стену. Он то и дело зыркал в сторону гнома, будто проверяя, поднимет ли тот тревогу. — Эльфы выставили лучников на позиции, — наконец произнес Бофур. Он говорил так, словно поддерживал давно начатый разговор — неспешно и вальяжно. — Тому, кто пойдет в город, надо быть осторожным. — Я… — Бильбо всегда начинал оправдываться, даже когда все было очевидно. — Нельзя винить обреченного за желание спастись, — Бофур грустно улыбнулся и снова уставился вдаль, на город, где ярко пылали сотни факелов. — Я вернусь, — все-таки ляпнул Бильбо. — Это не конец. Так что… увидимся утром. — До завтра, Бильбо, — покорно согласился Бофур и выпустил еще одно колечко дыма. Мне показалось, что последний взгляд он бросил прямо на меня, по крайней мере так интересно сверкнул в его глазах лунный блик. На всякий случай, я шмыгнула подальше в тень. Как только Бильбо достиг почти самого конца веревки, я тоже скользнула к ней и принялась карабкаться вниз. Это занимало куда больше сил, чем в человеческой форме, а координировать движения, свисая вниз башкой, было на удивление сложно, но выбора не было. Когда до земли оставалось не больше метра, я спрыгнула уже человеком, насмерть перепугав бедного Бильбо. — Что ты тут делаешь? — зашипел он, хватаясь за сердце. — Как ты вообще выбралась из комнаты?! — Двалин меня выпустил, — зашептала я, хватая его за руку и уводя подальше от стены. — Двалин?! С чего ему? — непонимающе замотал он головой. — Понятия не имею… Но о том, что ты собираешься в город, он тоже прекрасно знал, — пожала я плечами. — Каков план? Пробираемся в город и находим Трандуила? — И Барда, он тоже жив, — чтобы не задерживаться, мы понемногу крались в направлении города, пригибаясь, будто это могло спасти нас от стрелы. — Тут есть некоторые… кхм… я чуть не отгрызла эльфу лицо, украла у него гномов и какую-то тысячелетнюю бутылку. Так что переговоры, наверное, лучше вести тебе, — я как-то крайне невовремя вспомнила обо всех своих достижениях за последние недели. — Тогда ты идешь за Бардом, — кивнул Бильбо. Чтобы точно не попасться зорким стражам, ему пришлось надевать кольцо, а мне остаток пути — бежать мышью. Но в Дейле мы не успели даже разделиться, потому что мои уши еще на подступах услышали крайне знакомый голос. Я обернулась человеком и почти наугад схватила Бильбо за рукав. Не промазала… Он снял кольцо, тем более, что эльфийский кордон мы уже пересекли и теперь стояли под руинами одного из домов. — Я слышу Гэндальфа, клянусь тебе, — быстро шепнула я и потащила его за собой, молясь всем богам, чтобы нас приняли за детей, карликов или кого угодно, кроме гномов. Стражники из Озерного города то тут то там грелись у костров и жаровень, а по разбитым улицам шагали эльфийские патрули. Беженцы из числа мирных граждан ютились кто где и как могли. Некоторые соорудили подобия палаток, другие просто сбились в кучи, чтобы греться, как когда-то грелись мы сами, сидя на берегу реки. Дети плакали, собаки скулили — какофония привычной жизни после ледяного молчания Эребора, вызывала странные чувства, навевала ощущение нереальности. — …хочешь заплатить за него кровью гномов? — сварливо вопрошал старик. — До этого не дойдет. Эту схватку им не выиграть, — уверенно и жестко отвечал ему Бард. — Гномов ничего не остановит! — почти синхронно выкрикнули мы с Бильбо, показываясь из-за угла. Гэндальф с Бардом застыли у огромного шатра, припорошенного снегом, уставившись на нас, будто видели призраков. Впрочем, это как раз Бард в моем сознании считался скоропостижно погибшим или, как минимум, без вести пропавшим. А уж про Гэндальфа, бросившего нас перед самой, как оказалось, опасной частью похода, и говорить было нечего. — Бильбо, — он вытащил изо рта трубку. — Миса? Не перестаете меня удивлять… — Вы живы? — не менее удивленно спросил Бард. — Умирать не планируем, — я пожала плечами и сразу задала один из самых актуальных вопросов последних дней: — Это ты убил дракона? — Не без твоей помощи, — он хмыкнул и покосился на Гэндальфа, но тот был слишком занят разглядыванием наших скромных персон. — Что вы тут делаете? Торин совсем плох? — Гэндальф посмурнел, а я выразительно глянула на Барда и оглянулась по сторонам. — Это приватный разговор… Может… за угол? — я неловко указала за обломок стены, около которого мы все торчали. — История длинная, и нам нужна помощь. — Займи пока Трандуила какими-нибудь тактическими приемами, — добродушно хмыкнул Гэндальф. Бард не выказал ни толики возмущения тому, что его не позвали на «тайный» совет, только улыбнулся. — Давай сразу: драконий недуг излечим? — перешла я в наступление еще до того, как мы полноценно уединились за каменной кладкой. — Да, — спокойно ответил волшебник. — Но… Торин нашел Аркенстон? — Нет, — я не стала говорить о том, что камень у нас, ибо надеялась на эффект неожиданности. Бильбо не вмешивался, только внимательно слушал и старался не подавать виду, что нервничает каждый раз, когда произносят «Аркенстон». — Это хорошо… тогда еще есть надежда, — покивал головой Гэндальф. — Он сам выпустил вас? — Конечно нет, — фыркнула я. — Он готов до последней капли крови воевать за каждую пылинку в этой горе. А мы хотим войну остановить. — И это правильно… — Гэндальф помедлил и его голос превратился в таинственный шопот. — Слушайте меня внимательно… Все хуже, чем мне казалось… Орки Азога, которые гнались за нами все это время — лишь одна часть плана. Провалившаяся, к счастью. Теперь они хотят забрать себе Эребор, чтобы он стал их оплотом на этой границе. Две армии орков, троллей и гоблинов идут сюда под командованием Азога. А Трандуил, упрямец, ничего не хочет слушать… Его разум, как и разум Торина, сейчас занимают только сокровища. — И когда эти армии тут будут? — мой истощенный мозг напряженно пытался улавливать все новости и сплетать их в единое целое. — Завтра. Думаю, к полудню, — мрачно заявил Гэндальф. — Нужно не допустить кровопролития, сохранить силы для битвы, иначе… Если Эребор попадет в руки тьмы, это может значить конец для всего… Загадочности ему всегда было не занимать. Но в целом я понимала, что такое крупное королевство, которое было когда-то торговым узлом, не принесет ничего хорошего, если попадет в лапы врага. — И как нам убедить двух упрямцев, что у них есть общая цель, поважнее камушков? — резонно спросил Бильбо. Гэндальф замолчал, пыхая трубкой, и я скривилась, понимая, что этот вопрос нам придется расхлебывать самим. Я толкнула локтем Бильбо, который все еще напряженно ожидал ответа, и попыталась взглядом показать, что это бесполезно. Историю о всех наших приключениях и сумасшествии Торина пришлось уложить в десяток предложений, которые Гэндальф внимательно прослушал и только покивал, как будто предполагал именно такой исход. Я сдержала рвущееся наружу раздражение, хотя если бы он предупредил нас о влиянии камня на Торина, пожалуй, мы бы что-то придумали до того, как стало уже поздно. Дым от трубки был щемяще знакомым, а минутная пауза помогла мне немного успокоиться. — Армия орков большая? У нас вообще есть шанс? — мне в целом не нравились слова «армия» и «орки» в одном предложении. И я слабо представляла себе настоящую войну… А уж тем более войну с луками и топорами. — Шанс есть всегда, — туманно ответил Гэндальф. — Воодушевляюще, спасибо, — я кивнула. — Мы сотрудничаем с Трандуилом и Бардом, если я правильно поняла? — У нас общие цели, да, в какой-то мере, — покивал головой старик, и пепел с трубки посыпался вниз. — Тогда у нас есть предложение, от которого он не сможет отказаться, — я решительно направилась к шатру, поманив за собой Бильбо. — Что вы задумали? — с неподдельным интересом спросил Гэндальф, торопясь следом. — Безумство, — бросил Бильбо через плечо. — Как всегда. Перед самым входом в шатер я выдохнула и постаралась убедить саму себя, что прямо на входе меня не испепелят. Может быть, только взглядом. Тяжелая богато расшитая ткань, заменившая дверь, поддалась мне с трудом. И если бы не Гэндальф, который ее придержал, я бы все-таки запуталась в ней и упала прямо перед светлые очи владыки эльфов, сидящего на… — Вы сюда королевскую табуретку притащили?! — первым делом выпалила я. Уверена, все тысячелетия своей жизни Трандуил учился убивать взглядом. Но мне слишком дико было видеть посреди городских руин, в и без того ярком шатре еще и маленькую копию эльфийского трона с рогами поменьше. А рядом вазочку с фруктами. Рот мгновенно наполнился слюной, я сглотнула, и снова перевела взгляд на Трандуила. — Ты… — прошипел он. — Вижу ты знаком с нашей мышкой, — наигранно весело начал Гэндальф, даже не подозревая, как сильно ошибается. — Куда ты дела бутылку, которую украла из моих покоев? — угрожающе тихо начал Трандуил, отставляя на стол бокал, который только что наполнял. — Бутылку? — врать я, конечно, не умела и постаралась как можно незаметнее переместиться так, чтобы нас разделял, как минимум, стол. — Бутылку с вином, выдержкой в два тысячелетия, — он прекрасно понял, что я пытаюсь сделать и начал обходить стол. Серебряный струящийся халат сверкал в пламени факелов, а широкие рукава прекрасно могли скрыть целый автомат, не то что кинжал, который в меня можно было воткнуть. — Если вас это утешит, было вкусно, — ляпнула я. — Что?.. — он даже замер на секунду, давая мне возможность снова отойти подальше. Впрочем, это меня не спасло, ибо стремительность, с которой владыка эльфов оказался вдруг у самого моего носа, могла бы поспорить только со скоростью вылетающих из моего рта глупостей. — Без рукоприкладства! — я попыталась отстраниться и выставила перед собой руки, почти касаясь струящейся серебряной ткани. Трандуил по сравнению со мной был настоящим великаном, возвышаясь даже над Гэндальфом вместе с остроконечной шляпой. Серые глаза с удивительно странным зрачком, пытались то ли выжечь во мне дыру, то ли вывернуть наизнанку душу. Я поспешила отвести взгляд, чувствуя, что либо покраснею, либо, не приведи боже, начну превращаться в эльфа. Смауг внутри весело бубухнул. — Я не знала, что бутылка такая… старая, — начала я, наблюдая, как дергается жилка у Трандуила на шее. — Но мне жаль, и я принесла вот это в качестве извинения. Я кое-как выудила из кармана вереницу блестящих невероятно ярким белым светом камней. Кажется, это было ожерелье или чей-то пояс… Торин небрежно кинул его к тем сокровищам, которые считал полезными, когда мы разбирали очередной завал, и сказал что-то там про эльфийские камни. А я здраво рассудила, что одним камушком из горы больше, одним меньше — неважно. Торин все равно замечал только то, что хоть сколько-нибудь напоминало Аркенстон. Трандуил уставился на них, словно завороженный, приоткрыв рот. Я мгновенно стала ему неинтересна, но мне было уже не привыкать, что мужчины нынче обменивают женщин на всякие побрякушки. Длинные изящные пальцы осторожно коснулись камней на моей ладони. Серые глаза превратились в живое серебро из-за блеска отражающихся там камней. Мне показалось, что если эльф простоит так еще немного, то задохнется, забыв, как дышать. — Мы квиты? — уточнила я на всякий случай, передавая ему сверкающую нить. — Допустим, — он посмотрел на меня так, словно видел впервые, затем стремительно развернулся, на удивление быстро спрятал свою драгоценность в какой-то резной ларец, закрывающийся на ключ, и передал одному из стражников. — Вино прощаю. Гномов — нет. — Мне эти гномы нужнее, — фыркнула я, и на всякий случай снова отошла подальше. — Ну если вы закончили обсуждать свои алькогольные… неурядицы, — нетерпеливо встрял Бильбо, — то мы можем наконец-то вернуться к более важным делам. Рассвет вообще-то не за горами. — А это второй вор, участвовавший в расхищении моих темниц, — недовольно уставился на него Трандуил. — Я не вор, — машинально поправил его Бильбо. — Это… не важно вообще! Слушайте, мы сюда не за этим пришли. Мы… — Мы хотим спасти Торина, — продолжила я, пока Бильбо набирался храбрости и воздуха. — Да, именно. Я знаю, гномы упрямы, уперты, подозрительны и просто невозможны… Но еще они храбрые и добрые, и весьма преданные. И… — …мы к ним привязались, и не хотим, чтобы с ними что-то случилось. Мы вообще не хотим, чтобы вы друг с другом воевали. У нас есть общий враг, есть то, что мы должны и можем от него защитить, — я покосилась на Трандуила, но он, на удивлении, не перебивал нашу глупую речь. — Поэтому мы принесли вам кое-что… — Бильбо подошел к столу, выудил из внутреннего кармана платок и раскрыл его. Аркенстон заиграл так же ярко, как эльфийские камни до него. У всех присутствующих вырвались стоны восхищения. — Это Сердце Горы, Королевский Камень, — Трандуил тоже не смог сдержать удивления в голосе, хотя очень пытался. — И стоит по-королевски, — пробурчал Бард, про которого я успела забыть, настолько незаметно и тихо он тут стоял. — Откуда он у вас? — Это моя четырнадцатая доля сокровищ, — нашелся Бильбо. — А вот те камушки — моя пятнадцатая, — на всякий случай напомнила я, чтобы Трандуил не забывал о моем жесте доброй воли. — Зачем вы его принесли? — недоумевающе спросил Бард. — Торин ценит этот камень превыше всего. Даже превыше друзей, — я не смогла сдержать скопившееся разочарование. — В обмен на него он отдаст все, что вам принадлежит… и мы все разойдемся миром. — Если Торин узнает, что это вы отдали нам Аркенстон… — начал Гэндальф. — Это того стоит, — отрезала я. — Если это поможет ему и нам всем, то оно того стоит. — Т… — мне показалось, что Трандуил хотел что-то сказать, но отвернулся и припал губами к кубку с вином. — Вы оба удивительно храбрые для своего роста, — улыбнулся Бард. — И я тебя так и не поблагодарил, Миса. Спасибо, что защитила мою семью. И помогла со Смаугом. — Обращайся, — я хмыкнула, попытавшись изобразить улыбку. — Это стоило мне жуткой головной боли. — То ли еще будет, — попытался вякнуть Смауг, но был мной безжалостно придушен. На этот раз на лице не дернулся почти ни один мускул. — Камень пусть остается здесь, а вы пойдемте, — поманил нас за собой Гэндальф. — Я покажу вам, где можно перекусить и отдохнуть. Я бросила последний взгляд на сверкающие космические глубины Аркенстона и вышла из шатра, почему-то продолжая чувствовать спиной прожигающий взгляд серых глаз.