Горящая легенда.

      Щелкнул звук выключения телефона. Артур ругнулся и резко отвернул голову к окну, словно хотел отвернуться от того, что так сильно расстроило его в этом телефоне.        — Психуешь? — усмехнулся Натаниэль, расслабленно расположивший одну руку на руле автомобиля, а вторая лежала наполовину на улице с наполовину скурившейся сигаретой в пальцах.        — Не твое дело, Веснински. — Артур недовольно выдохнул и все же бросил взгляд на валяющийся около коробки передач телефон.        — Одна из твоих шлюх кинула тебя? Интересно, ты уже внес за нее предоплату? — снова усмехнулся Нат, а Артур был готов задушить его. Но мог сделать это лишь взглядом.       — Она не шлюха.        — Она?        — Ленор.        Натаниэль присвистнул и снова растянул чиширскую улыбку. Ведь зависимый от внимания этой девушки Артур казался ему очень забавным.        — Тогда ты еще больший неудачник. У вас ведь нет отношений?        — Нет и не было. — такая правда заметно не нравилась Артуру.        — Но вы трахаетесь?        — Иногда. То есть.. было пару раз.        — Значит шлюха.        Артур достал нож и приставил его к горлу Натаниэля, а тот даже и не подумал дернуться.        — Поаккуратнее. Я сын мясника, помнишь?        — Ты ничего мне не сделаешь. А я сделаю, если ты еще раз посмеешь ее оскорбить.        — Надо же, ты прям рыцарь, только белого коня не хватает. — Веснински спокойно потушил сигарету о его руку, приставленную к горлу. Артур скривил лицо и прошипел. Рука сама по себе ослабила хватку, и Нат перехватил нож.       — Ликвидирую. Маленький мальчик не знает, как обращаться со взрослыми игрушками.        — Я старше тебя на четыре года, придурок.        — Умственно тоже? — на губах Веснински заиграла игривая улыбка, и он вовремя увернулся от подзатыльника. — Нееет, парень, не неси хуйню. — и снова пригнулся, успешно увернувшись от горячей руки. Из-за игр додж съехал с полосы, но Нат постарался быстрее вывернуть руль и вернуться со встречки на свою часть дороги. От штрафов его телефон разрывается, и сам Натаниэль порой удивляется, как его до сих пор не лишили прав. Ах, да. Его лишали. Только Нат выкупил их обратно. Примерно восемь раз. Три из них за вождение в нетрезвом состоянии.        Наконец с трассы Натаниэль сворачивает на грунтованную дорогу. Спустя примерно полчаса он и Артур оказываются на уже знакомой территории аквапарка. Сегодня они там одни, и от этого сердце Натаниэля бьется ровнее, а нервные тики тревожат намного реже.  На прошлой неделе отец переложил на его плечи предателя клана. Тот подбирался к Кенго Морияме и втирался в доверие слишком долго, отчего никто не заподозрил его раньше. Однако за последнее время утечка информации и частые отъезды стали волновать Натаниэля и Натана все больше. И только Натаниэль решил обострить холодный синий глаз и стал копать именно внутри клана, а не снаружи. И именно он вышел на Хэруо, который в последнее время стал все реже выходить на связь. Натаниэль подмечал все в его поведении. И излишнее напряжение, излишнюю внимательность, равнодушие, местами страх и дрожь в руках. Хэруо был слишком заметно закрытым. Натаниэль поймал его с поличным, когда выследил на его встрече с агентом ФБР. Агент был убит на месте. Хэруо перехвачен Натаниэлем и приведен на плаху прямо к ногам Кенго.        Работа Натаниэлем была выполнена безупречно. Одежда, в которой он работал, пошла на выброс полным комплектом – от нижнего белья до куртки. Веснински не сожалел о ней, ведь для особо грязных случаев в его гардеробе висит одежда, которую ему будет не жалко выбросить.  Однако еще несколько дней после он отмывал со своего лица уже невидимую кровь и пытался заглушить жалобные чужие вопли в своей голове.        Сегодня он привез Артура на место, откуда жертвы обычно отправляются в ад, чтобы прибраться там.  Натаниэля тошнило от этого маленького помещения, в котором стены уже пропитались и провонялись смесью из крови разных людей. И чтобы Натаниэль совсем не свихнулся, ему все же придется держать пыточную в порядке.        — У тебя будет три выходных дня после сегодняшнего. — Нат щелкнул кнопкой, и Додж мигнул ему в ответ, блокируя двери. Артур благодарно кивнул.        — Я поеду к Ленор. Мы должны помириться.        — «Вы должны помириться» или «тебе нужно извинится за то, что она застала тебя в объятиях с довольно сексуальной мулаткой в ночном клубе»? — Нат продолжал улыбаться, но глаза его держались холодными. Артур недовольно повел бровью и фыркнул, пнув сухие листья, затем поднял взгляд на Веснински и взбесился еще больше, считав его безмятежность.        — Какие-то уроды подсыпали в мой Лонг-Айленд какую-то дерьмовую смесь из виагры и экстази. Я был..       — ..в мясо. Да, я помню.        В ту ночь Нитаниэль получил на свой телефон сообщение. От Артура. Там было непонятное содержание, что-то вроде «Код красный» и улыбающийся смайлик.  Натаниэль хмуро смотрел в экран еще около минуты, а после позвонил. И ему хватило первых десяти секунд, чтобы принять решение, затем бросить трубку, сесть за руль и найти Артура в вип зоне клуба в объятиях с проституткой. В ее бюсте уже были напиханы помятые деньги.        Веснински за шиворот выволок Артура из клуба в ту ночь. 

*** 

      Фары со встречной полосы слепят, Нат раздражительно жмурится и думает: «Не слишком ли темно для ваших лучей, уроды?»        На сиденье рядом развалился его помощник. Или нянька. Как кому удобно назвать это улыбающееся мясо, взгромоздившее ноги на приборную панель прямо под лобовое стекло.        — Убери. — Нат нахмурил брови и шлепнул рукой по его ногам, на что Артур заливисто расхохотался, прикрыв глаза.        — Ты похож на недовольную женушку.        — О, да, Артур, я стану самой недовольной женушкой из всех, что существуют, если ты не начнешь себя вести по человечески хотя бы немного, черт побери.        Артур притих, но это не значит, что он услышал и усвоил. Он просто словил прилив сонливости и поддался ему, удобно наклонив голову и уложив подбородок на собственное плечо.        — Я имею право расслабиться. — послышалось невнятное спустя время, когда Натаниэль уже и не ждал, что его надзиратель очнется.        — Ты работаешь на моего отца. У тебя нет прав, идиот. — вздохнул Натаниэль и решил ехать чуть медленнее. — Много он тебе платит?       — Достаточно, чтобы я купил Ленор тот браслет, который она хочет. — Артур снова задрал голову и увидел на потолке флюоресцентные звездочки и маленького звездочета. Он не задал вопрос, потому что подумал, что это его пьяные галлюцинации.        — Сначала прекрати вести себя как свинья, потом задумайся о девушках. Или Ленор это та, что терлась о твой член там в баре? — Натаниэль отметил это не без неприязни в жестах. А Артур сморщил нос и протестующе промычал.        — Нет. Ленор не такая. Она… — подбирая слова, Артур затратил чуть больше времени, чем обычно люди тратят, но Натаниэль терпеливо ждал, ведь ему ничего больше не оставалось. — Она… никто из нас ее не заслуживает.. она такая чистая.. красивая.. она.. ангел.  Нат хмыкнул себе под нос, никак не переменившись в лице. Чего-то подобного он ожидал, поэтому не сказать, чтобы был впечатлен.        — Ты хотел сказать, что она обычный человек с обычной среднестатистической жизнью, безумно отличной от нашей?  Артур как-то погрустнел, опустил глаза и притих на какое-то время. Это молчание говорило само за себя, и Нату не нужно было слышать ответ, ведь они оба и так его знали.        — Она ветеринар. — спустя время произнес Артур. — А в свободное время пишет картины.. замечательные.        — Где ты ее только нашел.. — покачал головой Веснински.        — В ресторане.. на встрече с наркобараном из Мексики.. помнишь? — промычал как-то невнятно Артур, но Натаниэль его все равно понял и сразу вспомнил.        — Нестор Гуйерреро. Партнер Мориям. — Натаниэль ясно помнит, как долго тогда ему пришлось держать лицо, сидя рядом со своим отцом. Он старался, чтобы его взгляд, мечущийся между Кенго и Нестором не казался слишком навязчивым. Вечер был морально тяжелым из-за того, как был важен Мориямам именно этот человек. Как важно было это партнерство. Как много денег должно было принести это партнерство, и как значительно расширилось бы влияние клана еще и на территорию черного рынка Мексики. И сейчас Веснински дико изумлен тому, что Артур именно тогда подцепил себе женщину.        — Я в ахуе. — коротко признался он. — Это тот самый момент, когда ты отошел якобы в уборную и пропал на полчаса? На лице Артура растянулась широкая довольная улыбка, почти что ностальгическая.        — Мы пили вино на балконе и дышали свежим вечерним воздухом… я угостил ее. Она сказала, что у меня милый британский акцент.        — Мерзость.        — Пошел нахрен. Ты всего лишь завидуешь тому, что у меня есть хоть какая-то личная жизнь.  Натаниэль раздражительно закатил глаза, резко свернул, чтобы Артур ударился лбом о стекло.        — Пора трезветь, Артур. Ничего хорошего в твоей личной жизни не будет, пока ты работаешь на якудзу. Тем более с ней. Исхода два. Либо ты умираешь на службе и оставляешь ее несчастной вдовой, либо по случайности втягиваешь ее в неприятности, и риск для жизни возникает уже у нее. Не имея за собой личную жизнь, из нас двоих, только я поступаю разумно, идиот. — затем Веснински выкрутил радио почти на максимум и заткнул болтливого пьяного компаньона. 

***

      — Она не отвечает на мои сообщения. А звонки тем более.        — Прошу, избавь меня от подробных подробностей обсуждения твоей личной жизни. Мне это не интересно, Артур. Мне не интересна твоя девушка.  Натаниэль шагал впереди по уже натоптанной тропинке и специально игнорировал возвышение из медленно разрушающихся горок аквапарка. Когда-то давно это место шумело. Здесь кричали счастливые дети, отовсюду бежала прохладная вода, играли маленькие фонтанчики, в зоне закусочных вкусно пахло едой, и стремительно под жарким солнцем таяло в брикетах холодильника мороженое.        Сейчас здесь в глубине технических помещений слышны лишь только крики несчастных жертв, шедших не по той дорожке. Течет здесь не кристальная вода, а горячая кровь. А когда-то яркие цветные горки ржавеют и разрушаются. Воды здесь больше нет.  Натаниэль никогда не был в настоящем аквапарке, и никогда наверно и не сходит, ведь ассоциация теперь одна.        Внутри отвратительно воняет кровью. Артур поставил – почти бросил на пол ведро с водой и расправил первую тряпку, которая скоро пойдет в черный мешок на выброс.  Натаниэль отвернулся лишь на мгновение, чтобы закинуть в себя пару таблеток и проглотить их, не запивая водой. Он глубоко выдохнул, отгоняя от себя пережитый недавно кошмар в этих стенах, медленно открыл глаза и постарался убедить себя в том, что красный цвет – это просто цвет, такой же как и синий, и желтый, и зеленый. Все цвета высоких горок аквапарка.        А запах крови, не чужой, отвратительной и грязной, а своей.        Своей, когда она нещадно бежала по рукам. Своей, когда он среди ночи сам зашивал раны. Своей, когда отец снова был недоволен его работой. Своей… своей, своей, своей.        Баночка с таблетками упала, перед глазами пробежала яркая вспышка. Натаниэль приложил все усилия, чтобы не присесть на корточки и не закрыть голову руками, словно прячась от всего мира. Ведь здесь все еще был Артур.        — Ты в норме, Веснински? Эй, алло. — тот не трогая его, ведь был поучительный опыт, подошел из-за спины и встал сбоку. — Только не говори, что у тебя припадок сейчас. Все ж нормально было. Че с тобой?        Натаниэль зашипел и подавил недовольное мычание. Сейчас очень хотелось домой. Открыть телефон и читать посты фанаток о Ниле Джостене. Хотелось взять в руку микрофон и спеть о принятии смерти. Хотелось быть кем угодно, но не Натаниэлем Веснински.        — Не иди за мной. — на удивлении ровно произнес Нат и быстро пошел по черным непроглядным коридорам наверх, лишь по наитию. Пришлось потратить на путь несколько минут и пару раз споткнуться о неровности в полу, но Нат наконец-то вышел на воздух, глубоко и жадно вдохнул и осел на сухую траву, прямо на колени.        Запах крови до сих пор, крики, слезы, звуки рвущейся плоти и падения органов на бетонный пол. Все осталось позади внизу, и беспокойное сердце понемногу замедлялось. Натаниэль смотрел на позеленевшие бассейны, представлял в них чистую воду под солнцем.                         Представлял в ней себя. И ему было сложно представить то, чтобы он делал в таком странном месте, как аквапарк. Горки с водой. Он никогда не понимал, зачем они нужны, если есть обычные площадки с горками и песком. Зачем дети вообще с них катаются. В чем смысл этих потраченных на съезд в воду секунд?  Нат представил, как он катится и чуть ли не вылетает за бортик на поворотах, а потом резко погружается в воду и случайно делает вдох.        Пришлось ухватиться кулаками за сухую траву, чтобы вернуть себя в реальность. Нет, ему бы однозначно не понравилось в аквапарке.        Через какое-то время возвращается к нему привычное хладнокровие и равнодушие. Дрожь сходит на нет, глаза перестают бегать, и Нат поднимается на ноги. Дышать становится ощутимее легче. Вот теперь он готов спуститься обратно и отмыть свое рабочее место для следующего сеанса. 

***

      — Тебе не кажется, что эти строки не пройдут цензуру? — тонкие молочного цвета пальцы перебирали бумажные исписанные листы. Карие, почти черные глаза скользили по строкам где-то даже через чур внимательно, как казалось Натаниэлю.        — Почему же вы так думаете, молодой господин? — он находился рядом, сидя в расслабленной, но все равно в приличной позе в кресле в личной комнате Ичиро Мориямы.        — Мы отпустили формальности еще полгода назад, Натаниэль. Ты можешь обращаться ко мне по имени наедине. Груз из твоей наигранной вежливости сейчас неуместен. — черные глаза плавно поднимаются со строк на лицо Веснински. Ичиро был единственным, кому стало интересно хобби Натаниэля. Когда их свободное время в графиках довольно редко, но стыкуется, Натаниэль приносит ему наброски своих новых песен и обсуждает их вместе с молодым господином. Из всех Мориям, и целого клана в принципе, этот человек единственный, кто слушает его не ради проверки на компроментирующее содержание, а ради искреннего интереса, и даже некой поддержки. Ведь хобби Ната было чем-то странным и удивительным среди всех будней и всех обязанностей клана.         — Не могу себя сдерживать иногда. — Натаниэль растянул на губах змеиную улыбку и бросил Ичиро взгляд в ответ.        — Брось. Я знаю, что ты прекрасно владеешь сдержанностью. Не понимаю лишь, что веселого ты находишь в формальностях.        Веснински пожал плечами.        — Не нахожу. Лишь называю вещи своими именами.        Ичиро качает головой и снова опускает взгляд в текст.        — Нет, это все же рискованно. Перепиши эту часть. Лучше сделать это сейчас, чем после проверки и наказания за проявленную опрометчивость.        — Все то вы, молодой господин, знаете.  Морияма закатывает на это глаза и кладет листочки на стол.        — Твое творчество имеет место быть, но не в нашем мире. Я никогда не говорил тебе об осторожности и не призывал ради своего блага пожертвовать своим хобби и оставить его, потому что это не мое дело.        — А еще потому что ты всегда был уверен, что я знаю, что делаю. — улыбка чуть спадает и Нат меняет позу, опираясь локтями на колени и складывая руки в замок. — Продолжай в том же духе, Ичиро. Я подумаю над этой частью позже, но ведь цензура сути не меняет.        — Чего ты добиваешься через этот креативный протест? — Ичиро протягивает руку и берет со стола бокал с красным вином, отпивает его немного, проводит языком по нижней губе и ставит бокал на место.        — Хочу, чтобы сквозь голос Нила Джостена люди слышали Натаниэля Веснински. — Нат следит за каждым его действием, но его глаза не цепляются ни за что определенное.       — Они не знают, кто это такой.        — О, нет, Ро, знают. — Натаниэль снова улыбается, но глаза его темны. — В каждой песне. В каждом слове. Я. И они знают обо мне все.       — Уж не надеешься ли ты на то, что однажды они поймут, что тебя нужно спасать и непременно соберутся для этого?        — Нет. Я просто надеюсь на то, что после моей смерти память обо мне останется именно такой. Звучащей. Я хочу, чтобы мой голос и мои слова играли в незнакомых мне людях. Может тогда там, в небытие я не забудусь, а буду существовать направляемый их голосами.  Идеального невозмутимого лица Ичиро коснулась легкая, еле заметная и совсем слегка дерзкая улыбка.        — Я больше не налью тебе вина сегодня. По-моему, твой разум уводит тебя уже совсем глубоко в дебри.        Натаниэль усмехается и назло Ичиро, опрокидывает в себя остатки бокала, и аккуратно ставит его рядом с бокалом Ичиро.        — В компании с тобой размышлять приятно. Мне казалось, ты можешь поддержать мои мысли. Что, я вам наскучил, молодой господин?  Подбородок Ичиро слегка приподнимается. Его волосы всегда идеально, но естественно уложены назад, однако сейчас в личной комнате, вне всяких важных и официальных бизнес-встреч, темные пряди все-таки падают на лоб, и даже так Ичиро не перестает выглядеть как идеально заточенная глиняная фигура.        — Возможно, и теперь я всем видом пытаюсь показать тебе это, чтобы дошло без слов. — его губы дрогнули в усмешке.  Нат растянул улыбку чуть шире, затем поднялся с кресла и, оставшись на том же расстоянии, что и был, стал медленно расстегивать ремни портупеи на черной полупрозрачной блузке. Ремни упали на пол, блузка была стянута через горло под внимательным черным взглядом Ичиро. Тот сдержанно поглощал рельефы тела Веснински, его шрамы, его подтянутые мышцы.        Кинув взгляд через плечо, Нат подошел к кровати и лег на нее, раздвинула ноги.        — Я готов доказать вам обратное про себя, молодой господин. — этого хватило, чтобы Морияма, не спеша допив вино из своего бокала, так же не спеша поднялся, подошел к кровати и поставил на нее колено.        — Принимаю вызов. — произнес он, нагнулся и втянул Натаниэля в горячий раскрепощенный поцелуй, сжав в руке его бедро, все еще обтянутое черными джинсами.