Спор

Она остановилась лишь тогда, когда в поле зрения не осталось ничего, кроме леса, луны и моря. Под ногами мягко зашуршал песок, а в уши ударил тихий шум прибоя. Кёко упала на колени и разрыдалась. Перед её глазами стоял яростный семпай, она почти слышала его злой шёпот. Мчаться сквозь тёмный лес, спотыкаться о корни и снова бежать было проще, чем смотреть в эти почти чёрные от боли и ярости глаза, не узнавая сущность за ними. Это был и не Рен, и не Каин, что-то более… Злое. Пугающее. И эту злобу спровоцировала она? Да, она прекрасно осознала его ревность, но увидеть эту тьму при упоминании ненавистного имени она была не готова. Могами перевернулась на спину и направила взгляд в звёздное небо. Если задуматься, не так её пугала его злоба, не так пугало, что он сорвал все маски – несмотря на то, что последнюю фразу он сказал на английском, она была уверена, что это не Каин Хилл – пугала девушку эта боль в его глазах. Неужели это она принесла ему столько боли? Или напомнила ему что-то из прошлого? Думать о том, что она – всего лишь напоминание, было бы легче, но отчего-то девушка была уверена, что виновата именно она. Она человеку, которого желала, который ей был так нужен, что ради него она сняла с себя табу на любовь, не принесла ничего, кроме этой боли и беспокойства за себя. Шум прибоя словно нашёптывал ей, что нужно делать, но она зажмурилась и тряхнула головой – она сильнее этого. Но как же ей хотелось сбежать сейчас! Позвонить президенту, попросить забрать её и уволиться, сбежать подальше от любви, от того, чтобы снова причинить боль любимому человеку... Кёко потянулась в карман брюк за телефоном, но не нащупала его там. Больше в её открытом костюме телефон деть было бы некуда, значит, он лежит в номере в отеле. Девушка вскочила на ноги и огляделась. А где отель?!.. Рен сидел, не шевелясь. Вроде бы, тело должно начать отекать, но ему не хотелось шевелиться. Перед глазами всё ещё стояла испуганная растрёпанная Могами, придавленная им к кровати. То, что девушки не было в номере, он точно знал – после хлопка двери стояла тишина. В этой тишине Куон шептал ему, о том, как девушка испугалась его, что она больше не придёт, что теперь она боится его. О том, как девушка предала все его чувства ради мести. Шептал он и о том, как сладко было бы увидеть кровь Фувы на костяшках пальцев, разбить его, добить, чтобы он никогда больше к Кёко не подходил. И вдруг внутренний голос перебил Куона и шепнул ему: «А ведь она выбрала тебя». Рен рывком поднял голову. В номере Кёко действительно не было, на тумбочке лежал ярко-розовый мобильник, на столике стоял давно остывший обед. Он поднялся, взял свой сотовый и открыл его. Два часа ночи. Но ведь когда они пришли, было десять!.. Рен взял поднял звякнувшую трубку отельного телефона и набрал ресепшн. – Да, слушаю, – ответил сонный голос на японском. Каин сфокусировался на словах, что должен произнести, и резко ответил на английском: – Девушка из номера 504 выходила из отеля? – Хилл-сан, – интонации в трубке сменились испуганными. – Ваша сестра не возвращалась в отель. – Как давно она вышла? – Около трёх часов назад. Мужчина бросил трубку на рычаг и упёрся головой в стену. В отеле её нет, на Окинаве знакомых нет. На его съёмках она не была, все деньги и телефон остались в номере. Значит, она точно на острове, но где? В ушах раздался её восторженный возглас: «Значит, тут море рядом?» Рен выдохнул сквозь зубы и вышел из номера. На пляже было ощутимо холодно. Фонари, расставленные у дороги вокруг пляжа, освещали всю песчаную поверхность до воды. По всей береговой линии не было ни души. Рен развернулся и быстрым шагом пошёл обратно к отелю. Заметив охранника у бассейна, он подошёл к нему. – Девушка, вот такого роста, светлые волосы. Видел? – охранник в ответ лишь судорожно кивнул. – Куда пошла? Мужчина слегка задумался и указал пальцем в черноту леса. – Туда побежала, ещё часа три назад. А что, не возвращалась? – встретив взгляд брюнета, охранник поперхнулся. – Простите. Рен молча направился в чащу леса. Недавно взошедшая луна давала минимальную видимость, а прекрасная память позволяла не спотыкаться о корни. Углубившись в лес, он остановился и прислушался. Шум моря, голос какой-то птицы… И ни намека на человеческое присутствие. – Кёко! – звучный голос актёра спугнул кого-то, сидящего прямо над ним. – Кёко! Никто не отзывался. Душу актёра охватывало чёрное отчаяние. Он прошёл ещё немного. – Кёко! Углубляясь в лес, он не переставал кричать, надеясь, что девушка услышит его. И наконец… – Я здесь! – донёсся слабый крик откуда-то из леса. Актёр помчался в ту сторону, не разбирая дороги. Крикнув ещё раз, он услышал ответ где-то рядом, но голос звучал настолько тихо, словно девушка была на другой стороне леса. Подбежав к Могами, актёр подошёл к ней. Девушка сидела, прислонившись к дереву, её белая кожа резко выделялась в лунном свете. Он опустился к ней и прижал к себе, почувствовав, как ком в груди постепенно смягчается. – Цуруга-сан, – охрипшим, слабым голосом пролепетала девушка, прижимаясь к мужчине и дрожа всем телом. – Я оскорбила Вас, я сделала Вам больно… Простите меня, от меня одни проблемы, я случайно согласилась на этот дурацкий спор, но мне и самой хотелось! Может, мне стоит никогда больше не подходить к Вам, я ведь предала Вас…, - она закашлялась, не в силах продолжать. – Не говори, ты, кажется, сорвала голос… Парень лишь сильнее прижимал её к себе, не в силах успокоить актрису. В его голове роились мысли одна удивительней другой. «Она сделала мне больно? Почему она беспокоится обо мне, я ведь так сильно напугал её? Но, похоже, она действительно не побоялась меня? Почему она говорит о том, что мне больно? Почему она говорит о том, что ей хотелось… Хотелось… что? Соблазнить меня? Неужели…» – Кёко, что ты вообще чувствуешь ко мне? – охрипшим голосом спросил Рен. Девушка, тихо плакавшая до этого на его плече, замерла. – Я… Я люблю Вас, Цуруга-сан, - осипшим голосом проговорила она ему в плечо. Внутри словно что-то оборвалось. – Ты? Любишь меня? Это правда? Хотелось засмеяться. – Да, семпай. Я люблю Вас. Но после этого предательства, после признания… Позвольте мне уехать завтра же. Не хотелось отпускать её ни на миг. – Зачем? – Цуруга-сан, я не хочу обременять Вас своей, – девушка снова закашлялась. – Ненужной любовью. В голове стало пусто. Рен отстранился и приподнял голову девушки за подбородок. – Не ненужной. Важной. Взаимной. Но никак не ненужной. В лунном свете блеснули надеждой глаза девушки, однако новый приступ кашля заставил её согнуться пополам. Актёр поднял девушку на руки и прижал к себе. Сквозь деревья виднелось море, а вдоль моря можно было вернуться в отель. Когда Рен вошёл в номер, девушка уже крепко уснула у него на руках. При ярком свете отельных светильников он разглядел, наконец, её расцарапанные руки и порванные брюки, искусанные в кровь губы и опухшие от слёз глаза. Он опустил девушку на свою кровать, снял с неё разодранные ботиночки, укутал в одеяло и лёг рядом, не в силах куда-то уйти от актрисы в эту ночь.