Как в дешевой мелодраме

«Когда касается моей любви или всякой прочей херни». Любви, блять. Любви. С этой мразью нихуя кроме херни не может быть в принципе. Он же сука конченая. Только прикидывается хорошеньким. Святоша, епта. А на деле как папаша его поганый. Таким папашей точно можно гордиться. О нем, сука, не стыдно говорить. Одной рукой наркош за жопу берет, а другой — их мамок. Ебаный местный герой. Плаща, блять, не хватает. Ходил бы себе, писюн показывал, может кто просто так бы повелся. Сука. Пошел нахуй. Пошел нахуй, блять. Ваня на психе пинает все подряд и даже не морщится. Физическая боль должна отвлекать от душевной, но он ее даже не чувствует. Он нихуя не чувствует, кроме огромной дыры внутри, которая его сжирает. Так бывает, когда в жопу нон-стопом ебут, а на чувства хуй забивают. Этот уебок реально в нем дыру пробил, пока трахал. Теперь только пуля ее залатает. Войдет в сердечко, и оно — о прикол! — перестанет кровить. Он же еще успокоиться не может. Прокручивает всю эту херню в голове и с наслаждением ковыряется в каждой ранке. «Тебя мудака не хочет травмировать». Ваня сам прекрасно справляется. Он мальчик талантливый. Ему много не надо — на эту мразь посмотреть и все. Сразу на душе как будто кошки насрали. Киса сам себе поднасрал, когда всю эту хуйню затеял. Знал же, блять, что он хуйло ебучее, а все равно таскался за ним, об ноги терся, мурчал «забери меня, блять, забери, забери, забери». Ваня же почти поверил. Почти, сука, повелся на всю эту приторную хуйню. Развесил ушки, но расслабиться до конца так и не смог. Чуяла жопа, что это все разовая хуйня с барского плеча. Что не может мудак в воздухе переобуться и стать принцем в белом пальто. В таком, блять, не стыдно на пидорскую свадебку пойти. А че, нарядят ментовскую тачку и прямиком из страны, а на заднем мамка с его батьком класс молодым показывают. Заебись? Заебись. Щас ток проблюется и сразу лыбу натянет до ушей. У него уже, блять, ангельские крылья черные. Ваня вечно горящей жопой подпалил. Извинится он, блять. Покается. Если только на коленях, обсасывая дуло пистолета, а потом соскребая мозги со стеночки. Тогда Ваня, конечно, простит. Потом и кровью же искупил типа. Мразь конченая. Хули у него в башке происходит вообще? Живет в угоду бате, а все остальное похеру? Ладно он — Ваня ни на че особо не рассчитывал — но, сука, мать родная? Это ж, блять, пиздец. Ваня, хуй знает, он бы рожу набил, взял пистолет и прям там любого захуярил, кто с его мамой так. Даже отца родного. Его ж не жалко, про него ведь даже стыдно, сука, вспоминать. А этот стоит, обтекает, защищает это хуйло вонючее. Яблочко от яблоньки. У них в семейке это норма типа? Хуй в штанах ну никак не сидит, его присунуть надо во все, что движется. Странно, что в крышу еще не запихали, она у них давно поехала. Кис, хорош. Ну, чего ты так завелся, Кис. Засунь в жопу свои чувства, Кис. Сдохни, Кис, и не мешайся. Тут взрослые уравновешенные дяди решают свои взрослые мразотные дела. Нихуя ж такого. Мать не прессуют, чтоб под юбку залезть в ментовской тачке на дне города, будто она шалава, которой до пизды где, когда и с кем. Это ж любовь великая у них там. Не ебаться страсть под соусом «не отправляйте моего сына в Магадан». А это она еще не знает, что драгоценному сынуле на зону теперь ну никак нельзя. За это младшенькому спасибо. Чего он завелся действительно? Ване его разъебать хочется. Взять за шкирняк и бить башкой о бетонную стену. Монотонно. Пока ебало не превратится в сырой кусок отбивной. А потом папашу его позвать. Пусть поплачет, блять, мясо к ужину подсолит. Какая нахуй дуэль? Ваня раз за разом представляет, как ставит его к той же стене и стреляет даже не из пистолета, а из автомата, выпуская в эту мразь целый магазин. А потом и батька можно — хули уже терять. Нет, блять. Он точно за базар гнилой ответит. За каждое, сука, слово. На тридцать метров и молись. Боженька, я не пидор. Боженька, ну ведь его точно стыдно вспоминать, да? Точно-точно этим ребенка можно травмировать? Я же все правильно сказал? Попросил бы у бати инструкцию, у него как-то изящней выходит быть мудаком. Изощренней и изобретательней. Ниче, с возрастом придет. Если доживет, блять, уебище. Сука. Скотина. Мразь. Уебан. Тварь конченая. Вот его ж, блять, вообще нихуя не жалко. И себя уже тоже. Хэнк из него всю кровь выпил. Его можно сразу на дно. Бля, а ведь он уже там и зачем-то продолжает барахтаться. Из последних сил в Рыбачью бухту гребет, чтобы в глаза в глаза через дуло пистолета. Романтика, блять. Подходящий финал для их говняной истории. — Предлагаю классику. Стреляться одновременно по команде, расстояние тридцать шагов. — Мне все равно. Ему все равно. Ахаха. Ему, сука, все равно. Все равно на Ваню Кислова. Новость для первой страницы Яндекса. Ване хочется согнуться пополам от смеха и хуярить кулаком в песок. Ахаха, блять и ничего, сука, больше. Но он же честный, не мразь ментовская. Все ж должно быть по справедливости. По заслугам. По заслугам и справедливости ему надо пулю в лоб пустить, но даже в конченых торчках вроде него есть капля благородства и альтруизма. Так что все будет как Мел завещал. Но если Ваня загнется от смеха, он больше не остановится. Как тогда Бореньке стрелять? По коленкам? Не. Коленки для этого пидора святое. Ваня носом шмыгает. Пытался с утра шалящие нервишки усмирить, в итоге хуевит только больше. Галдеж этот еще беспонтовый бесит. — Кис… — Даже не начинай, понял? Когда Ваня пытается это дерьмо закончить. Отрубить. Выжечь. Вытравить из себя. Потому что он больше, нахуй, не может. Дальше только позорная петля на шею в компании бутылки водки. Тут же круче, да? Они тут вместе. Вместе решат проблему. Как почти взрослые и почти адекватные люди. — Я пытался извиниться. — Нет ничего такого, за что нельзя было бы простить! Есть. Боря его не любит. Боря хуй на него все это время клал и пускал слюни на тупую училку. Мечтал о ней, пока Кису мордой в подушку трахал. Боря пасть открыл там, где стоило молчать в тряпочку. Задел самую болючую тему и что-то в Ване сломал. Наверно, ебаные предохранители. Их сорвало, вот Ваню и несет без возможности остановиться. Он не хочет останавливаться. Он реально хочет порешать это ебаное дерьмо. Он хочет, чтобы все закончилось и стало легче. Стало легче без него дышать. С глаз долой на глубину пятнадцать метров норм варик, да? — Без вариантов, доктор. Свалил нахрен! Ваня орет, как псина бешеная, плюется слюнями и, кажется, мечет искры. Еще немного и он захуярит любого, кто попробует встать у него на пути. Мел, Гендос, Айболит этот — похуй. Сдохнет любая тварь, возомнившая себя защитником дружбы и мудака Бори Хенкина. Напрощался уже, блять. Хватит. Накушался дерьма и лапши с добавкой. Вкусно, почти как в школьной столовке. Может, Ваня и дальше бы жрал, если бы вчера в нем что-то не перемкнуло. Док сваливает в сторону, и Киса давит грустный смешок. Че у него видок настолько устрашающий? Боре как будто бы похуй. Похуй, когда они стоят друг напротив друга. Похуй, что это закончится вот так. Ваню колотит как тварь. У Вани дрожат руки. Ване кажется, что он реально видит его глаза и тонет в них, чувствуя на руках и ногах камни. Безвозвратно идет на дно. Ваня сам умирает в тот момент, когда голубая ткань окрашивается в красный.