История о Мышке и Подгорном Короле

Уснуть мне не грозило, хотя я чувствовала себя такой осунувшейся и уставшей, что не отказалась бы от пары месяцев сна и отдыха. Желудок хотя бы не отказался принять в себя какую-то похлебку из пережаренных овощей и овсянки, так что и помереть мне тоже не дали. Я плотнее закуталась в огрызок одеяла и снова пожалела, что не взяла с собой меховой плащ, подаренный Торином. Небо над руинами уже начинало светлеть, горизонт окрасился в алый, и я протяжно зевнула, даже не прикрывая рот рукой. Все равно никто не видит, а кто видит, тот сам виноват. Возможно, перед тяжелым днем с возможностью помереть от руки Торина или от столкновения нескольких армий, стоило все-таки хотя бы полежать несколько часов… — Этот день будет долгим, — разнесся за спиной голос Трандуила. Я не вздрогнула только потому что он будто специально цокнул чем-то о бокал, перед тем, как заговорить. — И мне не хотелось бы его начинать с долгих томных разговоров загадками и пируэтами, — раздраженно заметила я. Накануне хватило Гэндальфа… Мне начинало казаться, что Торина привлекательным делало одно только отсутствие этой ужасной привычки — сношать мой уставший мозг витиеватыми загадками. — Наглости в тебе столько же, сколько в гномах, — уже без лести продолжил Трандуил, и я буквально почувствовала, как скрипнули его зубы. — Я только не понимаю, к чему тебе это… Что человеческой женщине здесь делать? — Если вам так интересно, то сначала у меня не было выбора, — я помедлила. — И теперь нет. Мне совесть не позволит их бросить. — Гэндальф упомянул, что ты не из этого мира, — Трандуил приблизился и встал сбоку от меня, делая вид, что тоже смотрит на подступающий рассвет. На самом деле, я прекрасно чувствовала, что на меня косятся. — От этого еще интереснее: что такого тебе пообещал Дубощит? — Ничего, — я хмыкнула. — Так не бывает. Не с твоими способностями, — как бы невзначай заметил он, но точку интереса я прекрасно поняла. — Так что же в нем такого? — Он тот, кого я могу назвать Королем, — я повторила слова Балина и с вызовом уставилась в серые глаза эльфийского Владыки. Секунда шла за секундой, а он все не отводил взгляд, и мне становилось неловко от того, как долго продолжаются эти упрямые гляделки. — Глупости, — фыркнул он. — Тебе неоткуда знать даже достоин ли он быть приемником своего отца. — Люди вообще-то живут недолго, мы быстро соображаем что к чему, в отличие от некоторых, — язвительно заметила я, с удовольствием наблюдая, как дрогнул его взгляд. — Что, если я скажу, что Торин Дубощит умрет сегодня на исходе дня? — все так же, не отводя взгляда почти шепотом проговорил он. Провокация была такой очевидной, что меня разозлило даже это. Внутри заклокотало жаром, и я почувствовала уже знакомое пламя, на сей раз словно смешанное из моих собственных эмоций и злобной радости Смауга внутри. От этого стало только хуже, будто в костер подбросили дров. Я безуспешно попыталась подавить бурлящий огонь, но отрезвил меня только отшатнувшийся вдруг Трандуил. Я даже не успела заметить, в какой момент мы разорвали игру в гляделки. Мне показалось, я заметила те самые шрамы, быстро исчезающие со щеки, а может быть, это просто спутанно заиграли тени от факела. Но Трандуил смотрел на меня так, словно любопытство теперь боролось с отвращением. Взгляд блуждал от моего лица вниз и обратно, а я просто стояла и пыталась выгнать прочь из головы его слова. Совсем не то, что мне хотелось бы слышать сегодня. Не то, о чем следовало думать. — Ты ведь даже не понимаешь, что наделала, — наконец подал голос Трандуил. — Можно без прелюдий? — я снова заставила его лицо не по-королевски удивленно дернуться. — Если ты про Смауга. Он снова взглянул куда-то вниз, и я наконец додумалась тоже опустить взгляд на свои руки. Все жилки и вены искрились золотом, понемногу угасая, становясь незаметными. Я снова попыталась задуматься о Торине, разозлиться, выудить изнутри огонь, и оно заискрилось ярче. В мои вены словно пролилось то жидкое золото, которое плескалось в драконьих глазах. — Я восхищен, — он, кажется, немного успокоился, по крайней мере перестал смотреть на меня, как на живое ископаемое. — Полагаю, у твари даже осталась способность говорить? — Шлюхин сын, — бубухнуло внутри. — Он нелестно выразился о вашей матери, — я пожала плечами. Врать, что мы со Смаугом пьем чаи и рассуждаем о погоде, было весьма бессмысленно. К чести Трандуила он только дернул бровью. — Полагаю, ты догадываешься, что если обратишься драконом, назад дороги уже не будет. Выпущенного на волю Смауга тебе не сдержать. Теперь я понимаю, почему ты не спишь: такую боль, что жжет изнутри, тяжело терпеть, — с притворным сочувствием принялся лить мне в уши Трандуил. — Я не сплю, потому что идиотка с зудящим шилом в заднице, а со Смаугом мы неплохо ладим, — по крайней мере я на это надеялась, судя по отсутствию той самой боли. И не считая наших постоянных переругиваний. И попыток выжить друг друга. — Берет на понт, — снова подали голос с антресолей. — Откуда ты взял слово «понт»? — я постаралась удивленно скривиться только внутренне. — Из твоей головы, у меня теперь богатый словарь. «Шлюхин сын» оттуда же, — спокойно продолжал Смауг. На удивление спокойно. Я почти представила дракона в очках и со словарем. — Ты не можешь не ощущать его пламя, бегущее по твоим венам, — настаивал на своем Трандуил. — Я ощущаю бурчание в желудке, желание напиться, потрахаться и отоспаться, — брякнула я, и кажется, что-то из перечисленного в мою речь вставил Смауг, продолжающий перебирать в голове выученные слова. Но выражение лица Трандуила того стоило. — Низменные желания, вполне достойные гномов и людей, — фыркнул он. — Приправленные мозгами, надо признать, — тихо заметил Смауг, но я услышала и запомнила. — Мне не нужны ни сочувствие, ни советы. Я способна думать за себя сама, и сама решать за кем и в насколько глубокую задницу лезть. Если я стою перед вами и выслушиваю весь этот витиеватый поток сознания, значит, гномы того стоят. И я не дам сегодня пролиться ни капли их крови, — я сложила руки на груди и снова уставилась на Трандуила. — А великому эльфийскому королю я бы посоветовала набраться мудрости и посмотреть на реального врага, вместо того, чтобы губить свой народ в битве за стекляшки. — Слишком много себе позволяешь, — Трандуил не дернулся, но выражение его лица неуловимо изменилось. Он смотрел на меня так же, как в винном погребе, потому что его бесило, когда кто-то оказывался умнее. Здесь все мужчины такие ранимые к своему самолюбию? — В таком случае, я тоже не нуждаюсь в советах человеческой девки. — Вот и чудно, — я еле сдержала раздражение, изображая реверанс. — Вы хотели еще что-то сказать или я уже могу позавтракать? Я думала, что Трандуил оставит последнее слово за собой, но он лишь отвернулся обратно к горе. Его раздражение выдавали только напряженные скулы и побелевшие костяшки пальцев. Интересно, почему мне до сих пор голову не отрубили? Только потому что формально я была с Гэндальфом? Или берегли это зрелище для Торина? — Даже если армия орков — реальна, обороняться от нее куда легче за вратами Эребора, — наконец подал он голос, когда я уже собиралась, и правда, пойти на поиски перекуса. — И будем надеяться, Торин откроет нам всем ворота в обмен на Аркенстон, — кивнула я. — А там, хоть за волосы друг друга таскайте. Вздох эльфийского негодования потонул в бубухании Смауга.

***

— В твоей голове много интересного, — задумчиво пробухтел Смауг. — Мне нравятся песни. — С чего ты вообще взялся лазить по моим мозгам? Я не разрешала, — отрешенно заметила я, наблюдая за гномами, нервно выхаживающими по парапету. Надо признать, что эльфийская армия, собравшаяся у стен Эребора, выглядела достаточно золотой и внушительной, чтобы им было от чего нервничать. Особенно учитывая то, что Трандуил тоже решил изобразить упертого барана, сидя на олене в окружении своего воинства. — Но и не запрещала. Стоило признать, что замечание было весьма справедливым. Мне и в лучшие времена было бы все равно, что там раскопает Смауг. В конце концов, выложить это в интернет он банально не сможет. — Что такое «интернет»? — Вот читать мысли я точно не разрешала, — я мысленно ощутимо пнула его прочь, внутри вспыхнула обида, но я уже научилась различать свои и его эмоции. — Стреломет готов? — первым делом осведомился Торин, поднимаясь на парапет и оглядывая открывающуюся ему картину. — Не думаю, что он выдержит больше трех залпов, — хмуро заметил Двалин. Стреломет, который гномы с трудом выкатили наверх, действительно выглядел из рук вон плохо. Его потрепало время и жучки, дерево потрескалось, а железяки проржавели, но стрелы все равно выглядели весьма внушительно. Кроме того, как мы с Бильбо успели удостовериться, гномы не теряли время зря и достали откуда-то смолу, которая теперь подогревалась на двух жаровнях. А вниз, под самые ворота, они сбросили кучу камней, чтобы окончательно обрушить все подступы к горе. Торин окинул всех взглядом, и я пригнулась ближе к конской гриве, чтобы меня не заметили. Для Торина я все еще сидела в своей комнате, в «безопасности», как он считал. А не подслушивала все их разговоры, сидя на затылке Артаса. Возвращаться в гору вместе с Бильбо я посчитала бесполезной затеей. Пусть он занимается гномами, а я попытаюсь остановить эльфийскую армию, если Трандуилу взбредет в голову штурмовать крепость. Гномы, хоть и надели на себя броню, и даже начистили ее, насколько смогли, все равно не выглядели достаточно воинственными. Я прекрасно видела, что половине из них просто страшно, а другую половину съедают сомнения. Но учитывая, как легко их обычно было завести, я даже не сомневалась, что как только они увидят Аркенстон — их негодование быстро превратиться в безрассудность и злость. Оставалось лишь надеяться, что Торину хватит мозгов обменять камень без лишнего кровопролития, а Гэндальф прибавит словам Трандуила веса. Ха. Гномы, мозги, уступки… Размечталась, да. Я даже не смогла сдержать негодующего фырчания. Наши ряды расступились, а гномы наверху выглянули за парапет, чтобы лицезреть Владыку Трандуила верхом на своем олене, и Барда рядом, который на своей серой приземистой кобыле и в изрядно потрепанном плаще выглядел прямо скажем не респектабельно. Мы с Гендальфом ехали замыкающими. Цокот копыт по камням оборвался вместе со свистом стрелы. Я удивленно перевела взгляд наверх, и к своему ужасу обнаружила, что Торин притащил с собой лук, которым теперь активно угрожал нашей переговорной группе. — Следующую всажу между глаз, — от его спокойного холодного тона по позвоночнику прошли мурашки. Гномы согласно загомонили, воодушевившись немедленной остановкой делегации. Правда, сотни эльфов тут же синхронно достали луки и прицелились уже в ответ. Все, кроме Торина, поспешно юркнули за камни. Впрочем, я уверена, это мало спасло бы их от такого количества стрел. Под их градом можно было по камню разбирать весь завал, а гномы бы не смогли сделать ровным счетом ничего. — Мы хотели сказать, что твое предложение оплаты было получено и принято, — разнесся чистый голос Трандуила. Начался наш маленький спектакль. — Какой еще оплаты? — прокричал Торин после секундного замешательства. — Я ничего вам не давал! Его голос дрогнул, словно он на мгновение засомневался в самом себе. Он чуть опустил лук и еще раз внимательно осмотрел всю процессию перед воротами. Я понадеялась, что даже сверху его орлиный глаз не заметит маленькую мышку. — У вас ничего нет! — звучало, действительно, не очень уверено… Трандуил чуть повернул голову к Барду и кивнул. Тот глубоко вдохнул, прежде чем достать из-за пазухи небольшой сверток из темной ткани, на которую мы сменили платок Бильбо. Мало ли какая у Торина память на всякие тряпочки. Мое сердце понеслось вскачь, когда Бард медленно открыл взору всех гномов то, что таилось в этом кульке — ярко пылающий на солнце камень, отсвечивающий всеми цветами радуги. От вида побледневшего в мгновение ока Торина, мне стало невыносимо больно. Его лицо осунулось, руки, держащие лук, дрогнули, а брови, казалось, еще сильнее нахмурились. Гномы забеспокоились, наперебой выкрикивая вопросы и проклятья. Кили громче всех прокричал, что камень принадлежит Королю, на что Трандуил весьма откровенно ухмыльнулся. — Король может забрать его, — Бард подкинул камень в руке, явно пытаясь придать уверенности самому себе. Никто из нас не знал наверняка, как Торин может отреагировать на подобное. Вся игра была сугубо на удачу. — С нашего позволения. Если вернет то, что причитается нам. Камень снова скрылся за пазухой. — Это обман… — прошептал Торин, но слышала его пока только я. Он опустил взгляд и мне казалось, я слышу бешеный стук его сердца, словно тревожные барабаны в дали. Он выкрикнул уже громче: — Ложь! Это все ложь, чтобы запугать нас! Аркенстон не покидал эту гору! Обманщики! — Это правда, — послышался тихий голос Бильбо на парапете, и я взволнованно запищала, оборачиваясь на Гендальфа. Тот лишь открыл от удивления рот… это не было частью плана. Бильбо тем временем набрался храбрости говорить громче. — Это действительно Аркенстон. Я сам его отдал. — Ты… — Торин обернулся к нему, опустив лук. Он отступил от зубцов и теперь я с трудом могла наблюдать за всем, что происходит там, но все еще хорошо слышала. — Ты украл его у меня… Как ты посмел?! Я верил тебе! — Я его не крал, — дрожащим голосом, крайне стараясь изображать уверенность, выдохнул Бильбо. — Это моя четырнадцатая доля. Я выбрал его своей единственной наградой. — Награда?! Ты не достоин никакой награды, жалкий крысеныш! — в гневе закричал Торин, отшвыривая кого-то прочь, судя по лязганью доспехов. Я взволнованно запищала, подавая сигналы Гендальфу, но он словно и не видел меня. Застыл каменной статуей, во все глаза глядя на разворачивающуюся наверху трагедию. Многоголосый шепот гномов, на все лады причитающих о таком неслыханном «ударе» снова затмил рык Торина. — Ворам здесь не место! Сбросьте его с бастиона! — его голос потух в абсолютной тишине. Гномы не сдвинулись с места. А уже через секунду ярость Торина чуть не уронила вниз Фили, я лишь увидела его макушку между зубцов, и начавшуюся то ли потасовку, то ли попытку помешать Торину проделать все самостоятельно. Нужно было срочно остановить это безумие! — Торин! — я заорала во всю силу своих легких. Пришлось обернуться человеком и встать прямо посередь моста перед Трандуилом и Бардом. Его лицо через секунду появилось между зубцов. За шкирку он держал Бильбо, глядящего на меня перепуганными глазами. — Бильбо лишь отдал камень! Но из горы вынесла его я! — конечно, это была маленькая ложь, но тут главным было перетянуть внимание и гнев Торина на себя, иначе лететь бы Бильбо вниз головой через парапет… — Миса… — прошептал он одними губами и отшвырнул хоббита прочь от себя. Бильбо тут же скрылся с моих глаз. На секунду мне показалось, что Торин одумается, но его взгляд снова почернел. — Я знал, что от вас обоих будет беда! Как ты могла врать мне в лицо все это время?! — Камень принадлежит Королю! — заорала я. — А мой Король не предает своих друзей, не запирает их в клетки и не приказывает скинуть с горы! — Как ты смеешь говорить мне о преданности?! — взревел он. — У меня есть на это полное право! — я отмахнулась от Гендальфа, который попытался было меня урезонить, подъехав чуть ближе. — Я шла за тобой от самого Шира! — Да… да… — прошептал он, опуская голову, словно вспоминал что-то. — С этим следовало покончить еще там! Я успела только увидеть, как он вздергивает лук, и съежиться, закрываясь руками, хотя понятно было, что стрела пробьет меня насквозь… но она свистнула, звякнула и отлетела прочь под оглушительный аккомпанемент грохота копыт. Я распахнула глаза и испуганно дернулась, потому что небо над нашими головами вмиг почернело, а передо мной застыла громада оленя и Трандуил с поднятым серебряным щитом. Он в одну секунду наклонился, вздернул меня наверх, усаживая боком перед собой и крутанул зверя, заставляя отступить и все еще закрывая меня. Гномы наверху силились удержать Торина. Фили наконец смог выдернуть у него лук и сбросить вниз, к нашим ногам. — Ты ведешь себя не так, как подобает Королю под Горой, Торин, сын Траина! — громогласно прокричал Гендальф. «Чего же ты молчал все это время?» — хотелось гневно возопить уже мне. Я крепче вцепилась в наручи Трандуила, чтобы не соскользнуть с беспокойно гарцующего оленя. Тучи над головами почти тот час рассеялись… видимо, виной им был волшебник. — Никогда больше не буду связываться с волшебниками, мышами и полуросликами! — Торина наконец выпустили, и он снова припал к парапету, гневно раздувая ноздри и глядя на меня с такой нескрываемой злостью, будто я пыталась его убить, а не спасти… Бильбо скользнул по веревке вниз, и уже через несколько секунд встал рядом с нами, нервно оглядываясь то на меня, то на Гендальфа и на всякий случай прижимаясь поближе к его лошади. — Так мы договорились? — встрял Бард, теперь уже сам пытаясь отвести от нас беду. Очевидно, после выступления Бильбо, наши переговоры ушли куда-то не в ту степь… стоило напомнить, ради чего мы все тут собрались. — Ты дашь нам обещанное, а мы вернем тебе камень! Торин вдруг взглянул куда-то вдаль, где рассветное солнце вовсю освещало долину, потом словно опомнился, отвел взгляд, зашагал вдоль зубьев сначала в одну, потом в другую сторону. Он нервно оглядывался раненным зверем, и я видела, что взгляд его мечется от нас к горизонту и от горизонта куда-то вглубь горы. Я тоже обернулась в сторону холмов и прислушалась, но лязганье эльфийских доспехов и ветер не давали толком понять, что я слышу… может быть, топот мне только почудился. А может и нет. Я подняла взгляд на Трандуила, но он был весь поглощен Торином и ощущением своего превосходства. — Зачем мне выкупать то, что по праву мое?! — наконец донеслось со стены. Торин замер, снова уставившись только на нас. — Оставь камень себе, — улыбнулся Трандуил, поворачиваясь к Барду. Я возмущенно засопела такой наглости, но пикнуть не посмела, в конце концов, скинуть меня с оленя ему ничего не стоило. — Продай его. Эктолион из Гондора хорошо заплатит тебе. Ну вот это уже наглость! Продавать реликвию нашего… ой… гномьего народа! — А раз мыши тебе тоже без надобности… эту я заберу себе! — и прежде чем я успела что-то понять, он с силой обхватил меня поперек груди и прижал к своим доспехам, так что даже через одежду меня обожгло их холодом. Хорошо еще что ребра не переломал от усердия… — Не смей ее трогать! — зарычал Торин, и в его словах будто была прежняя уверенность и сила. Взгляд на несколько мгновений стал осмысленным. Я попыталась дернуться, вырваться из хватки эльфа, но даже шевельнуть его руку не смогла. — Я убью тебя! Клянусь я убью тебя, если тронешь ее хоть пальцем! — Твоя клятва… ничего не стоит! — откровенно ухмыляясь заявил Трандуил. — Пусти меня! Пусти, пока не откусила тебе нос! — зашипела я, снова пытаясь вырваться и отпихнуть его руку. — Сиди тихо, глупая, — его пальцы впились мне в ребра. — Ты же видишь, как это действует. Я видела… и видеть эту бессильную боль в глазах Торина было выше моих сил. Я закрыла глаза и услышала сквозь прочий гул новый звук… шорох и хлопанье крыльев где-то вдали, топот и цокот, словно что-то грозное и большое приближалось к нам… и мне казалось, я даже чувствую, как дрожит земля. — Дай нам свой ответ! — снова попытался добиться своего Бард. — Ты выбираешь мир? Или войну? Хлопанье крыльев стало ближе. Я завертелась в объятиях Трандуила, пытаясь понять, откуда оно доносится и почти сразу же увидела источник. Гигантский черный ворон, спланировал на парапет гномьей крепости и оглушительно громко каркнул, глядя черным глазом прямо на Торина. Над нами повисла гнетущая тишина. Вернее для меня это была вовсе не тишина. Нет, теперь я очень отчетливо слышала, как в едином ритме шагает воинство. Шагает прямиком оттуда, куда устремлен сейчас взгляд Торина. Сквозь яркие солнечные лучи проступали неясные тени. Теперь уже все присутствующие обернулись в ту сторону. — Я выбираю войну, — голос Торина в этой тишине прозвучал словно колокол. — Железностоп, — прошептал Гендальф. «Приплыли», — подумала я.