Как в дешевой мелодраме

Глубокой ночью Ваня шкерится на базе. Ну как шкерится. Сидит себе на диване, глушит дешманское пойло и нихуя не дешманский меф. Киса нормально так денег потратил. Они с Гендосом таким не барыжат, приходится покупать. Хоть бы скидку коллеге сделали, суки. Но хуже истинно еврейской боли в груди другое. То, что Ваня как раз пытается заглушить всеми подручными средствами. Сходить к психологу? Выговориться друзьям? Порешать все со своим недо парнем? Попробовать медитацию на худой конец? Не, Ваня таким не страдает. Наркотики и алкашка — вот выбор нормального пацана. Он как раз расчерчивает дорожки, когда слышит скрип открывающейся двери. В полной тишине этот звук режет по ушам. Здесь проходит пиздострадальческая тусовка. Музыка к ней не прилагается. Во всяком случае, пока. Или просто вещества выкручивают восприятие на максимум. Киса уже успел закинуться. На чистую голову он бы это дерьмо тупо не вывез. Его бы нахуй вывозили вперед ногами на лодочке. Ваня поднимает глаза и издает грустный смешок. Еще один. И еще. Его так накрывает, что он своим фыр-фыр-фыр рискует меф проебать. Сдует на пол. Таракашки, у вас сегодня праздник. Отметьте как следует Международный день мудака. — Че пришел еще одного пидора за день завалить? Киса ржет придурошно, сверкает вмазанными глазами и жалеет только об одном. Что он не может, как какой-нибудь там супергерой метнуть в него пару лучей и отбросить куда подальше из своей жизни. Желательно, чтобы у этого ебаната дырка в глазу осталась. Чтобы все, нахуй, видели. Он не педик! Вообще, сука, нет. — Мне штаны снимать или вставать к стеночке? Это, наверное, ну, истерика? Ваня ржет как тварь. Ему больно. Последние часы. Дни. Месяцы. Если посмотреть на происходящее со стороны, это же реально пиздец. Они ебут друг другу мозги вместо того, чтобы просто с кайфом ебать друг друга. Причем Ваня же даже не настаивает на том, чтобы это было в обе стороны. А Хэнк все равно кривит морду. Тварь нахуй. Че тут еще скажешь? Тупо неблагодарная тварь. Боря молчит, и Ваня быстро теряет к нему интерес. Сука. Вот бы эффект длился еще лет десять. Жить дольше Киса все равно не планирует. Наклоняется снюхать и чувствует на плече руку. Боря его останавливает. Останавливает его, блять. Совсем пизданулся ментеныш. Ваня резко ведет плечом, сбрасывая клешню ебучую. Пошел нахуй. Пусть баб идет трогает. Это ж почти как покаяние. Затрахает грешок с кем-то нормальным, сразу все забудется. — Тебе уже хватит. Бля, а реально. Ему уже хватит. Хватит слушать его. Хватит носиться с ним. Хватит любить его, блять. Найдет себе кого-нибудь. Вон сколько мужиков вокруг. Хоть завыбирайся. Блять. Сука. Нет! В их городишке и так популяция пидоров не велика, а Боря ее сегодня еще чутка подсократил. Ни себе, ни людям. Мудак, как есть, мудак. Ваню опять накрывает. Ржачем беспонтовым. А в нем все, блять. Как будто все эмоции выходят вот так и контролировать это не получается. Он бы хотел, наверное, чтобы Боря этого не видел. Не смотрел во все глаза и не считал ебанутым. Но это сильнее Вани. Рвется из груди и хуй че с этим сделаешь. Это как будто единственное, что он может себе позволить. Он слишком вмазанный, чтобы по-настоящему рвать и метать. Он слишком Ваня, чтобы сейчас разрыдаться. Кису от смеха гнет пополам. Только где-то внутри злобный червячок зудит. Зудит и зудит. А потом все равно привычно для Вани взрывается: — Это тебе, сука, хватит! — Ваня толкает его со всей дури, что в нем сейчас бурлит. Закипает на медленном огне и позорно растекается, стоит Хэнку перехватить инициативу и схватить его за грудки. Ебаный меф. Ему бы сейчас кайфы ловить, а не пиздиться со своим непонятно кем. Под ним же все гиперласковыми становятся. Тактильными. Даже у Вани ломаются все его колючки. Только ситуация, блять, не та. Потому что сейчас Ваня из-за этого чувствует себя беззащитным. Потому что сейчас это выливается в позорное: — Хватит делать вид, что тебе на меня не насрать. Он бы не сказал этого никогда. При других обстоятельствах — никогда. Но сейчас Ване хочется. Хочется, чтобы Боря убедил его, что это не так. Ваня ждет — пока его крепко держат — на что-то еще, блять, надеется. У него надежда должна была разлететься на мелкие куски так же эпично, как мозги Игоря по песку. По телу ползут мурашки — Боря прижимает его к себе. Ваня поднимает глаза и спрашивает то, что ему потом спать не даст долгими одинокими ночами. Он же себе не враг. Ему надо знать. Это как пластырь содрать и не мучить себя долгими ублюдскими сюсю-мусю. Реально как телка тупая. Еще немного и он внутреннему голосу на «Вань, он просто мудак и тебя не любит» начнет отвечать что-то из стандартного списочка: Он мне не пишет, потому что спасает деревья от котят. Он не предлагает встречаться, потому что папа заругает. Он бегает за училкой, потому что хочет пять по литре. Ничего такого. Стерпится, слюбится, блять. Будет его с зоны ждать. — Тебе настолько противно было, а? Ваня пихает его в грудь. Ебучие эмоциональные качели. Ване жалко себя до пизды. Он в целом перед ним жалкий. Но слушать ответ, тыкаясь в Борину грудь — даже для него слишком. Пошли нахуй, обнимашки. Пошел нахуй, Боря. — Ты, сука, реально за это его убил? Ваня пихает его на каждом слове. Они идут до тех пор, пока Боря не упирается жопой в свой стол со всякими винтиками и шпунтиками. О как. Родные стены помогают. Любимые детальки — тем более. Может в него член запихать для храбрости? Сразу голос прорежется. Они оба дышат через раз — и каждый такой вздох на надрыве. Режет по ушам и отдает болью в грудной клетке. Ваня скоро вообще забудет, как дышать, пока эта тварь мнется. — Он бы нас всех сдал. Это так тихо. Киса и не услышал бы, если бы не ловил каждое слово губами. Боре как будто страшно это вслух произносить. Боря человека убил. И его тоже может. Реально же может, если Ваня все границы перейдет. Только Кисе не страшно. Он вообще ебнутый. Перед ним стоит убийца. А все, что его волнует, это нахуя. Нахуя ты убил Игоря? Илюху жалко стало или себя? Такой я весь бедненький, несчастненький. Ебу братана в жопу и рефлексирую по этому поводу, когда курю с ним на балконе одну на двоих после сладкой ебельки. Ваню бесит это. Выводит, нахуй, из себя. Его показушная правильность вкупе с конкретным блядством. Трахаю одного, люблю другую. В свободное время стреляюсь с мудаками, напоминающими о том, что я пидорас конченый. Не жизнь, а кино, сука. Жаль Спилберга уже нет. Столько бабла бы подняли. — Отца Илюхиного. А сам Илюха бы уже… — Боря шумно сглатывает и на секунду прикрывает глаза. — Он, блять, мудак конченый, Кис. — Прям как ты, — Ваня шипит и тянет Борю ближе. Цапает за трешер и охуевшими зрачками гипнотизирует, чтобы дошло, наконец: — Только он себе хотя бы не врал. — Первое. Ваня глазами хлопает — в его понимании Боря несет какую-то хуйню. — Че первое? — Штаны снимай, Кись.