Любовь в темпе вальса

Apocalypse. Cigarettes After Sex.

Бесконечные звуки поцелуев, смешанные с неспешными волнами озера рядом, которые двигаются от малейшего ветра. Они сводили с ума обоих парней, что стояли за пределами замка уже Бог знает сколько времени. Минхо и Хан не могли насытиться друг другом, мягко касаясь каждого сантиметра юношеской кожи. Он боясь, что вот-вот Хан исчезнет и весь этот вечер окажется лишь прекрасным сном, который оставит неприятный, тяжёлый осадок на душе. Языки сплетались вместе, словно повторяя темп и длительность того самого вальса, что остался глубоко за стенами дворца. Словно они хотели продлить его, но уже в более приятной обстановке, сопровождая не менее сладкими звуками, которые ласкали уши. Тепло растекалось по всему телу, а в животе уже давно крутился узел, так же как и в мыслях. Воздуха стало предательски не хватать, от чего Джисону пришлось отстраниться, ведь Минхо это уж точно не сделает первым. Он готов был умереть от нехватки кислорода, лишь бы продолжить целовать эти сладкие губы, которые, кажется, созданы специально для него. Встретившись с чужим взглядом, Хан вздохнул, переваривая эту ситуацию и облизывая губы, на которых ещё остался отдалённый вкус терпкого алкоголя. Звуки поцелуев сменились на тяжёлые вздохи со стороны обоих. – Минхо, я думаю нам нужно вернуться, вас будут искать, – сквозь дыхание говорил Джисон, наблюдая за тем, как парень напротив просто пожирает его взглядом, совсем не стыдясь. – Хочу растянуть этот момент на подольше. С твоего позволения, – заправляя чужую прядь чёрных волос за ухо, Ли мягко улыбается. – Пойдём. После Минхо вновь берёт Джисона за руку, а тот совершенно не сопротивляется, ведь интерес, что же придумал этот проказник-принц – просто пожирал с ног до головы. Он мог придумать всё, что угодно – это понял Хан за такое короткое время, пока они были вместе. Но этого вполне достаточно, ведь этот час был наполнен всеми возможными эмоциями и событиями. Где-то он читал, что человек может привязаться к другому за маленький промежуток времени, ведь они были вместе в моменты, когда происходило много эмоций. Может быть, у него с Минхо то же самое, но думать об этом слишком рано, хоть в юношеской голове он точно засел на долго. Они вновь шли в неизвестном для Джисона направлении – оно и понятно, ведь здесь он был впервые и вчера мог только мечтать оказаться в замке короля. Ему казалось это только мечтой, которая не может сбыться. Но если очень сильно захотеть, всё может получиться – это и доказал Хан на своём примере. Тут же Минхо очень резко останавливается, уходя за ближайшие кусты роз, потянув за собой Хана, которому зажал рот рукой. В паре метров от них слышались низкие голоса мужчин, которые что-то обсуждали. Ли наклоняется к уху Джисона и шепчет вполголоса: – Охрана, – всё так же держа руку на чужих губах, осторожно выглянул, но после сразу вернулся в прежнее положение. – Дьявол, я даже не знал, что она есть и у чёрного входа. – Разве они не могут вас пропустить? Вы же всё таки принц, – так же тихо спрашивал Хан, отодвигая руку, как бы намекая, что не только Минхо шёпотом может разговаривать. – На время бала матушка приказала не выпускать меня из дворца, чтобы я не сбежал. – Вы можете сбежать? – Конечно. Будь моя воля, я бы не устраивал этот напыщенный бал вовсе, – «но сейчас сомневаюсь, ведь в таком случае, не встретил бы тебя» – хотел продолжить Минхо, но воздержался, ведь это может быть слишком громкое заявление для часа знакомства. – А что нам делать с охраной? – приподняв правую бровь спрашивал Джисон, напоминая, где и в каком положении они находятся и что это не светская беседа за чашечкой травяного чая. – Хорошо бегаешь? – О боже, нет..

***

Минхо не был бы самим собой, если бы в его крови не тёк кошачий азарт, который проявляется в абсолютно любой ситуации. Даже если та опасна для жизни, с появлением Ли – она становится ещё более опасной. Джисон же, достаточно осторожный во всех делах, ведь боится совершить ошибку и вновь услышать этот издевающийся смех. Да и с незнакомцами он не очень любит творить шалости. Но когда Минхо заявил, что ему нужно обмануть королевскую охрану, на которую Хан смотреть боится – коленки стали дрожать от страха, а он сам стал белее смерти. Но после слов: «Ну же, они тебя не съедят!» – от Ли, Джисон всё таки делает глубокий вдох и на выдохе выходит из кустов, двигая на подкашивающихся ногах ко входу. – Стража! Стража! Там прямо во дворце драка! – двое сильных мужчин обращают внимания на обеспокоенного, мелкого мальчика, сразу идя по зову на доверчивый голос и убегая по тропинке в нужное место, пока Джисон оглядывается, глазами ища принца. Хан даже опомниться не успел, как тут же его взяли за руку и уволокли, сначала, быстрым шагом за стены замка. Но вскоре стал Минхо буквально бежать, ведь знал, что когда охрана не обнаружит потенциальной драки, то будет плохо им двоим. Матушка сразу поймет, кто настолько наглый и смеет отвлекать таких серьезных людей от серьезной работы. В её голове тут же сложится пазл: «Кто в разгар бала устроил переполох и сбежал? О! Конечно мой сын!». Джисон не понимал, куда они идут, рассматривая дорогу вокруг, пока сжимал чужую ладонь, чтобы, не дай Бог, не потеряться в этой страшной тьме. Они были в каком-то тёмном, холодном лесу, шагали по протоптанной другими людьми дороге в его глубь. И тут же Ли останавливается слишком резко, от чего Хан врезается в чужую спину, издав какой-то странный писк, из-за которого те переглянулись и оба звонко засмеялись. Всё таки выглянув из-за спины Минхо, Джисон раскрывает рот от удивления, уже в который раз, видя перед собой небольшое озеро, но, по виду, достаточно глубокое. Вода почти кристально чистая, лазурная и словно хрустальная, в которой перемещалось отражение яркого полумесяца. Вокруг озера расступились гордые деревья, оставляя небольшую полянку, а на его вершине стояла огромная, мудрая ива, сучья которой свисали прямо над голубой водой, невесомо касаясь своими листиками. Зелёная, слегка влажная трава окружала водоём и буквально придавала все больше красок этому сказочному месту. Где-то в траве звонко пели свои песни цикады, а рядом с большим стволом ивы кружили яркие светлячки. В глазах Джисона будто заплясали огоньки, которые сейчас мог видеть только Ли, пока зачарованно разглядывал своего Хана. – Хочешь искупаться? – вдруг выдает Минхо, на что ловит на себе немного смущённый взгляд Джисона, а после короткое: – Хочу. И лучезарная улыбка Ли, кажется, ослепила целый материк, учитывая, сколько раз она появилась на таком очаровательном лице за эту бурную ночь. Хан же вышел из-за его спины и стал почти без стыда расстёгивать пуговицы на рубашке, чувствуя пристальный взгляд Минхо, который просто пожирает его с ног до головы. Хан от этого почти незаметно улыбается, поджимая губы и издавая еле слышный смешок. У Джисона идеальное тело – не слишком худое и не слишком накаченное, впалый живот и аккуратная грудь. Молочная кожа была почти полностью чиста и красива, только кое-где виднелись родимые пятна. К примеру чуть выше ярко выраженных ключиц и на пухлой щеке. Хотелось поцеловать каждое. Впрочем, как и всего Джисона. – Что ты так смотришь? – а взгляд Ли нежный, смущённый, скользит по всему стройному телу парня напротив, который, справляясь с пуговицами, откидывает ненужную сейчас рубашку на ветку дерева, что аккуратно падает на нее. – Ты собираешься в такой дорогой одежде купаться? – На ты перешёл? – улыбается Минхо, не отвечая на его вопросы и тут же снимая пиджак, на что ловит заинтересованный взгляд Хана. – Не нравится? – Ли приступает к хлопковой рубашке, медленно расстёгивая пуговицы одну за другой, пока Джисон так же наблюдает за всеми действиями, а уши его краснеют. – Нравится, продолжай, – все не прекращает улыбаться Минхо, отцепляя последнюю пуговицу, после чего кидая ткань к джисоновой, вместе с двумя парами перчаток. Хан не отрывает взгляда от Ли. Тело такое же, как он подслушал от девиц в зале, что поддавались слухам: «Я слышала, что принц сложен как Бог!», «А я слышала, что у него настолько красивое тело, что можно упасть в обморок от его ослепительности!». А девушки, оказывается, вообще не врали. У Минхо подкаченное тело с выпирающими венами на руках, которых не было видно из-за перчаток и натренированным прессом. Бёдра широкие, такие же подтянутые и, до потирающих свои грязные лапки чертиков в глазах, сексуальные. Всё, как представлял себе Джисон. Только когда Ли словил взгляд Хана на себе, он отвёл глаза в другую сторону, будто не пялился на него только что, начиная разбираться со своими брюками. Прошло совсем немного времени, а они уже полностью без одежды и нижнего белья, что покоились там же, на ветках рядом с озером. Они оба немного смущены, а Минхо первый подходит к Джисону, что стоял в сторонке с красными ушами. Конечно, Хан не первый раз видит тело мужчин, но обычно это был его брат или точно не те, с кем недавно он целовался в романтичной беседке и танцевал медленный вальс на балу, окружённый огромным количеством людей. Теоретически, Минхо являлся незарегистрированным мужем Джисона, но сейчас мысли были совершенно не об этом. Чужая рука касается плеча Хана и он оборачивается на Ли, стараясь не опускать взгляда вниз, смотря точно в глаза, хотя бы ради приличия и сохранения собственного достоинства, частички которого всё ещё остались в душе. Он сглатывает ком, вставший поперёк горла, пока заворожённо смотрит на полностью нагого принца напротив. Первым шаг делает Минхо, взяв Джисона за дрожащую руку и ведя за собой. Слегка прохладная трава проскальзывала между пальцев, щекоча, а после эти ощущения сменились на прохладную воду, из-за которой по телу прошли мурашки. – Чертовски холодная, – бурчит Ли, пока ступает по икры в воду, ведя за собой Хана, который только улыбается уголками губ, хихикая себе под нос. Вспоминая, что озеро достаточно глубокое, Минхо тут же оборачивается на Джисона. – Ты плавать умеешь? – Умею. – А я нет, – вздыхая, отвечает Ли и морщится, заходя дальше в воду под короткие смешки Джисона. – Хочешь научу? – Хочу.

***

OHMAMI. Chase Atlantic.

Всплески холодной озёрной воды и смех двух парней раздавался по всему лесу, достигая самых глубоких его частей и пропитываясь всей этой атмосферой между ними. Они совсем забыли где находятся, пока Джисон так осторожно и нежно держал руки Минхо, что млел и дрожал как осиновый лист от этого. Оба были полностью обнажённый и смущённые, невинные подростки, которые даже не представляют, что происходит за пределами их маленького мира. Или даже во дворце, где сейчас наверняка творится полный сыр-бор. Они сейчас совершенно не думают о том, что происходит за пределами этого чудесного озера. Вода обволакивала тела и, будто невзначай, давала им коснутся тела друг друга, из-за чего юноши смущались и старались быстро замять неловкую ситуацию. – Сохрани принца, Джисон! – пищит Минхо, в очередной раз бессмысленно размахивая ногами, пока Хан смеётся и держит его, не смотря на то что там почти не глубоко. – Как лягушка говорю, а не как каракатица! – пытается учить Джисон, но сдается, когда вдруг Ли останавливается на месте, видимо поняв, что может доставать до дна ногами, и пристально смотрит прямо в растерянные глаза напротив. – Что ты смотришь? – Хочу поцеловать тебя, – выдаёт Минхо и тут же выполняет свои желания, обхватывая пухлые щёчки руками, прижимая к себе и целуя уже знакомые, мягкие губы. Джисон же в удивлении брови приподнимает, но после поддаётся под его действия, прикрывая глаза и еле слышно мыча. Подрагивающие длинные ресницы Хо слегка щекотали лицо, из-за чего появлялась еле заметная улыбка. На этот раз было по другому. Бабочки в животе порхали с новой силой, а Минхо целовал по-особенному мокро и горячо, что руки дрожали не от воды, а от того, что она, кажется, скоро закипит из-за температуры двух тел в ней. Разум был затуманен, а действия беспорядочные, ведь оба сами не заметили, как начали вылизывать рты и губы друг друга, тихо скуля в поцелуй. Руки жили своей разгульной жизнью, гуляя по обнажённым телам, что поддавались под каждое трепетное прикосновение. – Сони, если мы так продолжим, то боюсь, что простыми поцелуями это не закончится, – отрываясь от сладких, красных от поцелуев губ, между ртами последовала тонкая ниточка слюны, которая почти сразу разорвалась. Они загнанно дышали, смотря друг другу в глаза. Минхо уже собирался убрать руки, но Хан сам поддаётся к нему, обвивая чужую шею руками и шепча: – Молчи и целуй меня. И тут уже сносит крышу обоим. Прикосновения опасные, доходящие до мест ниже пояса, но запретный плод всегда уж слишком сладок. Будто опьянённые крепким алкоголем они вцепляются друг в друга, целуя, судорожно дыша и шепча в унисон имена. Джисон толкает Минхо к берегу озера, а после, оказываясь на траве, хочет упасть вдвоём на голую землю, но его останавливает Ли. – Подожди-подожди, – отрываясь от Джисона, что жалобно замычал, лепечет он, стараясь отдышаться. Минхо отходит в сторону, к их одежде, и берёт свой пиджак, кидая на землю. – Пожертвую, чтобы клещи не покусали. Улыбаясь, говорит Ли, а после снова прижимается к Хану, на этот раз поддаваясь под плавное падение. Джисон седлает его бёдра, расположив руки на чужом мокром торсе. С темных волос стекает вода, пропитавшая их насквозь, прямо на разгоряченное тело снизу. Взгляд скользит от раскрасневшегося лица Минхо под собой к медовой груди, что вздымалась от тяжёлого дыхания. От этого вида, кажется, что перекрылся кислород, а голова пошла кругом. Ли же не уступает Хану и рассматривает молочную кожу, видя, как впалый живот слегка вздувается от попыток восстановить дыхание. Джисон облизывает свои губы мокрым языком и пальцами водит сначала по груди, делая несколько кругов, а после спускается вниз, к животу. Он не мог не заметить среднего размера шрам, который сразу обвел подушечками пальцев, а после наклонился, чтобы мягко поцеловать. – Ты первый, кто поцеловал его, – шепчет Минхо, проводя рукой по тёмным волосам и заправляя прядь за ухо, мягко улыбаясь. – Надеюсь, что буду последним, – совершенно не думая, отвечает Хан, пока поцелуями поднимается вверх, покрывая рельефный пресс, а после грудь. Он широко лижет её, словно кот, а Минхо чувствует что-то холодное между ними, от чего по телу пробегают мурашки. – Подожди, – на вздохе, между тихими стонами удовольствия, Минхо одним движением руки приподнимает голову Джисона за подбородок и замечает у него на шее железную подвеску с чем-то блестящим в середине. – Нравится? – Ли приподнимает сказочный, почти бесцветный, камень с нежно-голубым отливом, что переливается под светом луны еле заметными жёлтыми тонами. – Адуляр. Моя сестра подарила мне в сложный период. – Тебе идёт, – мягко улыбается Минхо, а Джисон же краснеет ушами и отводит взгляд. – Сони, поцелуй меня. А Хана много просить и не нужно, ведь он тут же приподнимается и впивается в сладкие губы, сминая своими. Сердце бешено колотится, что, кажется, скоро выпадет из грудной клетки, переселяясь к другому, чтобы их никогда не разлучали. Минхо улыбается в поцелуй и поднимает руки к талии Джисона, сжимая её и оставляя розовые следы на коже. А Хан извивается как змея от каждого прикосновения, выгибаясь в спине и сводя брови домиком. Они оба чувствуют, в какой интимной близости находятся их паховые органы и от этого ещё больше смущаются, ведь каждый раз Джисон невольно ёрзает, создавая трение в итак проблемной зоне. – Минхо, мы же можем.. – Можем, – не давая договорить, перебивает его Ли, вздыхая от только прерванного поцелуя. – Тебе можно всё, никто даже не узнает. И у Хана будто спустился предохранитель, который ещё держал его рассудок в узде. Он улыбается уголками губ и спускается ниже, вновь усаживаясь на чертовски сексуальные бёдра Минхо, что сразу руками обхватывает его ягодицы, поглаживая и иногда сминая до отметин на коже. Всё плывет перед глазами, становилось невыносимо жарко и Джисон, подрагивающими ладошками, обхватывает оба органа, на пробу потирая чужую головку большим пальцем. Ли от этого всхлипывает, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза, а Хан улыбается такой реакции, интенсивнее продолжая свои движения. По медовой коже стекали капли воды, смешанные с небольшим количеством пота, пока Джисон собирал с головки предэякулят, приоткрывая влажные губы для дыхания. Оба дрожали и неловко вздрагивали каждый раз, ощущая слишком сильное наслаждение, которое разливалось теплом по телу. Хан наконец-то сменил движение, размазывая прозрачную жидкость по органам, водя влажной рукой вверх-вниз. Внизу живота стало приятно тянуть от каждого скольжения бархатной ладошки, а парни скулили и прикрывали глаза от сказочного наслаждения. – Со-Сони.. – Лепечет Минхо, пока дрожит всем телом от ласковых прикосновений. Мозг затуманен, а мысли смешаны в одну большую кашу, которую расхлёбывать придется до жути долго и мучительно. Джисон же кусает губы, продолжая движения по органам, прикрывая подрагивающие веки и ощущая, что сейчас просто расплавится. Руки дрожат у двоих, рваные вздохи раздаются по всей округе, а груди вздымаются, в попытках ухватиться за частичку воздуха. Им плевать на то, что происходит вокруг, плевать на то, что они в открытом пространстве и плевать на мерцающие огни вдалеке, в стороне замка. Сейчас они наслаждаются друг другом: чувствуют, поддаются, плавятся, сходят с ума. Возбуждение внизу только нарастало с каждым разом всё больше, пока не достигло своего пика. – Сони, я сейчас.. – и Джисон мычит на его слова, интенсивнее надрачивая оба органа. Секунда, будто ток ударил по всему телу, и белесая жидкость обоих заливает живот Минхо и руку Хана, что проскулил от оргазма, обмякая и падая на парня под собой. Они оба тяжело дышат, стараясь не задохнуться от переполняющих эмоций и чувств. Возбуждение медленно сходит на нет и Джисон, обтирая руку о траву под ними, встаёт с Ли на ватных ногах. – Пойдем, надо ещё раз искупаться, – и даёт руку лежащему парню, что улыбнулся и с кряхтениями поднялся со своего потрёпанного пиджака. Но не успевают они и шага к воде сделать, как неподалёку от них начинают слышаться мужские, недовольные голоса, которые явно искали принца и его «жёнушку». – Дьявол, – грубо выплёвывает Хо, беря Джисона за руку и идя к одежде на ветках. Быстро накидывая на себя и Хана рубашку и забирая брюки, решают оставить пиджак на траве, пока сами бегут к той самой иве. Секунда и они обходят многовековое дерево, видят в нём достаточно большое отверстие, куда Минхо толкает Хана, прижимая своим телом. Всё-таки в темноте и тишине будет сложно их заметить, а никто и подумать не сможет, что тот самый идеальный и чистенький принц будет прятаться вместе с почти незнакомым для него парнем внутри дерева. И они успевают это сделать точно вовремя, ведь сразу на поляну с озером вбегают четверо мужчин, выкрикивая: «Наследный принц! Наследный принц!». – Тише, тут стража, – шепчет Ли и прикрывает рот Джисона ладошкой, что недовольно закатывает глаза и думает: «В какой раз уже?».

***

Juliet. Cavetown.

– Устал? Давай я провожу тебя? – наблюдая за тем, как одевается Хан, Минхо подходит сзади и кладёт голову ему на плечо, улыбаясь во все 32. Он давно не чувствовал себя так счастливо и комфортно с кем-то. Джисон же приподнял бровь и зыркнул на Ли. – Значит провожу. Стража давно ушла, но оба парня тогда даже не заметили их пропажи, а Минхо, решив воспользоваться возможностью, вновь стал расцеловывать шею, грудь и лицо Хана. Поэтому сейчас у них двоих красные губы и до жути довольный взгляд, который только глазами мог показать счастье. Джисон же надевает последнюю вещь, пока Минхо терпеливо ждёт, словно щеночек, рассматривая чужой вид сзади. Он действительно считает Хана до бабочек в животе красивым, словно его хрупкое тело лепили из фарфора высшие ангелы, вкладывая каждую частичку своей чистой души в него. – Пойдем? – оборачиваясь на Минхо, заворожённого неземной красотой, что от взгляда тут же перестал быть статуей, Джисон улыбнулся, сдерживая смех. – Пойдем, – подбежав к нему, Ли хватает с ветки пиджак и сразу накидывает на плечи Джисона, чтобы он не замёрз. От такого милого жеста бабочки в животе трепетно запорхали, а Хан улыбнулся уголками губ, натягивая ткань лучше себе на плечи. Волосы всё ещё достаточно мокрые, как и сами тела, из-за чего лёгкая одежда не грела от слова совсем. А на дворе далеко не лето, чтобы ночью была достаточно высокая температура. Ветви тёмного, холодного леса раздвигались, словно чувствовали тепло, исходящее от двух парней, что медленно шагают к выходу из близости замка, двигая в город. Джисон опускал взгляд вниз, краснея ушами от приятной тишины между ними, которую нарушали только звуки ломающейся травы под ногами, тихим дыханием и изредка комментариями Хана, ведь сейчас он действовал как навигатор к своему дому. Спуская с небольшой горы, на которой стоял оживленный сейчас дворец, Минхо просто запоминал дорогу, чтобы не заблудиться, когда будет идти назад. Совсем один идти в этот холодный, пропитанным всеми возможными эмоциями, величественный и огромный замок. Вся красота этих стен была лишь снаружи, но внутри она была гнилой, ледяной, полностью покрытая инеем и гноем. – А Королева Ли не будет ругать тебя за то, что ты ушёл со своего же бала и вернулся так поздно? – поднимая глаза на Минхо, спрашивает Джисон. В его голосе слышится нотка беспокойства, что не может не радовать и в то же время огорчать. – Тем более с незнакомым парнем. – Даже если и будет, мне как-то все равно, – вздыхает Ли и, встречаясь со взглядом карих глаз, отвечает. – Она в любом случае будет меня ругать. – Правда? А я думал королева добрая, она же так хорошо относится к народу.. – Все так думают, Сони, – усмехается Минхо и, кладя руки в карман, отводит взгляд в сторону и продолжает. – Но все-таки, пока я являюсь её родным сыном и обязан занять трон короля, тем более с плохим опытом в помолвках и всякого рода отношениях, – добра она ко мне не будет. – Плохим опытом? – переспрашивает Хан, пытаясь поймать взгляд Минхо, который от этого вопроса что-то прокряхтел себе под нос и поморщился. – Да, плохим опытом, – вздыхая, он снова смотрит на заинтересованного Джисона, который всем видом показывает, что готов слушать, чем вынуждает Ли продолжить свой рассказ. – Ну, в четырнадцать лет меня познакомили с одной девушкой, которую звали Кёнхи. Она была младшей дочерью друзей нашей семьи. И, так вышло, что Кёнхи мне нравилась долгое время. И когда мне стукнуло шестнадцать, а она меня была на год младше, прошу заметить, – я ей предложил встречаться. – Ого, это же замечательно! – мягко улыбаясь отвечает Хан и Ли, вздыхая, немо говорит этим: «Если бы..». – Так вот. Мои родители будто были зависимы от мысли, что мы поженимся и я думал, что так и будет, но видимо судьба так не хотела, – сглатывая ком, образовавшийся от наступающих неприятных мыслей, продолжает. – На одном из ужинов семьями, родители Кёнхи случайно проболтались, что специально говорили ей, чтобы она привлекала моё внимание всеми возможными способами, чтобы вскоре мы поженились. Тогда я подумал, что Кёнхи всё-таки любит меня и делала это не только ради родителей. Но в день первой годовщины наших отношений, я пришел к ней ночью сюрпризом. И какого же было моё удивление, когда открыла мне не моя прекрасная будущая невеста, а какой-то парень с расстёгнутой рубашкой и отпечатком её любимой помады во всех возможных местах. Джисон ахает от удивления, приподнимая брови и прикрывая рот ладонью. Он моментально жалеет о своих словах, понимая, насколько это было тяжело для Минхо, который действительно любил её. – Ох, Минхо, мне правда очень жаль.. – шепчет Хан и, останавливаясь посередине дороги, смотрит Ли в глаза, сжимая его руку в своей. Он улыбается уголками губ от такой теплоты и оставляет короткий, мягкий чмок на сморщенном, из-за бровей домиком, лбу Джисона. – Все в порядке, прошло уже пять лет, – раскачивая их руки, скреплённые в замок, Минхо всеми силами старается заверить, что он давно забыл эту ситуацию и сейчас уже не так больно вспоминать всё прошлое. Ведь не зря оно уже прошедшее? – А у тебя..был кто-то? – У меня? – Джисон краснеет кончиками ушей и продолжает идти в сторону дома, не разрывая замок из рук их двоих. А сам же начинает тихонько рассказывать, что Ли иногда приходилось наклоняться, чтобы услышать. – Мне нравился один мальчик в старшей школе, но он задирал меня и это было как-то глупо. Я имею ввиду, влюбиться в своего обидчика, тем более когда вы одного пола – это же позор для всей семьи, как говорят люди. – Позор – это считать позором любовь, – уверенно отвечает Минхо, на что ловит немного удивлённый, но нежный взгляд Джисона, который так и благодарит его, что тот не стал осуждать или делать ещё что-либо страшное. – И да, тебя обижали в школе? – Ну, да, – вздыхает Хан, кусая нижнюю губу от воспоминаний. – Давай как-нибудь потом об этом. А Минхо кивает и мычит, в знак согласия. Все таки говорить о глубоких ранах – это действительно тяжело и до одури в голове больно. Никогда не хочется вновь пережить все события, что произошли тогда, которые сейчас вспоминаешь с мыслью: «Мне так безумно жаль себя». А для Джисона всегда сложно даже снова вспоминать это. Он лучше будет убегать, затыкать, убивать любые напоминая о этих моментах ,лишь бы не чувствовать это вновь. Лишь бы ему снова не сделали больно. И Лишь бы снова даже не объяснили, за что вонзили острый нож в бывшие глубокие, кровоточащие раны, что стали безобразными шрамами на сердце. Тем временем перед ними и рядом, по бокам, уже появились оживлённые дома вечернего города, по которому особенно сильно любит гулять Джисон, напевая под нос мелодию, что слышал с радио, пока мама готовила завтрак. Везде слышался гул голосов множества людей, аромат чьего-то вкуснейшего ужина, протискивающийся сквозь открытые окна, по дорогам проезжали кареты, да совершенно новые машины. Все возвращаются домой с работы или других дел, где их встречает любящая семья, что всегда пригреет и поддержит. Минхо никогда не ощущал этого. Для него приход домой означал только полный отчёт обо всём дне, ужин в напрягающей глухоте и одна и та же ночь в своих покоях, которая отличается лишь только его родом деятельности. Все это так ему надоело за двадцать два года одинаковых дней жизни, которая ощущалась монотонной и безрадостной. Но только одна, последняя надежда, сейчас идёт рядом, укутанная в слишком большой для неё пиджак Минхо. Джисон и правда стал для него искрой в кромешной, пожирающей тьме. Встретить именно его – было точно предначертано ему судьбой. Именно его увидеть входящего в двери замка, который является для Минхо болью и хранилищем всего негативного, что с ним происходит уже долгие, мучительные годы. Словно он был ангелом-хранителем, которого послал для него Бог, не в силах больше наблюдать за страданиями, от которых Ли готов был кричать и бить стены, лишь бы избавиться. Этот танец был тем, который возродил в нем эмоции. Поднял с колен ту ветхую крохотную любовь, что лежала в уголке сердца, покрытая пылью, вся в царапинах, словно не нужна никому вещь. И разгорелась словно огонь, стоило только прикоснуться и разбудить её. Пока Минхо был погружен в свои мысли, они уже дошли до дома Джисона, который остановился и обернулся, встречаясь с чужим взглядом. – Мы пришли, – бормочет Хан, а после опять берет того за руки, поглаживая большим пальцем. – Сам доберешься? Мне же не нужно волноваться? Может всё-таки я тебя провожу? – И мы так будем провожать друг друга до рассвета? – смеётся Минхо, на что чувствует небольшой укол острыми ногтями Джисона в нежную кожу. – Шучу-шучу, все будет правда в порядке. Хочешь даже завтра заставлю издательства написать в газетах о том, что я успешно добрался до дома? А внизу своим подчерком подпишу: «Специально для крохи Сона». – Балбес!– наигранно недовольно протягивает и фыркает Хан, вскоре заливаясь смехом вместе с Ли. С дома слышна приглушенная музыка радио, то, как подпевает сестрёнка, наверняка помогая маме с уборкой дома после суеты перед балом. Слышится то, как его брат кричит с кухни, что Ббама – их прелестный щеночек, уронил цветок вместе с небольшим столиком на пол и теперь вся комната в воде и осколках. А вскоре к окну на цыпочках заинтересованно подходит сестра, подслушивая разговор парней, что даже не замечают этого. – Все, возвращайся домой, – И Джисон встаёт на одну ступеньку дома, оглядывается во все стороны и целует Минхо в щёчку, почти сразу отпрянув. А на языке так и крутится: «Ты и есть мой дом». – Доброй ночи, Сони! – лучезарно улыбается Минхо, а Хан, уже уходя, повторяет его улыбку, и шепчет сладким, зачаровывающим голосом: – Доброй ночи, Минхо. И оставляет Ли так и пялиться на закрытую дверь этого дома. Будто сейчас от него оторвали большую часть сердца, а всё тепло Джисон забрал собой. Ведь он и есть тепло. И всё, что ему остаётся – возвращаться в холод и страх.

***

Transgender. Crystal Castle.

Стража расступается, двери открываются и Ли входит в замок. В главном зале множество уборщиц, что убирают следы недавно прошедшего бала. Кромешная тишина, которая режет и бьёт по ушам не хуже, чем громкие, оглушающие звуки. Он проходит дальше и тут же видит, как по лестнице к нему бежит обеспокоенная горничная. А Минхо уже предвкушает и знает, что она скажет, снова потупив голову вниз, а взгляд уткнув в пол. – Молодой господин Ли! – своим тоненьким голосом говорит девушка, быстрым шагом подходя к Ли, что сразу обратил на неё свой устал взгляд. – Госпожа Ли вызывала вас к себе в кабинет и ждёт там сейчас. – Хорошо, я понял, можешь быть свободна на сегодня, – уже на автомате отвечает Минхо, взмахивая рукой, после чего от горничной как след простыл. А Ли движется в лапы к самой смерти – своей матери в гневе. Это самое страшное, что может быть. Но не для Ли, который уже настолько привык к этому, что сейчас идёт неспешным шагом сквозь эти бесконечные коридоры, которые были только хорошей картинкой для граждан, а на самом деле же пропитаны грязным лицемерием. Сделав несколько предупредительных стуков в дверь, входит в кабинет Госпожи Ли, что сидит прямо за столом со взглядом темнее ночи. Видимо всё это время она ждала и обдумывала свои слова, каждый раз всё больше заливаясь злостью. – И что ты устроил? – сразу следует вопрос, полный ненависти и холода, который сможет заморозить всю землю вместе с ближайшими галактиками. – Ты хоть понимаешь, что о нас люди скажут?! Сын великой королевы – мальчиков любит у нас, да?! Так ещё и с собственного бала сбегает вместе с каким-то дряхлым мальчишкой! Кёнхи видимо у тебя весь здравый рассудок из головы выбила. Поток недовольных фраз, что прыскали смертельным ядом прямо в душу, разъедая сердце всё не прекращался. Минхо пустым, стеклянным взглядом уставился вниз, на пол, словно понимает, что виноват. Но на самом деле готов прямо сейчас перерезать ей глотку, лишь бы не слушать всех этих слов. – О чём ты вообще думал?! У тебя мозг вообще есть или у тебя только красивое личико? Да ты позор всего рода! От своего родного сына я не ожидала такой грязи мне в лицо! Что, эта мелкая блядь тебя совратила, да? – всё не затыкалась женщина, крича и срываясь голос, хотя уже подойти к Минхо, чтобы ударить, но он сделал это первым. Оскорблять его она может, но Хана – никто. Подорвавшись со своего места, с силой ударяет по столу кулаком, что тот, кажется, трескается, а женщина от испуга падает обратно на стул. – Да закрой ты свою пасть, – скрипя зубами выпаливает Минхо и опускает взгляд, чернее ночи на мать, сидящую напротив. – Я плевать с высокой колокольни хотел на всё, что они думают. А Джисона оскорблять ты не смеешь, мама. Впервые за двадцать два чертовых года я хотел почувствовать себя счастливым. И я блядь сделаю это! – с каждым словом тон всё больше повышался, под конец переходя на разъярённый крик, разрушающий связки. Вновь ударив по бедному столу, вскидывает руки, срывая голос. – Можешь хоть другого сына найти, который будет достоин занять этот грязный трон! И Минхо разворачивается, под недовольные крики матери, чтобы он вернулся и объяснился, как может разговаривать с ней в таком тоне и такими словами, а тот показательно громко хлопает дверью, наконец-то затыкая женщину. В голове сейчас у него только одно:

«Собираю вещи и иду домой».