Как в дешевой мелодраме

— Где твоя куртка? — Боря, как тряпичную куклу, дергает Ваню вверх, и Ваня от этого куксится. Заебали, блять. Установите себе Симс и отъебитесь от реальных людей. Он даже готов проспонсировать: скинуть ссылку на торрент. А то чет с деньгами напряг. С недавних, сука, пор. — И штаны. У Кисы зуб на зуб не попадает, но во рту все равно что-то клацает. Как же он дрожит. Времени хер знает сколько прошло в ожидании принца на эконом такси. Кису теперь можно вместо льда добавлять в коктейли. В секс на пляже, например. Не зря же он до трусов разделся. — Там же, где и твоя совесть, — Ваня еле ворочает языком, но с чувством выплевывает аж в морду: — Проебал. — Понятно, — Боря хмыкает нечитаемо. У него на роже все то же каменное нихуя, и Ваню это бесит. Перед ним стоит объебанный друг без штанов ночью посреди улицы, и все, что этот ебанат может сказать, это «понятно»? Сука. В какой школе мудаков его учили выдержке? Ваня взял бы пару уроков. Ему прям надо, потому что разгон от «мур-мур-мур, забери меня» до «пошел ты нахуй, Боря Хенкин» — одно ебучее понятно. Еще бы «ясно» сказал, мразь. Когда на улице ночь и выколи глаз темень. В них светит один фонарь и то хуево. Зато как показательно. Вот оно — их светлое пидорское будущее. Ему типа настолько насрать? Может, Кису там изнасиловали. Или наоборот в порыве страсти порвали штаны. Нет, ну, а че такого? Все же понятно, блять. — Пошли, пока последние мозги не отморозил, — Боря тянет его к машине. Ваня плетется, потому что он адски замерз. Только поэтому. Да-да. Ваня выебывается, потому что этого у него не отнять. Если ему отрубить голову, он еще пару минут будет рассказывать палачу, что Боря Хенкин — мразь конченая и он его рот ебал. — А ты шапку надень. Поможет. Боря давит тихий смешок, от этого аж на душе теплеет. Все почти как раньше. Ваня творит хуйню и кусает протянутую руку помощи, а Хэнк смотрит на него, типа, глядите, че мой исполняет. Мой лучший друг, блять. Ваня только сейчас замечает, что его запихивают в тачку Гендоса. — Гендос еще в обед на базу пригнал, чтоб я глянул, у него движок барахлил, — Боря отвечает на немой вопрос. Можно было бы сказать, что они идеально друг другу подходят и понимают друг друга вообще без слов, если бы и ответ Ване в башку тоже как-то сам прилетел. — Ммм, — Киса привычно упирает язык в щеку. — А ты не только глянул, но и потрогал. Хоть где-то у тебя получается. Завалить ебало не выйдет при всем желании. Ваню буквально распирает от не высказанного за два с лишним месяца. Киса и так слишком долго молчал, не лез и не глумился. Пусть терпит, раз пришел. Его так-то никто не заставлял. Мог бы хуй забить. Ваня замерз бы тут насмерть, и у Хэнка началась новая чудесная жизнь без пидорства, друга торчка и вечных доебок отца по этому поводу. Но он слишком благородный. Боря даже в жопу никогда не кончал, даже когда они без резинки. Это, сука, уровень. Два с лишним месяца. Блять. Ваня два с лишним месяца давил в себе чувства наркотой, алкоголем и общением с левыми людьми. Помогало ли это? В моменте, да. Но когда он трезвел, круг ада начинался по новой. Киса бегал по нему, как белка в цирковом колесе. Слыш, Куклачев, парень и без тебя справляется. А надо было всего ничего — включить в Боре режим рыцаря. Если это поможет, Ваня готов передознуться — пусть вытирает пену у рта и целует в посиневшие губы. Ваня думал об этом. Не показательно, перед этим закидав Борю сотней пиздострадальческих сообщений. А просто. Типа раз и все. Звучало заманчиво, но реально подыхать было все еще страшно. Он типа на что-то надеялся. На что, блять? Что Боря одумается и придет? Хэнк приехал, но толку. Боря садит его на переднее и накрывает своей курткой. Вот это нихуя себе джентельмен. Тут без шансов. Ольга Васильевна при случае точно не выдержит и даст. Под жопу, как минимум. — Надо было с головой. — И ехать сразу в морг? — На кладбище. — Земля стылая, подожди до весны. Ваня греется. Хэнк ему куртку дал и выкрутил печку на максимум. В этом нет никакого смысла, это вообще какой-то детский сад, но он мстительно надеется, что у Бори поджарятся щеки. До румяной, сука, корочки. Будет типа пилинг. Ваня как-то видел, как с телок в Тиктоке кожа кусками слазит. Ну и мерзость, блять. Но лучше думать про это, чем позорно, как тупая влюбленная пизда, тыкаться носом в воротник Бориной куртки. Он оторваться не может. Ладно. Ладно, блять. Киса почти смиряется. Это в любом случае лучше того, что Ваня нюхал в последнее время. Срать он хотел на то, что этот мудак о нем подумает. Похуй. Пооохуй. Кристально поебать. У него тут, можно сказать, жизнь налаживается. Никакой Хэнк с я-не-пидор энерджи это не испортит. — Я по тебе скучал, — Боря говорит это, когда вручает стаканчик горячего кофе из ларька двадцать четыре на семь. Ему ради этого пришлось разбудить тетку с усами и вечно злобным ебалом, так что это почти подвиг. А Ваня почти давится от ахуя и без того блевотной жижей. Он вообще больше по энергетикам, а Боря постоянно хлещет эту растворимую дрянь. — Я заметил. Нет, серьезно. По Боре каждый день было видно, что он скучает. Например, когда он смотрел как на говно или когда перешел на новый этап и похуистично проходил мимо. Ваня прям чувствовал — скучает пацан, места себе не находит. Справедливости ради, по Хэнку реально никогда не скажешь, что там творится у него на душе. Обычно, когда такие люди вешаются, все сразу: ой, а че случилось? Сука. Что за суицидальное настроение? Вообще-то, если Ване сейчас и хочется вешаться, то только на Борю. Может, реально скучал. Жил себе спокойно. Ни с кем не срался. Не пиздился. Пидором его никто не называл и не подъебывал за тупую страсть к училке. Скукота, короче, смертная. То ли дело жизнь с Ваней. Каждый день огонь-пожар. Экшн. А еще потрахаться можно. Кайф. Ваня за всеми мысленными смехуечками скрывает то, что ему до пизды неловко слышать такое от Бори. Если они сейчас поедут к Гендосу и он выдаст такое, будет нормас. К Мелу — тоже. Но, сука, «я скучал» от Бори переворачивает что-то внутри. Что-то пидорское и наивно влюбленное. Он вообще-то тоже скучал, но Киса лучше язык откусит и сожрет без обжарки и соуса, чем сейчас это озвучит. Ваня скучал, да, и слышать это приятно. Но внутри один хуй зудит обида вселенских масштабов за все Борины косяки и выебоны. Может, он вообще не это имеет в виду. По другу скучал. По братану. Они же так пиздато дружили в последнее время. По классике. Раком. Да даже в толчке на коленках. Ваня ставит мерзкий кофе в подстаканник и с кайфом теребит заусенец на среднем пальце. Какая ирония, Хинкалина, смотри. Это с головой выдает нервишки и тяжкие думы, но Кисе опять же похуй. Успокоиться помогает зато. Стоит молчание. Ваня вообще на какое-то время подвисает, а потом резко дергается и тянется к бардачку. Сука, Гендос, дрочила. У него там находятся влажные салфетки. Ваня с гаденькой улыбочкой тянет одну и показательно вытирает руки. Чтобы Боре чистую — это очень и очень важно! — протянуть. — Слыш, Хинкалина, мир? Боря смотрит на него нечитаемым взглядом. Ваня фокусируется на знакомом до каждой черточки ебле и всматривается в постепенно всплывающие буквы. Они выстраиваются в логичное «ты долбоеб». Бля, ну, а кто спорит? Хэнк облегченно выдыхает. Хэнк ржет как тварь. Хэнк жмет ему руку. — Мир. Ну вот, будут дружить. Круто че. Только вот нихуя. Ваня тянет его к себе за эту самую руку и засасывает, как никогда раньше. Где-то минут через пять: — Нас Гендос уроет. — У него видеорегистратора нет.