История о Мышке и Подгорном Короле

Азог подтащил Фили к самому краю балкона, и я взмолилась всем известным богам, чтобы он прямо сейчас решил толкнуть какую-нибудь очень пафосную речь. Не надо просто сбрасывать его вниз! Умоляю! И он заговорил что-то, а я пыталась судорожно соображать, как добраться до него и что сделать. Он угрожающе приставил клинок-протез прямо к спине Фили и грозился в любую секунду проткнуть его насквозь. По щекам потекли злые беспомощные слезы, я рычала, кричала и пыталась всеми силами биться в цепких орочьих лапах. — Обернись варгом, — дал неоценимый совет Смауг, прорываясь сквозь подкатывающую к горлу истерику. — Без тебя бы не догадалась! — рявкнула я и снова попыталась отпихнуть орков. — Они меня просто придавят! «Стая порвет тебя, каким бы большим зверем ты не стала», — набатом бились в голове слова Торина, сказанные когда-то на берегу реки. Надо мной и на мне уже было не меньше нескольких десятков тварей. От тяжести их тел становилось трудно дышать. Мне казалось, что еще парочка, и легкие просто схлопнутся. Это не та кислая парочка полупьяных эльфов в винном погребе Трандуила… К тому же даже обернись я варгом — наделаю столько шума в попытках вырваться, что Азог успеет убить десять гномов. — Ты не умеешь обращаться, минуя человечье тело? — почти удивленно спросил Смауг, наталкивая меня на безумную мысль. О том, что буду делать после того, как окажусь свободной, я вообще не задумывалась. Клинок Азога в тысячу раз ближе к Фили, чем я. Как ни старайся, а все равно не успею убить его раньше. Вообще ничего не успею сделать. Но и не попытаться не могу! Я затолкала подальше всю боль и жалость, расползающиеся по телу. Страх смешался со жгучей ненавистью, и я рванулась вперед изо всех оставшихся сил. Превратиться в мышь было проще простого, но чтобы сразу же стать варгом — я потеряла несколько драгоценных секунд… Орки повалились навзничь, кто-то упал на мой хвост, но их тут же отбросило к стенам коридора мое грузное волчье тело. Каждую мышцу пронзила невыносимая боль, разрывающая изнутри. Из меня вырвалось что-то среднее между визгом и рыком, и я почти вслепую бросилась вперед. Не знаю, о чем думал развернувшийся ко мне Азог, но изогнутый клинок уже был устремлен на меня. Мне так хотелось впиться прямо в его мерзкую морду, стереть с нее ухмылку, избавить Торина от этого кошмара, преследующего по пятам. Но в последнее мгновение я извернулась в прыжке так, чтобы сбить собой Фили. Мои челюсти сомкнулись на его плече, лапы обхватили тело, удерживая, прижимая к себе. Злобный рев Азога был лучшей наградой и даже удар об каменный парапет казался не таким тяжелым. Я завизжала от боли, и следующий удар об каменный пол выбил из меня весь дух, оборвав крик. Фили застонал и перекатился прочь от меня. Сверху уже летели камни, бросаемые разъяренными орками, прямо перед моим носом упал целый кирпич. Азог рвал и метал, его гневные вопли разносились над всей крепостью. Вой варгов смешался с гулом в голове. Я никак не могла подняться на лапы и сфокусировать взгляд. Мир вокруг плыл, одна из конечностей вообще не слушалась, а я не могла даже понять, которая из четырех. — Миса, — Фили подполз ближе, схватился за шерсть на моей морде, почти утыкаясь мне в нос. — Миса, ты в порядке?! Я заскулила и заклацала зубами, вкус собственной крови немного отрезвлял. Обернуться человеком в таком состоянии мне не грозило, но я попыталась хотя бы отползти подальше, под защиту стены, чтобы «счастливый» камень не добил кого-нибудь из нас. Правая задняя лапа меня не слушалась, приходилось волочить ее по земле. Фили тоже выглядел слегка оглушенным, но почти не раненным, только из кусанной раны на плече сочилась кровь. Было больно, дурно, к горлу подкатывала тошнота, но я все тыкалась и тыкалась носом в Фили, пытаясь понять, точно ли он живой и не собирается ли умирать от сквозной дыры где-нибудь в груди. — Оставайся тут, я приведу Торина, — Фили погладил меня по морде и покосился на мои задние лапы. Я уставилась в ту сторону — по камням тянулся кровавый след. Ерунда какая, не кишки же из меня вывалились… А ему нельзя было идти за Торином, нет. Я глухо зарычала и хватанула его за одежду. Торину нельзя сюда. Надо убираться, уходить прочь! Надо найти Кили! Эта мысль пронзила словно стрела. Где-то там же в коридорах мы бросили Кили совершенно одного… Что если Азог уже добрался до него и прямо сейчас нам на головы свалится его бездыханное тело? Я пыталась рычать и указывать мордой, без особой надежды на то, что меня поймут. — Я найду Кили, — он закивал, и я выдохнула от облегчения. — Оставайся тут. Спрячься, если сможешь! Прошу тебя! Только не рискуй… Нет, прятаться мне не грозило. Стоило Фили оторваться от меня и скрыться за поворотом, как я услышала позади себя орочье стрекотание и знакомое глухое рычание. Белая волчица подбиралась нарочито медленно, опустив голову к земле и облизывая длинным языком оскалившуюся морду. Орки попытались было первыми добраться до меня, но она отогнала их прочь, одного отправив в непродолжительный полет. Несколько варгов поменьше следовали за ней, словно свита, и остановились в отдалении, рыча и скалясь. Это явно было приглашение к схватке один на один. Я неуверенно обернулась вокруг, но помочь мне было некому, группы поддержки не наблюдалось. Я не видела никого из гномов, а их запахи смешались с моей собственной кровью и кучей подбирающихся к нам орков. Кажется, будто сюда устремилась целая армия этих тварей. Пришлось принять вызов, подняться на лапы и, прихрамывая и подволакивая конечность, пойти варгу наперерез, закручиваясь с ней в причудливом неторопливом танце. Кажется, я растеряла весь свой запал вместе с изрядной толикой крови. Мне не хотелось сражаться, мне хотелось лечь и прискорбно умирать следующие несколько дней… Варг сделала выпад вперед, попытавшись клацнуть возле меня зубами, а я, зазевавшись, едва успела отшатнуться прочь. Ее губы заходили ходуном, словно она насмехалась надо мной. — Ничтожество, — прорычала она. — Ты должна была сдохнуть на утесе. — Меньше трепи языком, — огрызнулась я, хотя из глотки вырвалось только утробное рычание. Чем больше мы кружились — тем быстрее из меня уходили силы, а именно этого она и добивалась. Но честно говоря, я понятия не имела, как прекратить это и напасть на нее. Ногу то и дело пронзала острая боль, я не могла ни опереться на нее, ни тем более оттолкнуться от земли, чтобы одним прыжком подскочить к своей противнице. Да еще и голова начинала ощутимо кружиться от наших движений. Боюсь, прыжок получился бы точно мимо кассы… Но если гора не идет к Магомеду, мы заставим ее идти. Я сделала вид, что меня повело в сторону, хоть прикладывать для этого усилий не пришлось. Передние лапы подогнулись, я заскулила и ощерилась, делая вид, что силы покинули меня внезапно, и мне ужасно страшно. И хоть сердце мое заходилось бешеным галопом, но страшно на самом деле не было. Только горько, безумно горько от того, что я могу не пережить этот день и этот бой. Что тогда произойдет? Что меня ждет в этой неизвестности? Белая бестия передо мной торжествующе осклабилась, принимая мою слабость за чистую монету. Я умру? Или проснусь? Здесь ли я на самом деле? Быть может, это в реальном мире сама смерть оскалила на меня желтоватые клыки? Что будет если перестать бороться и просто отдаться на волю чужой черной злобе? Она помедлила еще секунду, пытаясь понять, прикидываюсь я или действительно пытаюсь отползти подальше, поскуливая и хромая на все четыре лапы. А ведь я потеряю их всех… И не слышать мне больше гномьих песен от Бофура, не плясать с Фили в отблесках костра, не пробовать стряпню Бомбура, не кричать в трубку Оина. Я больше их не увижу. Не услышу нелепых комплиментов Ори, язвительных замечаний Нори и кряхтения Балина. Никогда не посажу свои семечки во дворе Бильбо. И не будет больше никаких улыбок, спрятанных в бороде. Не будет Торина… Его голубых глаз и глубокого голоса. И наша история закончится оборванным листом, не успев начаться. За мгновение до того, как белая тварь должна была врезаться в меня, сомкнув челюсти на шее, я упала на спину, кувырком откидывая ее прочь. Мой болезненный вопль смешался с ее яростным рычанием. Она вскочила на ноги раньше меня и бросилась вперед. Челюсти щелкали не в силах достать друг друга, мощные удары ее лап то и дело грозились выбить из меня дух. Она все пыталась оттеснить меня, делая выпады на раненную сторону, но сама же вынуждена была отскакивать от моих яростных укусов, метящих ей в ноги и живот. Я больше не замечала боли сквозь поволоку отчаянной злобы. Мне важно было только почувствовать в носу и на языке вкус ее крови. Варжья свита кружилась вокруг нас, то и дело щелкая возле меня зубами. Они не прикасались ко мне, но нервировали, заставляли дергаться, рассеивать внимание. В один из таких выпадов я пропустила реальный удар и чуть не лишилась уха. Не преуспев в отвлекающих маневрах, варг попыталась сбить меня с лап мощным ударом корпуса, но я только упала навзничь, открывая беззащитный живот, и в то же время грозясь сама вспороть ей брюхо. Мы покатились клубком, выдирая друг из друга шерсть, завывая и визжа, словно склочные дворняги. Ей удалось вцепиться в мое поврежденное плечо, и она принялась трепать меня, как тряпичную игрушку. Я упала сверху, удачно прижав ее шею, вывернутой под кривым углом, и чтобы не сломать хребет, она вынуждена была выпустить меня из хватки. Не знаю, куда я в итоге смогла дотянуться, но ее визгливый скулеж был настоящей усладой для ушей. Я трепала и рвала из последних сил, упиралась лапами и тянула, пытаясь вырвать кусок ее шкуры. Секундное падение и оглушительный удар об лед заставил меня выдохнуть и выпустить из пасти окровавленную плоть. На несколько секунд наш клубок распался, мы отпрыгнули друг от друга в стороны. Ее залитая кровью морда искривилась в безумном оскале. Длинные нитки розово-красных слюней беспрерывно капали вниз. Я зарычала угрожающе и впервые мне показалось, что в глазах напротив был страх. Мой голос стал тверже и глубже. Мы снова сцепились и на сей раз я почти сразу подмяла ее под себя, пытаясь дотянуться до глотки. Тяжелые удары лап и когтей оставляли синяки, полосовали мою шкуру. И с каждым новым ее рывком, во мне оставалось все меньше сил, чтобы держаться сверху, чтобы не захлебнуться кровью. Но вместе с каждым глотком воздуха, рвано проникающего в легкие, приходило остервенелое желание выйти живой из этой схватки. Твари подо мной терять было нечего, и ее челюсти клацали все реже, а запах страха становился все гуще. Я же могла в одно мгновение потерять все, что стало мне дорого, стоило только хоть на секунду ослабить натиск… Ее позвонки хрустнули в моих челюстях оглушительно громко. Мощное тело забилось в последних конвульсиях, лапища врезалась под ребра, на мгновение лишая возможности вдохнуть. Стоило только последним крупицам жизни покинуть варгово тело, как на меня со всех сторон бросились ее прихвостни, словно стая шакалов, выжидавшая своего часа. Я визжала и пыталась отбиваться, хотя сил осталось только на то, чтобы прижать хвост, закрывая брюхо от их стремительных выпадов. И лежать бы мне мертвой и обглоданной до самого хребта, если бы череп одного из варгов не взорвался вдруг кровавым фонтаном из распоротой глотки. Ярко-синий свет отпугнул остальных прочь, позволяя мне вырваться из их окружения. Бильбо, мой милый Бильбо, стоял между мной и двумя оставшимися варгами, выставив вперед Жало, ярко пылающее светом, таким же прекрасным как тот, что исходил от эльфов… он словно вмиг рассеивал сгустившийся вокруг мрак и порчу. Я зарычала оглушительно громко, оскалилась во все зубы и варги испуганно отшатнулись прочь. Каждый наш с Бильбо шаг теснил их прочь, пугал и заставлял пригибаться все ниже в подобии учтивого поклона. Я в последний раз щелкнула челюстями, и они, взвыв, бросились прочь. Варг внутри меня рванулся наружу, и я отпустила его, позволяя глубокому протяжному вою вырваться из глотки. Он разлился по долине, заставляя сотни варгов вторить мне. Я велела им убираться прочь, велела по праву сильнейшего, и знала, откуда-то знала, что ни одна тварь не ослушается этого приказа. Стоило затихнуть последним отзвукам, как я рухнула вниз, оборачиваясь человеком. Плечо болезненно ударилось об лед, из горла вырвались всхлипы. Все тело ныло от боли, в голове стоял туман, пронзающий холод сменялся на оглушающе жаркие вспышки, разрывающие все тело. Бильбо подхватил меня, приподнимая над землей, разворачивая к себе мое лицо. — Миса! Что с тобой?! — он похлопывал меня по щекам, пытаясь привести в чувство, а я хотела только разрыдаться, уткнувшись в его бордовый пиджак. — Орлы прилетели! Миса! Орлы! Я не понимала, о чем он говорит. Мелькающие в воздухе тени скрывала поволока слез. Кажется, это был мой предел… страх и боль смешались в груди, выжигая там настоящую дыру. Я вдруг почувствовала себя точно так же, как после первого боя с варгом, когда мои руки покрывала кровь Торина, когда нервы, напряженные, словно тетива лука, наконец выпустили свои стрелы жалости. Я вцепилась в Бильбо и позволила себе несколько судорожных рыданий. Его ладони сжимали мои плечи, он что-то бормотал, пытался меня тормошить, а я все никак не могла перестать тонуть в этих эмоциях. — Миса! — Бильбо наконец смог отстранить меня прочь и обхватить ладонями мое лицо. — Надо найти Торина! Он бьется с Азогом! Мы должны ему помочь! — Я не смогу… не смогу… — пыталась прошептать я, качая головой, а сама поднималась на ноги, опираясь на руки Бильбо. И только в его объятиях наконец нашла утешение и недостающую уверенность, словно он был моей батарейкой, наполняющей уверенностью и светом. Словно одним своим присутствием он развеивал мой страх. Потому что если он здесь… значит… значит, еще есть надежда. — Ты можешь идти? — он попытался заглянуть мне в глаза. — Да, да… — затараторила я, хотя понятия не имела, насколько все плохо с моими ногами. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — клинок Азога хорошенько вспорол мне бедро, но нога, хоть и болела невероятно, все же слушалась. Дышать и идти могу, значит, не умираю. — Ты знаешь, где он? Бильбо потянул меня за собой, и я, хромая, поспешила за ним, всеми силами пытаясь привести в порядок гудящую голову. Лед под нами был залит кровью. То тут, то там виднелись какие-то следы побоища: обезглавленные и переломанные орки, какие-то волосатые туши, похожие на летучих мышей, даже несколько искореженных варгов. Клекот орлов слышался где-то над полем битвы, мне даже на мгновение показалось, что я слышу медвежий рев, но в голове так громыхала кровь, что я ни в чем не была сейчас уверенна. Мы с Бильбо с трудом пересекли ледяную тропу, вскарабкались к одной из башен, почти бегом, насколько позволяла моя рана, пробежали к лестнице и только забравшись повыше наконец увидели Торина, возвышающегося над поверженным белым орком. Массивное тело Азога бесформенной грудой валялось на льду, пронзенное эльфийским клинком по самую рукоять. Облегчение и радость захлестнули меня с головой. Он сдох! Сдох и больше никогда не вернется! И всей его армии конец! Как варги без своего вожака, так и орки без командира, скуля и завывая бросятся прочь, разбегаясь под натиском эльфов и гномов! Огонь внутри меня разгорелся с новой силой, варг торжествующе взвыл, но его вою не суждено было вырваться наружу. Не чувствуя ни боли, ни страха, я кинулась вниз по лестнице, чтобы скорее добраться вниз, спрыгнуть на лед и броситься к Торину. А он… прошел несколько шагов к обрыву, и колени его подогнулись. Он тяжело рухнул на спину, ударяясь головой о камни, и замер. Я забыла, как дышать. Ноги сами донесли меня до Торина, я рухнула перед ним на колени, сбивая их в кровь. Его взгляд блуждал почти бесцельно из стороны в сторону, но тут же сфокусировался на мне. — Мышка… — простонал он, тяжело выдыхая воздух. — Бильбо… Он подлетел к Торину лишь на несколько секунд позже меня, склонился над ним и первым увидел то, что оставил тому Азог. Прямо под сердцем обильно сочилась темно-вишневой кровью глубокая зияющая рана. Я зажала рот рукой, к горлу подкатила тошнота. — Я хочу проститься друзьями… — шептал Торин, пытаясь зажать порез, но сил на это ему не хватало, рука лишь обессиленно сползала вниз. Я попыталась тронуть рану, но он тут же задохнулся от боли, а меня пронзил удушающий страх. Ладони окрасились его кровью, и я заскулила и завыла в отчаянии, не заботясь о том, как отвратительно и жалко выгляжу. В ушах звучало бесконечное «нет», повторяемое Бильбо. Этого просто не могло случиться… нет… Мои руки снова в его крови… но он не может погибнуть. Не может ведь? — Нам рано прощаться, — пытался Бильбо уверить то ли себя, то ли Торина, то ли всех нас. — Ты будешь жить! Мы все будем… Миса… Я… — Простите меня… простите меня, друзья мои. Моя… мое безумие омрачило последние наши дни. Я подверг вас стольким опасностям… — продолжал Торин, слова давались ему с трудом, из уголка рта просочилась кровь. Через весь лоб его тянулся глубокий порез. И алые потеки крови на стремительно бледнеющей коже казались чем-то нереальным. — Миса… я не должен был… позволять тебе идти с нами. — Я сама пошла! Это я так решила! — выдавила я сквозь рыдания, сжимая его ладонь слишком сильно, а он… почти не мог сжать ее в ответ… И лед под ногами казался теплее, чем его плоть. — Не надо… пожалуйста… не надо, Торин. Прошу тебя… — Я бы пошел с тобой снова, — зашептал Бильбо, склоняясь над ним. Слезы капали с его щек, тут же смешиваясь с кровавыми потеками на кольчуге гнома. — Эребор теперь свободен… Спой мне, мышка… Спой в последний раз, — он еле разжимал губы, взгляд был устремлен уже не на меня, а в небо, в котором все кружили и кружили огромные тени орлов. — Ты обещала… — Нет, пожалуйста, — заскулила я. Бильбо попытался коснуться моих ладоней, но я отшвырнула его руки прочь. Пожалуйста, нет… Этого не должно произойти. Прошу… не надо. Не так все должно закончиться. Не так! Умоляю! Прошу! Мой отчаянный крик разнесся над Вороньей высотой, но отозвался на него только голос внутри. — Такая сильная любовь… — насмешливо просвистел Смауг, и его рык громовым раскатом прокатился в сознании: — Так умри за нее. — Как?! Что мне сделать?! — я взвыла, и мне было плевать, что мой мысленный вопль излился словами, заставляя Бильбо отшатнуться назад. — Ты знаешь, перевертыш, — змеиное шипение угасло, оставляя в голове зияющую пустоту. Я развернула лицо Торина, попыталась поймать его взгляд. — Смотри на меня! Смотри мне в глаза! — закричала я во всю силу своих легких. Голубые глаза с трудом сфокусировались и наши взгляды встретились. Огонь внутри загорелся во сто крат сильнее, разрывая мышцы и сосуды, заставляя гореть саму кровь. — Смотри мне в глаза, прошу тебя! Смотри! Мне чудилось, что тело мое сгорает дотла, разлетаясь пеплом. Отблески на лице Торина блистали золотом ярче, чем все сокровища Одинокой Горы. Бильбо попытался дотронуться до меня и отдернул руки, обжегшись, а может, испугавшись моего вопля. Его прикосновения сами были сродни ожогу от горящих поленьев. Сосуды на запястьях лопались, изливаясь на кожу горячей кровью, смешиваясь с кровью Торина на моих руках, проливаясь ему на грудь. Чтобы не потеряться в лавине ощущений и самой не отвести взгляд от глаз Торина, я вцепилась пальцами в кольцо на пальце. Холодные цепкие лапы страха таяли и стекали по лицу бесконечным потоком слез. Я вся растворилась в огне, в пронизывающей боли, сжигающей мою плоть, душу, все, что было внутри меня, пока там не осталось ничего… Ничего, кроме желания, чтобы рана на груди Торина стала моей. Чтобы я умерла, а он остался жить. Сильнее всего на свете я хотела только этого… И последним, что я увидела, были его расширенные от удивления зрачки. Последним, что услышала — мое имя, срывающееся с его стремительно теплеющих губ, покрытых коркой запекшейся крови. Последним, что почувствовала — острое пронзающее чувство в груди и удар наковальни. Темнота накрыла меня с головой, и в этом омуте не было ни боли, ни страха, ни сожалений.