Спор

Солнечный луч упал прямо на лицо девушке. Она сначала поморщилась, не желая открывать глаз, потом разлепила веки и посмотрела на электронные часы. Они показывали 9.05. Девушка всполошилась и села на кровати. Лишь теперь она заметила, что спала полностью одетой. Топик и брюки были изорваны, на руках виднелись глубокие царапины, замшевые ботиночки, стоявшие у кровати, были покрыты грязью и к использованию не пригодны. Воспоминания прошлого вечера, словно ледяной душ, обрушились на светлую голову Кёко. Она присела на кровать и постаралась вспомнить, что же произошло. Семпай выгнал её, она сбежала куда-то в лес, последнее, что девушка помнила – как она прислонилась к дереву, когда у неё не осталось сил на крики и попытки выбраться из леса. Очевидно, кто-то… Рен, кто же ещё. Он нашёл её в лесу и принёс сюда. Он всё-таки пошёл за ней… От этой мысли стало теплее. Могами подняла голову и оглядела номер. Она была одна, на столе стояли вчерашний поднос с нетронутой едой и кружка из-под кофе, соседняя кровать выглядела точно так же, как и вчера, когда она выбегала из номера. Совесть кольнула блондинку при мысли, что парень совсем не спал, разыскивая её. «А у него ещё и съемки перед рассветом… Надо хотя бы заказать ему завтрак, вряд ли он ужинал вчера», – подумала Кёко и вскочила с кровати. На мгновение номер поплыл перед глазами, вынуждая девушку сесть обратно на кровать. Голова отозвалась на резкое движение страшной болью, а ноги задрожали от слабости. «Простуда?! – мелькнула в голове испуганная мысль. – Но я же…» Звук открывшейся двери прервал размышления Кёко, и она медленно подняла голову. Каин вошёл в номер и встретился глазами с актрисой. Суровое лицо его смягчилось, а в глазах блеснула радость. – Доброе утро, Могами-сан, – его улыбка была столь нежной, что сердце Кёко забилось, как ненормальное. – Накормишь семпая? – А… Доброе, Цуруга-сан… От неожиданности у блондинки едва не отвисла челюсть. «Кто ты и что ты сделал с Цуругой Реном?!» – подумала она, глядя на семпая. Однако мысль о том, что он голоден, заставила девушку всё же встать с кровати, пересиливая головную боль, и направиться к столику. Там лежало взятое ей ещё вчера меню. Рен умилился серьёзности, с которой Кёко изучала блюда, вчитываясь в состав. Её глаза недовольно щурились, она рьяно перелистывала страницы с закусками и алкоголем, казалось, девушка полностью ушла в изучение. Парень не спешил прерывать её. – Выбрала! – воскликнула, наконец, Могами и подняла телефонную трубку. Пока она заказывала, забавно подбирая английские слова, Цуруга внимательно оглядывал её. Ему казалось, что он уже видел такое её выражение лица, когда… Когда она сломала ногу. Вчерашний кашель, сегодняшнее напряжение в её теле, её сиплый голос сошлись, наконец, в общую картину. «Да она же простыла!» – испуганно подумал парень и подошёл к ней. Закончив заказ, девушка повернулась к семпаю, шмыгнув носом, и замерла, увидев тревогу в его глазах. – Могами-сан, что случилось? – воскликнул Рен. – Нет-нет, ничего, Цуруга-сан, – смущенно улыбнулась Кеко. – Просто небольшой насморк, ничего страшного… – Я уж думал ты плачешь… - ее сердце испуганно екнуло. – Как ты себя чувствуешь? Температуры нет? Она уже было поспешила заверить актера, что чувствует себя нормально и температуры никакой у нее нет, но губы актера уже касались ее лба, одной рукой он держал ее за подбородок, а другой придерживал челку. Она замерла. – Хм… Теплее нормы, но не горячая. Тебе сегодня надо отдохнуть. Могами-сан, - Рен заметил, что Кеко так и стоит столбом. - Я не съем тебя, можешь отмирать. – Цуруга-сан… - Могами потупила взор и покраснела. – Можете не беспокоиться обо мне. Все будет в порядке… – Могами-сан? Что случилось? Это как-то связано с тем, что я узнал сегодня ночью? – Рен мог поклясться, что вспыхнули даже девичьи уши, настолько велико было ее смущение. – Да! То есть, нет! Цуруга-сан! – она тяжело дышала, пытаясь справиться с волнением. – Могами-сан, - актер взял ее за плечи и усадил на кровать. – Кеко, – нежнее добавил он. – Ты хочешь что-то спросить? Тебя что-то мучает? Расскажи мне все. «Он так заботится обо мне! И эта нежность в его глазах… Может ли быть, что она действительно ему нравится? Стоит ли рисковать?» Но теплота в его глазах ясно сказала ей – стоит. – Цу-Цуруга-сан! Я хочу, чтобы вы знали – я вас люблю. Правда! И мне так жаль, что я согласилась на этот спор! Черт бы побрал этого придурка Шо! Но я сама хотела, он не заставлял меня! – Милая моя, я знаю… - сердце Кёко вновь дрогнуло. - Ты мне все вчера рассказала, помнишь? – Могами отрицательно покачала головой. – Зато теперь помнишь, – тепло улыбнулся Цуруга и добавил: - И я тоже тебя люблю, Кеко. Правда. Могами густо покраснела, глаза ее подозрительно заблестели. – Кеко, что не так? – заметил эти изменения актер. – А что же делать с Шо, Цуруга-сан…? – несмело прошептала девушка, нахмурившись. – Ведь… Ведь мы поспорили, а я… я не могу так поступить с Вами… и… – Кеко, – вздохнул актер, пересаживаясь на кровать напротив. – Были какие-нибудь сроки для спора? – Да, неделя… – ответила актриса. «Почему он спрашивает? Он хочет помочь, но как???» - все эти вопросы отразились в ее глазах. – Я так понимаю, сегодня четвертый день… – вслух размышлял мужчина. Кеко кивнула. Согласие девушки ему и не требовалось. – Мне вот что интересно, он как собрался проверять выполнила ты условия или нет? Не поведет же он тебя к гинекологу, верно? «Да я ему шею за это сверну, если хоть подумает об этом» - мелькнула мысль в голове брюнета. – Ну, и это тоже мало что доказывает… - продолжил излагать мысли Рен. – Скорее всего он посмотрит на наше поведение. – А после этого как-то меняется поведение? – подала голос Кеко, вновь заливаясь краской по уши. Рену хотелось от души рассмеяться – его любимая так наивна, словно ребенок. Но в ответ он только хмыкнул и улыбнулся. – Да, Кеко, меняется. Сама посуди: два человека были очень близко к друг другу довольно продолжительное время, они видели и чувствовали такие места, которые никто кроме них самих до этого не трогал, - «Теоретически…» – мелькнула предательская мысль в подсознании актера. – Это очень… Интимно, - подобрала слово Могами. – Наверное, люди становятся более открыты к друг другу, да? – Верно, Кеко, они не стесняются друг друга, прикосновения им даются легче. – То есть Вы предлагаете показать внешне, что я Вас… – девушка сглотнула, подняла свои медовые озера на актера и проговорила проникновенным шепотом. – Соблазнила? – В целом, да… - Рен отвел взгляд от глаз Кеко, его щёки покрылась легким румянцем. – Я тебе покажу, что нужно сделать, чтобы Фува нам поверил, но позже, – ответил актер, поднимаясь. – А сейчас марш в кровать, Могами-сан! Вы больны, если мне не изменяет память! – А как же Сецука…? – попыталась возразить Кеко. – Сецука перегрелась вчера на солнце, поэтому сегодня отдыхает. Цуруга посмотрел на сердитую девушку. В глазах парня плескалась такая нежность, что Могами, смутившись, легла на кровать и отвернулась к стене. В этот момент раздался стук и голос из коридора: – Обслуживание номеров! – О, это завтрак! – обрадовался Рен и поспешил к двери. – Сецу, готовься! Я буду кормить тебя с ложечки! – заявил парень, переходя на английский. – Что-о-о?! – раздался протестующий вопль. Когда за официантом закрылась дверь девушка продолжила возмущаться, но уже значительно тише и по-японски: – Цуруга-сан, но я и сама могу поесть! Я не маленькая. И в меня не нужно впихивать еду насильно, что, кстати, к Вам не относится! Могами напоминала нахохлившегося воробья, сидя на кровати и сложив руки на груди, волосы ее были всклокочены, а янтарные глаза метали молнии. Брюнет только рассмеялся и уже пристроил часть тарелок на прикроватной тумбе. Спустя несколько минут словесных баталий мужчина отступил – упрямства его любимой не занимать! Рен быстро прикончил свою порцию, переоделся и уже готовился к выходу. – Пожалуйста, не вставай без надобности. Если что-то случится или ты почувствуешь себя хуже – сразу звони! Ты поняла меня, Кеко? – Да, Цуруга-сан… – горестно вздохнула девушка. Перспектива остаться в номере в одиночестве актрису совсем не радовала. Мужчина подошел к Могами, поцеловал ее в нос, улыбнулся и ушел, оставив любимую наедине со своим смущением. Этим же вечером, уставший, но радостный брюнет сообщил, что удалось закончить съемки раньше, поэтому завтрашний день у них выходной. Почему ни один из них не вспомнил о том, что и наедине друг с другом они должны играть Хиллов, так и осталось загадкой.